Текст книги "Старый дом под платанами"

Автор книги: Светлана Сорокина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

13

Неожиданно дождливая погода принесла и соответствующее настроение. Матильда не выходила из своей комнаты, жалуясь на радикулит. Госпожа Алиса занималась с утра вместе с домоправительницей и Семеном балансом, счетами в кабинете. Кэтти была завалена бумагами и звонками, связанными с предстоящим благотворительным праздником, но после обеда хозяйка настояла на ее отдыхе и, она слонялась по дому, скучая. Я решил воспользоваться ситуацией, чтобы завести незначительный разговор, с целью сбора информации об обитателях особняка, но Кэтти опередила меня:

– Алекс, помните, Вам рекомендовали посетить наш местный театр? – Я кивнул головой. – Сегодня вечером там премьера «Гамлета» по Шекспиру. У меня лишний билет, – подруга отказалась. Почему бы нам не развеяться?

– Видимо, мне не избежать столкновения с английским джентльменом, даже если он давно умер – пошутил я.

– Вернее, с его детищем – принцем Датским. – Усмехнулась Кэтти.

Сидя возле камина в Большой гостиной и попивая кофе, который мило согласилась сварить нам горничная, мы слово за слово продвигались к главной цели разговора, интересовавшей меня, и, наконец, как можно спокойнее, между прочим, я спросил Кэтти:

– А что это за история с племянницей, умершей такой юной?

– Об этом не любят здесь говорить – понизив голос, ответила Кэтти.

– Я это заметил. – Не выдержав, криво усмехнулся. Мы замолчали. Моя собеседница робко нарушила неловкую паузу:

– Мария была славная девушка. – Помолчав, она продолжила. – Я тогда только начала работать в этом доме. Она очень хорошо отнеслась ко мне и помогла войти в семью. Понимаете, что я имею в виду?

– Да, конечно! Вам было сложно в начале приспособиться. Понимаю. Продолжайте.

– Именно! У госпожи Алисы суровый характер, но она справедлива и добра, а вот Эва возненавидела меня с первого взгляда! – Спохватившись от слишком искренних чувств выставленных напоказ, она немедленно взяла себя в руки.

– Вы не преувеличиваете, Кэтти?

– Возможно да, а возможно – нет. Единственное, что ее оправдывает, – это любовь к бедняжке Марии. – Уловив мой недоверчивый взгляд, она подтвердила:

– Да. Не удивляйтесь. Этот монстр может быть тоже привязан. Я чувствую фальшь. У Эвы были искренние слезы возле ее гроба. Интересен тот факт, что именно домоправительница приняла участие в том, чтобы няню, так же души не чаявшую в девочке, уволили после исполнения Марии десяти лет. Ревность! – Кэтти победоносно посмотрела на меня.

В это время, подошедшая Лизи принесла печенье и фрукты, и Кэтти многозначительно поднесла палец к губам.

– Конечно, Вы не думаете, что причина смерти Марии в аллергии или в пищевом отравлении? – спросил я, когда горничная ушла.

– Что Вы, Алекс, это ведь и дураку понятно, что молодая, здоровая девушка не могла просто так взять и умереть! – Кэтти приблизилась близко и почти на ухо мне прошептала:

– Ее отравили умышленно, и это сделал тот, кому смерть девочки была на руку!

– Но Вы, наверно, кого-то все-таки подозреваете? – шепотом произнес я.

– Разумеется. – Интригующе, едва слышно произнесла она, оглянувшись.

– Кого же? – так же тихо, но настойчиво спросил я.

– Матильду!

– Что-о? – теперь была моя очередь взять себя в руки и сдержать эмоции.

– Подумайте сами: кому это было выгодно? Госпожа Алиса стала опекуном племянницы. Ее муж Филипп, благодаря наследству девочки стал влиятельной фигурой в городе, известным меценатом, уважаемым человеком. Но при этом состояние Марии уменьшилось втрое! Я это хорошо знаю! Матильда боготворила сына. Она никогда бы не согласилась на его позор. Девушка умерла до своего совершеннолетия, не успев вступить в права наследства. Это факт.

