355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Светлана Волкова » Похищенная, или Заложница игры (СИ) » Текст книги (страница 1)
Похищенная, или Заложница игры (СИ)
  • Текст добавлен: 19 декабря 2017, 22:30

Текст книги "Похищенная, или Заложница игры (СИ)"


Автор книги: Светлана Волкова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Похищенная, или Заложница игры
Светлана Волкова

Пролог. Выбрать жертву

Замок в горах содрогался, словно от землетрясения. В самом его сердце, в небольшой комнате, молодая девушка стояла на коленях у кровати. Она молилась. И дрожала вместе с замком.

Шум битвы не доносился до нее, но девушка знала: там, снаружи, враги.

После недельного затишья они опять напали. Победят или будут отброшены – ей все равно. Если не захватчики будут мучить ее после битвы, то сам хозяин замка.

Его она боялась в тысячу раз сильнее, чем нападавших, которых ни разу не видела.  Если они наконец добьются своего – сотрут замок с лица земли, – будет ли ей хуже, чем все эти месяцы заточения? Что может быть хуже того, что он делает с ней, когда приходит сюда, в ее тюрьму, после каждой битвы?

Он заходил к ней две ночи назад. Тогда все было иначе... Нежно, томительно. Хозяин замка и ее судьбы не всегда был жесток. Куда чаще он бывал ласковым, страстным, заботливым.  Как позапрошлой ночью.

Тогда он довел ее до жгучего исступления искусными ласками. Был нежным любовником и желанным мужчиной. Принес ей платье из тончайшего шелка – она никогда не видела такой дивной ткани в родной рыбацкой деревушке. Казалось, ткань сама ласкает и будоражит тело, как ласкали и будоражили пальцы мужчины...

Он заставил ее медленно танцевать в этом платье перед ним, а в конце так же медленно снять, обнажить перед ним молодое тело и вручить ему – горячо и охотно... Заставил забыть о боли, которую причиняла его близость в иные ночи. В ночи колдовских сражений. Такие, как эта.

Дочь рыбака не разбиралась в магии. Ее хозяин, ее похититель не считал нужным объяснять, зачем ее забрали из приозерной деревушки и притащили в замок, откуда нельзя выйти. Заперли в четырех стенах, во власти мужчины, который то ласкал, то мучил ее.

Все, что она знала, – он маг. Самый сильный, самый главный среди других, которые подчиняются ему. Они называют себя Орден Ранду, а он – его Великий Магистр.

У них есть враги. Другой магический орден, такой же сильный и могущественный. Вот уже четырнадцать лет они осаждают этот замок – резиденцию ордена Ранду, – чтобы уничтожить соперников навсегда. Остаться единственным магическим орденом на этой земле.

Орден Ранду сопротивлялся. И крепче всех – Великий Магистр. Он был силен и могуч. Один мог противостоять полчищам вражьих магов.

Но его сила, его магия делали с ним что-то, отчего он после каждого магического сражения приходил сюда и терзал девушку... Сколько еще таких ночей она выдержит? Что с ней сделают, когда слабое тело не вынесет больше? Что стало с теми, кто был в этой комнате до нее?

Она пробыла здесь лишь несколько месяцев. А замок подвергался осаде четырнадцать лет. В огромном гардеробе хранилась женская одежда под разные размеры и фигуры. Кому она принадлежала? Куда делись те, кто ее носил?

На рассвете стены прекратили сотрясаться. Это означало – враги ушли. Все успокоилось и смолкло. Затишье перед бурей...

Он вошел через четверть часа. Высокая, широкоплечая фигура заслонила дверной проем. Пространство будто съежилось, каждый предмет интерьера умалился в присутствии этого мужчины. Такого пугающего. Такого притягательного в иные мгновения. Сейчас притяжения не было ни капли – только страх.

Девушка боялась поднять глаза, увидеть его лицо. В другие ночи он улыбался ей. В ночи, полные неги и сладкой истомы. Их было намного больше, чем ночей колдовства и мучений.

Но сегодня не будет ни ласки, ни истомы. Из его глаз сочилась тьма. Девушка обхватила голову руками и начала судорожно всхлипывать.

Мужчина вздохнул. То, что должно произойти, вовсе не радовало его. Он и сам с удовольствием просто занялся бы с ней любовью. Вражеские атаки и смертельная опасность не уменьшали его мужского желания. Наоборот, подогревали его...

