Текст книги "Спору нет! (СИ)"

Автор книги: Светлана Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 11.

Этим утром Цесаркин проснулся рано, хоть допоздна караулил Арахну. Он увещевал сам себя, что засиделся до полуночи, читая Комментарий к Гражданскому кодексу, но на самом деле не терпелось услышать, как же вскрикнет бабуля, увидев сияющий унитаз. Денису даже представлялось, что она в ярости ринется к нему в комнату, а он сгребет своенравную девицу в охапку и уже не отпустит до утра. Цесаркин на короткий миг ощутил, как его язык раздвигает ее губы и вторгается в рот. Но кто же знал, что Нина Тарантуль вернется домой не одна. Денис вспомнил, как, услышав шум подъехавшей машины, подскочил к окну и через занавеску уставился во двор. Там внизу, прижимая к себе недособаку Фиби-Буффе, стояла Арахна, явно чем-то расстроенная и недовольная. А здоровый патлатый мужик доставал с заднего сидения спящего ребенка. Вот тут бы метнуться кабанчиком в туалет, снять дурацкое устройство и перенести шоу на другой раз, без свидетелей. Но от невесть откуда взявшейся злости он на минуту застыл на месте, словно не подозревал, что в жизни Арахны существует другой мужчина. Денис плюхнулся на кровать и строго-настрого запретил себе вожделеть... бабулю!

«Хватит, –приказал он себе. –Вот так и дед Ваня попался!»

А потом, услышав шаги в коридоре, а после приглушенные голоса, насторожился.

«Так и есть!»– мысленно поморщился он. Когда хлопнула входная дверь, Цесаркин вернулся к своему наблюдательному пункту. И сквозь занавеску глянул вниз. Там Нинкин бывший, успокаивая кого-то по телефону, усаживался в Рэндж, припаркованный посредине двора.

«Даже запереть не удосужился», – хмыкнул про себя Цесаркин, заметив, что владелец не щелкнул сигнализацией, а просто сел и уехал.

«Кто ж ты такой?»–осведомился про себя Денис, внезапно вспомнив рассказы Рогинского о Нинке-картинке и ее бывшем.

– Действительно, неплохо себя чувствует, –пробормотал чуть слышно Цесаркин. –Наверняка какой-нибудь уголовник. Главарь банды по отъему имущества у слишком доверчивого населения.

«Сам такой легковерный. Попался в сети к Арахне, –пресек он свои собственные рассуждения. –Хватит уже в игрульки играть! Пора докопаться до истины».

Денис записал в телефон номер только что отбывшего Рэнджа и вернулся в постель. И даже попытался уснуть, как чуть не подскочил на кровати от радостного возгласа ребенка.

Потом Арахна со своим чадом хлопали дверями, носились по дому и примерно через час угомонились. Герда, приподняв голову, настороженно посматривала на хозяина, а затем переводила взгляд на дверь, отделяющей ее от веселья.

–Нет, –покачал головой Денис. –Мы спим.

Его интеллигентная собака, тяжело вздохнув, положила голову на лапы, но Цесаркин все равно ощущал ее грусть и печаль.

–Фиби-Буффе тоже не носится, –пояснил Денис. –Сейчас они угомонятся.

И минут через десять все стихло и его самого склонило в сон, как слабый еле слышный звук заставил встрепенуться и прислушаться. В замке осторожно провернулся ключ, а потом снова хлопнула входная дверь. Кто-то быстро спускался по лестнице.

– Интересно, что происходит? –напрягся Цесаркин и, натянув спортивные штаны, выскочил в сонную тишину коридора. Денис в два шага оказался около приоткрытой двери. Заглянул в столовую, где на раздвинутом диване спал, раскинув руки, лохматый мальчишка. А в ногах у него примостилась мерзкая крысица Фиби. Собака настороженно приподняла голову и зарычала, если, конечно, этот чахлый звук можно было б так назвать. Цесаркин отступил в темноту и, зайдя на кухню, выглянул в окно.

Отсюда хорошо виднелась припаркованная под фонарем Киа Рио и сама Арахна, копошащаяся в багажнике.

«Куда тебя ночью понесло?»– разозлился Цесаркин и уже собрался спуститься вниз для охраны, как Нина Тарантуль достала из недр автомобиля нечто, похожее на тубус,и заспешила по дорожке к воротам, закрывающимдвор от посторонних.