– Который, еще ни о чем не говорит. Если предположить, что Филипп, в своих интересах уменьшил состояние племянницы, разве сам хозяин не мог желать смерти девочке?

– Что Вы, что Вы! – зашикала на меня Кэтти. – Он обожал ее как дочь, а госпожа Алиса души не чаяла в малышке. Она заболела после смерти племянницы. Жизнь для нее стала бессмысленной. Матильда же после похорон Марии притворялась два дня, а потом как всегда была радостна и беззаботна.

– Вы уверены, Кэтти? Она странная дама. Да. Но убивать внучку?

– Вы забываете, что она не была ей родной.

Неожиданно перед нами возникла мощная фигура Эвы. Она стояла против окна и казалась темным, мрачным силуэтом монстра из фильмов ужаса.

– Барышня, Вас вызывает госпожа в кабинет – прозвучал в тишине гостиной ее строгий, низкий голос.

Кэтти красноречиво посмотрела на меня: «Делать нечего, это чудовище не дает мне спокойно жить. Надо идти» – именно это выражал ее жест и мимика лица. Вслух же она сказала банальную фразу:

– До вечера, Алекс! Начало в девятнадцать ноль, ноль. Не забудьте!

Эва смерила меня недовольным взглядом, поджала губы и гордо удалилась вслед за секретарем. Весь ее вид красноречиво говорил о моем недостойном поведении. Вероятно, домоправительница поняла по-своему наши посиделки у камина и последнюю фразу девушки. Ей явно не понравился мой выбор, павший на Кэтти. Я чувствовал себя провинившимся школьником.

Допивая кофе, уютно устроившись в мягком кресле и вытянув ноги к камину, у меня было время сосредоточиться и подумать: «Матильда подозревает Алису, Кэтти – Матильду. Кого подозревает госпожа Алиса? Что собой представляет загадочная фигура Эвы и можно ли доверять Кэтти? У нее нет никаких доказательств, только эмоции. Однако версия наблюдательной секретарши звучала правдоподобно». Из размышлений меня вывел вопрос горничной, пришедшей навести чистоту не журнальном столике. Желая избежать суеты, я сказал девушке, чтобы она не беспокоилась, так как сам могу убрать после себя. На мои возражения Лизи побледнела и приложила палец к губам:

– Тише, господин Алекс! Если домоправительница услышит, мне здорово влетит! Пожалуйста, не мешайте мне делать мою работу.

– А скажи, Лизи, кто тебя так напугал в позапрошлое воскресенье, когда никого, даже твоей домомучительницы не было дома?

– О чем Вы? Не понимаю, что Вы имеете в виду? Да и не припомню, чтобы я была чем-то расстроена в этом доме. Меня все устраивает, господин Алекс. – При этом ее лицо сразу осунулось, а голос слегка задрожал.

«Бедняжка, чем же она так напугана, или кем?» – подумал я, а вслух тихо сказал:

– Не беспокойся, Лизи. Мне тоже здесь не все нравится. На всякий случай знай: я твой друг и всегда приду тебе на помощь. Хорошо?»

Девушка едва заметно кивнула головой. Закрывая дверь гостиной, она бросила в мою сторону быстрый взгляд, в котором я заметил скорее удивление, чем признательность.

Вечером я выполнил свое обещание и пошел с Кэтти в театр. На ней была бархатная «двойка» – юбка, жакет и… кроссовки. Поймав мой удивленный взгляд, девушка рассмеялась и показала на сумку, из которой торчал каблук туфли.

– Я предполагала, что мы пойдем пешком. Это маленький городок и приходится часто полагаться на свои ноги. Общественный транспорт ходит редко и непонятно, по какому расписанию. Впрочем, можно вызвать такси. Но нет гарантии, что оно прибудет вовремя. Машин в городке мало, а график их работы не предсказуем. Поэтому я предпочитаю передвигаться медленно, но уверенно. Да и Вы, Алексей, как я заметила, любите длительные, пешие прогулки!