Дочь рыбака влекла по-женски, волновала его мужское естество. Но влечение было лишь средством. А цель их связи – совсем  иная. Девушка нужна для таких ночей, как эта.

Мужчина решительно подошел к постели, схватил пленницу за плечи, рывком поднял на ноги.

– Раздевайся, Тессо. На кровать. Не сопротивляйся – тебе же легче.

***

Час спустя он покинул спальню Тессо. Несчастная девушка распласталась на постели в полубесчувственном состоянии. Мужчина ушел раздраженным. Он больше не мог использовать Тессо в полной мере, не причиняя ей смертельного вреда. В результате разрядки не произошло, сила отдачи осталась в нем, колыхалась и бурлила, грозя вот-вот сорваться.

Он яростно выругался.

– Марк? – послышался рядом осторожный женский голос. – Как ты?

Конечно, это была не Тессо, запертая в своей комнате. Одна из его соратниц, волшебница ордена Ранду.

Захотелось ругнуться еще крепче. Сейчас он не хотел никого видеть и ни с кем разговаривать. Невыплеснутая отдача клокотала внутри, вызывала ярость и гнев. Он мог сорваться на ком угодно. Даже на ближайших соратниках. На них – в первую очередь.

– Отвратительно, – бросил он, не церемонясь. – Тессо истощена. Ее надо заменить.

– Стареешь, – хмыкнула женщина. – Раньше тебя не заботило, истощены девушки или нет. Ты использовал их до предела.

Она была высокой, хотя Марку не доставала и до плеча. Смуглая и худощавая, с черными волосами чуть ниже плеч. Виски серебрила седина, которую женщина не считала нужным прятать магией. Холодный взгляд темных глаз; брови, изогнутые высокой аркой; вытянутый овал лица с острым подбородком – так в детских сказках рисовали злых ведьм. Женщина словно сошла со страниц книги.

Выглядела она лет на сорок. Марк – не старше тридцати пяти. На самом деле ему было больше трехсот лет, а женщине – меньше двухсот. Просто он был настолько сильным магом, что его старение остановилось раньше, чем у большинства магов. Обычно все чародеи-долгожители выглядели на сорок-сорок пять лет.

Марк подавил нарастающее раздражение и невозмутимо подтвердил:

– Старею, Оршава. Найди замену. Еще пара атак Дорамон, и Тессо не спасти.

– Мы ведь можем положить этому конец... – вкрадчиво молвила Оршава. – Создать из твоей отдачи резервуар. Накопить силу... И покончить с Дорамон одним ударом раз и навсегда. Нужен лишь подходящий резервуар.

Оршава играла с огнем. А ведь должна понимать, что в таком состоянии он опасен, как никогда. Нарочно добивается, чтобы он сорвался?

Марк собрал в железный кулак все знаменитое самообладание Великого Магистра Ранду. Ответил как можно тише и спокойнее:

– Мы обсуждали это. Шансы минимальны, а риск слишком высок. Подходящий резервуар – слово, за которым стоит бесценная жизнь члена Ордена.

– Марк, любая из женщин Ранду счастлива рискнуть, если есть хоть минимальный шанс разделаться с Дорамон, спасти весь Орден! Любая, и не одна! От послушниц до Старших Магистров. Даже я.

Сквозь пыл и воодушевление в ее голосе прорезались нотки похоти. Марк прекрасно видел чувства, что стояли за ее самоотверженностью. Готовность принести себя в жертву, вынести мучения отдачи ради того, чтобы пережить с ним близость. Даже такую: по расчету, через боль...

Гнев, ярость, раздражение отступили в тень. Их место заняла снисходительная жалость к Оршаве. И мужское самолюбие, удовлетворенное тем, что его желают даже те женщины, которые никогда не станут желанны.

В повседневности Марк никогда не позволял себе таких мыслей и чувств к чародейкам Ордена. Но магическая отдача обнажала в Великом Магистре типичные мужские слабости. Делала его по-человечески уязвимым.

– Моя верная Оршава. Прости. Я не приму от тебя такой жертвы.

– Ты просто не видишь во мне женщину, – бросила Оршава без страха и стеснения.

Самообладание и контроль вновь одержали верх. Марк подобрал достойный, уважительный ответ.

– Ты надежный друг и соратник. Сильный маг. Ты – последний человек в Ранду, кем стоит рисковать.