«Что происходит, эбонит тебе в ухо?!» – снова сам у себя поинтересовался Денис и застыл у окна, намереваясь дождаться возвращения Арахны.

Но она через несколько минут забежала в подъезд. Цесаркину в свете фонаря удалось разглядеть блуждающую улыбку на ее обычно надменном лице.

«К мужику бегала, что ли? –зло хмыкнул Денис и тут же отбросил эту идею. –Нет, слишком быстро вернулась».

Услышав, как снова хлопнули двери и защелкнулись замки–сначала входной двери, а потом уже и в столовую, Цесаркин заснул сном праведника, твердо решив, что именно завтра начнет расследование.

Он сумрачно осмотрел себя –хорошо, что уснул прямо в трениках –накинул на голый торс майку и помчался с Гердой в парк, подумать, что легкая пробежка не помешает. Ни ему, ни собаке. И только возвращаясь домой, запыхавшийся и красный от внеурочного бега, Денис заметил около своей машины, припаркованной недалеко от ворот, некоторое оживление. Все пенсионеры и кошатницы с недовольным видом оглядывали его Галендваген, а кое-кто требовал вызвать полицию и составить протокол.

– Вот поселились некоторые на нашу голову! –со скорбной физиономией вещала какая-то незнакомая бабка, державшая в руках пакетик с китти-кэтом.

Денис, взяв Герду на поводок, подошел поближе и обалдел. Вместо разъяренной Багиры, готовой к прыжку, у него на запаске красовался Шариков из «Собачьего сердца», в руках у него болтался взятый за шею дохлый кошак, а из-за плеча с укором выглядывал профессор Преображенский. Все бы ничего, пережить можно! Но по периметру баннера шла ярко-красная надпись: «Душили-душили и душить будем!», а внизу, словно печать, виднелась другая. «Кошки–зло!»

Понимая, что ничего другого не остается, Цесаркин протиснулся сквозь толпу и, сорвав злосчастную наклейку, строго поинтересовался:

– Кто это сделал? Не знаете?

Каждый из присутствующих сделал вид, что просто проходил мимо, и лишь одна Аделаида Петровна поделилась сомнениями:

– У нас во дворе орудует банда. Вчера Ниночке машину испортили, сегодня вам.

– Ага, – сумрачно хмыкнул Цесаркин, направляясь к себе и представляя, как открутит Арахне башку с татуировкой.

– Да он и испортил, – тут же наябедничал Семен Ефимович, фанат кофейных клизм.

– Не придумывайте, –вступилась Аделаида Петровна. – Мы Дениса с детства знаем. Это внук Крутояровых. Он никакой не бандит, чтобы взрывчатку подкладывать!

– Взрывчатку? – изумился Цесаркин, развернувшись. – Точно?

– Да, – важно закивала головой Аделаида, и этот странный тик передался другим соседям. – Мне об этом полковник сообщил, руководитель операции. Хотел меня в понятые позвать, но я отказалась. Испугалась, что отомстят, –перешла на шепот соседка.

– Кто? – не понял Денис.

– Злоумышленники, –одними губами прошелестела Аделаида и, откашлявшись, добавила: – Безобразие!

– Точно! – согласился Денис. – Куда вообще управляющая компания смотрит? – Он собрался что-то добавить про камеры, но потом, вспомнив, кому на самом деле обязан иллюстрацией из книги Булгакова, решил не митинговать и заторопился к своему подъезду.

«Душили-душили, –пробормотал он про себя, словно Шариков.–Трахни в бок меня медуза, я за себя не отвечаю!»

Он стремительно ворвался на кухню и остановился, пытаясь совладать с собственной злостью. За большим столом, с давних пор стоявшим посредине, сидел мальчишка с волосами до плеч и пил что-то из нарядной чашки с Винни-Пухом и Пятачком.

– Здравствуйте, – радостно поздоровался ребенок, вытирая ладошкой белые кефирные усы.

– Привет, – заставил себя улыбнуться Цесаркин и тут же перевел взгляд на Арахну, с утра пораньше разделывающую мясо. Нина нарезала кусок корейки натонкие розовые медальоны.

– Доброе утро, – пробормотала она. И Денис мог поклясться, что впервые услышал от нее хоть какие-то дружелюбные слова. И за это стоило благодарить только мальчика. В присутствии сына Арахна воевать не станет.

– Доброе, – согласился Цесаркин, понимая, что порыв задушить пропадает втуне. Он собрался уже пройти к себе, когда Нина, открыв ящик стола, принялась там копошиться.

