Текст книги "Дракон украл невесту (СИ)"
Автор книги: Светлана Калинникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА 24, в которой Дракон получает ещё одно приглашение во дворец.
Алекс не сомневался, что едва ли ему и его герцогине хоть кто-то из представителей высшего света будет рад при встрече в любом публичном месте Партодора, уж тем более ни о каких приглашениях на балы или другие вечерние мероприятия и речи не могло быть. Никакого повода для огорчения ни для него, ни для Аники в этом не было. В завершение их недолгого путешествия в столицу он решил ещё раз побывать вместе с его рыжей ведьмой в кондитерской.
Кныр томился в трактире чрезвычайно: ему не хватало простора лужаек и лёгкости общения, которые всегда были в поместье. То занятие, которое он сам себе нашёл, стало головной болью Алекса.
Пока герцогская чета мучилась от необходимости посещения приёмов, кролик сколотил вместе с посыльными-мальчишками самую настоящую банду. Дракон был уверен, что мальчишки не врут и всю руководящую роль на себя взял именно Кныр.
– Ваше сиятельство, – жаловался трактирщик, – если бы не моё глубокое уважение к вам, я бы обратился в Гвардейский городской корпус. Похищено три чулка леди Мирны и подброшены лорду Трегору. Он один раз не придал этому значения и просто выкинул. Когда он нашёл через пару дней у себя в комнате другой чулок, то посчитал это дурной шуткой и высказал мне в довольно резком тоне, что горничные «совсем распустились». В третий раз лорд потребовал от меня вразумительного ответа о том, что происходит в гостинице. Он так шумел, что его услышал и супруг леди Мирны, человек ревнивый и пылкий. Он разбираться не стал и ударил лорда Трегора. И вот сейчас оба достойных мужчины находятся в госпитале.
Из рассказа трактирщика он узнал, что Кныр сначала играл с тремя посыльными-мальчишками в напёрстки и завоевал у них небывалый авторитет, потому что один из богатых постояльцев значительно проигрался, тем самым создав всей компании отличное финансовое подспорье. Всё это время леди Мирну шантажировали, подкидывая ей записки с требованием свидания в холле внизу ночью. Записки были ужасны: исполнены корявым почерком и с ошибками в каждом слове. Именно эти записки обнаружил ревнивый супруг, посчитавший, что пропажа чулок имеет к ним самое непосредственное отношение. И во теперь пострадавшие джентльмены находились в госпитале.
Банда под предводительством Кныра попалась случайно: кружева от одного из чулок были найдены у посыльного мальчишки, который и рассказал обо всём.
– Объясни мне, зачем тебе понадобились чулки? – недоумевал Алекс.
– Один из мальчиков хотел получить поцелуй от прекрасной леди! – воинственно заявил кролик. – Я помогал ему добиться её симпатии.
– Через воровство и шантаж? Поставив честь дамы под угрозу позорных сплетен?
– Она бы никогда бы не подарила ему поцелуй.
– Разумеется! – взорвался Алекс. – Ему четырнадцать лет, а ей – тридцать. Она замужем, а у него гормоны в крови начали играть! Он посыльный, она леди. Чёрт тебя подери, я надеру тебе уши и спущу шкуру!
– Я помогал влюблённому…
– Ты от безделья не знал, чем себя занять, и сколотил банду! А зачем ты играл в напёрстки? Зачем тебе деньги? Фамильяру, находящемуся на полном содержании своей ведьмы?
– Эти деньги понадобятся хозяйке, когда мы будем жить на Чёрной горе.
– Это она тебя подучила шантажировать и играть на деньги?
Кныр чуть не задохнулся от возмущения. Он запрыгал вокруг Алекса и затряс лапками, словно страдал от лихорадки.
– Леди Аника никогда бы не позволила даже и мысли такой! Я хотел ей помочь. Она нуждается в деньгах, нам же ещё домик на Чёрной горе покупать! Не нужно ей говорить об этом. Хозяйка очень расстроится.