– Выбери ту, кто не так ценна и более желанна тебе! К дьяволу риск. Цель оправдывает средства!

– Хватит, Оршава! – Марк повысил голос. – Мое решение неизменно. Я не подвергну риску ни одну женщину Ордена. Найди новую девушку. Такую как Тессо. Простую, без магического дара. Которая будет испытывать боль от моей отдачи, но не будет ее накапливать, рискуя мучительно умереть в любую секунду. Которая легко восстановится, как только окажется вдали от меня. Найди такую девушку, а Тессо верни в деревню родителям.

– Как скажешь, Марк, – склонила голову Оршава.

Она могла спорить с ним, настаивать на своем, но никогда не ослушалась бы его приказа. Ни один человек в магическом ордене Ранду не мог ослушаться Великого Магистра. Марк Арелато обладал абсолютной властью и умел ею пользоваться.

Когда он уже уходил по коридору, Оршава осмелилась окликнуть его:

– Марк... Есть еще один выход.

Великий Магистр обернулся. На этот раз ему стоило невероятных усилий сохранить спокойствие. Оршава его, говоря по-простому, достала. Он хотел наконец остаться один, в своих магически изолированных комнатах. Уничтожить пару крупных предметов... или не предметов, чтобы выплеснуть наконец остатки отдачи.

Сохраняя последние силы, он заставил себя выслушать верную соратницу. Его  политика по отношению к подчиненным – никогда не лишать их возможности высказать идеи.

– Говори.

– Ты знаешь о ремидейских феях?

Марк хмыкнул.

– Бессмертные девы, вечно юные, вечно прекрасные? Наслышан.

– Это не единственные качества фей. Они обладают магической силой – даже если не обучаются магии. И они сверхвыносливы. Сколько бы отдачи ты ни влил в фею, ее это не убьет. Это шанс без риска. И... феи всегда желанны мужчинам.

– Потрясающе, – скептически фыркнул Арелато. – Пиршество без похмелья. Вот только мы на Меркане, а не на Ремидее. У нас феи не водятся.

– Ты можешь открыть портал на Ремидею. Твоих сил хватит. Я, Пеширро, или кто-нибудь из "охотников" пройдет через него. Поиск феи отнимет больше времени, чем поиск обычной женщины. Но оно того стоит.

– Если я не забыл книгу ремидейского мага Эртана о феях, их оберегает Черта. Другое название – Заповедные Чары Элезеума. Ни один мужчина не может взять фею против ее воли. Она сама решает, кто станет ее Избранным.

Оршава ухмыльнулась.

– За чем же дело? Надо просто заставить фею Избрать тебя. Когда она сделает это, Черта перестанет ограждать ее от Избранного. Ты сможешь делать с ней что пожелаешь.

– Слишком просто, – поморщился Арелато. – Если бы все было так легко, Ордена устроили бы облаву на ремидейских фей.

– Скоро так и случится! – подхватила Оршава. – Эртан написал книгу о феях семьдесят лет назад. Тридцать лет как ее перевели на дакрион, кордильский и еще шесть языков Мерканы. Ордена слишком поглощены междоусобицами, чтобы обратить внимание на другой материк и его мистических обитательниц. Но это вот-вот изменится. Вопрос, кто будет первым. Лично я болею за Ранду... и тебя, Марк.

Арелато неподвижно замер на несколько секунд.

– Принеси мне книгу Эртана, – отрывисто бросил он. – Освежу в памяти, что это за мистические существа.

***

Два дня спустя в одной из комнат замка состоялся странный разговор. Мужчина чуть старше тридцати лет стоял перед настенным зеркалом и, казалось, беседовал с собственным отражением.

Но из зеркала на него смотрело не его собственное лицо, а чужое – женское. Пронзительные светлые глаза, выступающие скулы, длинный нос, пухлые губы и непропорционально маленький подбородок. Чем-то женщина неуловимо напоминала мартышку.

– Марк заглотил наживку, Вета, – сказал мужчина зеркалу. – Вчера ночью мы чувствовали колоссальный выброс силы. В воздухе витали странные запахи – чужеземные, незнакомые. Похоже, Марк открыл портал на Ремидею. План сработал!

– Браво, Лис, – ответила женщина в зеркале резким, скрипучим голосом. – Ты справился с партией.

Мужчина усмехнулся.