– Что вы ищете? – поинтересовался он, стараясь сохранить вежливый тон.

– Молоток, мясо отбить, – буркнула она.

– Подобную утварь бабушка хранила в нижнем ящике, – любезно сообщил он. И тут же почувствовал, как на душе заскребли кошки.

«Почему? Почему все имущество досталось Арахне?»

Нина сунулась в нижний ящик, оказавшийся пустым, и перевела взгляд на сына.

– Не получится, Рома. Я вечером сделаю.

– Тогда я стричься пойду с папой, – заявил ребенок, болтая ногами. –Сначала «пальчики», потом парикмахерская! –добавил он довольно.

– Хорошо, – тут же согласилась Нина и выдохнула азартно.–Договор дороже денег, да?

Мальчишка радостно кивнул и с восхищением уставился на мать, принявшуюся кулаком отбивать мясо.

Денис аж засмотрелся на точные и сильные удары.

«Такую фиг задушишь», – хмыкнул мысленно Цесаркин и отправился к себе собираться на работу.

– Мама, а наш сосед темноты боится?– невинно осведомился малыш.

– С чего ты взял? – быстро поинтересовалась Нина.

– А для чего он тогда в туалете инопланетное устройство поставил?

«Чтобы свести меня с ума»,–хотелось закричать ей.  Но,сдержавшись, она лишь пожала плечами.

– Сейчас многие ставят, –словно о чем-то обычном, сообщила Нина, начиняя отбивные брынзой.

– А он любит «пальчики»?

– Не знаю, –добродушно усмехнулась мать и предупредила:– О человеке, который тебя слышит, нельзя говорить в третьем лице, Ромулька.

– Я сам спрошу, –решил сын.

Нина, закрепив зубочистками края, кинула кругленькие «колбаски» на сковородку.

Цесаркин, услышав вмиг разнесшийся по дому запах жареного мяса,  поморщился.

«Просто пытка какая-то! – вздохнул он.–Нет, у ребенка ты точно красть не станешь, –велел он сам себе, понимая, что ему долго не продержаться без мяса.

– Нужно нормально питаться, –мысленно воззвал он к голосу разума. –И с Арахной не мешает поквитаться. Сегодня. Сейчас».

– Ешь быстрее. Сейчас заедем в парикмахерскую, потом погуляешь с отцом в парке. А часа в четыре я тебя заберу, – донеслось из кухни.

–Отличный план!–согласился Ромка.

«Скоро уйдут, –решил про себя Цесаркин. –Сейчас приготовятся дурацкие «пальцы», пацан съест один... Максимум час. Что ж, подождем!»

Но ждать долго не пришлось. Пока Нина с сыном собирались у себя в комнате, Денис рванул к своему любимому шкафу, хранившему внутри целый арсенал для мести. Он поглазел на полки, заваленные разным тряпьем, затемперевел взгляд на самый верх, где до сих пор в пакетах громоздились дедовы меховые шапки моделей «ушанка»и«пирожок», а рядом в пакетах лежали бабушкины платки и песцовая шапочка, с осунувшимся и пожелтевшим мехом. Все это богатство старших Крутояровых оказалось переложено мешочками с лавандой, огромными таблетками с надписью «Антимоль». А посередине полки стояли не до конца закрученные флакончики с остатками ненавистной Денису «Красной Москвы».

Он вытянул один, где желтая тяжелая жидкость болталась на одну четверть и, дав себе команду не дышать, бросился в маленькую кладовку, примостившуюся по соседству с его чуланчиком и выходившую на кухню, куда Денис заскочил всего лишь на минуту и быстрым движением залил в нутро утюга несколько капель из пресловутой фигурной бутылочки. Потом, нарочито громко попрощавшись с Гердой, довольный собой, отбыл на работу. Дел сегодня особых не предвиделось. И Цесаркин намеревался, поработав в офисе, в честь пятницы слинять пораньше и отправиться в спортзал. Он уже представлял себе, как после кардиотренировок пойдет в бассейн, а оттуда в хамам. Уже почувствовал, как горячий пар согревает косточки. И в этот момент зазвонил сотовый, высвечивая слово из трех букв. «Бро».

Костик долго и нудно принялся рассказывать, как наконец-то сегодня он идет к Томагавкову брать интервью.