И тут у дракона родилась идея. Он сразу же несколько умерил свой гнев, сделав вид, что всё ещё размышляет над поведением Кныра. К тому же трясущийся от обиды и страха разоблачения перед хозяйкой чёрный кролик вовсе не пробуждал желания жестоко расправиться с ним.
– Разумеется, я вычту всё до одного золотого, что заплачу леди Мирне, её супругу и лорду Трегору, из содержания Аники, – припечатал он кролика. – Но сначала я расскажу обо всех твоих выкрутасах.
Его обещание физического наказания не возымело такого действия, как то, что Анике станет известно о проделках её фамильяра.
– Готов искупить вину, – повесил голову Кныр.
– Договорились, – быстро ответил Алекс. – Аника ни о чём не узнает, я сумею расплатиться и прийти к пониманию с трактирщиком, пострадавшими мужчинами и леди Мирной.
– Что я должен сделать? – разволновался Кныр.
– Пока ничего, – улыбнулся Алекс. – А вот потом – посмотрим. Когда настанет время, я скажу тебе.
Он кивнул кролику, и тот, вместо обычного «прыг-скок», с разнесчастным выражением на мордочке, поплёлся к Анике, которая после знаменательной вечеринки у графа Формса чувствовала себя неважно.
Сегодня он должен был повезти свою юную жену в Лирс-парк, а оттуда они бы обязательно заглянули в кондитерскую. И всё складывалось в его пользу: прекрасная, солнечная и безветренная погода, молчаливый и виноватый Кныр.
Еще пару недель назад он был уверен, что вне всяких сомнений рыжая ведьма появилась в его жизни только для того, чтобы создать ему очередные неприятности. Девчонка почти никогда не унывала, у неё всегда была масса колдовских идей.
Но в тот день, когда мерзавка Лея и старый дурак барон пытались выставить его бесчестным соблазнителем, подсунувшим беременную любовницу другому покровителю, только его жена смогла разобраться в этой отвратительной ситуации. Безобразное зрелище тогда представлял только он – беспомощный, оболганный, и лишь Аника сумела его защитить. Вообще, это была необычайно странно: крошечная леди Аника вступилась за такого большого лорда Викардинга, её супруга по недоразумению, и одержала победу над его любовницей в который раз.
Но Аника чувствовала лёгкое недомогание. Как сказала Эва, она связывала это с тем, что леди вернулась очень уставшей после бала у графа Формс.
– Как выжатый лимон, – вздыхала камеристка, а он вспомнил, как жена сказала ему, что он «даже не представляет, чего ей всё это стоило». Он так и не успел спросить, что это значит, потому что Аника была молчалива, возвращаясь домой, и не дала ему и шанса на разговор, который бы облегчил ему душу.
Алекс был уверен, что она обрадуется, когда он скажет, что пора ехать домой. Но к нему постучал Дорей и сообщил, что внизу у трактирщика его ожидает срочное сообщение.
– Королевский гонец оставил его, сказав, что не имеет возможности вручить его вам лично. Он торопился в провинцию.
Артоль почти никогда не приносил хороших известий.
Внизу у стойки трактирщика лежало письмо, оставленное Артолем. Алекс забрал его.
Оно гласило: «Ваше сиятельство! Есть необходимость передать вашей супруге леди Анике Викардинг некоторые чрезвычайно важные сведения. Считайте, что данное послание направлено только для того, чтобы вы являлись во дворец для вручения леди Анике другого письма, содержание которого должна знать только она. Уверен, что завтра в два часа пополудни вам будет удобно приехать в королевский дворец. Его Величество король Дракон Альтева».
Значит, их возвращение в Викардинг откладывается.
***
Дорогие читатели, с наступающими выходными! Желаю Вам отличного отдыха, хорошей погоды (увы, весна никак не вступит в свои права) и прекрасного настроения.
ГЛАВА 25, в которой Дракон и Ведьма узнают о странном письме из прошлого.
– Я всё поняла, – как-то уж очень спокойно сказала Аника за обедом. – Наша с тобой жизнь снова станет прежней только по окончании сезона, когда мы надоедим всем: от короля до леди Трамбль. Пока все нас с тобой находят не очень приятными, но при этом забавными, и пока мы радуем всех суматохой, которая возникает вокруг нас, отсюда нас не выпустят.
– Что может быть в том письме, которое тебе передаст король? – Алекс отложил нож и вилку и расстегнул сюртук: за разговором с женой и размышлениями о выпавшем на их долю сезоне в столице, он чрезмерно налегал на обед.
– Откуда я знаю! Хотя… Возможно, у него есть планы на тебя, и он попросит добавить в твой чай немного яду?
– Зачем? – изумлённо спросил дракон.
– Ну, он подумал, что выходки твоей бывшей любовницы отравили мне пребывание в столичном свете и решил, что взамен я могу отравить тебя. Заметь, у нас с тобой что ни появление в свете, то инцидент.
Жена открыто потешалась над ним. Она всегда смеялась открыто и задорно. Вела себя так, как привыкла: смеяться – так смеяться. Аника хохотала, откидывая голову назад и совсем не думая о том, понравится это кому‑нибудь или нет. В такие моменты он не мог ею налюбоваться: она была естественна, ни капли жеманства или флирта. Она не смущалась и не позировала, и это добавляло ей привлекательности. О том, находила ли она привлекательным его самого, Алекс понятия не имел.
«Нисколько не скромница и совсем не застенчива», – подумал он. Аника ничего не делала втихомолку. Впрочем, она никогда и не жаловалась, кроме того вечера, когда сказала, что растратила силы на разоблачение Леи.
– Если бы король захотел избавиться от меня, он бы давно предал меня не только гражданской казни, – возразил Алекс. – Тут что-то другое. Кстати, пока мы так мило беседуем, скажи-ка мне: а как ты узнала о силе нашего семейного амулета? Ты прочитала о нём в той тайной библиотеке, в которой мы были?
Аника, покачав головой, безнадежно посмотрела на него. Ему даже стало обидно, в её взгляде читалась тоска учительницы, которая потратила массу времени на нерадивого ученика, а он так и не усвоил пройденный материал.
– В библиотеке я узнала о некоторых его очень важных качествах. Но, видишь ли, мой недалёкий супруг, никакой артефакт не способен установить отцовство, и только некоторые из них созданы для того, чтобы определять обман. Семейная реликвия рода Викардинг, возможно, обладает этим свойством, только у меня совсем не было времени для его магического исследования.
Алекс внимательно смотрел на неё.
– К глупой Лее я применила заклятье сиюминутной правды. Ведьма должна дотронуться до объекта и произнести две фразы: «Сними с себя туман лжи, и морок обмана должен исчезнуть». Так я и сделала, только эти слова я включила в целом в разговор с Леей, а передавая амулет, я дотронулась до её руки. Она призналась в том, что ребёнок от конюха исключительно по моему колдовскому велению. Заклятье я сняла, сказав: «Морок ушёл». Амулет тут ни при чём. Такое колдовское действие забирает очень много сил, мне пришлось восстанавливаться почти сутки. Вот поэтому я и попросила тебя извиниться перед хозяевами вечера и отправиться домой. После такого тяжкого колдовства ведьме хорошо бы побывать на Чёрной горе, но у меня нет такой возможности.
Алекс стиснул зубы: на него просто угнетающе подействовало то, что его родовой амулет оказался совсем ни при чём. В какой-то мере он считал себя причастным к разоблачению Леи, а оказалось, что это было всего лишь представление.
– Тогда зачем ты использовала амулет? Ведь все поверили тебе?
– Теперь все уверены, что в руках семейства Викардинг имеется удивительная реликвия, обладающая мощной древней колдовской энергией. Это очень полезно для тебя, герцог Викардинг. Ты больше не Про́клятый дракон.
В два часа пополудни он и его герцогиня ожидали приёма Его Величества короля Дракона Альтева. Аника была в платье из светло‑зелёного шелка с коротким кружевным камзолом на женский манер. Эва сочинила ей довольно простую причёску, оставив некоторые локоны свободно ниспадающими на виски и на шею. На кисти левой руки у неё висела маленькая сумочка, в которую она, по-видимому, собиралась положить письмо от короля.
Хоть Аника и была спокойна, но иногда он ловил на её лице тень беспокойства. Он взял её за руку, поцеловал маленькие пальчики, а потом положил её руку себе на рукав. Он отвлек внимание жены на потолок, испещрённый мелкими рисунками.
– Там изображены все драконьи ипостаси королевской семьи, даже тех, кто жил несколько столетий назад. Ты знала об этом?
– Нет, – она подняла голову и посмотрела наверх. – В первый раз слышу. Как интересно! И какое уважение к памяти своих предков.
Он хотел ей ответить, что память предков живёт в сердце, но эту банальность он так и не успел озвучить. В дверях появился придворный, сообщивший, что сейчас в зал для аудиенции зайдёт Его Величество король Дракон Альтева. Алекс выпустил руку жены, чтобы они могли поклониться королю.
Двери отворились, и главный дракон Дракогора появился в проёме. Никакой короны или плаща из золотой чешуи: обычный камзол, высокие сапоги и заправленные в них штаны. Даже Алекс выглядел более торжественно.
– Рад видеть вас! – буднично поздоровался король. – Уверен, что вы уже торопитесь вернуться в поместье, чтобы продолжить наслаждаться лучшим временем для молодожёнов.
– Если мы можем быть чем-то полезны Вашему Величеству, то я и герцогиня готовы провести в столице столько времени, сколько понадобится. Это лучшее, что только могло случиться для нас обоих.
– Ну уж, конечно! – расхохотался король Дракон Альтева. – Только и мечтали о дворцовых интригах и бальных залах. Не поверю! Но я порадую вас тем, что после сегодняшней беседы, дорогие молодожёны, вы можете быть абсолютно свободны.
Он вытащил из внутреннего кармана своего камзола запечатанное письмо, внимательно посмотрел на него и сказал:
– Ваш дедушка оставил его мне. Несколько лет назад, когда ваш дедушка, Аника, был уже немощен и отягощён мыслями о вашем будущем, у нас состоялся разговор. Мне был нужен его ценный совет по внутренним вопросам государственного положения, и он, вопреки болезни и возрасту, явился во дворец. Как только мы обсудили то, ради чего я и просил его приехать, я поинтересовался, чем могу быть ему полезен. И ваш дедушка озвучил желание не оставлять без присмотра его внучку. Даже у самого благоразумного и серьёзного человека могут быть слабости и горечь воспоминаний. Он вручил мне письмо и сказал, что просит отдать его леди Анике накануне её совершеннолетия. Через несколько месяцев вам двадцать,леди Викардинг. Я прошу вас открыть его и прочесть в день вашего рождения. Обещаете?
– Да, конечно, – сказала Аника.
– Я знаю его содержание, – тихо сказал он. – Оно очень важно для вас, леди Аника. Помните также и о том, что вы теперь не одна, вы замужем и под защитой имени и шпаги герцога Викардинга. Но если вам понадобится помощь, вы всегда найдёте её, приехав в королевский дворец.
Маленькое письмо, сложенное в несколько раз, с печатью, которую Алекс не разглядел, скрылось в сумочке его супруги.
– Ну а теперь я не держу вас. Вы можете возвращаться в поместье или остаться в столице, у меня нет желания вас к чему-то принуждать.
Аника и Алекс снова поклонились, и король удалился.
В карете, когда они ехали в трактир, Алекс спросил жену, не пожелавшую совершить прогулку и заехать в кондитерскую, хорошо ли она себя чувствует.
– Не слишком хорошо, – тихо сказала она.
– Что-то болит или беспокоит?
– Письмо, – ответила Аника. – Оно жжёт мне руку даже через ткань сумки.
ГЛАВА 26, в которой Ведьму похитили снова.
День не заладился с самого начала: Аника считала, что, получив от короля письмо, которое почему-то следовало открыть только в день совершеннолетия, все дела завершены, а муж настаивал на том, что в столице следует задержаться хотя бы ради пары прогулок в Лирс-парке.
– Мы не попробовали все десерты в кондитерской! – использовал он последний аргумент.
– Нет! – категорично сказала Аника.
– В недавней беседе с твоим ненаглядным Кныром он высказал пожелание хоть одним глазком посмотреть столицу, а не четыре стены в трактире.
Аника задумалась, потому что лично её кролик ничего об этом не говорил: наоборот, он мечтал вернуться в поместье, о чём твердил почти ежечасно.
– Я ничего об этом не слышала, – она сложила на груди руки, дав понять, что она не верит ни слову.
– Так спроси у него! – пожал плечами дракон. – Только будь любезна, передай ему, что мальчишка-посыльный по-прежнему может поговорить с людьми из Гвардейского городского корпуса.
– При чем тут посыльный? – удивилась Аника.
– Просто они очень подружились с Кныром. Только парень оказался довольно задиристым, а Кныр с его тонкой душевной организацией очень переживает за него.
Всё это звучало очень странно и подозрительно, но Анике было лень разбираться в хитросплетениях отношений Кныра и её мужа, наоборот, их мелкие ссоры и споры бывали довольно забавными. Она в точности передала слова мужа кролику, и тот, потеребив лапками уши, сказал:
– Ну я бы хотел побывать в парке, да и в кондитерской тоже.
Аника кивнула и сказала мужу, что согласна остаться в столице не больше, чем на пару дней.
– Только сегодня я хотела бы отдохнуть, – сказала она. – Я всё ещё не восстановилась.
Аника терпеть не могла валяться в кровати, но магическое истощение после применения заклятья на балу у графа Формса привело и к физической усталости. Эва отпросилась у неё сходить на местную ярмарку вместе с горничной одной из постоялиц трактира, а Кныр был занят тем, что перебирал содержимое своей сумки: от завалявшихся сухарей и сушёной морковки до рассыпанных игральных карт.
Едва она обустроилась на гостевом диванчике, свернувшись клубочком, как раздался стук в дверь. Чертыхаясь, она встала с мыслью обругать того, кто нарушил её планы подремать.
– Вас спрашивают, Ваше сиятельство, – сказала одна из горничных, рассматривая её как диковинную зверушку.
– Спрашивают? – Аника нахмурилась. Она никого не знает в столице, не имеет ни друзей, ни родственников. – Кто?
– Мужчина, – улыбнулась она. – Он назвал себя Вильсендом Дарлем и сказал, что не хочет встречаться с вашим мужем.
– Это мой отец, – вздохнула Аника. Девушка не хотела, чтобы эта странная горничная подумала, что она, приехав в Партодор с мужем, встречается с каким-то мужчиной. Она велела пригласить его в гостиную.
– Он просил вас спуститься к нему. Мужчина сказал, что не хочет доставлять беспокойство и разговор не займёт много времени.
Она вполне допускала, что отец опасается её влиятельного мужа и его трусливый характер не позволяет ему даже просто поговорить с Про́клятым драконом.
– Хорошо, – кивнула она. – Где он ожидает меня?
– Его карета остановилась на заднем дворе.
Аника попросила горничную подождать её. Она накинула плащ, причесала волосы и собрала их в низкий пучок.
Горничная почему-то повела её не через парадный, а служебный вход, помогла ей спуститься вниз по лестнице. Девушка открыла ей дверь, распахнула её и рукой показала на чёрный экипаж, явно съёмный.
Аника направилась к экипажу, чтобы постучать в дверцу. Странно, что отец сидел в экипаже и не вышел. Вдруг кто-то бесцеремонно толкнул её в сторону.
Сначала её ударили по голове, и Аника пошатнулась. Её тут же подхватили чужие руки, а руки ещё одного человека завязали ей глаза.
– Руки и ноги свяжи! – раздался хриплый голос одного из разбойников.
Как мешок картошки её потащили к карете. Её не усадили, а бросили в подножие: чьи-то ноги прошлись по её телу. Кто-то с удовольствием водил грязным сапогом по её лицу. Она помотала головой и плюнула, надеясь попасть в сапог. Тогда она почувствовала, как мужская рука схватила её голову и с силой приложила к подножию кареты. Искры от удара не вспыхнули, но виски пронзила острая боль. Анике заложило уши, она уже не могла сопротивляться: боль и унижение. Как первое похищение отличалось от сегодняшнего!
«До чего же я слабая! – печалилась Аника. – Меня ужасно тошнит, не могу оказать сопротивления ни магического, ни физического. Обидно. И ни одной мысли: кто этот негодяй, который так подло меня украл! Какая глупость, что женщины не могут вызывать на дуэль: я могла бы не только защитить себя, но и сражаться на равных. Нет, не умеют мужчины быть честными. Впрочем, мой герцог может украсть даму только для того, чтобы жениться». При воспоминании об Алексе она почувствовала небольшое облегчение.
Она постоянно ударялась головой о дно кареты, отчего тошнота усиливалась, а напряжение в висках возрастало. Когда в голове зашумело, а в горле стало горько и кисло одновременно, она вырвала и тут же упала лицом в собственные рвотные массы.
«Фу!» – последняя мысль, которая промелькнула. Аника потеряла сознание.
Она очнулась в какой-то подворотне: запах канавы, алкогольные пары и холодная стена, к которой её бросили. Это была улица, потому что она ощущала, как ветер разносит вонь, окружавшую её, слышала крик птиц. А ещё она, как ведьма, знала, что рядом с ней находится похититель.
– Я против того, чтобы обижали хорошеньких женщин, – хрипло сказал неизвестный мужчина. – Но мне неплохо заплатили. Тут, малышка, ничего личного. Ну а тебе шлёт наилучшие пожелания мужчина, которого ты когда-то сильно обидела. Мужчин, особенно трусливых, опасно обижать – они всегда найдут способ отомстить чужими сильными руками. Ты задела его самолюбие, а он прошёлся сапогами по твоему веснушчатому личику.
– Отпустите меня, – выкрикнула она. – Я никому ничего плохого не сделала. Если вам нужны деньги, так я добуду их, только отпустите меня!
– Извини, детка, – её щеки коснулась рука в перчатке. – Быть может, тебя кто-то и найдёт здесь. По крайней мере, я очень на это рассчитываю.
– Хотя бы снимите повязку! – снова попросила Аника.
– Нет, детка, ведьмам повязку не снимают.
Она услышала, как он уходит: без спешки, уверенно и чётко, каждый шаг отбивался в душе барабанной дробью. Аника осталась одна. Чёрт бы побрал эту столицу! Столько событий и ни одного хорошего. Если она погибнет здесь, то больше не увидит своего дракона: красивого и смелого, заботливого и смешного. Он даже не подозревает, как иногда смешит её перепалками с Кныром. А как он хотел добиться от неё близости и всё-таки сделать их брак настоящим! Слёзы хлынули из её глаз. Повязка тут же намокла, веки чесались. Впервые она была близка к отчаянию.
Она откинулась головой к стене. Как же ей плохо…
Аника не помнила, сколько прошло времени, час или больше. Безнадёжность уже приняла её в свои объятия, когда она услышала и почувствовала присутствие своего дракона. Алекс был здесь. Он снял с неё повязку и с тоской и нежностью держал в ладонях её лицо. Его теплые губы накрыли её. Аника прикрыла глаза. Их первый поцелуй.
Когда она открыла глаза, её муж всё еще не отпускал руки. Он был строгий, порывистый: морщина на переносице никак не желала разглаживаться.
– Нашёл! – сказал он. Его золотистые крылья волочились за спиной. Аника прижалась к нему и всхлипнула. Алекс поднял её на руки и взмахом крыльев прикрыл их. Дракон её спас.
