355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Светлана Борминская » Игрушки для взрослых мужчин » Текст книги (страница 8)
Игрушки для взрослых мужчин
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 01:55

Текст книги "Игрушки для взрослых мужчин"


Автор книги: Светлана Борминская



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Секс на люстре

Со светской львицей Юлией Чеботаревой встреча должна была состояться в ресторане «Кафе „Пушкинъ“ через час. Лишь подъехав к Тверскому бульвару, Лидия Борисовна вспомнила, что надела не самый лучший свой костюм.

– В конце концов, – подбодрила она себя, – не на свидание же еду!

– Вас ждут вон за тем столиком, – подошел к ней юноша с бейджиком «хостес», когда Новичкова вошла в ресторан.

– Тут действительно потрясающие круассаны – ароматные, сладкие и хрустящие, – улыбнулась ей Юлия, восточного вида красавица с усталыми глазами. – Я сразу поняла, что это вы.

– Почему? – Лидия Борисовна присела напротив. – А вы, значит, Юлия?..

– Костюмчик у вас милый, – Юлия понимающе вздохнула. – И зовите меня, пожалуйста, Цацей, как все.

– А вы меня Лидой, как все, – разрешила Новичкова. – Где я могла вас видеть раньше?..

– Наверное, в светских новостях, – Цаца улыбнулась, откинув со лба иссиня-черные волосы. – Чай-кофе и круассаны?..

– Да, и еще сырники, я о них слышала много хорошего.

– Скажите, а что вы хотели узнать про Инну?.. Неужели она в самом деле пропала? – у Цацы зрительно увеличились глаза. – Вы меня напугали, честное слово, я и на встречу согласилась лишь поэтому.

– А вы очень близкая подруга Инны?.. – задала встречный вопрос Лидия Борисовна. – Инна Скотчинская пропала, безо всякого сомнения.

– Да, близкая, хотя мы уже не так часто созванивались с тех самых пор, как она вышла замуж. – Цаца кивнула подошедшему с подносом официанту. – И потом, Инна везде стала появляться с мужем. Сами понимаете, в первый год замужества все подруги побоку.

– Так бывает, – согласилась Новичкова. – Скажите, Цаца, Инна вам не жаловалась на свою семейную жизнь?

– А вы мне сперва объясните, что значит – Инна пропала, и когда?

– Четвертого сентября, днем, а вот почему, я пытаюсь выяснить, – Лидия Борисовна налила заварку в чашку, отпила и поморщилась.

– Долейте кипятком. И что, ее не нашли до сих пор? – через минуту спросила она.

– Инна Скотчинская объявлена в розыск. Вспомните, пожалуйста, когда вы с ней виделись или разговаривали последний раз, а также как она жила с мужем, на ваш взгляд?.. Не было ли у нее любовника и не собиралась ли она развестись? И если да, почему?.. Что она говорила на этот счет? А также...

– Подождите, Лида, – Цаца покачала головой, – я знаю не так уж много.

– Хорошо, – кивнула Лидия Борисовна. – Я вас слушаю.

– А вы следователь?

– Нет, я участковый инспектор.

– И вы ищете людей сами?..

– Если получаю заявление по месту жительства от родственников пропавшего, – Лидия Борисовна кивнула. – А потом передаю все собранные материалы следователю, который будет вести это дело. Провожу предварительный розыск, я бы сказала.

– Да, вам будет о чем поразмышлять, – вздохнула Цаца. – Итак, Инна до своего замужества работала администратором в «Подвальчике». Это очень хороший чайный ресторан.

– Как долго?

– Лет пять. В «Подвальчике» собирались и собираются все сливки Москвы, – отпив глоток кофе, вздохнула Цаца.

– Да, сливок в Москве хватает, – согласилась Новичкова.

– А знаете, Лида, дамой тридцатилетней выдержки можно отравиться! – сказав, Цаца снова взяла паузу.

– Я тоже в некотором смысле дама тридцатилетней выдержки, – Новичкова улыбнулась, – что вы имели в виду, объясните.

– Я буду откровенна, иначе разговор не имеет смысла. Так вот, Инна из тех, кто пропускает через свое сердце безумное количество мужчин, – Цаца поморщилась. – У нее, по нашим дружеским подсчетам, было около двух тысяч любовников.

Лидия Борисовна поперхнулась.