– Просто чума, а не стихи, малыш! –восторженно заявил брат. – Вот послушай!

– Вот тут я с тобой согласен. Настоящая чума, –хохотнул младший Цесаркин и перевел разговор на интересовавшую его тему. –У тебя в архивах коны есть? Нужно узнать, кто именно из стариков получил квартиру.

– Малыш, тут даже заморачиваться не стоит. Давай рассуждать логически. Бабушка наша

–  прекрасный человек была, но и все. Обычная домохозяйка, а дед –профессор. У нее просто звездный час пробил, когда он на ней женился. Она и замуж выскочила, не посмотрела, что у него от первого брака Лерка, мать наша. Быстрее Юльку родила. На всю жизнь себя обеспечила. Из грязи в князи.

– Да знаю я, –отмахнулся от брата Цесаркин. –Но Арахна, краб ей в печень, считает, что хата ей досталась по праву.

– Малыш, –простонал Константин.–Ну а что ей говорить? Опоила вашего дедка, выкрутила ему слабые руки?

– Наверное, ты прав, –хмыкнул Денис и собрался добавить, что Нина и бабушка Таня знали друг друга,как старший брат прервал беседу.

– Все, малыш,я около дома Томагавкова. Завтра у бабы Вари свидимся.

– Счастливо, –буркнул Цесаркин и отключился.Но по дороге в офис заглянул в архив ЗАГСа, а потом в ЖЭК. И если в ЗАГСе удалось обаять молоденькую девчонку и она пообещала найти документы, подтверждающие факт рождения Нины Тарантуль, то в ЖЭКе ждал полный облом. Кабинет паспортистки украшал огромный замок, а на объявлении с указанием часов работы Денису удалось прочитать целый рукописный чат алчущих попасть на прием.

Цесаркин заявился в офис раздраженный и слегка усталый. Как же надоела эта безалаберность! На прием в паспортный стол не попасть!

Он вошел в офис, где в приемной его секретарь Галина Андреевна что-то напряженно печатала, а рядом с ней на столе красовалась картонная коробка с логотипом кондитерской, находящейся по соседству.

Настроение сразу улучшилось.

– Это у нас по какому поводу? –пропел довольно Цесаркин.

– Вам доставили. Вон записочка прикреплена:«От благодарных клиентов».

Цесаркин, глупо улыбнувшись, уставился на половинку листа, где каллиграфическим почерком значилось:

«Примите этот маленький презент в знак оценки ваших дел и стараний!»

Денис,передернув плечами, попытался понять, кому из своих заказчиков помог так сильно, что кроме внушительного гонорара ему перепали еще и пирожные. И решив, что пославший сладости обязательно объявится, захватил коробку к себе в кабинет, по пути бросив угрюмой секретарше:

– Сделайте мне чаю!

Он вошел в кабинет и, отбросив портфель в сторону, быстро открыл коробку и обомлел.

Корзиночки с затейливым кремом, тарталетки с разноцветным желе и ягодами! Цесаркин сглотнул слюну от необыкновенной красоты. А еще запах –эдакий микс шоколада и лесных ягод. Полный оболдемон!

Не дожидаясь секретарши с чаем, он достал из бумажной розетки волован с шоколадным кремом и клубникой и откусил сразу половину пирожного. Денис удивленно воззрился на оставшийся кусок, сохранивший отчетливый прикус зубов. Да и все пирожное оказалось единым целым, а во рту нестерпимо быстро распространился гадкий привкус мыла.

– Эбонит тебе в ухо! –выругался Денис, выплюнув мыльную массу в урну.–Теперь-то понятно, кто прислал мне этот подарок!

Он метнулся к кулеру и, набрав полный стакан воды, побежал в санузел полоскать рот.

– Наверное, что-то перепутали, –обеспокоенно пробормотала секретарь. – Кто бы специально положил мыло ручной работы  в коробку из-под пирожных?

– Мыло? – глупо уставился на нее Цесаркин, не понимая, зачем из мыла делать десерт. – А выглядят как настоящие!

– Нет, –печально улыбнулась Галина Андреевна. – Сейчас мода такая, делать из разных сортов мыла пирожные и тортики. В интернете полно мастер-классов. И я видела целую лавку в каком-то торговом центре.

Денис, чувствуя во рту привкус мыла и малиновой отдушки, поморщился.

– Может, вызвать полицию? – забеспокоилась секретарь. – Такие шутки чреваты…

Но Цесаркин, отмахнувшись, улыбнулся через силу.

–Скорее всего, кто-то из моих приятелей повеселился, –хмыкнул он и отправился к себе в кабинет. Лениво потянувшиськ сотовому, обнаружил три пропущенных вызова.

– Что-то случилось, бро? –осведомился он недовольно.

– Я в больни-ше, ма-шыш. Прокля-шый поэт шломал мне руку и челюсть!

– Уже еду! – тут же заверил брата Цесаркин и, подхватив портфель, кинулся на помощь.

Глава 12.

Что ни говори, а самая необходимая вещь в доме – утюг!

В этот раз Нина рассердилась не на шутку. Мало того, что платье одно-единственное придется снова стирать, так еще и в салон опоздали к явному неудовольствию мастера. Хорошо хоть, Настя Аржановская трудилась в «Лайме» директором. Поэтому мужской мастер, улыбаясь слишком радушно, усадила Ромку на приставную кожаную скамейку и протянула между пальцев белокурый локон.

– Любая девушка позавидует, – радостно возвестила она. А Роман Михайлович напрягся перед неминуемой экзекуцией.

В процессе стрижки Нина видела, как у сына все ниже и ниже опускаются уголки губ, а на глаза наворачиваются слезы. И решила отойти в сторону, дабы ее впечатлительный сын не расплакался, жалея себя.

– Опаздываешь, мать, – пробормотала подошедшая Настя. – Хотя на тебя не похоже. Что-то случилось?

– Сосед утюг испортил. Начала гладить серое платье, такая вонь пошла. Пришлось срочно искать во что переодеться. Сама знаешь, что после погрома у меня вещей не осталось. Хорошо, в машине джинсы и майка валялись. Пока все под паром подержала… Вот и опоздали!

– Вот же урод! – протянула Настя и, чтобы немного развлечь опечаленную подругу, перевела разговор. – Мы теперь мылом ручной работы торгуем. Любой состав и размер.

Нина от нечего делать подошла к витрине, где на стеклянных полках кружились настоящие произведения искусства. Прозрачные овалы с фруктами и цветами внутри, озорные ярко-желтые лимоны и зеленые яблоки. Но венцом коллекции стала самая верхняя полка с тортиками и пирожными.

– Не отличишь, – хмыкнула Настя. – Сама, мимо как пробегаю, съесть хочу.

– Я спасу тебя, Аржановская, – заявила Нина. – Куплю их все!

– Зачем тебе столько? – не поняла подружка.

– Угощу хорошего человека. Он старался, в утюг «Красную Москву» заливал… Только бы упаковку нужную раздобыть…

– Делов-то, – усмехнулась Настя и скрылась в подсобке. А через минуту вручила Нине картонку с логотипом кондитерской. – Подойдет?

– Отлично!

Пока Настя лично складывала «пирожные», Нина зашла в платный ресурс, содержащий любые сведения о  юридических лицах  или предпринимателях. Обычно Тарантуль пользовалась им, чтобы узнать о финансовом состоянии клиента. Стоило только набрать ненавистные фамилию и имя, как тут же высветилась юридическая контора «Цесаркин и Ко».

«Цесаркин и Костик», – хмыкнула про себя Нина и быстренько скопировала адрес и телефон. А потом нашла нужный дом на карте. Оказалось, недалеко. Она критически осмотрела себя в зеркале. Потертые джинсы, серая майка поло, видавшие виды балетки.

«За курьера сойду», – подумала она, решив лично завести посылочку.

– Не вздумай только сама сунуться, – предостерегла Настя. – С этими юристами шутки плохи. Потом опознают, присудят выплачивать ущерб здоровью.

–Ты права, – кивнула Нина. – Но что же делать?

– Оставь у меня. Я сейчас кого-нибудь из учениц отправлю.

– Спасибо, мать! – Нина приобняла подружку, чмокнула в щеку и поспешила к разрыдавшемуся Ромке.

– Некрасиво, мама! Ужасная стрижка, – причитал сын, отворачивался от зеркал и утыкался Нине лицом в живот. – Я похож на придурка!

– Перестань, – одернула его Нина, краем глаза заметив озадаченное лицо парикмахера. – Хорошая стрижка. Все ровненько.

– Не-е-т, мама! – снова разревелся Ромка.

– Нормальная стрижка, – раздалось сзади и, повернувшись как ошпаренная, Нина врезалась в бывшего мужа. – Хорошо выглядишь, сынок, – добродушно заметил Ломакин, невзначай огладив по спине бывшую жену.

