Текст книги "Лес"

Автор книги: Светлана Тюльбашева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

7

В Шижню они пошли вдвоем с Анкой: сначала зашли за Киром, но дверь открыл его злой и какой-то дерганый отец, сказал, что тот никуда не пойдет, и захлопнул дверь.

– Видимо, ему попало за что-то, – вздохнула Анка. – Может, узнал, что Кир сигареты его таскает, как думаешь?

Братьев Назаровых они не нашли, зато за ними увязался волк. И они втроем пошли по грунтовке вдоль леса, потом поля, потом снова леса, а в центре второго поля свернули на тропу, когда-то бывшую такой же грунтовкой, но давно заросшую травой. Над полем жужжали шмели, летали стрекозы, а трава была такой высокой, что, если бы инопланетяне, о которых рассказывала Анка, решили оставить на ней таинственные круги, получилось бы не хуже, чем на кукурузном поле. «Почему у иностранцев все интереснее? – думал Гриша. – И анаконды, и крокодилы, и инопланетяне тоже у них, а у нас поле и поле, лес и лес, одни кабаны у нас круче».

Перед входом в деревню стояла покосившаяся ржавая табличка с надписью «Шижня», и сразу за ней начинались дома.

– Как-то слабовата была колдунья, да? – сказал Гриша. – Осилила сжечь только три дома.

Было похоже на то, что Кир прав и история про колдунью – бред (очевидно, что колдунья сожгла бы все дома, а не только три), но Шижня все равно выглядела впечатляюще. Она начиналась с обугленных скелетов домов, через которые прорастали деревья, следом шли уцелевшие деревянные дома, которые издалека казались живыми, будто их хозяева все еще могут быть там, но, если подойти поближе, было видно, что заборы покосились, а кое-где и вовсе опрокинулись, дворы заросли травой по пояс, краска со стен отваливалась крупными хлопьями.

Волк убежал в кусты и зашуршал, Анка, переставшая его бояться и безуспешно пытавшаяся начать с ним дружить, пошла посмотреть, что он там нашел, а Гриша зашел в первый дом. На кухне на плите стоял брошенный казан, на стуле висели поблекшие полотенца с красноватым узором. В доме пахло гнилью и старостью. Из кухни была дверь в комнату, а в комнате еще одна дверь, но она была заперта. На стенах висели фотографии, много блеклых фотографий с женщинами и мужчинами, они сидели на стульях или стояли вокруг. На самом большом портрете был мужчина в военной форме.

Гриша сел на кровать – железную, с несколькими матрасами, – кровать смешно прогнулась под его весом, он несколько раз подпрыгнул на ней, при каждом прыжке над матрасом поднималось облако пыли. Потом он заметил, что из-под кровати что-то торчит, слез, нагнулся и в этот момент услышал за спиной скрип половиц. Он обернулся и понял, почувствовал, что в соседней комнате, за запертой дверью, кто-то есть.

Мальчик попятился назад в кухню, не отводя взгляда от запертой двери. На секунду ему показалось, что ручка поворачивается. Он моргнул – ручка не шевелилась, – сделал пару шагов назад. Половица скрипнула на кухне, и мальчик, не выдержав, вскрикнул и обернулся, но это был всего лишь волк. Он с интересом принюхивался к запертой двери.

– Гриш, ты где? – крикнула во дворе Анка.

Волк продолжал пристально смотреть на дверь, его янтарные глаза будто немного расширились. Он не рычал и не фыркал, только смотрел, будто пытаясь понять, что он почуял и что с этим делать. Мальчик не выдержал и выбежал во двор. Он подумал, рассказать Анке или нет, но решил не пугать, в конце концов, она всего лишь девчонка, и просто сказал:

– Пойдем отсюда, а?

В Шижне стало неуютно.

– Пойдем! – отозвалась Анка. – Вон в тот дом?

– А нам не пора возвращаться?

– Гриш, ты чего, мы же только пришли.