– Женщина-гейша – совсем не для семьи?..

– Но она очень хотела выйти замуж и вышла, – Цаца с удовольствием поглядела в тарелку на сырники. – Да, тут очень хорошие сырники. Понимаете, замужество – это была идефикс Инны лет с двадцати пяти, – Цаца вздохнула.

– У многих такая идефикс, – понимающе пробормотала Новичкова.

– Но призовая лошадь Инна была прочитанной книгой для тысяч мужчин, и никто не хотел жениться на ней, – Цаца вздохнула. – И тут, как в кино, на горизонте появляется некий Коля Скотчинский, богатый сынуля известного папаши, который долго учился и жил в Англии. Он приходит в «Подвальчик» и видит Инну... А знаете, Инна не подпускала его к себе довольно долго, – Цаца, понизив голос, хмыкнула, – игнорировала до смешного.

– Не нравился?

– Да, вы же видели его, – Цаца поморщилась и закурила. – Но женщина не может быть всегда молодой, годы-то идут. Знаете, как она называла Скотчинского?

– Котиком?

– Нет, – Цаца улыбнулась. – Инна называла его – «мой компромисс».

– А лучше «компромисса» никого в тот момент не было рядом?

– А лучше на Инне не женились, – повторила Цаца. – Знаете, когда секс на люстре с любым, а после третьего мартини в трусиках остаться невозможно, то обычно замуж не зовут... Редко кто читает одну и ту же книжку больше двух раз.

– Инна его полюбила или все-таки нет?..

– Скотчинского? Думаю, да, полюбила... Понимаете, Лида, я замужем дважды, и вот на прошлой неделе мой супруг впервые не ночевал дома... Возможно, мы расстанемся, но у меня с психикой, по большому счету, все в порядке. – Цаца повертела на пальце дизайнерское обручальное кольцо. – Благодаря жизни в двух браках – у меня душа на месте.

– Не верю, что у вас нет любовника, извините, – Лидия Борисовна усмехнулась.

– А я не скажу вам, – Цаца вздохнула. – Думайте что хотите, а вот Инна выложила бы гору интересных подробностей про мужчин, с которыми спала... Знаете, Лида, у женщин, которые жили с колоссальным количеством мужчин, психопатия в самой тяжелой форме, поверьте, и они помнят до мельчайших подробностей все унижения, которые испытали от своих партнеров, а куда без них?.. Ведь редкий мужчина не скот, – Цаца отломила кусочек круассана и закинула его в рот, – при том, что мужчины в чайный «Подвальчик» заходили очень непростые.

– Например, какие?..

– Известные музыканты, продюсеры, бомонд.

– То есть мужчины, о которых мечтают абсолютно все?

– Да. Но обычно мечтают о том, чего не знают! – тут Цаца протяжно вздохнула. – При этом Инна была очень успешный менеджер, ее ценили.

– Говорят, она была совладелицей ресторана «Подвальчик»? – поинтересовалась Лидия Борисовна.

– И к сожалению, продала свою долю после замужества, – поморщилась Цаца. – До сих пор сокрушаюсь, что сама не купила ее долю, а насчет постоянных любовников Инны, которые у нее были до брака, я могу вам сказать вполне определенно...

– Да, пожалуйста, возможно, они помогут отыскать ее, – Новичкова вытащила диктофон.

– Записывайте, Саламанский Альбрехт, театральный художник и продюсер, и еще двое – Благов и Фридман, но Фридмана сейчас нет в России, он уехал за границу, а Благов женился... Нет, номеров их телефонов я не знаю, – Цаца пожала плечами. – Конечно, я могу их узнать, но это займет время...

– Ну тогда, пожалуйста, скажите имена Благова и Фридмана. И как Инна жила с мужем, на ваш взгляд? Что у них было в семье?..

– С Николаем?.. Я, право, не знаю, но Инка не жаловалась, хотя и не скрывала, что его родители были против их брака. У Николая очень сложные отношения с отцом, Рэмом Скотчинским. По словам Инны, его родители даже не приехали на свадьбу, а прислали какой-то подарок из Лондона, кажется, китайский сервиз... Вдобавок родная сестра Николая, Влада Бармичева, моя близкая подруга... Так вот, она тоже с Николаем после его женитьбы ни разу не встретилась. Николай Скотчинский очень малообщительный человек, себе на уме, я бы сказала, что не мешает ему быть успешным бизнесменом, – Цаца взглянула на часы. – Мне уже пора, к сожалению, но вы звоните в любое время, обычно я встаю очень рано. Приятно было с вами познакомиться, Лида, – Цаца подала руку. – И пожалуйста, я очень вас прошу, звоните, если что-то узнаете про Инну.