– Да? – с сомнением переспросил Ромка. – Тебе нравится?

– Конечно, – хмыкнул Ломакин, и Нина заметила, как подобрался и заинтересованно поглядывает в их сторону весь коллектив «Лайма». «Сейчас начнется игра на публику и раздача автографов», – раздраженно подумала она и заторопилась к выходу.

Ее бывший муж и сын поспешили следом.

– Мама, мы в парк, а потом в пиццерию. Да, папа? – возвестил Ромка, уже забывший о неудачной стрижке.

– Да, – согласился Ломакин. – Часов до четырех найдем чем заняться. А там у меня дела. Сможешь забрать до этого времени?

– Я и раньше смогу, – отрезала Нина, даже не подозревая, как недалека от истины. Она проводила взглядом Ломакина и Ромку, похожих друг на друга до невозможности. Одинаковые фигуры, походка, посадка головы. Генетика, вашу мать!

Может быть, ради Ромки и стоило принять обратно непутевого мужа. Но что толку? У Ломакина все равно появится кто-то на стороне, да и вступать второй раз в ту же зловонную реку ей не хотелось. Чувства к Мишке давно прошли.

«Рассосалась любовь, испарилась, – мысленно продекламировала она. – Медным тазом давно уж накрылась!» – и сама рассмеялась спонтанным стихам.

На работе, несмотря на тишину в офисе, чувствовалась напряженность. Словно в соседней комнате лежит покойник и народ не знает, как реагировать. Нина сразу прошла к Верочке, решив, что подобное затишье не к добру, ох не к добру.

Она заглянула в кабинет начальницы. Никого. По дороге к себе Нина толкнула дверь комнаты отдыха. Вера Юрьевна курила возле окна, а в пепельнице уже собралась гора окурков. Да и губы, зажатые в горькую складку, говорили о внезапно навалившихся проблемах.

– Что? – выдохнула Нина, входя внутрь.

– Тебе личное или по работе?

– И то, и другое, – насторожилась Тарантуль.

– Во-первых, Аськи нет в Сестрорецке, там только ее айфон. То ли продала, то ли подарила кому-то.

– А если пробить по симке? – заволновалась Нина.

– Симка питерская, тут ее никак не пробьешь, – горько усмехнулась Вера.

– Вы думаете, прячется или украли? – осторожно поинтересовалась Нина.

– Прячется. Характер показывает. Если бы украли, уже давно бы по поводу выкупа позвонили. Но Антон считает, что это я козни строю. И Аська со мною в сговоре.

– Антон? – уточнила Нина.

– Да, утром заезжал на меня поорать. Он просто уверен, что за исчезновением дочери стою я и хочу обнести его как липку. И тут начинается вторая часть неприятностей. В понедельник в одиннадцать он ждет меня у себя конторе, чтобы выставить новые требования. Даже не знаю, что и делать?

– Возьмите меня с собой, Вера Юрьевна, – предложила Нина. – Может, и я на что сгожусь.

– А это идея, моя милая, – хитро усмехнувшись, пробормотала Вера. – При тебе Рогинский крыть матом не станет. Уважает тебя, леди!

Нина с начальницей, переглянувшись, дружно расхохотались.

– Давай хоть кофе попьем, – предложила Вера и уже направилась к кофемашине, когда у Нины в сумке зазвонил сотовый. Неизвестный номер. Нина нехотя ответила.

– Да.

– Нина Александровна, – осведомился знакомый голос. – Капитан Синебоков беспокоит. Роман Михайлович Ломакин вам кем приходится?

– Сын… – проблеяла в трубку Нина, чувствуя, как ноги становятся ватными. – Что случилось?

– Приезжайте за ним. Он тут у нас в отделении сидит и всем рассказывает, что коротко стригутся только придурки.

– О боже, – пробормотала Нина. – Как он у вас оказался? Ромка с отцом в парке гулял.

– Гражданин Ломакин задержан за нанесение телесных повреждений.

– О господи, – тяжело вздохнула Нина. – Он прямо в парке подрался, что ли?

– Нет, с утра успел, – доложил капитан радостно и отключился.

Денис так и не понял, что же произошло. Со слов стонущего и шепелявившего Костика выходило, что в морду ему поднесли на пустом месте.

– Даше мяукнуть не успел, ма-шыш, – пожаловался старший брат.

Поэтому, дабы правильно построить линию защиты, Денис прямо из травмопункта позвонил Кириллу. С Томагавкова уже взяли показания. Он ничего не отрицал, а, наоборот, заявил, что Константин Цесаркин досаждает его семье, наносит урон имуществу, а также заявился лично к нему домой и начал оскорблять. Пришлось принимать меры.

– Говорят, ты первым начал, бро, – потер затылок Денис. – Оскорбил поэта, третируешь его семью.

– Глупошти, – скривил недовольную гримасу брат и тут же вскрикнул от боли. – Я же не знал, что этот чудак творит под разными псевдонимами. Лирическую лабуду выдает под именем Томагавкова, блатняк для радио «Шансон» гонит как Гоша Каземирский, а попсу – Ксенофонт Ларин. А я по ошибке назвал его ксенофобом, и он мне тут же закатал, даже не предупредив, – пожаловался на несправедливость жизни Костик. – Это его дурацкая песня про трусы на тесемочке.

Цесаркин внутренне поморщился, вспомнив раздражавший незамысловатый мотивчик и пошленький припев.

«Ох, трусы на тесемочке, отказала я Темочке!»

«Глупость несусветная», – подумалось Денису, а вслух он неожиданно для себя поинтересовался:

– А как его настоящие имя, фамилия?

– Михаил Ломакин, – через силу сообщил брат.

– Тогда все понятно. Бывший муж Нины Тарантуль отплатил тебе за дурацкие акции устрашения.

– Я же не знал… – пробурчал недовольный Костик.

– Учи матчасть, бро, – хмыкнул Цесаркин и отправился в отделение полиции, надеясь на месте разрулить ситуацию.

– Я говорил тебе, – зло осклабился Кирилл. – Я просил тебя хоть немного сбавить обороты. Но кто бы меня слушал! Костик самым умным себя считает?

– А можно хоть что-нибудь сделать? – пробормотал Денис, читая заявления Тарантуль и Рогинской.

– Нет. Уже не могу, – вскинулся Кирилл. – Знаешь, кто Ломакина защищает? Белоусов! Уже несется сюда на всех парах.

Цесаркин поморщился. Белоусов – известный в городе адвокат по уголовным делам – слыл защитником криминального авторитета.

– А чего он? – поинтересовался Денис. – Вроде Ломакин не его поля ягода.

– Его, его! Любимый поэт нашей братвы Гоша Каземирский. Твоего брата я тоже на трое суток закрою для выяснения обстоятельств. И скажи спасибо, что сразу не на пятнадцать.

Благодарить Кирилла Денис не стал, а просто, кивнув, вышел в коридор.

«Бро – дурак, так влипнуть! Теперь вменят преследование и разбой. Какого черта ему понадобилось крушить все в квартире Нины Тарантуль? А кабинет на фабрике? Да еще машину поцарапал. Идиот! Фрукт эбенового дерева!»

Цесаркин осмотрелся по сторонам в надежде хоть как-то справиться с желанием вернуться в травмпункт и поломать брату другую руку.

В дальнем конце пустого коридора одиноко сидел мальчишка лет семи и скучающе водил машинкой по соседнему креслу.

«Ромка! Нинин сын»,– пронеслось в голове, и Денис, не сомневаясь ни минуты, направился к ребенку.

– Привет, любитель «пальчиков», – улыбнулся он, усаживаясь рядом. – Кого ждешь?

– Маму, – пробурчал малыш. – Папу менты повязали. – А потом, глянув с любопытством на нового знакомого, поинтересовался наивно: – А как вы меня узнали с этой уродской стрижкой?

– Тебя красиво подстригли, – тут же заметил Цесаркин. – Но ты же понимаешь, что для настоящего мужчины стрижка не главное.

– Ну да, – солидно заметил Ромка и лукаво осведомился: – А вы что тут делаете?

– По работе приехал. Я – адвокат.

– А как же ваша собака? Она может одна дома находиться? Вот Фибка наша совершенно разбалованная. Мама ее иногда на работу берет, представляете?

Денис рассмеялся.

– Да, балованная. Она у меня чуть полкотлеты не съела. И у Герды иногда в миске подъедает.

Ромка расхохотался, прикрыв рот рукой.

– А мама знает, что ты здесь? – мимоходом осведомился Цесаркин.

– Ага, – кивнул Ромка. – Пока я тут чай с пирожком пил, ей какой-то полицейский сообщил. А потом уже и я  позвонил. Только сначала растерялся немножко. Она сейчас приедет.

Денис кивнул, твердо решив посидеть с мальчишкой до приезда Нины. Взаимная вражда может подождать, когда дело касается ребенка.

– Дедушка говорит, что это мама Фибку разбаловала, – разоткровенничался Ромка. – А сам Зайку с рук мясом кормит, когда бабушка не видит.

– Зайку? – не понял Денис.

– Да, кошку так зовут. Знаете, какая она противная. Меня поцарапала, – мальчик показал на тонкую ссадину на предплечье.

– А как ты думаешь, почему у зайца уши длинные? – озадачил ребенка Цесаркин.

– Ну… – Ромка задумался. – Чтобы слышать хорошо… когда волк идет. Или медведь…

– У зайца в ушах находятся тонкие сосуды. Кровь туда поступает и охлаждается. И уже более прохладная идет по всему телу. Такая система охлаждения.

– Уши – кондиционеры, – засмеялся, догадавшись, Ромка. И уставился на вошедшую в коридор патлатую грязную цыганку, озиравшуюся по сторонам.

– Точно! – довольно хмыкнул Цесаркин, отвлекая ребенка. – А у дедушкиной Зайки длинных ушей нет?

– Она же кошка! – снова захихикал мальчик, отводя взгляд. – Но хитрая! Любит к дедушке в коляску запрыгнуть и вместе с ним ездить.

– Как барыня, – усмехнулся Цесаркин, краем глаза наблюдая, как ушлая бабенка, оправив многочисленные юбки и фартук, входит в самый дальний кабинет.

«Отчего же ребенку в кабинете места не нашлось? Тут и так всякий сброд ходит. Мало ли…» – Цесаркин не успел подумать до конца, как в распахнутом проеме, выходящем на лестничную клетку, увидел Нину. Встревоженную, бледную, с взлохмаченными волосами.

«Небось, бежала всю дорогу», – пронеслось в голове, а взгляд на секунду задержался на груди. Два идеальных полушария вздымались и опускались в такт дыхания. Денис почувствовал дикое желание подойти вплотную, обнять, пригладить распушившиеся волосы. Просто успокоить, прошептав, что все будет хорошо. Цесаркину на миг показалось, что обними он Арахну, и она не стала бы возражать. Слишком растерянная и беззащитная. Ромка, тут же подскочив, уткнулся матери в бок.

Но сзади на лестнице опять послышалось какое-то движение. И Цесаркин, выглянув за спину Арахны, встретился взглядом с тучным одышливым мужиком.

– А, Цесаркин! – хохотнул тот. – А я думаю-гадаю, откуда знаю эту фамилию! Это твой родственник, что ли, моего клиента третирует?

– Брат, – улыбнулся Денис, пожимая мягкую, словно набитую ватой, потную ладонь. – Но его участие еще не доказано.

– А вот Нинок другого мнения, – хмыкнул Белоусов, заграбастав Арахну в медвежьи объятия. – Только я не пойму, вы двое знакомы, что ли?

– Живем вместе, – хохотнул Цесаркин, не подумав, и только потом покоился на Нину, ставшую пунцовой.

– В одной квартире живем, Геннадий Палыч, – пробормотала она.

– Да хоть и вместе, Нинок, – раскатистым басом возвестил на все отделение Белоусов. – Денис – мужик правильный, адвокат классный, а Ломакина Томка все равно из загребущих лап не выпустит. Он и сам никуда не денется. Слава и бабки – самая сильная наркота! Кто раз попробовал, уже с иглы не слезет.

– Пусть живет с Томой, – равнодушно процедила Нина и, взяв сына за руку, направилась к лестнице.

– Родителям привет передавай, – крикнул напоследок Белоусов.

Арахна кивнула, улыбаясь, и быстро заспешила вниз.

– А знаешь, откуда взялся псевдоним Томагавков? – усмехнулся Геннадий Палыч, отечески положив ладонь на плечо Цесаркина.

– Нет, – мотнул головой Денис. Задай этот вопрос кто другой, и Цесаркин не выдержал бы, послал, но нажить врага в лице самого Белоусова, славящегося мстительным характером, да еще при рассмотрении дела, показалось Денису опасным, и, приняв заинтересованный вид, он участливо осведомился: – Расскажите, пожалуйста!