Мальчик обернулся на темные окна дома, на секунду ему показалось, что в окне качнулась занавеска. Хотелось убежать из мертвой деревни, но мальчик не понимал, как это сделать, не объясняя Анке, что в доме, похоже, водится призрак. Анка тем временем обошла следующий дом, продравшись через заросли травы, нашла сзади разбитое окно и, подтянувшись, пролезла через него.

– Залезай, – прозвучал изнутри ее голос, – тут прикольно.

Оставаться одному посреди Шижни было неприятнее, чем лезть в дом, а волк, как назло, куда-то убежал, так что Гриша вздохнул и тоже продрался через траву, подтянулся и залез внутрь. Такие же шкафы, кровати, кухня, пыль и гниль. В одной из спален на полу валялись детские игрушки.

– Не хочешь сестре взять? – сказала Анка, подняв с пола одноглазую куклу.

– Ну нет, – сказал Гриша, – это, как говорит бабушка, японский стыд.

Анка рассматривала фотографии в серванте, а Гриша смотрел в окно, ожидая появления то ли призрака, то ли еще кого. Куда же волк запропастился? Мальчику стало зябко.

– Интересно, – сказала Анка, – вот эта фотография довольно современная, смотри, и женщина тут молодая, может, она жива еще. А если жива, то почему не забрала фотографии отсюда?

Гриша взглянул на фотографию. Женщина смотрела в кадр и улыбалась. От этой улыбки Грише стало еще жутче.

– Пойдем отсюда, – сказал он.

– Испугался?

– Нет, просто бабушка будет ругаться, если к обеду опоздаю.

Они провели в Шижне еще полчаса – очень неприятные полчаса, – залезли еще в два дома и наконец пошли домой в поселок. Пока они шли по полю, мальчик все время оборачивался, ему казалось, что кто-то или что-то смотрит им вслед. Волк бежал впереди, поняв, что они возвращаются домой. На грунтовке остановилась машина, из окон высунулись какие-то туристы и стали фотографировать бегущего волка. Впрочем, увидев идущих следом детей, они решили, что это всего лишь собака, и поехали дальше.

8

Полицейские приехали на машине с красно-синими мигалками, у Гриши в детстве была такая же, но маленькая. Мальчик прижался к стеклу и наблюдал за происходящим: машина остановилась у дома Кира, полицейские зашли внутрь. Гриша торчал у окна и жалел, что у него нет специального аппарата, как в фильме, чтобы направить его на дом Кира и послушать, что там происходит. Неужели отец вызвал полицию из-за того, что Кир таскал сигареты? А вдруг они арестуют Кира? Гриша на секунду обрадовался этой мысли, подумав, что без Кира деревня стала бы только лучше, но ему тут же стало стыдно, тетя бы очень ругалась, если бы узнала, что он так думает.

Через пятнадцать минут полицейские вышли из дома – к сожалению, без Кира, – отец вышел следом за ними, но остановился у калитки, а полицейские пошли дальше, через улицу, глядя прямо на окна Гришиного дома. «Неужели к нам идут?» – удивился мальчик. Они зашли во двор, и он бросился открывать.

– Пацан, позови кого-нибудь из взрослых, – сказал полицейский.

Он был старый, гораздо старше отца Гриши, возможно ровесник его бабушки, и толстый – необъятное пузо, по форме напоминающее бочку с квасом, возвышалось над ремнем, застегнутым на последнюю дырку. Полицейский тяжело дышал, будто прогулка через улицу далась ему нелегко, на красном лбу выступили капельки пота. Второй полицейский был молодой, худой, усатый и нервный.

– Бабушка! К нам полиция пришла! – крикнул Гриша, и с заднего двора пришла бабушка, на ходу вытирая руки полотенцем и удивленно глядя на полицейских.

– Добрый день. Чем могу помочь? – улыбнулась она.

– Майор Ефремов, добрый день, можем зайти в дом?

– Конечно, прошу.

Полицейские вместе с бабушкой зашли на кухню, Гриша увязался за ними и планировал послушать, но бабушка выгнала его в комнату и сказала следить за Танечкой. Он прижался ухом к двери. Полицейский сказал, что ими было принято заявление на розыск их соседки («Это какой соседки?» – удивился мальчик), и попросил бабушку предъявить документы. Слышно было плохо, потому что Танечка не переставала что-то лепетать, никогда еще она его так не раздражала.