– Это было легко. Оршава одержима идеей резервуара. Мне пришлось лишь слегка подтолкнуть ее, остальное она сделала сама. Марк даже не заподозрит моей роли в этом замысле.

– Идеальная игра истинного ун-чу-лай, – удовлетворенно отметила Вета.

– Каковы распоряжения дальше?

– Живи полной жизнью Младшего Магистра Ранду. Убивай Дорамон, когда они приходят. Убивай больше Дорамон – вот единственное распоряжение!

Женщина хищно оскалилась, уподобившись не мартышке, а акуле. Тот, кого она называла Лисом, спросил:

– Зачем тебе нужно, чтобы Арелато вступил в связь с феей? Если удастся сделать из нее резервуар, Ранду станут невероятно опасны...

Хищная улыбка продолжала играть на лице Веты.

– Не переживай об этом, милый Лис. Нашего друга Марка ждет немало сюрпризов. И первый из них – Вязь.

Лис нахмурил лоб.

– Вязь?.. Не припомню такого в книге Эртана.

– Конечно! Ты читал ее в библиотеке Ранду, на кордильском языке. А я позаботилась, чтобы глава о Вязи не вошла в кордильские издания. Вязь – это эмоциональная привязанность. Непреодолимая зависимость мужчины от феи. Арелато понятия не имеет, чем ему грозят отношения с феей. Он сильно удивится, когда поймет, что не может просто использовать ее как резервуар отдачи. Не может остаться равнодушным к ее чувствам и переживаниям.

– Но зачем это тебе?!

– Узнаешь в свое время, – ухмыльнулась Вета и прибавила: – А еще ему будет не так-то просто добиться расположения феи. Я и об этом позабочусь.

– В чем цель твоей игры на этот раз, Вета?

Женщина лишь улыбнулась.

– Отдыхай, Лис.

Зеркало пошло рябью, и через миг из него смотрело отражение Младшего Магистра, которого в Ранду называли совсем иначе, чем Лис.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 

  Глава 1. Мириэль

Город Коф. Материк Ремидея, восточное полушарие.

Мириэль смотрела из окна на уличную толпу. С неба густыми хлопьями валил снег, но люди все равно высыпали из домов и спешили в ночь на городскую площадь. Разряженные, веселящиеся.

Наступал праздник семгейн – ночь духов. Истончалась граница между миром живых и миром мертвых. В эту ночь живые должны доказать, что они живые. Иначе мертвецы примут их за своих и уволокут за собой.

В пестрой одежде, с громкими трещотками в руках, люди шли по городским улицам, пугали и смешили друг друга. Они верили, что так отпугивают духов, выходцев из потусторонних миров.

Сколько Мириэль себя помнила, семгейн всегда забавлял ее. Кого отпугивали люди – ее? Она ведь тоже была выходцем из иного мира. И других, кроме себе подобных, за семнадцать лет жизни не встречала.

Отвернувшись от окна, она посмотрела на другую молодую девушку. Та пересыпала леденцы из бумажного пакета в бархатный мешочек, расшитый бисером. Выглядела она не старше семнадцати лет. Густые темные волосы облекали ее словно плащ, спускаясь ниже колен.

Лицом она сильно походила на саму Мириэль: идеально правильные черты, юная свежая кожа без единого изъяна, теплое сияние огромных глаз. У брюнетки они были голубыми, у Мириэль – изумрудно-зелеными, а волосы – светло-русыми, с легкой рыжинкой, и вились почти до пояса.

Мириэль нетерпеливо притопнула острым каблучком, воскликнула звонко:

– Мама, ну вы скоро соберетесь?!

Никаких сомнений – она назвала «мамой» брюнетку с леденцами, на вид свою ровесницу. Та спокойно ответила, ни капли не удивившись:

– Потерпи, милая Мири. Мне осталось только собрать угощение. А твой отец одевается. Еще минутка, и мы готовы. Аккуратнее с паркетом, родная. Вмятины останутся. А ведь мы с отцом своими руками выкладывали его.

Мириэль вспыхнула, пробормотала извинение и перестала стучать каблуком по полу.

– Если хочешь, ступай на площадь одна, дочка! – прибавил мужчина лет сорока, худой, жилистый, с мелкими чертами лица и чуть раскосыми карими глазами. – Дейл тебя уже заждался, наверно.

Мириэль мотнула головой.