Согласившись с ней, я взял зонт на случай дождя и подумал, что вероятно, в силу своей профессии, Кэтти очень наблюдательная девушка. Возможно, совместная прогулка поможет мне узнать что-нибудь важное. Смело взяв меня под руку, девушка игриво посмотрела мне в глаза и, как охотничья собака, втянула ноздрями воздух:

– Чувствуете, какие запахи? После дождя все пахнет невообразимо! Прогулка будет приятной! Вы не пожалеете!

Пешее путешествие к театру действительно оказалось приятным. Мы болтали с Кэтти всю дорогу, как два старых приятеля. Девушка призналась, что мечтала стать стилистом, но в маленьком городке это просто не реально.

– Здесь мода никому не нужна! – Сетовала Кэтти. Здешних жителей интересуют только погода, урожай, их сады, да местечковые новости. Мужчин, как обычно – футбол, бокс, да еще пиво. Даже кто победит на выборах их не интересует. Зато сплетни разносятся молниеносно. Я постоянно удивляюсь: как им это удается? Ведь у многих жителей нет даже мобильных телефонов!

– Сарафанное радио, Кэтти, работало во все времена.

– Вы правы. Скука! Тем ни мене я люблю здешние места. – Она помолчала, задумчиво смотря вперед, а потом мечтательно добавила:

– Возможно, в будущем я смогу осуществить задуманное: накопить денег, выучиться, уехать в большой город и заниматься любимым делом. Иногда я думаю, что Мария получила все от рождения. Без проблем закончила в Лондоне знаменитую школу искусств. Об этом можно только мечтать! А в результате такая судьба… Мне действительно, очень ее жаль.

– Она была «всего лишь» лишена родителей!

– Да. Вы правы, Алекс. Хотя ее тетя Алиса почти полностью заменила ей мать.

– Вы сказали «почти». Понимаете? – Кэтти закивала головой, соглашаясь со мной.

– Кстати, Кэтти, по поводу смерти Марии у меня будет к Вам еще один вопрос. – Девушка посмотрела на меня, сделав недовольную мину, и обреченно кивнула головой:

– Иногда мне кажется, что ее призрак преследует нас. Ладно, спрашивайте.

– Вы должны были помнить прежнего бухгалтера. Что он был за человек? Как вел дела?

– Его не было в тот день. Он не мог стать убийцей.

– Да, я знаю. И все-таки, что Вы можете о нем сказать? – Не отступал я.

Кэтти задумалась на секунду и, пожав плечами, слегка ироничным голосом произнесла:

– Типичный бухгалтер – высокий, худой, морщинистый, с длинным носом, маленькими глазками, в очках, чистоплотный и очень аккуратный. Всегда отчеты сдавал в срок. Дела вел хорошо. Все цифры подбивал точно. Ну, я имею в виду дебит, кредит. Госпожа Алиса была им довольна. Поэтому меня удивил тот факт, что Ефим Львович уволился из-за каких-то проблем с бухгалтерией.

– А Вы не знаете, случайно, где он живет?

– Точно адрес не помню, но как-то он подвозил меня на своей развалюхе к центру городка, и показал свой дом – недалеко от кафе Игоря. Я покажу Вам его. – Она обернулась ко мне и, прищурив глаза, пристально посмотрела. Затем, улыбаясь, спросила:

– Признайтесь, Вы решили наведаться к нему в гости, Алекс?

– Возможно. – Ответил я и добавил, чтобы сменить тему и поддержать дух спутницы:

– Не отчаивайтесь Кэтти, по поводу своей мечты. Вы молодая и у Вас все еще впереди. Уверен, – у Вас все получится. Кстати, я заметил, что у Вас неплохой вкус!

– Правда?! – Она застыла на месте, и глаза девушки раскрылись до невообразимых размеров. Несколько раз, растерянно моргнув длинными ресницами, Кэтти отвернулась. Нагнувшись к ее уху, я еще раз тихо сказал:

– Вы будете великолепным стилистом. Как программист рекомендую создать свой модный блог и стать знаменитым блогером. Кстати, на этом хобби можно хорошо зарабатывать. Устраивает подобная перспектива?

Кэтти с удивлением и восторгом посмотрела на меня. Остаток пути нам было о чем поговорить.

Двухэтажное здание театра стариной постройки сияло огнями. Возле главного входа с порталом, на котором мраморные ангелы несли драпировку с надписью стояли два чугунных фонаря в романтическом стиле прошлых столетий и круглая театральная тумба с афишами. Мы зашли внутрь. Как принято – театр начинается с вешалки. Только не в городке N, где я оказался по воле судьбы, благодаря депрессии. Ее там просто не было! Сразу в середине вестибюля находился великолепный, старинный, мраморный фонтан, в котором резвились два каменных ангелочка. Колоны с капителями украшали зал, поддерживая арки. На стенах висели картины и фотографии местных актеров и сцены из спектаклей. В одной из арок находилась дверь в комнату со столами и стульями, которую мне показала Кэтти. Именно она служила гардеробной. Жители городка просто оставляли там вещи, не боясь, что их украдут. Моя спутница переоделась, оставив сумку с кроссовками, взяв лишь расшитую бисером сумочку-кошелек, а мне предложила оставить зонт, что я и сделал, удивляясь такой демократичности нравов.

– Городок маленький. Здесь все друг друга знают. Билетерши присмотрят, в случае чего. Так что не волнуйтесь. – Подбодрила меня моя дама.

Мы заняли указанные в билетах места, и скоро магия театра поглотила меня. Актеры на редкость для провинциального местечка играли хорошо. Декорации были скромны, но отличались продуманностью, вкусом и многофункциональностью. В сцене встречи принца с призраком мне пришла в голову шальная мысль: «А что если госпожа Алиса, как и королева, лишь играет любящую вдову и тетю? Моя же миссия, как и Гамлета – обличить ложь». Тут же я прогнал эту мысль. Зато сравнение с принцем Датским мне понравилось. В эту секунду Кэтти обернулась ко мне и прошептала:

– Принцу легче, чем Вам вести расследование. Ему помог призрак!

Действительно, но разве мне не помог призрак Марии? Она так же, как и принцу призрак отца, указала на «груз», давящий на ее тетю. Что это за «груз» мне предстоит узнать. Возможно, ее тетя совершенно не виновна в ее смерти и действительно «с завязанными глазами ходит по лабиринту», страдая, что не досмотрела за племянницей. Впрочем, не я сказал, что все в этом мире нужно поддавать сомнению.

Ночь прошла беспокойно. Сон был кошмарным. Приснившаяся Кэтти тянула меня куда-то за кулисы театра, а я не знал, следовать за ней или нет. Напуганная Лизи все повторяла фразу «Не мешайте мне делать мою работу», а злобная, огромная фигура домоправительницы темным силуэтом, как призрак в спектакле нависала над несчастной девушкой, готовая в любой момент раздавить ее, как насекомое. Принц Датский возник из неоткуда и задал вечный вопрос: «Быть или не быть?» Как школьник на экзамене, я не знал ответа. Матильда, появившись с сачком на инвалидной коляске, спрыгнула с кресла и гонялась за бабочкой. Неожиданно накрыв им горничную, она рассмеялась жутким смехом и спросила меня: «Как Вам нравится моя шляпка, отче?» Посмотрев на ее головной убор, украшенный перьями, превращающихся на моих глазах в змей, я заметил, что вуалетка скреплена большой камеей, и по мере того, как я всматривался в изображенный профиль, он все более становился похожим на лицо Марии, пока не превратился в него. Тогда голова девушки вынырнула из золотой оправы, повернулась ко мне и спросила голосом Марго: «Кто убийца, Алексий? Кто?»

14

«А если Кэтти права и это – женская интуиция? Матильда – не божий одуванчик, каким хочет казаться. Кто знает, что в действительности происходит в седой голове под шляпкой с вуалькой? Какие мысли ее посещают? Впрочем, кое-какая логика в рассуждениях девушки присутствует. Интересно, кто такой этот бывший бухгалтер на самом деле? Кажется, его зовут Ефим Львович. Конечно, почти все преступления в этом несовершенном мире совершаются ради денег. Нужно получить письменное разрешение у госпожи Алисы для беседы с ним. Кого боится Лизи? Эва ее начальница, но в тот день, когда я столкнулся с горничной на лестнице, она дрожала не из-за домоправительницы. Кто ее напугал – привидения или Матильда?» – С этими мыслями я лениво встретил утро, лежа в кровати. За окном моросил теплый летний дождь. В полной тишине и неге, я наслаждался сигарой и доносящимся из сада запахом дождя, свежести, благоуханием лаванды, жасмина и едва различимым ароматом глициний.

В дверь постучали, и Эва предстала передо мной с подносом, как архангел Гавриил:

– Ваш завтрак, сударь – судьбоносным, гортанным, низким голосом проговорила домоправительница, стоя на пороге спальни. Этот голос не терпел никаких возражений и означал, что я, как по команде должен вскочить с кровати, вытянуться перед ней, словно солдат в струнку и трепетать. Но мне не хотелось всего выше перечисленного действа, и я продолжал валяться в постели. Она повторила фразу. И тут меня осенило. Вскочив мгновенно, я продемонстрировал все признаки хорошо воспитанного джентльмена и с массой извинений забрал у слегка ошарашенной женщины поднос.

– Как соблазнительно пахнет омлет с петрушкой и ветчиной, госпожа Эва! О-о! Даже не забыли положить веточку моего любимого базилика! Вы так внимательны! Огромная благодарность Вам за теплое отношение к моей персоне.

– Ну что Вы, я только выполняю свои обязанности. – Смущенно ответила суровая домоправительница, явно не замечая подвоха.

– В доме такой порядок, а слуги так вышколены! И, конечно, в этом исключительно Ваша заслуга, Эва. Быть гостем здесь очень приятно. Атмосфера благожелательна, а домочадцы так внимательны! Я приехал сюда с разбитым сердцем. Увы, госпожа Эва! – Искренне причитал я, придвигая к домоправительнице поближе стул и усаживая ее, почти насильно. – Марго, моя невеста покинула меня! Она нашла замену мне – мужчину знатнее и богаче. Если бы Вы знали, как я страдал! Здесь же я окунулся в атмосферу уюта и покоя. Повторяю: это только Ваша заслуга, дорогая госпожа Эва. Вы так умело держите в своих руках весь дом! Вы так добры! Наверное, Вас очень любила, бедная Мария!

Суровая «домомучительница» была растрогана. Она даже чуть не всплакнула:

– О да! Но я, видит Бог, любила ее сильнее, – как собственную дочь. Ведь я пожертвовала своим личным счастьем, ради счастья этой семьи. Своих детей у меня не было. И что в итоге?

– Неужели Вас недооценивают? Не может этого быть!

– Конечно, сударь, меня ценит госпожа Алиса. И, хотя, хозяин не слишком любил меня, царство ему Небесное, но уважал. Нет. Дело не в этом. Я говорю о конечном результате – дом опустел. Единственная наследница рода, царство ей Небесное, умерла.

– Извините, но я случайно услышал, как на Вас кричала госпожа Алиса. Если я правильно понял, Вы только что сказали, что она ценит Вас? Как же это понимать?

– Извините, сударь, но это Вас не касается. – Домоправительница сразу надела «панцирь», и превратилась в преданного защитника интересов дома. – Впрочем, я и так здесь засиделась. У меня дела, простите. Ваш омлет и кофе, наверное, остыли. – Деловито заметила она, забрала поднос и бесшумно для ее комплекции ушла.

«Я спугнул ее. Нельзя было так не осторожно – подумал с досадой. – Все же кое-что мне удалось узнать. Кстати, я неожиданно для себя использовал в корыстных целях драгоценную память о Марго! – Присвистнул я. – Старик, кажется, дела идут на поправку!».

Перебравшись за столик на своей террасе и, допивая холодный уже кофе, я продолжал анализировать наш разговор. «Вся жизнь этой женщины отдана чужой семье, этому дому. Нет ли здесь затаенной обиды? Даже если и была, она предана хозяевам, как ротвейлер. Марию же любила, словно собственную дочь. Нет. Исключается. Это не Эва, все же следует проверить. Гм-мм… Нет, навряд ли она наделена гениальными актерскими способностями. Возможно, домоправительница кого-то подозревает или что-то видела?»

Мари Спартали Стиллман “Леди в саду Келмскотт Манор, Глостершир”

Дождь прошел. Вымытая, зеленая листва сада отдавала своей глянцевой поверхностью радость небу, заряжая пространство сияющей чистотой. Букет запахов разносился в воздухе, попеременно солировал то один, то другой аромат, подчиняясь прихоти ветерка. Выглянуло солнышко, и начался карнавал бликов, цвета, света, вплетая симфонию звуков. Щебетали птицы, жужжал шмель над цветком, летали голубые стрекозы. Веселая карусель жизни завертелась. «Как все же хорошо жить. Просто жить. Почему я не понимал этого раньше? Всего-то и нужно для счастья терраса старого дома, выходящая в сад и чашка пусть даже остывшего кофе». Я улыбнулся своим собственным мыслям, подставляя лицо солнечным лучам.

Спустившись в гостиную, я нашел там госпожу Алису, ставящую свежие цветы в вазы. Поздоровавшись, из вежливости перемолвился пару фразами о чудесной погоде после дождя.

– Я так благодарен Вам за прекрасные апартаменты с террасой. Сегодня пил там кофе и наслаждался чудесным видом в сад, а так же благословенным запахом цветов. Что еще нужно для счастья?

– Остывший кофе. – Тихо добавила госпожа Алиса.

– Простите. Что Вы сказали? – застыл я от удивления.

– Вы забыли добавить «остывший». Ведь так? Или это моя фантазия?

– Абсолютно верно. Поэтому я так удивлен. Но как Вы догадались?

– Нет, дорогой Алекс. Это Вы меня удивили. Потому что Вы неожиданно точь-в-точь повторили фразу, сказанную незадолго до смерти Марией. В ней не было только одного слова – «остывший».

Обычно сдержанная госпожа Алиса набрала больше воздуха в легкие, чтобы сдержать подступившие к горлу рыдания. Потом, медленно выдохнув, продолжила:

– Она жила в тех комнатах, и так же любила пить кофе на террасе. К сожалению, он у нее часто остывал, пока она любовалась садом. Вы произнесли редкое ее словосочетание: «благословенным запахом цветов». И… тогда Мария так же добавила: «Что еще нужно для счастья?» Точно, как Вы.

– Простите, я не хотел.

– Пустое.

Слово за слово, но неожиданно я заставил разговориться эту строгую, всегда сдержанную женщину. Стена молчания была разрушена. Словно поток весенней воды, снесший плотину, госпожа Алиса делилась со мной сокровенным:

– Я так любила Марию! В ней была моя кровь. Она – дочь моей дорогой сестры. Для меня это то же самое, что и моя собственная дочь.

– Сочувствую Вам. Я слышал, что Ваша сестра умерла при родах. А что случилось с отцом Марии?

– Разве Вам еще никто не рассказал из Ваших приятелей или обитателей этого дома? – В ее голосе прозвучали нотки сарказма. – Весь городок в невероятных подробностях описывал происшедшее на охоте и все последующие несчастья нашей семьи.

– Да, я кое-что слышал, но хотел узнать больше об этой истории от Вас, госпожа Алиса.

– Почему Вас это так интересует?

Я замялся. Сказать или не сказать? Знает ли она о призраке Марии? Какая будет реакция? Однако госпожа Алиса настаивала:

– Что же Вы молчите? Или вам нечего мне ответить? – Она встала, готовая со слегка презрительной улыбкой уйти. Нужно было действовать. Иначе упущенный шанс на откровенность раз и навсегда превратится в пропасть между нами.

– Постойте, госпожа Алиса!

Она снова присела и пристально посмотрела мне в глаза:

– Постарайтесь со мной быть откровенным, Алекс. Иначе доверие, которое Вы мне внушили улетучиться, как мыльный пузырь. Ясно я выразилась?

– Яснее не куда.

– Тогда ответьте, пожалуйста, зачем Вам знать подробности смерти Марии? Если, конечно, это не простое любопытство скучающего отдыхающего.

– Нет, не простое. – Я сделал паузу. Набрался смелости и сказал следующее:

– Я разговаривал с призраком Марии. Она приходила в свои апартаменты. Душа ее томится и не может покинуть этот дом, пока не будет найден убийца девушки.

– Что? Что Вы сказали? – Строгая дама побледнела.

– Да. Она именно так и сказала. Ваша племянница была убита, как не прискорбно Вам это слышать. И убийца живет под этой крышей. Именно поэтому я собираю сведения, чтобы помочь девушке. – Я прокашлялся, так как мой голос охрип, что было верным признаком сильного нервного напряжения. – Вернее, ее душе.

Госпожа Алиса вздрогнула и с минуту молчала, глядя куда-то в пространство. Потом медленно подняла на меня глаза. В ее взгляде было недоверие, глубокая печаль, легкое любопытство и что-то еще, не передаваемое словами.

– Вы так… так о ней говорите, будто она живая!

– Для меня это действительно так. Ведь я разговаривал с ней, как с Вами сейчас! Не знаю, почему только я ее вижу. Но это факт.

– Невероятно! Ведь столько раз я заказывала для ее души молебен! Почему же она не пришла ко мне? – Размышляя вслух, задала она вопрос. – Но если верно то, о чем Вы рассказываете, тогда Ваши намерения благие. Допустим, я поверила Вам. Как Вы докажете, что не лжете? У Вас есть неопровержимые доказательства?

– Мария сказала, что Вы обвиняете себя в ее смерти, а это не соответствует истине. Она это точно знает. Еще Ваша племянница в одной из бесед, вспомнила солнечный майский день, кода вы обе случайно попали в заезжий театр Шапито. Вы смеялись как никогда, – до слез, потом в кафе пили горячий шоколад с пирожными «корзинка» и снова смеялись, несмотря на то, что Мария испачкалась шоколадом и даже запачкала Ваш белый шарф. Это похождение осталось маленькой тайной только для вас обеих.

Еще более бледная, госпожа Алиса сидела, не шевелясь. Тихо, лишь одними губами она прошептала:

– Спрашивайте. Я отвечу.

– Пожалуйста, сосредоточьтесь и постарайтесь вспомнить тот день, когда Марии стало резко плохо. Опишите все, что вспомните, даже если на первый взгляд, это не имеет никакого отношения к делу. – Сделав секундную паузу и собравшись с духом, продолжил:

– Меня так же интересует, кто был в доме, где и чем занимались слуги. Что делала Мария и каждый член семьи, включая Эву, бухгалтера и Кэтти.

Госпожа Алиса побледнела, нахмурила лоб и начала свой рассказ:

– Мария очень любила цветы. Она собирала пышные букеты и совсем маленькие, в стиле бутоньерок восемнадцатого века. Это был настоящий ритуал: она надевала длинное платье и набрасывала на голову прозрачный шарф. В таком виде гуляла по саду и собирала цветы. Затем расставляла их по всем комнатам, в холле, даже на террасе. – На мгновение приятные воспоминания озарили ее лицо светом, но затем тень снова омрачила его. – Именно с цветов все и началось. Врачи сказали, что, возможно, это аллергия на какое-нибудь растение. Найти причину так и не смогли. У нее началось недомогание, а потом случился рецидив. Мария внезапно слегла и больше уже не поднималась. Потом… Впрочем, Вы знаете.

– Хорошо. Почему Ваш муж сердился на Эву?

– Это она Вам сказала?

– Нет. Домоправительница слишком Вам предана, и отказалась со мной говорить на щекотливую тему. Я сам понял после ее слов «Не слишком любил, но уважал».

– Филипп видел, как она что-то подсыпала в стакан с соком.

– Видел?

Алиса задумалась:

– Нет. Потому что я тоже его переспросила. У него были какие-то подозрения, насчет Эвы. Кажется, он видел пыльцу или порошок на стекле стакана. Да, вспомнила! Он видел ее в Музыкальной гостиной, размешивающей ложечкой коктейль из соков. Именно после этого Марии стало резко плохо, и она слегла. Я была в столовой, готовилась к приему VIP– персон с благотворительного фонда. Тот день для меня был очень важен. Поэтому запомнила детали.

Это было тридцатого мая. Кэтти была в кабинете и занималась работой. Ефим Львович – прежний бухгалтер отсутствовал. Не помню, но у него была какая-то уважительная причина. Они – вне подозрения. Даму, которую Вы видели за ужином в первые дни своего приезда, появилась в этом доме уже после смерти Марии, – она так же вне подозрения. Так вот, в тот день я волновалась, хотела, чтобы прием именитых гостей прошел на высшем уровне. Старалась проконтролировать все сама. Дверь из столовой была открыта и я слышала, как Эва на кухне разговаривает с кухаркой. Я позвала ее, чтобы отдать распоряжения по сервировке стола. Она заглянула в столовую и сказала, что должна отнести сок в Музыкальную гостиную, где находился Филипп и Мария, так как девочка захотела коктейль из свежевыжатых соков. Эва спешила отнести его. Ведь все знали – Мария не была капризным ребенком, но фреш любила с пенкой. Поэтому я отпустила домоправительницу и попросила ее зайти в столовую на обратном пути. Она вернулась в кухню за соком, чтобы отнести его Марии. Именно после этого злополучного коктейля девочке стало хуже. Возможно, поэтому Филипп несправедливо заподозрил ее.

– Несправедливо?

– Да. Я уверенна в этом. Эва вырастила Марию и боготворила, как свою дочь. Она могла бы пожертвовать всем ради нее. – Помолчав несколько секунд и мило улыбнувшись, госпожа Алиса сказала, что позволит домоправительнице отвечать на мои расспросы. Я вежливо поблагодарил.

– Еще я хотел бы с Вашего разрешения побеседовать с бывшим бухгалтером, Ефимом Львовичем. Мне понадобиться от Вас записка с Вашей подписью, так как финансовые тайны семьи хороший бухгалтер, даже если он и «бывший», разглашать не станет. С моей стороны Вы можете рассчитывать на полную конфиденциальность.

– Следуйте за мной. – По-деловому, без лишних слов сказала хозяйка, и мы прошли в ее кабинет. Там она быстро написала нужное письмо и скрепила свою подпись печатью. Поблагодарив госпожу Алису, я прочел в ее глазах вопрос, который она озвучила:

– Вы не спрашиваете, где живет бухгалтер…

– Спасибо. Я уже знаю.

Она с удивлением и улыбкой посмотрела на меня.

Направившись к выходу, я остановился и задал последний вопрос:

– И все же, госпожа Алиса, почему вы считали себя виновной в смерти племянницы?

От неожиданности вздрогнув, женщина резко вскинула голову. Однако выдержка и присутствие духа не изменили ей.

– И продолжаю считать себя таковою. – Немного помолчав, она с трудом выдавила из себя слова: – Я дала согласие на новый медицинский препарат, который с трудом достал муж. Его только разрабатывали. Он не был еще апробирован. Это был большой риск. Я взяла, как опекун всю ответственность на себя. Больше шансов не было. Но она …все же умерла. Поэтому убийца – я.