Бабушка что-то тихо сказала, а старый полицейский сказал усатому покурить на улице и что тут он разберется сам, усатый вышел из дома. Бабушка зашла в комнату, бросив быстрый взгляд на Гришу, подошла к серванту и достала оттуда конверт. Ушла обратно на кухню. Танечка громко лепетала, Гриша шикал на нее, но она все не успокаивалась.

– ...Не любят вас соседи, – услышал он майора Ефремова. – Что же вы так, с соседями отношения портите. Нехорошо. С соседями дружить надо.

Послышались шаги, хлопнула дверь, мальчик посмотрел в окно: толстый полицейский тоже вышел из дома. Гриша выбежал на кухню, там на стуле сидела о чем-то задумавшаяся бабушка.

– Чего они хотели? – выпалил Гриша.

– Документы посмотреть, не переживай.

– А что это?

– Бумажки такие, в которых написано, кто мы.

– А мне можно посмотреть?

– Гриш, не делай мне мозг, я думаю.

Мальчик промолчал минуту, длившуюся бесконечно, и не выдержал:

– А кого они ищут?

– Соседка Анна, эта старая дура из дома напротив, в лесу заблудилась, похоже, – ответила бабушка.

С улицы доносились голоса. Мальчик понял, что от бабушки ничего интересного не добиться, и выскочил на крыльцо. У дома напротив стояли отец и мать Кира, и соседка из левого дома – Гриша знал, что ее зовут бабка Маша. Молодой полицейский стоял рядом с машиной с мигалками и курил, а толстый говорил с отцом Кира – низким худощавым мужиком с каким-то раздраженно-скорбным выражением лица. Гриша подошел к забору, чтобы было лучше слышно, к счастью, Ефремов говорил громко:

– Я вам еще раз говорю, ваша мать просто в лес ушла, за ягодами там или грибами, и заблудилась, как мы ее там искать будем, у нас людей нет. Куда она еще могла деться? Сами ищите, вас тут целая деревня, договоритесь с соседями, вон у вас какие активные соседи.

«Как можно заблудиться в лесу?» – подумал Гриша.

– Не уходила она в лес, – говорил отец Кира высоким, почти срывающимся на крик голосом. – Она одна никогда в лес не ходила. Она боялась заблудиться, не пошла бы она одна туда. Она зашла в дом к этим людям, которые непонятно кто вообще такие и откуда взялись, которые дом чужой захватили, я поспорить готов, что они его не покупали, просто выломали замок. Маша вот, – соседка активно закивала, – видела, как она туда заходила, и слышала шум какой-то в том доме, но не видела, чтобы мама оттуда выходила.

– Анюта зашла в дом к этим людям! – визгливо раскричалась Маша. – Я в окно видела, как она заходит к ним, а потом она долго не выходила, я еще подумала: что они там, чай пьют, что ли, все знают, что они с этой бабкой терпеть не могут друг друга, стали бы они чаи распивать. А потом Венька сказал, что Анны дома все нет, ушла куда-то и не возвращается. Вы этих людей проверьте, они странные, не местные, приехали непонятно откуда, непонятно, на каком основании в доме этом живут!

«Сама ты странная, – подумал Гриша, – себя проверь. Что она говорит-то такое».

Толстый полицейский раздраженно посмотрел на соседку и рявкнул:

– Я не с вами разговариваю, женщина! – Затем он повернулся к отцу Кира. – Еще раз повторяю: у нас нет людей искать вашу мать, в доме следов преступления нет, тела тоже нет, оснований подозревать, что ваша мать пропала в результате преступных действий, нет. Я полагаю, что она пошла в лес и заблудилась, в каждой деревне таких случаев по пять в год. Мы ее там как искать будем, нам вдвоем в лес переться, кричать «ау»?

– Вы вообще слышите, что вам говорят? Она зашла в тот дом и не вышла, она никогда бы не пошла в лес одна, она не собиралась в тот день идти в лес! – закричал отец Кира и показал рукой на дом Гриши. – С теми людьми что-то не так, они ей странными казались, она все время говорила, что что-то с этой семейкой нечисто, а потом просто зашла в их дом и не вышла!

«В смысле? – подумал Гриша. – Это он на что намекает, что моя семья какая-то не такая? Вот в кого Кир такой мерзкий, в отца своего, правильно все бабушка говорила про яблоко и яблоню».

– Ты как разговариваешь? Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь, урод? – зашипел полицейский. – Я тебя задержу сейчас на трое суток за оскорбление представителя власти, ты у меня довыпендриваешься, пожалеешь, что на свет родился.

Полицейский подходил все ближе к отцу Кира и практически нависал над ним. Грише не нравилось, как он себя ведет. С другой стороны, он и правда несколько раз повторил, что старуха Анна заблудилась в лесу, а на него продолжают голосить и аргументы не слушают, тут любой бы разозлился. Майор Ефремов сплюнул на землю и пошел к машине.

– Заводи, – бросил он молодому.

Отец Кира кинулся к машине.

– Простите, скажите хоть, кто люди эти, соседи наши, вы документы у них проверили? Кто они такие?

– Ты меня еще поучи работу делать! – взревел Ефремов. – Трогай!

Молодой полицейский что-то тихо сказал отцу Кира и развел руками. Толстый полицейский резко ударил его кулаком по плечу. Машина тронулась. Отец Кира посмотрел ей вслед и пошел к дому. На крыльцо вышел сам Кир, до него было далеко, но Гриша почувствовал, что он смотрит прямо на него и взгляд его не обещает ничего хорошего. Мальчик отвел взгляд и посмотрел на свой дом, там качнулась занавеска. Он понял, что бабушка наблюдала за происходящим из окна. На улице было больше смотреть не на что, и он пошел домой.

– А к нам правда старая Анна приходила, а после этого пропала? – спросил Гриша, вбежав на кухню.

– После не значит вследствие, – задумчиво ответила бабушка. – Да, заходила она на пять минут, опять скандалила, достала меня страшно, теперь волк твой ей не нравится, видите ли. Потом ушла. И наверное, после этого в лес за грибами и пошла.

– А ты сказала это полиции?

– Конечно.

– И отцу Кира и этой бабке Маше?

– Да.

– А почему бабка Маша сказала полиции, что старуха Анна из нашего дома не вышла?

Бабушка повернулась и посмотрела с таким удивлением, будто он сказал страшную глупость.

– Эта бабка Маша была у себя дома, видела, как Анна ко мне зашла. Вряд ли она не отрываясь у окна стояла. Видимо, отошла куда-то и не увидела, как Анна через пять минут вышла. Вот и получилось – зашла, но не вышла. Теперь ходит сплетничает, заняться ей больше нечем.

– Но почему они про нас плохо говорят?

– Да потому что мы не местные. Гришань, они живут десятилетиями в этой сраной деревне, все друг друга знают, а тут мы – новые люди, еще и с деньгами, с их точки зрения, конечно. Вообще, денег у нас нет, но с их точки зрения, если люди не живут по уши в дерьме, значит, они богачи, миллиардеры, олигархи, а значит – преступники. Мы им не нравимся. Здесь каждое лето пропадают люди, то в одной деревне, то в другой, и каждый раз причина одна: человек зашел в лес и заблудился, но местным хочется какого-то развлечения, драмы, а тут такие кандидаты на роль злодеев – мы, вот они ментов и вызвали, вместо того чтобы бабку свою в лесу поискать. Не любят они нас.

– Мне не кажется, что они нас не любят.

Гриша вспомнил дядьку, поднявшего его на руки, чтобы он смог погладить корову по голове, бабушку, угостившую его пирожками. И как другая бабушка дала ему ведро яблок и сказала отнести родителям.

– Ты маленький еще, не понимаешь. Не замечаешь многого.

– А как бабушка Кира могла в лесу потеряться?

– Да запросто.

– Как?

– Тебе сложно это представить, ты маленький еще, но лес – страшное место для тех, кто не умеет по нему ходить. Лес умеет пугать, водить кругами, запутывать. Он может разговаривать чужими голосами, кричать как человек, звать по имени, показывать видения и уводить все глубже в чащу, чтобы столкнуть с обрыва, утопить в болоте, уморить голодом и холодом. Лес очень опасен, особенно если не воспринимать его всерьез, а деревенские не воспринимают его всерьез. Деревенские думают, что если они выросли рядом с лесом, то умеют по нему ходить. Они берут ведро и идут за грибами. И рано или поздно не возвращаются.

– Но я никогда не видел ничего страшного в лесу, – сказал мальчик.

– Так то ты. Не сравнивай нас с этими деревенскими алкашами.

Мальчик хотел спросить, почему они алкаши, но тут в дом вбежала запыхавшаяся тетя и стала тараторить, что услышала о приезде полиции и хотела сразу прийти, но тут приехала клиентка и нужно было с ней поговорить, и вот она как только закончила, то сразу побежала. Бабушка ей начала пересказывать, как общалась с полицейскими. До самого вечера разговоры в доме были только о полиции и исчезновении Анны.

9

Гриша проснулся от стука в окно и крика Анки.

– А Гриша выйдет?

– Еще спит! – крикнула в ответ бабушка.

– Там волонтеры приехали!

– Кто? – удивилась бабушка.

Гриша побежал к двери. На крыльце стояла растрепанная, но страшно довольная Анка.

– Волонтеры! В лесу искать бабку Кира будут! Зовут всех желающих помочь с поиском, я их знаю, они в прошлом году тоже приезжали, пойдем им помогать?

Грише удалось уговорить бабушку отпустить его без завтрака, и ребята побежали к лесу. Анка на ходу объясняла, что приехала местная организация «Северная сова», они ищут заблудившихся людей и выводят их из леса, это они в прошлом году нашли тело местной старухи, а в позапрошлом тоже приезжали на поиски, но никого не нашли, а вот теперь приехали искать Анну, их, наверное, позвал отец Кира.

Уже с середины улицы было видно, что на краю деревни стоят машины и какие-то люди в оранжевых ярких жилетах, как у дорожных рабочих. Вблизи было еще интереснее. Машин было много, все разные, они стояли на грунтовке друг за другом, хвост уходил за поворот, к нему присоединялись подъезжавшие новые машины. Людей было больше, чем во всей деревне, кто-то был в жилете, кто-то без, у некоторых были черные рации на поясе. Люди ходили, курили, разговаривали наперебой. Анку кто-то окликнул, и она остановилась, а Гриша пошел вдоль машин, пытаясь их пересчитать.

– Есть лишние жилеты у кого?

– У Таньки вроде были, спроси у нее! – крикнул в ответ высокий бородатый мужик, сидевший в машине с распахнутыми дверцами и переобувавшийся в высокие ботинки на шнуровке.

К двери его машины была привязана на короткий поводок небольшая рыжая собака, Гриша хотел погладить и сделал шаг в ее направлении, собака залилась лаем и начала клацать зубами.

– Аккуратно, кусается, – предупредил его бородач. – Лучше руки не тянуть. Зато нюх отличный, в лесу кого угодно найдет.

– А у меня тоже есть собака, – похвастался Гриша, – только она сейчас снова в лес убежала. У нее тоже нюх крутой, кого угодно найти может. Но она не кусается, только рычит и огрызается иногда.

– Какой породы?

– Польская овчарка.

– Не слышал о такой.

Над толпой раскатился громкий механический голос:

– Ребят, через полчаса в лес выходим, пока ждем опаздывающих.

Гриша дошел до хвоста машин и вернулся в начало к толпе людей. Мальчик подпрыгнул и увидел на капоте разложенную карту. Вокруг капота столпилось человек десять, мальчик заметил в толпе худого сгорбленного отца Кира, и скособоченного деда, и еще пару местных женщин. Высокий мужчина с седыми волосами и рупором на груди рисовал что-то на карте маркером и спорил с женщиной, стоявшей рядом, люди вокруг гудели и что-то обсуждали. У машины рядом был открыт багажник, к ней периодически подходили люди и клали туда пакеты с едой, две женщины в косынках рассматривали пакеты и обсуждали, что хлеба на такую толпу не хватит, нужно будет ехать в ближайший магазин.

– Ближайший в десяти километрах, – сказала местная женщина, – но мы принесем хлеба, вы что, не надо никуда ехать.

Гриша хотел пролезть поближе к капоту, на котором лежала карта, но увидел, как из больницы вышла и пошла к толпе тетя в длинной серой юбке и пиджаке, и побежал к ней.

– Представляешь, тут двадцать машин разом, а людей человек пятьдесят, больше даже, – делился впечатлениями мальчик, когда тетю заметили местные.

– А вы чего пришли? – сказал отец Кира. – Это она, смотрите, она из той семьи странной. Ясновидящей себя называет. Она, может, на мать мою и напала.

– У вас совесть-то есть, вы зачем сюда пришли? – крикнула местная женщина в платке, которую Гриша не знал.

Люди замолчали и с интересом посмотрели на тетю – красивую женщину в длинной серой юбке с темными волосами, убранными в высокий пучок. Гриша тоже посмотрел на тетю. Она выглядела очень спокойной.

– Я не нападала на вашу мать. Никто не нападал, – коротко сказала тетя, немного покраснев от того, сколько людей на нее смотрят. – Мне не нравятся слухи, которые ходят про мою семью, и в моих интересах найти Анну, чтобы вы уже перестали про нас плохо думать и говорить. И я не называю себя ясновидящей, я и есть ясновидящая. Я знаю, что ваша мать заблудилась в лесу, сегодня во сне я видела ее. Ей страшно, она очень устала и не может больше идти. Я хочу ее найти, так же как и вы. Она там, ждет помощи. – Тетя показала рукой на лес, и люди невольно обернулись посмотреть на блестевшую реку, деревянный мостик из бревен и тропинку, уходящую в темные, непроницаемые ряды сосен. – Давайте не будем терять время и спасем ее.

Отец Кира с неприязнью посмотрел на тетю, но сказал уже мягче:

– Ладно, чем больше людей, тем лучше, наверное. Но одна вы в лес не пойдете.

– В лес один никто не пойдет, – вмешался высокий седой мужчина в жилете и с рупором на груди, – не хватало нам новых пропавших. Нас шестьдесят два человека, разделимся на четверки, ищем в две смены. Собираемся, подходим на инструктаж! – сказал он в рупор, и люди стали подходить к нему поближе.

– А я не поняла, – сказала молодая женщина, нашедшая все-таки лишний оранжевый жилет, – мы ищем живую старушку или ее тело?

Отец Кира вздрогнул и побледнел. «Жалко его все-таки, – подумал Гриша, – хоть он на нас и бочку катил, и человек вообще неприятный».

– Пока исходим из того, что Анна жива, – ответил мужчина. – Всего четвертый день, тепло на улице, она может быть жива. Работаем на отклик, прочесываем лес. Подходим ближе, оперативнее давайте, чего плетемся-то, бодрее, веселее, – повторил он в рупор. – Паш, ты в кроссовках опять? Сколько можно повторять, в кроссовках в лес не пущу, подожди тогда, пока кто-то вернется, ботинки попросишь.

– Он у них, видимо, главный, да? – шепнул Гриша подошедшей Анке.

Та кивнула.

– В прошлом году тоже он командовал.

Инструктаж был коротким, мужчина объяснил, что на сегодня задача – проверить квадраты с первого по тридцатый. Людей разделили на четверки, в каждой был старшина с рацией. Первые десять четверок, включая тетю и отца Кира, зашли в лес, оставшиеся разошлись кто куда, кто-то ушел гулять по деревне, кто-то лег на берегу реки.

Гриша хотел попасть в четверку с бородатым мужиком и его злобной рыжей собакой, решил, что с собакой найти Анну шансов больше, но командир сказал, что дети в лес не пойдут.

– Я отлично по лесу ходить умею, – возмущался Гриша, – лучше всех хожу, даже лучше бабушки, тетя, скажи! – Он обернулся, но тетина четверка уже перешла мост и приближалась ко входу в лес, мальчика тетя не услышала.

– Исключено, малец, – говорил командир, – не хватало нам еще тебя потом искать. Хочешь помочь – помоги Таньке, вон, бутерброды сделать. Через два часа люди возвращаться будут, надо будет их кормить.

Гриша расстроился, Анка шепнула ему, мол, она же говорила, что их в лес не пустят, но помогать они все равно смогут, видимо, хотела так утешить, но от этого он расстроился еще больше. «Можно одному ночью сходить поискать, – подумал он. – Вылезти через окно. Вот круто будет, если они ее не найдут, а я найду и приведу домой». . . .

Четверки уже начали возвращаться из леса, Анка помогала женщинам делать бутерброды, а Гриша сидел на капоте рядом с седым командиром, принимавшим сообщения по рации, и слушал доклады о результатах: «Квадрат проверен, никого». – «Возвращайтесь». – «Проверено, никого». – «Возвращайтесь». «Вырасту – тоже буду командовать волонтерами», – думал Гриша. Он за время, проведенное с настоящим командиром, выяснил кучу всего интересного: почему в лес нельзя в кроссовках (потому что в кроссовках легко можно подвернуть и сломать ногу; это, конечно, было сомнительно: вся семья мальчика ходила в кроссовках, но ноги никто не ломал), сколько людей «Северная сова» нашла в лесу за все время работы (сто двадцать), и сколько из них нашли живыми (пятьдесят). Командир объяснял Грише, как правильно искать взрослых, а как детей, и в чем разница, когда со стороны грунтовки к ним подошла женщина с черными волосами. Женщина была очень старой, возможно даже старше бабушки Гриши, но не была седой и, в отличие от бабушки, была густо накрашена, так ярко не красилась даже тетя.

– Здрасте, я Тамара, все уже на поисках, да? Я приехала, как только смогла, из Москвы, через Петрозаводск.

– Вы из Москвы к нам на поиски приехали? – удивился командир.

– Да, я подруга Анны, сама из Туезерска, в Москве на съемках была, Анна до меня дозвониться пыталась, я не могла ответить, снимали как раз, столько пропущенных было, я заволновалась, что что-то случилось, перезвонила, а она трубку не берет. Потом ей домой звоню, а ее нет, на следующий день снова звоню, и тут сын ее говорит, что пропала она...

Из леса вышла тетина четверка, мальчик побежал навстречу. Тетя приветственно махнула ему рукой. Она выглядела бодрой, хотя остальные в ее четверке были уставшие, все-таки в его семье все очень сильные, не то что местные.

Гриша подбежал к тете, и они пошли вместе к машине с едой, по дороге она рассказывала, как они проверяли квадрат и что ничего там не было, кроме белых грибов, которых в лесу сейчас, конечно, невероятное количество, надо будет сходить собрать, что-то они после переезда ни разу в лес даже нормально не сходили за грибами и ягодами.

У машины с едой тетя стала помогать разливать чай и общаться.

– Да что вы говорите, на съемках? – услышала она Тамару. – Боже мой, как интересно, а я всю жизнь мечтала стать актрисой.

– А я вот никогда не хотела, жизнь заставила, – воодушевленно рассказывала Тамара. – Я сама отсюда, местная...

– Да вы что, вот меня бы жизнь заставила в телевизор попасть! А как так получилось? – заинтересовалась тетя.

Грише тоже было интересно, как может жизнь заставить оказаться в телевизоре, но командир стал рисовать на карте новый план, и он решил, что учиться у командира важнее, а про тетку и телевизор за ужином все равно расскажет тетя, и он побежал обратно к первой машине.

Поиск продолжался весь день и всю ночь, но что было ночью, Гриша уже не увидел, тетя сказала ему, что никаких ночных дежурств, они идут домой спать. Мальчик планировал сбегать ночью в лес поискать Анну самому, но его так переполнили впечатления за день, что он прилег на минуточку и сразу заснул.