– С вами хочу, пап. А Дейл подождет всех нас.

– Тогда потерпи, – улыбнулся мужчина. – Это вам с матерью одеваться не надо, а я-то человек. Мерзну.

Он натягивал утепленный кафтан поверх рубахи, а потом еще полушубок. Конец осени в городе Коф был холодным. Давно выпал снег, с океана дули промозглые ветра. Люди ходили в меховых одеждах.

А обе девушки – мать и дочь – надели только платья из плотного сукна. Оно не промокало под снегом, но от мороза не защищало. Они и не беспокоились о морозе – в таком виде вышли на улицу. За ними тут же начала увиваться соседская ребятня. Да и взрослые не отставали.

– Благословите в ночь Духов, монна Диарад! Мири, благослови! Мэтр Горак, счастья вашему дому и вашим красавицам!

Девушки улыбались и дотрагивались до всех, кто просил. Мужчина тоже улыбался, желал счастья в ответ и любовался своими красавицами.

Никто из жителей Кофа не смущался и не удивлялся – ни легкой одежде девушек, ни разнице в возрасте между ними и мужчиной. Русая Мириэль и ее черноволосая мать Диарад были феями. А феи не чувствовали холода. И не старели, достигнув ранней юности. Потому мать казалась не старше дочери.

А вот мэтр Горак, глава семейства, был человеком. Простым ремесленником, который взрослел и старился по законам смертного мира... Он выглядел на свои сорок три.

Таких семей в Кофе было мало, но к ним искони привыкли. Каждый мужчина мечтал оказаться на месте Горака. Заполучить вечно юную и прекрасную жену да жить с ней душа в душу. Не так много фей водилось на Ремидее. И еще меньше создавали семьи со смертными мужчинами. Все грезили о феях – но везло единицам.

На городских улицах было шумно и светло, хоть в этих широтах поздней осенью смеркалось рано. Сияли фонари, усиленные магическими светильниками. Играли уличные оркестры, отплясывали разряженные скоморохи.

Мириэль с родителями подошли к городской площади. К ним подлетел молодой паренек – такой же смуглый и кареглазый как глава семьи Горак. Он обхватил Мириэль за талию, закружил вокруг себя.

– Мири, наконец-то! Заждался тебя! Мэтр Горак, монна Диарад, желаю здравствовать и процветать!

– И тебе, Дейл! – радостно приветствовали юношу родители Мириэль.

Девушка обняла его в ответ, чмокнула в щеку, отчего парень зарделся. Он взял девушку под руки и повел в танце под музыку квартета цыгантийцев: скрипка, гармоника, гитара и зурна – цыгантийская флейта с причудливым высоким звучанием.

– Мири... – зашептал он взволнованно. – Может, не будем ждать, пока вернешься? Избери меня прямо сегодня! Сейчас, в эту ночь!

– Опять ты за свое, Дейл! Мы же все решили!

– Давай перерешим! Зачем тянуть? Или ты задумала остаться в своем дремучем лесу? Забыть меня?

– Не забуду я тебя, Дейл! Я же фея огня. Это воздушные в Элезеуме забывают о смертном мире. К тому же Избранников у них не бывает. А мы, огненные, любим мир и своих Избранных. Тебе нечего бояться. Это мне стоит остерегаться – вдруг не дождешься, девушку себе найдешь!

– После тебя? Никогда!

Парень крепко обнял любимую. Его лицо склонилось над ней совсем близко. Губы потянулись к губам девушки и соприкоснулись. Он осторожно попробовал разомкнуть их языком и поцеловать Мириэль по-настоящему.

Она попыталась отстраниться, но Дейл, окончательно возбужденный, прижал ее к себе крепче. Язык юноши настойчиво норовил раздвинуть губы феи.

И тут сзади на полном ходу в них врезалась парочка. Все четверо рухнули в снег.

– Мать Создателеву так-разэдак! – сматерился подпитый мужской голос из сугроба. – Звиняй, дружбан, не хотели! Бесова толпа, не разминуться!

Мириэль резво вскочила на ноги первой, протянула руку Дейлу. Парень не упирался – подал руку, и девушка мощным рывком подняла его из сугроба. Словно бы не тонкими ручонками семнадцатилетней красотки, а могучей лапищей портового грузчика.

– Черта? – спросил Дейл подругу.

Мири пожала плечами.

– Похоже... А может, случайно врезались. Кто разберет.

– Ну, ты говоришь, ваша Черта как раз случайностями управляет. Бесы бы ее побрали.

Заклятье Черты защищало фей от опасностей смертного мира. Особенно от желаний и похотей мужчин, возбужденных их нечеловеческой красотой. Один-единственный мужчина мог обладать феей – тот, кого она сама Изберет.

Дейл то и дело канючил, чтобы Мириэль поскорее Избрала его. Но она не спешила. Она еще не побывала в Элезеуме – зачарованном лесу на востоке материка. Оттуда феи приходили на земли людей, туда возвращались, когда смерть мужа обрывала связь с человеческим миром.

Оттуда пришла Диарад, мать Мири. А вот Мириэль родилась в Кофе, от смертного мужчины. И хотела повидать Элезеум, прежде чем свяжет себя с мужчиной.

– Избери меня, а, Мири? – жарко нашептывал Дейл ей в ухо. – Хочу тебя... мочи нет терпеть.

Мириэль отстранилась и строго ответила:

– Изберу, Дейл. Как вернусь из Элезеума. Мы же договаривались: два года. А потом – Избрание и свадьба.

– Еще целая зима впереди, – не отступал юноша. – Зачем терять ее?

– А Вязь, Дейл? Как ты с ней совладаешь? На стенку полезешь, когда я уйду. Оба полезем...

Дейл замолчал, насупившись. А Мириэль оглянулась на родителей. Они стояли в обнимку, прильнув друг к другу всем телом. Словно невидимые нити сплели их друг с дружкой. В глазах сиял огонь взаимной страсти. Вязь. Непостижимая сила, что неразрывно соединяла фею с Избранным, подогревала и усиливала их влечение друг к другу.

До конца его дней оба – и мужчина, и фея – чувствовали такую же страсть и нежность, как человеческие любовники испытывают в первые месяцы встреч. Им не нужны были другие. Такие отношения не знали измен, влечение в них не угасало, притупленное годами близости и совместной жизни. Бесконечный медовый месяц.

Потому каждый ремидейский мужчина грезил о фее. О любви и горячей, неугасающей страсти до самой смерти.

Но каждая веревочка о двух концах и у каждого облачка серебряная подкладка. У Вязи тоже имелась оборотная сторона. Куда менее приятная, чем горячая страсть и пожизненная верность супругов.

Вязь делала разлуку невыносимой. Фея, разлученная с Избранником, мучилась от Пустоты. Черной дыры, иссушающей, леденящей сердце. Омертвения, что расползалось по венам, подобно гангрене или опухоли.

А мужчина – тот просто-напросто сходил с ума. Чувства пылали в накале влечения, устремления к любимой. И если ее не было рядом – хрупкий рассудок мог не выдержать. Но Дейл, молодой и сильный, только смеялся над опасностью Вязи.

– Мири... Я бы за тобой на край света пошел. Если бы в этот ваш Элезеум мужчин пускали, увязался б за тобой без колебаний. Бросил бы и цех, и родителей. Ты для меня все, родная.

– Ах, Дейл...

Девушка, растроганная его настойчивостью и преданностью, прижалась к щеке парня. У него заколотилось сердце.

– Ох, доведешь ты меня... Не дождусь, пока Изберешь. Сам тебя Изберу.

Мириэль отодвинулась и хихикнула.

– Черта не даст. Сам видел.

– Да уж. Бесы бы побрали вашу Черту. И ваш Элезеум. Если бы не он, мы бы с тобой давно уже...

Парень снова прильнул к девушке. Кокетливо улыбаясь, Мири отступила еще на шаг. И еще. А потом побежала. Дейл бросился вдогонку.

Заливисто хохоча, Мириэль неслась вдоль площади и дальше, по городским улицам. Дейл гнался за возлюбленной, понимая: вздумай она удрать по-настоящему, ему ее не догнать, быстроногую фею.

Так, за игрой в догонялки, парочка добежала до самого порта. Взявшись за руки, они любовались стройными шхунами и могучими галеонами, что стояли на якоре в порту Кофа, приплыв с разных концов света.

Дейл вздохнул, поглядывая на корабли.

– Мири... А давай отправимся в кругосветное путешествие, а? Как вернешься из Элезеума, сядем на корабль и уйдем в плавание! Только вместе! Я как раз деньжат поднакоплю.