– Я позвоню обязательно, – Лидия Борисовна несколько секунд смотрела в спину уходящей Юлии Чеботаревой, потом взглянула на недоеденный сырник и отодвинула от себя тарелку.

Анна

«Вход с Тверской улицы, – вспомнила она, – а снаружи должна быть черная вывеска и прыгающий стаканчик с коктейлем. Ничего похожего нигде нет».

– А ресторан «Цветы» не подскажете где? – трижды повторила Лидия Борисовна, пока какой-то господин в спецовке не ткнул рукой в ближайшую подворотню.

– Зайдите туда!

Лидия Борисовна послушно свернула... Прыгающий стаканчик с коктейлем «прыгал» прямо перед ней, и Новичкова вошла в стеклянную с колокольчиком дверь.

– Раздевайтесь, – прошелестел голос сбоку, и Лидия Борисовна увидела в темной нише негра-гардеробщика.

– У меня здесь встреча, молодая и интересная дама не заходила сюда несколько минут назад?.. – спросила она у официанта.

– Вас, кажется, ждет не дама, а джентльмен. – Официант кивнул на столик под разноцветными лампочками, похожими на уличные, за ним сидел молодой мужчина с бородкой, весьма приветливо смотрящий в ее сторону.

– Нет, я жду именно даму, у нас деловая встреча, и она должна состояться с минуты на минуту.

– Тогда садитесь сюда, – официант кивнул на столик неподалеку. – Вот меню. Рекомендую ростбиф с салатом из огурца и баклажаны с горгонзолой.

– А что еще? – присев, поинтересовалась Новичкова.

– Порционного судака в темпуре, – официант улыбнулся. – И у нас очень хороший палтус. Выбирайте...

– А можно к вам?.. Не могу сидеть один, и пока ждем закуски, поболтаем! Сейчас принесут четыре вида хлеба на выбор: с томатами, оливками, семечками и обычный ржаной – есть где развернуться, правда?.. – джентльмен уже сидел рядом. – Я тут постоянный гость и едок... Баклажаны с горгонзолой здесь самые лучшие в Москве, а палтус так просто тает во рту!.. Кстати, готовить палтуса – большая проблема, его очень легко пересушить – пару лишних минут на сковородке и можно выбрасывать.

– С вами так занимательно, – Лидия Борисовна заинтригованно глядела на подсевшего к ней мужчину, – но дело в том, что сейчас подойдет одна дама, для сугубо важного разговора, так что вряд ли могу вам составить компанию. Прошу прощения.

– Шельдяшова Анна? – спросил джентльмен, и Лидия Борисовна внимательно взглянула в его ясные глаза. Мужчина ей нравился.

– А вы знаете ее? – Лидия Борисовна разочарованно оглядела полупустой зал. – Она не придет?..

– Это я, – бородка джентльмена дрогнула. – Шельдяшова Анна – это я.

– Вы-ы-ы? – переспросила Новичкова. – Вы подруга Инны Скотчинской – Шельдяшова Анна?!

– Да, а что удивительного, я – подруга Инны, – мужчина устало вздохнул и взглянул ей в глаза.

Лидия Борисовна уронила кусок ржаного хлеба с семечками на пол. Мужчина снова вздохнул и понимающе улыбнулся.

– Полжизни был мужчиной в теле девушки и наконец стал просто мужчиной.

– Вы и паспорт поменяли? – Лидия Борисовна закашлялась.

– Безусловно, хотите взглянуть?

– Я вам верю.

Перед ней сидел безусловный мужчина. В мятом костюме и сверкающих ботинках. Короткие волосы были уложены в нечто пристойное на голове, на руке сияли часы, на безымянном пальце тонкое обручальное кольцо.

– Вы – друг детства Инны? – Лидия Борисовна спросила, как можно деликатнее.

– Подруга... Мы жили в одном доме неподалеку от общежития ткацкой фабрики, – кивнул Шельдяшов.

– В Железнодорожном?

– Да.

– Скажите, почему вы совсем не удивились, когда я позвонила?

Шельдяшов некоторое время молчал, глядя, как официант расставляет тарелки.

– Не удивился, да.

– Почему?

– Вам правда интересно?.. Понимаете, я этого ждал... Ведь если Инна пропала, тихой семейной истории не получилось, так? Я предупреждал ее, что ничего хорошего из этого замужества не выйдет, и, как видите, я не ошибся.

– На ваш взгляд, Инна настолько сумасбродная дама, что не смогла бы жить в семье?

– Нет, Инна – самая приятная женщина из тех, кого я знаю, – Шельдяшов покачал головой. – Ешьте, а то остывает быстро, – кивнул он на ростбиф.

– Я только что ела, – Лидия Борисовна мельком взглянула на тарелку.

– Мы с Инкой провели самое лучшее детство на свете, лазали по деревьям, а домой возвращались с разбитыми коленками... Выросли и уехали в Москву. Знаете, одно из самых приятных в жизни женщины, когда на тебя смотрят мужчины, и ты им нравишься. Знакомые, незнакомые, русские, иностранцы, да хоть инопланетяне! И не важно совсем, как выглядит мужчина, стар он или молод, богат или беден, – его восхищение, его приятное удивление тобой, и он – супермен в твоих, да и в своих глазах тоже! Инна много раз переходила от одного мужчины к другому и была вполне счастлива.

– А выйдя замуж, стала несчастлива?..

Шельдяшов кивнул и начал есть.

– М-мммм, вкусно... Знаете, как Скотчинский относился к Инне? – жуя, поинтересовался он.

– Хотелось бы узнать, – призналась Новичкова.

– Как собственник... А разве можно приватизировать лунный свет? – аппетитно чавкая, спросил Шельдяшов, сохраняя очень серьезную мину.

Новичкова хмыкнула и пожала плечами.

– Но на самом деле этого всего могло и не быть, ну если бы Инна не вышла замуж за этого розовощекого поросенка Скотчинского... Ну зачем, скажите, что-то менять, если жизнь и так дает много?.. Я ее отговаривал!.. У всех так бывает, когда мы знакомимся. Я про совпадения, когда люди понимают друг друга с полуслова... И очень грустно, когда совпадения в ощущениях пропадают. Их не остается совсем через какое-то время... Куда они делись? Почему люди снова чужие?

– Может, их и не было? Совпадений, – предположила Новичкова.

– Да были же, были!.. Счастливые совпадения перетекали из глаз в глаза... Вот так и у Инны было со Скотчинским. Но я говорил: «Он – не твой, Инка! Не твой, не твой...»

– А она? Что говорила она?

– А она, – Шельдяшов помолчал. – Знаете, это очень мило – придумывать имена своим будущим детям и заранее решать, будут они учиться в Гарварде или в Йеле... Особенно если вы только начали встречаться. Такие предположения не делают людей ближе.

– Да, – кивнула Лидия Борисовна. – Значит, они придумывали имена? Значит, все-таки любили, вили гнездо и хотели жить дальше?..

– Но Инна-то была не домашняя клуша, – шепотом сказал Шельдяшов. – Посадить ее дома мог только такой осел, как Скотчинский!

– Но ведь если бы Инна родила ребенка, возможно, их семейная жизнь потекла бы по обычному руслу? – предположила Новичкова.

– Да никогда не потекла бы, и какое там забеременела?.. Инна – от Скотчинского?! – вдруг засмеялся Шельдяшов. – Хотя... чем черт не шутит. У меня даже аппетит пропал, – вдруг пожаловался он.

– Почему? – Лидии Борисовне вдруг стал неприятен Шельдяшов. – Женщине тридцать. Пора уже... Что в этом необычного – выйти замуж, родить детей?

– Просто Инна – не для семьи, – Шельдяшов снова задумчиво, с видом робота, жевал. – Как говаривал Лекок: «Многие мужчины, влюбившись в ямочку на щеке, по ошибке женятся на всей девушке»!

Лидия Борисовна грустно посмотрела на ростбиф и даже ковырнула его вилкой.

– Скажите, Аня, а вы знали мать Инны?.. Ну, раз уж вы жили рядом.

– Конечно, – Шельдяшов кивнул.

– Расскажите мне о ней, пожалуйста... Я никак не могу ее увидеть, все пытаюсь и никак.

Шельдяшов вздохнул.

– Обычная старая ведьма... Когда Инке было девятнадцать, ее матери исполнилось тридцать шесть. И она переспала с Инкиным женихом, – быстро произнес он и закрыл ладонью рот.

– Что-о-о?!

– Ну, на тот момент у Инны был жених, вполне состоявшийся мужчина двадцати пяти лет, – Шельдяшов долго выбирал зубочистку.

– И что? Инна узнала об этом?

– Да, и ушла из дома, а ее мать вышла замуж за парня и живет с ним до сих пор... Дочку еще одну растит. Младшую.

– Инна общалась с матерью хоть иногда?.. Она простила ее?

– Нет, разве с такой сукой можно общаться? – удивился Шельдяшов. – Вы бы общались?

– То есть в течение одиннадцати лет они не виделись? – изумилась Новичкова.

– Нет.

– А вы точно знаете?

– Точнее не может быть, хотя Скотчинский приглашал мать Инны на их свадьбу. Кстати...

– Что?

– Я тоже не был на их свадьбе, – Шельдяшов вздохнул. – Поэтому ничего не могу сказать, приезжала ли к ним мать Инны или нет. Я просто не знаю!

– Вы часто созванивались? Инна вам жаловалась на мужа?..

– Нет, Инна не жаловалась, мне даже казалось, что ее все устраивает, но я не очень-то верил в это.

– Почему?

– Я просто знаю Инну почти тридцать лет, – Шельдяшов улыбнулся. – И у меня есть версия...

– Какая?

– Она мертва, – Шельдяшов кивнул. – Это самое простое объяснение.

– И что с ней могло произойти, – перебила его Новичкова, – на ваш взгляд?

– Ее убил Скотчинский. Я уверен в этом, – Шельдяшов закусил губу. – В припадке ревности.

Лидия Борисовна кивнула.

– Спасибо.

– На здоровье, звоните, если что, – на прощание улыбнулся Шельдяшов.

* * *

«Все считают Скотчинских абсолютно несовместимой парой, – размышляла Новичкова, перебегая дорогу к метро. – А ее мать, видимо, искать больше не имеет смысла. Похоже, она – последний человек на земле, к которому Инна обратилась бы за помощью. Но все равно, что-то здесь не так...»

Замешкавшуюся Лидию Борисовну оттолкнула от дверей какая-то дородная тетка и с шумом первая забежала в метро... Новичкова отпрыгнула подальше от хлопнувшей двери и разозлилась, но дама была уже недосягаема. Распрямив руки с тяжеленными сумками, она летела к турникетам наподобие самолета сельскохозяйственной авиации.

– Корова, – пробормотала Лидия Борисовна, потирая ушибленный локоть. – Безрогая, – подумав, добавила она.

Страшная тайна

Теплое логово в кровати и тишина... Николай Романович засыпал и просыпался, рядом нервно посапывала приглашенная им любовница... Спать одному Николаю Романовичу отчего-то не представлялось правильным.

Проснувшись, он узрел крошечную точку на стене и снова забылся на какое-то время, слыша во сне, как за окнами шумит клен у дома и изредка каркает разбуженный клан местных ворон.

Ему снилась Инночка.

«Мужиков-то, мужиков-то!..» – оглядывая стройные ряды самцов на пляже в Шарм-эль-Шейхе, повторяла она.

Николаю Романовичу было стыдно видеть, как Инночка хищно облизывается.

«Секс на люстре с каждым!» – бросила звонкий клич Инночка, и пляж радостно загудел, а откуда-то сверху с хрустальным звоном рухнула здоровущая чешская люстра, придавив и расплющив с десяток зазевавшихся...

«Оп-паньки!» – прыгнув на люстру, начала быстро снимать купальник Инна, и тут Николай Романович проснулся и, нащупав в углу спящую Тату, прижался к ней изо всех сил.

– Тата, дорогуша...

– Любимый, – воркнула во сне Тата. – Любимый мой...

А утром.

– Вчера рядом с нашим рестораном машину взорвали... Ты завтракай-завтракай, – Тата положила на тарелку поджаренный хлеб. – Пока горяченькое.

Скотчинский вяло жевал.

– Ну почему, когда мне говорят «дорогуша», я не верю, Коль?.. Мне хочется вытащить из косметички рогатку и стрельнуть жеваной бумажкой прямо в лоб. А вот голубушкой меня никто не называет, а я поверила бы, – Тата хмыкнула. – Может, про рогатку мою знают?..

– Дорогуша, заткнись, пожалуйста, – Николай Романович откусил большой кусок ветчины с тостом и покосился на любовницу. – Ненавижу знаешь что?..

– Что, зая? – проворковала любовница.

– Шаблоны и ниши, куда одни люди пытаются загнать других, – отчеканил Скотчинский. – Я пошел в холодильник, вымоешь тут и приберешься.

– Да, любимый, – кивнула Тата.

Через пять минут дверь хлопнула.

– Я люблю чудовище, – улыбаясь, тихо сказала Тата и беззвучно, одними губами повторила: «Чудовище...»

* * *

А Николай Романович в это время шел через сквер к своему офису.

– Ми-лай...

– Что? – обернулся он и не увидел никого. Никого.

Кто-то кашлянул, и откуда-то из-под земли раздался голос:

– Ми-илай, не болей, слышь?..

Скотчинский остановился.

– Кто здесь?.. – громко спросил он.

Деревья шумели, Николай Романович постоял и пошел в сторону своего офиса, очень быстро пошел, побежал практически...

* * *

– Лора, когда у меня встреча с президентом Ассоциации меховых холодильников? – вытирая ноги о коврик, спросил он.

– Через полтора часа, Николай Романович. Запыхались?.. Времени еще много.

– Ага, – Скотчинский кивнул. – Я посижу у себя, а потом пойду.

– Хорошо, Николай Романович.

– А ты фиалки поливала сегодня?

– Не успела, Николай Романович, – улыбнулась Лора.

– Тогда я сам, – Скотчинский толкнул дверь и вошел в кабинет.

На подоконнике среди горшков с фиалками Николай Романович вдруг разглядел бабочку.

Он подкрался. Самая обычная капустница сидела и дремала на увядшем цветке.

– Ты дурак!..

– Я-а-а... ду-рак?.. Почему? – Николай Романович, вздрагивая, обернулся...

В кабинете звучали голоса... Они продолжали переругиваться еще с минуту и внезапно смолкли.

– Ма-ма!.. Мамочка... – набрав номер, прокричал он в телефонную трубку.

– Что, Коля?.. Не кричи, – встревоженный мамин бас из Лондона мгновенно успокоил Николая Романовича.

Она с ним всегда говорила басом, как протодьякон, зная, что только он и успокаивает сына.

– Голоса, мама, голоса, – тихо повторил он. – Со мной говорило дерево, а теперь бабочка!..

– У тебя неприятности?.. – тихо пробасила мама. – Мне приехать?.. Как там Инна?

– Все хорошо, я просто устал, – перевел дыхание Скотчинский. – Не надо, мамочка, не приезжай!..

– А Инна не беременна?.. – и мама вдруг замолчала, словно на линии прервалась связь.

И он испугался.

– Нет, мамочка, она ни разу не беременна!.. Она куда-то уехала и не сказала куда, – всхлипнул Николай Романович. – Я жду... жду, как дурак, даже в милицию заявил.

– Ну ничего, Коля, бывает, – мама едва слышно вздохнула. – Вернется. Я тоже от твоего отца уходила как-то... Раза полтора.

– А может быть, я вернусь в Лондон? – вдруг произнес Николай Романович. – Я ненавижу, мама, я ненавижу Москву... Здесь улицы пахнут гнилью, мама!..

– Хорошо, – Полина Давыдовна вздохнула, – только ничего пока не продавай, Коля, ни квартиру, ни бизнес. Слышишь, Коля?.. Оставляй все как есть и приезжай, остановишься в пригороде, я отцу пока ничего не скажу, а потом съедут жильцы из нашей квартиры в Вестминстере, и ты поселишься там.

– Я еще позвоню, – Николай Романович промокнул слезы ладонью и из лейки, которую выудил из-под стола, стал поливать фиалки... Капустница, взлетев, стала биться в закрытую форточку, и Николай Романович мстительно прихлопнул ее и долго растирал в пальцах.

За окном начинался серый осенний дождик, день обещал быть мокрым и холодным.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю