Текст книги "Жития святых на русском языке, изложенные по руководству Четьих-Миней святого Димитрия Ростовского. Книга седьмая. Март"

Автор книги: Святитель Ростовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Когда святой произносил эти слова, падшие со слезами возопили, говоря громким голосом:

– Раб Божий, мы побоялись мучений и как скоты бессловесные соблазнились; как заблудившиеся овцы, мы стали пищею волков и растерзаны. Нас пленили наши грехи и вот, пожелавши пожить здесь малое время, мы умерли для будущей вечной жизни. Что делать нам, окаянным – не знаем!

Заметивши их слёзы, блаженный Кодрат исполнился радости и сказал.

– Братия! дерзайте и не отчаивайтесь! Христос Господь милостив, – припадите к Нему с покаянием и слезами и станьте открыто за Христа, дабы всякий из вас имел возможность своею кровью очиститься от своих грехов.

И вот, павши на землю, отступившие от Христа в течение долгого времени горько плакали, посыпая пеплом головы и ударяя себя камнями по персям. От их плача и рыдания поднялся такой вопль, что сбежались жители всего города Никеи и дивились столь чистосердечному их раскаянию об отступлении от веры.

Выйдя на этот вопль из идольского храма и увидав происходящее, проконсул приказал сильнее строгать святого мученика и подпаливать горячими свечами его остроганные рёбра. Святой же долго и усердно молился Богу за кающихся, дабы принято было их обращение. Когда же, оканчивая молитву, он произнес:

– Ей, Владыка, Господи Иисусе Христе, да будет душа моя за души их, – только их помилуй.

Тогда немедленно производившие мучение палачи ослабели и как мёртвые пали на землю. Между тем святого Кодрата и всех стоявших там связанных и кающихся христиан, осенило светлое облако. Проконсула же и его советников вместе со всеми язычниками объяла тьма; ужас напал на них, и они затрепетали от страха, полагая, что вот, вот распадется и город.

После долгого молчания верующие услышали с высоты пение святых Ангелов, хвалящих и славящих Бога. По прошествии двух часов тьма стала рассеиваться и, язычники обращая взоры на святых, стали замечать небесный свет. Проконсул, едва только пришел в себя, как немедленно повелел схватить всех тех, которые, под влиянием увещательных слов мученика, снова с покаянием обратились ко Христу. Связавши их вместе с прочими, находившимися на судилище, христианами, он повелел отвести их в темницу. Тотчас также и святого Кодрата, отвязав от дерева, он опять заключил в прежние узы.

Утром следующего дня проконсул Перенний снова открыл суд, приказав вывести из темницы всех находившихся там христиан кроме святого Кодрата. В течение всего того дня он производил допрос над ними, ласками и мучениями склоняя к принесению омерзительных жертв. Заметив, что христиане непоколебимы и непреклонны в исповедании своей веры, Перенний, после многих побоев, приказал каждого отвести в родной для него город и там сжечь. И все святые страдальцы пошли в великой радости, прославляя Бога. Итак, каждый из них скончался, будучи сожжен в своем отечестве, и переселился в отечество небесное.

После этого проконсул отправился из Никеи в Апамию¹²⁹, ведя за собою и святого Кодрата. Он пришел и сюда затем, чтобы хватать христиан, принуждая приносить жертвы идолам. Ему приказано было императором Декием обходить города и страны, предавая мучениям и смерти христиан, не желавших поклоняться богам. Придя в Апамию, проконсул Перенний вступил в капище, поклоняясь идолам. Приведя сюда и святого мученика Кодрата, он спрашивал его:

– Принесешь ли ты, лукавый волшебник, жертву богам или нет?

Мужественной душою святой Кодрат отвечал:

– Называй волшебно-лукавым своего отца сатану, потому что он таков действительно. А я христианин и не знаю ни волшебства, ни лукавства и не принесу жертвы бесам!

Тогда проконсул сказал своим друзьям:

– Какое мучение причиню я этому окаянному христианину, не знаю!

Они же молчали, так как видели, что мученик уже не имеет тела, только лишь голые кости, а всё тело было растерзано и сострогано. Мучитель приказал посадить святого в дерюжный мешок и туда же насажать к нему всякого рода гадов, а затем бросить его в один глубокий и болотистый ров, что и было исполнено. Наутро мучитель, считая святого уже умершим, приказал вытащить его изо рва, и к всеобщему удивлению святой оказался невредимым. Мученик, устремив свой взор к небу, сказал:

– Благодарю Тебя, Господи Иисусе Христе, так как стрелы младенцев (умом) соделались для них же язвами и ослабела у них крепость их. Меня же Ты укрепил и даровал мне силу к посрамлению их для прославления Твоего святого имени.

Затем, святой сказал проконсулу:

– Безрассудный! замечаешь ли ты, что хитрость твоя не имеет никакого успеха? Делай со мною еще что-либо худшее, делай скорее, не тратя времени понапрасну.

– Окаянный, – отвечал в бешенстве проконсул, – я буду мучить тебя в продолжении всего пути, хотя ты и уповаешь на свое волшебство.

Потом Перенний отправился в Кесарию, взяв с собою и святого мученика; здесь совершая по обычаю в капище жертвоприношения, он призвав к себе святого и сказал ему:

– Для тебя довольно всяческих мучений, – подойди же, наконец, и принеси жертву богам!

– Ты играл, – отвечал святой, – со мною мучениями и я поистине удивлялось, что ты ослабел уже, производя их надо мною. Я же, принимая мучение, не ослабеваю, но желаю претерпеть за Бога моего такие же и даже более лютые.

Тогда проконсул в гневе снова приказал без пощады бить святого жилами по нагому телу, растянув его на мучилищном бревне. Впрочем биты были только лишь нагие кости, так как не было на них тела. во время побоев святой пел: «много теснили меня от юности моей, но не одолели меня. На хребте моем орали оратаи, проводили длинные борозды свои» (Пс. 128:2–3). Между тем проконсул кричал палачам:

– Бейте сильнее, так как он не ощущает мучений.

Обратившись к мучителю, святой сказал:

– Бей, бей смиренный мех мой, ибо когда терзается последний, – сильною делается душа моя!

– Окаянный, – воскликнул проконсул, – я полагаю, что ты одержим злым бесом!

– Не только не одержим я бесом, – отвечал святой, – но, напротив, сам владею отцом вашим сатаною и не только им одним, но всеми его слугами и, по благодати Христа моего, я повелеваю всем воинством его: меня боится и трепещет вся преисподняя сила, видя на мне страшное и непобедимое знамение Иисуса Христа и пребывающую со мною Его благодать.

Затем, немного помолчав, святой воззвал:

– Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков.

Присутствовавший же при этом народ кесарийский воскликнул «аминь!», ибо среди народа было много христиан. Тогда в бешеном гневе проконсул приказал схватить из среды народа каких-то двоих мужей, стоявших поблизости, выдававшихся своим благородством и, обнажив, немедленно повесить их на месте мучений, и бить, и строгать их тело. Палачи, оставив святого Кодрата, стали подвергать мучениям тех двоих христиан, которых звали: Саторин и Руфин. Они были терзаемы до тех пор, пока готовы были выпасть на землю их внутренности. во время мучений, Саторин и Руфин умоляли святого Кодрата и всю предстоящую братию, дабы они молились за них ко Господу. Святой Кодрат, воззвав к Богу, произнес:

– Господи Иисусе Христе, Сын невидимого Отца! пошли помощь рабам Твоим, милостиво взгляни на смиренных и помилуй их! Дай терпение и непобедимую крепость Твоим страдальцам, чтобы они, претерпев до конца, победили и посрамили восстающего против них врага!

Прошло много времени, – святые мученики молчали, так как были не в состоянии говорить от сильных страданий. Наконец мучитель приказал отвязать их и отсечь им головы. Таким образом двоица святых мучеников, Саторин и Руфин, взошли на небо к сущему в двух естествах Господу Христу, за Которого они пострадали.

После этого проконсул Перенний, удалившись из Кесарии, пришел в Аполлонию¹³⁰, всюду водя за собою святого Кодрата, забирая для мучения также и других христиан. Вступив в храм Аполлона, Перенний сказал мученику:

– Познай богов и будешь здоров: я прикажу врачам заботиться о тебе. Итак, подойди к богу Асклипию¹³¹, и он исцелит тебя. Побойся величия богов: почти великого Аполлона¹³² и Иракла¹³³ и царя всех богов Зевса¹³⁴, славного Арея¹³⁵ и страшного Посейдона. Разве ты никогда не плавал на корабле по морю и не замечал грозной силы бога! Поклонись и сияющему с небес на землю солнцу. Разве оно умерло и его нет более на небе?

Святой Кодрат отвечал:

– Я поклоняюсь Истинному Богу Отцу и Единородному Его Сыну и Святому Духу и трепещу пред Его могуществом, величеством и неприступной славою. Я всегда хвалю и прославляю Его неизреченную силу и всемогущество, мёртвым же кумирам я не буду кланяться и не стану почитать дела рук человеческих: я не боюсь ни бесов, ни тебя, обладающего кратковременной властью. По прошествии немногих дней, я отойду к моему Богу, ты же вечно будешь горько стонать, потому что не захотел познать Бога, даровавшего тебе настоящую жизнь. Сын сатаны, брат диавола, сообщник бесов нечестивых, превосходящий свиней своим бессловесием, бешеный пес, кровопийца, змей, алчнее зверей пожирающий омерзительные мяса в капищах. Ужели вы не стыдитесь вашего безумия и не понимаете вашего ослепления? Вы закалаете в жертву богам скотов и птиц, – разве боги ваши, будучи бездушными, испытывают голод? Поднеси пищу к устам идола, разве он вкусит её? И если боги ваши требуют жертв, то спроси, пускай ответят, какой-либо из богов ваших, каменный или деревянный, чего он желает, чтобы заколали ему, козу ли, вола ли или курицу. О, погибельные! Сами впали в погибельный ров и нас желаете столкнуть в него.

Проконсул, придя от этих слов в неистовую ярость, приказал возливать на язвы святого уксус с солью, растирать их волосяными верёвками и прикладывать к ребрам раскаленное железо. А затем, так как день уже склонялся к ночи, мучитель приказал бросить страдальца в темницу. Наутро проконсул вышел из Аполлонии, направляясь к Геллеспонту¹³⁶, ведя за собою связанными и захваченных христиан; вместе с ними везли и святого мученика Кодрата, ибо от жестоких мук он не мог даже двигать ногами. Проконсул, миновав реку, называемую Рунток, был встречен воеводою той области. Из окрестных селений собрались также большие толпы христиан как будто навстречу проконсулу Переннию, а на самом деле желая видеть и почтить святого великомученика Кодрата, слава о котором распространялась по всей Азии и по всей вселенной. Проконсул, вступив вместе с областеначальником во встретившееся на пути селение, переночевал в нем; с наступлением дня, он пожелал принести жертву бесам, так как в селении было множество идолов – вместе с тем, конечно, он желал принудить к принесению жертв и христиан. Прежде всего проконсул приказал поставить пред собою святого Кодрата, и так как он не имел сил идти пешим, то его к капищу привезли на колеснице. Но хотя святой Кодрат и слаб был телом, тем не менее на взгляд казался веселым. улыбаясь и веселясь о Боге Спасителе своем. Там стоял весь собравшийся народ, желавший видеть страдания Христова мученика. Проконсул спросил Кодрата:

– Кодрат! Надумал ли ты познать богов или по-прежнему пребываешь в своем безумии?

Святой громогласно отвечал:

– Я с младенчества научен познавать Истинного Бога Христа; я христианин от чрева моей матери и другого Бога не знаю кроме Того, в Которого верую с пелёнок!

Тогда проконсул приказал разжечь громадный костер, поставить на нем железное ложе и, когда оно накалилось, положить мученика.

– Не нужно, – сказал при этим святой, – чтобы меня кто-либо вёл и клал на это ложе, – я сам на него войду!

И вот, укрепленный силою Христовою, он сам пошел в огонь и, осенивши себя крестным знамением, возлег на раскаленном ложе и почивал на нем как будто на мягкой постели, совершенно не испытывая вреда от огня. Огонь потеряв свою естественную силу, служил рабу Божию, на столько лишь доставляя ему теплоты, сколько было необходимо для успокоения многотрудного и многоболезненного тела святого мученика. Слуги диавола между тем подкладывали под ложе смолу, масло, хлопок, а святой воспевал: «Поспеши, Боже, избавить меня, поспеши Господи на помощь мне. Да постыдятся и посрамятся ищущие души моей» (Пс. 69:2). Насмехаясь над мучителем, говорил:

– Твой огонь холоден и железо этого ложа гораздо мягче твоего ожесточенного сердца. Ты хорошо поступил, приказав мне утомленному в дороге, отдохнуть на этой мягкой постели!

С такими словами святой поворачивался на ложе, как будто на постели. Прошло много времени, а святой мученик оставался в огне живым, здоровым и неповрежденным; тогда мучитель, пылая гневом, приказал сняв святого с ложа, отсечь ему за селением голову. Вышед из огня твёрдыми ногами, святой уже более не нуждался в колеснице или поддерживающих, но сам собою пошел к месту казни, воспевая во время пути:

– «Благословен Господь, Который не отдал нас в добычу зубам их» (Пс. 123:6).

С ним вместе пели и некоторые из братий, следовавших за ним. И, воздав благодарение Богу, он склонил под меч свою честную главу.

Так скончался святой великомученик Христов Кодрат, будучи усечен мечом в десятый день месяца марта, в которой увенчался мученичеством вместе со своею дружиною и соименный ему друг его, Кодрат Коринфский, что было в царствование над греками и римлянами Валериана, а над христианами в бесконечное царствование Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава со Отцом и Святым Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Память преподобной матери нашей Анастасии, переименованной Анастасием скопцом

Память 10 марта

В правление императора Юстиниана Великого¹³⁷ в Константинополе проживала некая благочестивая, богобоязненная вдова, дочь богатых и благородных родителей, первая патрицианка в царском дворце по имени Анастасия¹³⁸. Сохраняя в сердце своем страх Божий, она неуклонно и внимательно соблюдала заповеди Божии. Анастасия, обладая выдающейся телесной красотой, еще более выдавалась красотою душевною: она была столь кротка и добронравна, что все, зная её жизнь, смотрели на нее как на образец, и многие старались подражать её добродетелям. И сам царь весьма почитал Анастасию; но сеющий плевелы, завидующий добродетельным, непрестающий вести войну с родом человеческим и поселяющий ссоры среди людей, диавол навлек и на блаженную Анастасию ненавистную вражду. Он возбудил против святой ненависть в царице Феодоре¹³⁹, и последняя стала гневаться на неповинную рабу Божию. Услышавши о том от одного расположенного к ней человека, и, будучи исполнена божественного разумения, Анастасия, собравшись с мыслями, так рассуждала сама с собою:

– Анастасия! непременно спасай душу свою, пользуясь настоящей напастью как благовременной. Избавь и царицу от греха несправедливой ненависти, да и для самой себя исходатайствуй Царство Небесное!

Поразмысливши таким образом сама с собою, Анастасия тайно наняла корабль и, захвативши некоторую часть принадлежавшего ей золота, – всё же прочее оставивши, – никем незамеченная отплыла в Александрию¹⁴⁰. Создавши здесь в одном месте на расстоянии пяти поприщ¹⁴¹ от города небольшой монастырь, она проживала в нем, трудясь для Бога и стараясь угождать Ему Единому. Анастасия всегда держала в руках приличествующее для ее пола рукоделье, а на устах непрестанное пение псалмов и славословие Бога. Созданный ею монастырь, именовавшийся по имени основательницы патриции Анастасии патрикийским, впоследствии, еще до времени мусульманского владычества¹⁴², сделался большим и славным, изобилующим всяким достатком. Но возвратимся к первоначальной речи об Анастасии.

По прошествии нескольких лет после удаления святой Анастасии из Константинополя, гневавшаяся на нее царица Феодора скончалась. Царь, вспомнивши о патрицианке Анастасии, разослал повсюду послов, отыскивая ее с большим старанием. Скоро проведавши о том, агница Божия ночью оставила свой монастырь, удалилась в скит к авве Даниилу¹⁴³ и сообщила этому блаженному старцу обо всем с нею случившемся. Тогда старец Даниил облёк ее в мужскую монашескую одежду, назвал вместо Анастасии Анастасием евнухом, отвёл в одну находящуюся вдали от Лавры пещеру, затворил ее там; преподавши Анастасии правило и устав жизни, он приказал ей ни самой никуда не выходить из пещеры и не дозволять к себе приходить никому.

Одному из прислуживавших при нем братий Даниил указал место около пещеры, куда и приказал ему однажды в течение недели приносить небольшой хлеб и кувшин воды и класть всё это на указанном месте пред пещерою, а затем, принявши молитвенное благословение от затворника, немедленно удаляться. Здесь-то непоколебимая, мужественная Анастасия безвыходно, никем невидимая, прожила двадцать восемь лет, строго соблюдая назначенное старцем правило. К Анастасии никто не приходил, и никто, кроме приносящего хлеб и воду брата, не знал о ней. Но и последний не знал того, что она женщина по природе, а считал ее за мужчину-евнуха. Кто же в состоянии постигнуть своим умом, или пересказать языком, или передать письменно труды и подвиги святой Анастасии, принесенные в одиночестве Богу в течение двадцати восьми лет в пещере? Слёзы, стенание, рыдание, бодрствование, пение, молитвы, чтение, стояние, коленопреклонение, пост, лишение необходимого, а больше же всего бесовские нападение и борьба с ними, постоянно напоминавшими об оставленных в миру сладостях плоти и всяческих иных мирских наслаждениях?! Каким образом всё это отражала и побеждала и притом пребывала безвыходно в течение всех дней тех лет та, которая ранее сего, в звании боярыни и первой патрицианки, долгие годы прожила в царских чертогах, проводя иногда время со множеством женщин и мужчин за мирскими трапезами и удовольствиями? Невольно ужасается ум при мысли, как всем сим пренебрегла святая Анастасия и изгладила обо всем том воспоминание из ума своего! Как достигла она такого смирения, поста, воздержания и тесноты скорбного пути? Столь доблестно подвизаясь, святая соделалась сосудом Святого Духа и, до конца угодивши Богу, приблизилась к своей блаженной кончине.

Провидевши заранее свое отшествие к Богу, Анастасия так написала на черепице старцу Даниилу:

– Святый отче! захвати с собою с поспешностью ученика, который приносит мне хлеб и воду, возьми также и необходимые для погребения орудия и приди, чтобы похоронить твое чадо – евнуха Анастасия.

Написавши это, Анастасия положила черепицу вне пещеры пред дверями. В то же время и старец узнавши о сем из бывшего ему ночью откровения от Бога, сказал своему ученику:

– Чадо! поспеши к пещере, где проживает наш брат евнух Анастасий и осмотри около пещеры. Там ты найдешь исписанный черепок, захвативши который, возвращайся поскорее к нам.

Удалившись и найдя по слову старца исписанный черепок, брат принес его старцу. Прочитавши написанное на черепке, старец Даниил прослезился и, захвативши всё необходимое для погребения, отправился с означенным братом к пещере. Открывши последнюю, они нашли евнуха одержимого горячкою. Авва Даниил припавши на грудь евнуха плакал, говоря:

– Блажен ты брат Анастасий, потому что непрестанно имея попечение о смертном дне и часе, ты презрел земное царство!

– Блажен и ты, – отвечала на сие Анастасия, – новый Авраам!

– Итак, – продолжал старец, – помолись о нас ко Господу.

– Честный старец, – отвечала Анастасия, – в сей час я более нуждаюсь в ваших молитвах.

– Если бы я последний день своей жизни окончил прежде тебя, тогда и я помолился бы о тебе, – продолжал старец.

Тогда Анастасия, севши на рогожу, облобызала голову старца и, молясь о нем, произнесла слова благословения. Старец, взявши своего ученика, приблизил его к ногам святой, говоря:

– Благослови сего моего ученика, а твое чадо.

– Предстоящий предо мною в сей час, дабы освободить меня от сего тела, Бог отцов моих, – сказала Анастасия, – знающий мои шаги в сей пещере и лишения жизненные ради Его имени и видящий настоящую телесную болезнь мою, Он да упокоит на нем дух отца его, подобно тому как почил дух Илиин на Елисее!

Обратившись затем к старцу, евнух произнес:

– Отче, Господа ради не снимайте с меня одежды, в которую я облечен, дабы никто не узнал того, что касается моего пола.

Причастившись затем Пречистых Христовых Таин, Анастасия сказала:

– Отче, назнаменуй меня знамением Христовым и помолись обо мне.

После сего Анастасия взглянула на восток и лицо ее просияло как огонь. Затем, сама осенивши себя крестным знамением, Анастасия сказала:

– Господи в руки Твои предаю дух мой, – и с этими словами скончалась.

После сего авва Даниил с учеником выкопали пред пещерою могилу, а затем старец, снявши с себя рясу, которую он носил, сказал ученику:

– Чадо! одень брата.

Ученик, одевая святую, случайно заметил ее женские сосцы, высохшие наподобие сухих листьев и, не рассказывая о том старцу, умолчал. Честное тело Анастасии они похоронили с обычным надгробным песнопением.

Когда они возвращались затем домой, ученик сказал старцу:

– Отче, разве ты не знал, что евнух Анастасий была женщина?

– Да, чадо, я знал это, – отвечал старец, – и по той причине я одел ее в мужскую одежду и назвал Анастасием – евнухом, чтобы не было подозрение и чтобы никто о ней не узнал и повсюду не распространилась молва; относительно ее было много поисков со стороны царя по всем странам и в особенности же в сих местностях. Но вот, по благодати Божией, у нас она была сокрыта.

Затем старец подробно рассказал ученику всё житие святой, которое потом стало известно во всем мире и написано для пользы читающим и слушающим во славу Христа Бога, прославляемого во святых своих во веки¹⁴⁴. Аминь.

День одиннадцатый (24 марта по н. ст.)

Память иже во святых отца нашего Софрония Премудрого, патриарха Иерусалимского

Память 11 марта

Святой Софроний, самое имя которого означает целомудрие¹⁴⁵, родился в Дамаске¹⁴⁶ от благочестивых и целомудренных родителей; они были именитые граждане и звали их Плинфос и Мира. С юности блаженный Софроний стал жить согласно своему имени, любя премудрость духовную и внешнюю и девственную чистоту сохраняя от утробы матери; обе эти добродетели: премудрость духовная и девственная чистота – называются целомудрием; так, по словам святого Иоанна Лествичника¹⁴⁷, целомудрие есть общее название для всех добродетелей; и все их старательно усваивал целомудренный Софроний. Прежде всего, он изучил внешнюю¹⁴⁸ философию, за что и был прозван софистом, т.е. премудрым; это название «софист» в те времена было очень почетным, и его получали выдающиеся философы, например, Ливаний софист, знакомый святого Василия Великого. Желая после внешней философии приобрести духовную премудрость, блаженный Софроний обходил монастыри и пустыни отшельников и получал от богоугодных отцов пользу для своей души. Пришел он и в святой город Иерусалим и, посещая ближние монастыри, вошел в киновию великого Феодосия, где нашел инока Иоанна, прозываемого Мосх и Евират, саном пресвитера, человека добродетельного, притом весьма искусного и во внешней и внутренней премудрости. Софроний привязался к нему всем сердцем, как сын к отцу, как ученик к учителю, и следовал ему всюду до самой его кончины, ходя с ним вместе по монастырям и пустыням, посещая святых отцов и записывая их жития на пользу себе, как об этом свидетельствует книга, написанная ими обоими, под названием «Лимонарь» или «Цветник», и одобренная на VII Вселенском Соборе¹⁴⁹. В этой книге учитель святого Софрония часто называет его софистом, как равного себе в философском образовании; но преподобный Иоанн называет блаженного Софрония не только софистом и господином своим, но даже отцом; он не смотрел на него, как на ученика, а как на своего друга, спутника и сотрудника, как человека выдающейся жизни, и, кроме того, он провидел духом, что Софроний будет великим пастырем и непоколебимым столпом церкви Христовой. С этим преподобным Иоанном святой Софроний еще до своего пострижения прожил довольно долго сначала в Палестине, в той же киновии великого Феодосия, и в пустыне Иорданской, и в так называемом Новом монастыре, построенном святым Саввою, а потом оба, Иоанн и Софроний, покинули Палестину из страха перед нашествием персов и отправились в область Антиохии Великой. В это время царь персидский Хозрой младший пошел на греческую землю войной по следующей причине. Мучитель Фока (как о том подробно пишет греческий историк Никифор) убил греческого царя Маврикия и захватил царский престол. А царь Маврикий когда-то оказал большое благодеяние Хозрою персидскому: когда Хозрой был изгнан из Персидского царства и бежал в Грецию, то Маврикий был ему вместо отца и помог ему своими богатствами и воинскою силою возвратить себе престол в Персиде; так установился прочный мир между греками и персами. Когда же услыхал Хозрой об убийстве благодетеля своего, греческого царя Маврикия, сильно пожалел о нем и, нарушив мирный договор с греками, пошел мстить за убиение Маврикия. Персидские войска вступили во многие греческие владения, главным образом в Сирию, Финикию и Палестину, и покорили их. Тогда святые отцы, проводившие в тех странах постническую жизнь, оставили монастыри и пустынные жилища свои и бежали, кто куда мог. В это самое время и святые Иоанн и Софроний ушли из Палестины; а после ухода их был взят персами святой город Иерусалим и святое древо животворящего Креста Христова вместе со святейшим патриархом Захариею было захвачено в плен; оно пробыло в Персии в плену четырнадцать лет, к великой скорби и сожалению всех христиан. Прежде пленения Иерусалима святые Иоанн и Софроний, как сказано было, зашли в область Антиохийскую и, по обычаю своему, подобно пчелам, летающим по цветам и собирающим мед, обходили все места, где только слышали о добродетельных отцах, и, собирая духовный сот, слаще медового, записывали их жития в вышеупомянутую книгу «Лимонарь». Когда же и туда стали приближаться персидские войска, они отплыли в Египет, в Александрию¹⁵⁰, где делали то же самое. Великую пользу принесли они всему потомству христианскому, описав деяния и поучения многих святых отцов, что видели они своими глазами и своими ушами слышали. Святой Софроний, когда прибыл в Александрию, не был еще пострижен в иноческий образ, что видно из шестьдесят девятой главы их Лимонаря, где учитель Софрония, Иоанн Евират, говорит следующее:

– Пришли мы в Александрию, я и кир¹⁵¹ Софроний, брат мой, до пострижения его, и пошли к авве¹⁵² Палладию, мужу добродетельному и Божию рабу.

И еще в главе сто десятой он же говорит:

– Я с господином моим Софронием пошли в Лавру, отстоящую от Александрии в восемнадцати поприщах¹⁵³, к одному старцу, очень добродетельному, родом египтянину, и сказал ему:

– Господин и отец, скажи нам слово, как жить нам друг с другом; кир софист (Софроний) хочет удалиться от мира и стать иноком.

Тогда сказал нам старец:

– Хорошо делаете, дети, что оставляете мир ради спасения своей души, сидите в безмолвии в келье, оберегайте свои помыслы и молитесь беспрестанно с надеждой на Бога, – Он даст вам Свой разум и просветит ваш ум.

Отсюда видна удивительная добродетель святого целомудренного Софрония: он, будучи мирянином, так много трудился, посещая в разное время монастыри и пустыни и с таким усердием искал себе душевной пользы, как бы встать на путь спасения, так что до пострижения в иноки уже был совсем как инок, проводя добродетельную иноческую жизнь. Потом он был пострижен учителем своим во время постигшей его болезни, от которой он думал, что умрет, и было ему видение; об этом учитель его пишет в сто второй главе следующее: «Когда брат мой Софроний Премудрый был при смерти, стояли мы около него с аввою Иоанном Схоластиком, и сказал нам Софроний: мне казалось, что я иду какою-то дорогой и вижу целый хор девиц, которые с весельем говорили: пришел Софроний, венчался Софроний! Потому девицы ликовали перед ним, что самое имя его означает целомудрие».

Вот что написал о нем его учитель. Выздоровев от болезни и уже будучи иноком, он еще больше трудился и заботился о своем спасении и спасении других.

В то время в Египте распространилась Севирова ересь¹⁵⁴, и они оба с учителем много боролись с еретиками; мудрые и начитанные в божественном писании, они спорили с еретиками и побеждали их. За это святейший патриарх Александрийский Иоанн Милостивый¹⁵⁵ очень любил их и почитал как искренних друзей, помогавших ему против еретиков и утешавших его в печали. В житии его, написанном Леонтием, епископом Неапольским, рассказывается, что святой Иоанн Милостивый имел обычай по средам и пятницам сидеть при входе в церковь, позволяя всякому желающему свободно приходить к себе, и выслушивал нужды всякого, помогал, улаживал раздоры и споры; так творил он мир среди людей. Если же случалось, что никто не приходил к нему, когда он так сидел, и ничего не просил никто у него, то он вставал печальный и со слезами уходил в свой дом, говоря:

– Нынче ничего не нашел смиренный Иоанн, ничего не принес Богу за свои грехи.

Блаженный же Софроний (о котором идет речь), друг его, утешая его, говорил ему:

– Право, отче, тебе нынче надо веселиться, потому что твои овцы живут мирно без раздоров и ссор, как ангелы Божии.

Отсюда видно, в каком почтении и любви у этого святейшего патриарха были святой Софроний со своим учителем.

Оба эти святые обыкновенно старались каждый день поучаться чему-нибудь новому, видя или слыша что-нибудь полезное для себя. И случилось с ними следующее, как рассказывает о том Иоанн.

– Я с господином моим Софронием премудрым пошли в дом Стефана Философа, жившего по дороге в церковь Пресвятой Богородицы, построенную патриархом Евлогием на восток от великого Тетрафила; был поддень. Когда пришли мы к дому философа и постучались в ворота, привратник сказал нам:

– Еще почивает господин мой, подождите немного. Тогда я сказал господину моему Софронию:

– Пойдем к Тетрафилу и побудем там.

Это место уважается жителями Александрии: говорят, царь Александр Македонский принес из Египта мощи святого пророка Иеремии и положил там, когда основывал в честь себя этот город. Придя туда, мы никого не нашли там, кроме трех слепых, и молча сели подле них со своими книгами. В разговоре друг с другом один слепой сказал другому:

– Друг, как ты ослеп?

А тот отвечал:

– Я в молодости был корабельщиком; когда мы плыли из Африки, мне очень много пришлось смотреть на море; на глазах у меня сделались бельма, и я ослеп.

Потом другой на вопрос, как он ослеп, отвечал:

– Я работал на стеклянном заводе и однажды, неосторожно делая стекло, обжегся; так от огня я потерял зрение.

Рассказав причину своей слепоты, два слепых спросили третьего, как он ослеп.

Тот отвечал им:

– Когда я был молод, я не любил трудиться и работать, а нравилось мне лениться; будучи же властолюбив и не имея, чем питаться, я начал воровать и делать много зла. Однажды я увидал: несут хоронить мертвеца, одетого в дорогие одежды; я пошел за носильщиками, чтобы посмотреть, где его положат; мертвеца похоронили у церкви святого Иоанна; когда настала ночь, я открыл склеп, вошел туда и снял с мертвого все, оставив на нем только рубашку. Выхожу я из склепа, а во мне говорят злые мысли: вернись, возьми и рубашку, ведь она очень хорошая. И вернулся я, окаянный, чтобы снять и рубашку и оставить мертвеца нагим. И вот встал мертвец, сел перед мною, поднял руки и пальцами своими ободрал мне лицо и выцарапал мне оба глаза. Тогда я, окаянный, от беды такой и от боли едва вышел из склепа. Вот как я ослеп!