Девушка расхохоталась.

– Какой же ты, Дейл! Но вообще занятно было бы, весь мир поглядеть...Я подумаю, ладно?

Они постояли еще на ветреном берегу, прижимаясь друг к другу, держась за руки. Ледяные ветра трепали светлые локоны Мириэль, но она не чувствовала их колючего прикосновения. Дейл замерзал, но не показывал любимой.

Когда через полчаса они вышли из порта, у парня зуб на зуб не попадал.

– Ох, Дейл, что же ты молчал, что мерзнешь! Надо было раньше уйти. Феи же не чувствуют холода, я и помыслить не могла... Пойдем возьмем чего-нибудь горячительного у уличных торговцев!

На пути у них встал огромный цирковой шатер, размалеванный всеми цветами радуги. У входа женщина-цыгантийка зазывала прохожих на «фееричное шоу, подобного какому вы не видывали на Ремидее».

Завидев Мириэль, она отчего-то замерла, оборвала звонкие лозунги на полуслове. А потом вновь бойко заговорила, обращаясь на этот раз только к ней.

– Прелестная фея! Заходите с вашим спутником, насладитесь самым интересным представлением года в вашем городе!

– А горячий чай у вас есть?

– Будет! Для вас – все что угодно! Заходите, приготовлю наш лучший чайный сбор! Согревающий – как раз для вас.

Краем сознания Мириэль отметила, что женщина очень странно говорит для цыгантийки. Да и выглядит необычно... Вроде бы такая же смуглая, со смоляными волосами с проседью на висках... Но оттенок кожи, разрез глаз, форма ушей и носа, очертания лица – все немного иное.

Она не стала задерживаться на этих мыслях. Главное – отпоить и отогреть Дейла, не дай Создатель, замерзнет...

В шатре было людно и тепло. В центре фокусник показывал магическое представление с исчезающими предметами. Цыгантийка поманила кого-то пальцем. Тут же подбежал мальчик лет одиннадцати. Не цыгантиец. Обыкновенный ремидеец простолюдинского сословия, как Дейл или Горак.

– Два стакана согревающего отвара, Крих, – властно скомандовала женщина.

– Сию минуту, монна Шавра! – пискнул паренек и куда-то метнулся опрометью.

Цыгантийка повернулась к фее и Дейлу.

– Крих обернется через минуту, проворный мальчуган. Отогревайтесь, смотрите наше представление.

Поблагодарив, ребята послушно уставились на фокусника. Дейл сопел и перетаптывался с ноги на ногу, греясь. Мириэль фокусы не увлекли. Она исподтишка оглянулась на странную Шавру...

Та неподвижно замерла, уставившись взглядом в одну точку. Губы шевелились, словно женщина разговаривала с кем-то, видимым ей одной. Не припадочная ли? – подумала Мириэль.

Вокруг сновали служки-подростки, разносили подогретое вино зрителям за медяки. Они тревожно косились на Шавру, но быстро отводили взгляд и возвращались к своим делам. Словно боялись ее. Странно.

Мириэль хорошо знала цыгантийскую общину Кофа и их традиции. Это был простой и веселый народ. Друг с другом они общались фамильярно, на короткой ноге. А Шавра командовала парню, как высокородная леди – прислуге... Очень странно.

Вернулся мелкий Крих с двумя огромными стаканами. Шавра забрала их у него и поднесла гостям. Дейл тут же шумно отхлебнул глоток. Мири осторожно принюхалась. Шавра усмехнулась.

– Разве фей можно отравить?

Девушка пожала плечами.

– Насмерть – нельзя. А животом маяться можем, как люди.

– Пей, не бойся. Я всю жизнь готовлю такой отвар. Продаю сегодня тем, кто не пьет вина.

– Я и не боюсь.

– Феи не ведают страха? – вновь ухмыльнулась Шавра.

– Вы хорошо знаете фей, монна Шавра.

– Не очень. Не против и поближе узнать. Цирк простоит здесь еще неделю. Захаживай ко мне – побеседуем.

Мири вежливо улыбнулась. А Шавра продолжала:

– А хочешь, начнем прямо сейчас. Твой друг вовсю увлечен цирковыми фокусами, а ты вот-вот заскучаешь. Можем поболтать, пока он развлекается.

Мириэль оглянулась на Дейла. Напиток подействовал: жених раскраснелся, расстегнул полушубок и вперился в фокусника, широко распахнув глаза. В сторону Мири и не смотрел.

– Ладно, давай поболтаем. Тебе правда интересно про фей?

Глаза Шавры блеснули. Любопытство? Или... алчность? Она пожала плечами с деланным безразличием.

– Правда интересно. Раз ты зашла в мой шатер, отчего бы не познакомиться поближе с вашей расой. Пойдем в мой закуток – здесь слишком шумно.

Предложение застало Мири врасплох. Она не ожидала, что Шавра предложит уединиться для разговора. Донельзя странно.

Будь Мири человеком, ее наблюдений и предчувствий хватило бы, чтобы сгрести жениха в охапку и стремглав бежать из этого цирка. Но она была феей. И чувствовала себя неуязвимой под защитой Черты.

А Шавра, не дожидаясь ее согласия, зашагала через весь цирк к занавеске, скрывавшей подсобные помещения. Мири хотелось остаться на месте и никуда не уходить. Но она чувствовала себя неловко после того, как пообещала побеседовать с цыгантийкой о феях.

Она проковыляла вслед за хозяйкой по завалам циркового реквизита. Закуток Шавры был загорожен ярко размалеванными декорациями. За ними стояли квадратный стол и узкий топчан.

– Присаживайся, – указала на топчан Шавра. – Еще чаю, или хочешь что-нибудь покрепче? Есть вино, эль, клюквенная настойка на спирту...

Мири помотала головой. Чем дальше, тем меньше ей здесь нравилось. Она вдруг захотела вернуться к Дейлу, забрать его и увести из шатра.

– Знаете, я все-таки пойду. Зря я бросила там Дейла одного. Он будет волноваться, если не найдет меня. Да и нам пора, родители ждут...

– Твой друг скоро будет здесь.

– Зачем?

– Так надо, фея.

Что-то в интонациях Шавры насторожило девушку. Она прищурилась, глядя на загадочную пришелицу, цыгантийку-нецыгантийку. И отшатнулась, увидев, как глаза Шавры вспыхнули фиолетовым свечением. Оно охватило женщину целиком и расползлось вокруг нее, как пламя. Только за долю секунды – даже огонь не разгорался так быстро.

Фиолетовые язычки набросились на Мириэль, девушка вскрикнула. Не от страха и не от боли – ни того, ни другого она не чувствовала. В протесте и  возмущении. Как смеет эта чужачка применять против нее магию?! Против феи!

Мириэль хотела толкнуть женщину, выскочить прочь, схватить Дейла и убежать вдвоем. Но не могла и пальцем пошевелить. А за спиной Шавры словно воздух разверзся, распахивая перед двумя женщинами бездонную черноту.

Лже-цыгантийка взяла фею за руку и повлекла прямо в эту черноту. А Мири не могла сопротивляться. Она закричала, но поздно. Цирковой закуток с узким топчаном и броско размалеванными декорациями исчез.

Мириэль рухнула на каменный пол в просторном зале с высокими темными сводами. За спиной послышался резкий голос Шавры. Мириэль не разобрала слов – женщина говорила на чужом языке. Ей ответил мужской голос, так же резко и коротко. Мири обернулась и увидела спину женщины, исчезающую в черном зиянии.

Девушка собралась с силами, вскочила на ноги и рванула вслед за ней. Туда, в колдовскую тьму. Домой, к Дейлу, в проклятый цыгантийский шатер, оказавшийся ловушкой.

Ее поволокло прочь от черной дыры, как канатом. Она сопротивлялась, лягалась, била руками по воздуху – тщетно. Невидимая привязь тащила ее к стене, как загонщик тащит скотину на аркане.

А потом вдруг колдовская сила развернула девушку на сто восемьдесят градусов. Она очутилась перед самым странным зрелищем, которое когда-либо видела в своей жизни.

Мири стояла лицом к каменной стене. Ее поверхность была неровной и неправильной. Но при этом гладкой и однородной, будто вытесанной из сплошного природного монолита.

В эту стену вросли – другого слова Мири не могла подобрать – сияющие кристаллические латы. Они тоже казались выточенными из сплошной породы. Будто расточительный скульптор взял гигантский алмаз высотой в человеческий рост и безжалостно стесал все лишнее. Сотворил подобие рыцарского доспеха, которое ослепительно сверкало и переливалось.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю