Текст книги "Дракон украл невесту (СИ)"
Автор книги: Светлана Калинникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА 21, в которой Дракон пытался сделать брак настоящим, а стал ночным менестрелем.
Аника воспринимала участие в светской жизни столицы, Партодора, как вынужденное, но необходимое мероприятие. К этой мысли она пришла не без наставлений дедушки. Она была рада видеть королевскую чету, которая была к ней так благосклонна, но она точно так же прожила бы и без этой встречи.
Немного бодрости придала маленькая шалость с сестрой, но не было приглашения во дворец, не бегал бы за леди Диной малыш-крысёныш. Согласно произнесённому Аникой заклятью, интерес к леди Винкаст он потерял только «на крыльце», то есть у входа во дворец. После бала пришлось его пристроить в магическую библиотеку.
Самое удивительное произошло на следующий день, вернее, ночь. Аника уже лежала в постели, она ещё не спала, но глаза уже закрывались. Вдруг дверь в её комнату открылась, из своей спальни в одном исподнем вошёл Алекс. Она, конечно, догадывалась, что он неспроста отослал Кныра спать в гостиную. Но одним из условий их недолгого брака было то, что он останется фиктивным.
«Ах ты ж, зараза!» – подумала Аника. Она и виду не подала, что не спит. Какой тут сон, его как рукой сняло. Ведьмин слух и чутьё обострились.
Дракон застыл, прислушиваясь. Но Аника дышала ровно и не шевелилась. Каждый из них караулил свою добычу. Дракон немного постоял и на цыпочках, чуть согнувшись, будто его огромную фигуру трудно заметить, направился к её постели.
Аника тихо вздохнула и отвернулась к нему спиной. Дракон замер, а она опять будто провалилась в глубокий сон. Некоторое время он постоял и снова пошёл по намеченному пути: тихо и медленно. Но вдруг он чертыхнулся, едва не упав, и неожиданно раздался его голос:
– О, ты, прекрасная Аника!
Пришла ко мне из сладких снов!
Бежал к тебе – мокра́ туника,
Спешил – остался без штано-о-о-в!
У её супруга оказался приятный тембр – бархатный баритон. Она хлопнула в ладоши, и мягкий лунный свет упал на ночного менестреля. Дракон вращал глазами от ужаса, но продолжал петь: с выражением, протягивая к ней руки, протяжно останавливаясь на фразе о штанах.
Аника послала ему воздушный поцелуй, и дракон перешёл на вокализ: напевая этот же безумный мотив на «а-а-а».
Дверь в комнату открылась, и в неё ворвалась Эва. Увидев в комнате своей хозяйки Алекса, она смутилась и всплеснула руками, но дракон уже сложил руки лодочкой на уровне груди, как оперный певец, и продолжал петь.
Камеристка всё поняла и, сдерживая улыбку, прошептала: «Пощадите его, леди Аника, скоро сюда сбегутся хозяева трактира. Такой скандал будет!»
Сделав Эве знак, чтобы та удалилась, Аника сказала: «Довольно». Алекс захлопнул рот, но тут же ринулся к ней, она успела отскочить. Дракон был в ярости, он тянул руки, словно собирался её придушить.
– Стерва! – рыкнул Алекс Викардинг. – Ты всех разбудила!
– Не я орала песни на ночь глядя, – ответила она. – Твой голос слышал весь трактир. Разве можно так вести себя?
– Твои колдовские штуки доведут меня до греха: я пройдусь в воспитательных целях по твоей заднице. Ещё и такой дурацкий куплет заставила меня петь. Бессовестная маленькая мошенница, я проучу тебя.
Они бегали вокруг её кровати, но Аника знала, что, если бы он хотел по-настоящему наказать её, то давно бы добрался до неё. Наверное, эта игра отчасти забавляла дракона.
– Нечего шастать по ночам, к девушкам приставать.
– Я твой муж! Ты должна подчиняться, а не выставлять меня на посмешище!
– А ты говорил, что наш брак будет фиктивным! – усмехнулась Аника. – Ты думаешь, я не поняла, зачем ты поставил условие моему фамильяру ночевать в гостиной? Только ничего у тебя не выйдет: у ведьмы слух как у собаки; если бы ты и зашёл в мою комнату незаметно, то только если бы я притворилась, что ничего не слышу. Вот так-то, дорогой супруг!
Но тут в комнату ворвался Кныр в ночной рубашке и колпаке поверх свисающих по бокам ушей. В лапах он сжимал рукоять шпаги.
– Разбойник! – вопил он. – Негодяй и преступник! Я вызываю тебя на дуэль. Честь моей госпожи я сумею отстоять!
Кролик сверкал жёлтыми глазами, прыгал вокруг дракона и размахивал шпагой, как цыганка юбкой.
– Уймись, дурак! – отмахнулся Алекс, но Кныр проворно проскочил к нему и, отбросив шпагу, впился зубами в ногу.
– А-а-а-а-! – закричал дракон, он запрыгал на одной ноге, подогнув ту, за которую был коварно укушен фамильяром.
Раздался стук, а потом в приоткрытой двери показалась голова Эвы.
– Дорей не осмеливается зайти, но хозяин трактира говорил с ним и выразил просьбу от других постояльцев заниматься вокалом в другое время. Хотя казалось, что он относится с глубоким пониманием к чувствам новобрачных.
– Я поговорю с ним утром! – заявил дракон. – А теперь иди, с твоей хозяйкой ничего не случится: она может сама кому угодно голову оттяпать, а остальное понадкусывает прокля́тый кролик.
Аника наблюдала за этой суматохой с улыбкой. Её супруг был не столько разгневан, как хотел показать, сколько удручён этой ситуацией. Оказалось, что не все дамы готовы упасть в его объятия или флиртовать с ним: Аника считала необходимым соблюдать условия договора. Она боялась влюбляться в него, опасалась, что жизнь на Чёрной горе будет полна тоски по нему. Ведь дедушка однажды признался, что смертельно тоскует по любимой женщине. Но Аника совсем не помнила бабушки, а дедушка был очень скуп на слова о ней. Хотя бы о матери он рассказывал маленькой внучке, и каждый разговор о ней Аника хранила в памяти.
Когда камеристка ушла, Аника забрала шпагу у Кныра и отправила его спать. Оставалось разобраться только с мужем.
– Я ужасно устала, – сказала она. – Тебе нужно успокоиться и лечь спать. Знаешь, я могу попросить Эву подать тёплого молока с ложкой мёда. В конце концов, этому трактиру ты платишь такие деньги, что можно и молока потребовать, когда мучает бессонница.
Дракон прищурился.
– Весь трактир уверен, что Про́клятый дракон устроил брачные игры в трактире, – улыбнулся он. – Наутро все будут судачить о бесстыдной страсти герцога и герцогини. А веди ты себя прилично, как и должна послушная жена, ничего бы не случилось.
Он поморщился и дотронулся до правой ноги.
– Твой кролик не страдает от бешенства?
– Конечно, нет! – фыркнула Аника. – Кныр привык опекать меня и всегда быть начеку. Он только слегка поточил зубки.
– О мою ногу.
– Ладно, – Аника решила, что с герцога на сегодня достаточно приключений. – Сейчас я дам тебе бальзам, намажь им место укуса: боль тут же уйдёт, а назавтра не останется и царапины.
– Если ты вздумала меня отравить ядом…
Она прыснула от смеха.
– Твоя голова полна дурных мыслей, – покачала она головой. – Возьми мой бальзам и иди к себе, ничего с тобой не станется.
Он посмотрел на баночку с синей крышкой, которую забрал у Аники, и направился в свою комнату.
Когда дверь за ним закрылась, она тут же вернулась в постель. Аника слышала, как дракон ещё ходил по комнате. Его шаги она ощущала так, как если бы он был рядом. Потом он подошёл к их общей двери, постоял и тихо выругался. «Злится», – подумала Аника и с этой приятной мыслью заснула.
ГЛАВА 22, в которой Ведьма понимает: Дракон не справится с бывшей любовницей.
Столичная жизнь только кажется увлекательной: приёмы, балы, магазины, портнихи, парфюмеры, кондитерские. На балах и приёмах всё происходит до зевоты предсказуемо: комплименты, танцы, изысканные наряды и милые шутливые пересуды. На самом деле -сплошное притворство, гнусные сплетни, зависть, ненависть и, порой, безвкусица в одежде. Ничего нового, и Аника уже хотела домой, то есть в поместье мужа. Пожалуй, только кондитерские были великолепны, к ним она относилась почти с обожанием. После каждой прогулки по Партодору муж вёл её в кондитерскую, и каждое утро к завтраку ей доставляли свежайшие пирожные и булочки.
После неудачной ночной вылазки в её спальню дракон не потерял надежды, что это только временная неудача. Он всё чаще целовал её руку, отодвигал ей стул, когда она приходила в столовую, и старался склонить голову так, чтобы ненароком коснуться губами её макушки. Во время прогулки её рука покоилась на его локте. Дракон использовал любую возможность её коснуться.
За обедом она спросила, когда закончится их столичное путешествие.
– Король дал понять, что рад видеть нас при дворе. У меня лежит порядка пяти приглашений на приёмы, и пару из них нам стоит посетить. Послезавтра мы поедем к графу Формсу – твоему дру-гу, – он так и произнёс это слово по слогам.
– Хорошо, – вздохнула Аника. – Только на обратном пути в поместье Викардинг я хотела бы заехать к Чёрной горе. Пора бы присмотреть мне домик. Через два месяца мне исполняется восемнадцать лет.
– Нас ждёт процедура признания брака недействительным.
– Я тебе говорила, что это будет самым лёгким бракоразводным процессом. Ты и я несовместимы. Я даже не стану дожидаться официальной бумаги, сразу же отправлюсь к ведьмам.
– Ты не думала, что Его Величество, который приветствует этот брак, будет против? Он может воспрепятствовать признанию брака недействительным.
– Нет, – твёрдо сказала она. – Когда Его Величество поймёт, что это моё искреннее желание, он смирится.
Муж поджал губы, но потом с новой силой стал говорить:
– Какая смелость должна потребоваться от тебя, если ты, ведьма, к которой так тепло и ласково относится король, добровольно отказываешься от жизни в Дракогоре как леди? Ведьмы останутся в веках нашего государства как изгои! У них есть любовники, которые посещают их тайком. Если ведьма родила сына, как только он вырастает, он тут же покидает её. На ведьмах вечное клеймо предательства их праматери! У ведьмы остаётся только дочь, унаследовавшая её способности. Чёрт возьми, твой дед сделал самое отвратительное, что мог, – передал тебе свой колдовской дар, он обрёк тебя на одиночество. Ты станешь вечным изгоем, хотя можешь жить иной жизнью. Сейчас ты не знаешь нужды ни в чём, ты жила как леди. Те притеснения, которые ты испытала в поместье сестры – ничто по сравнению с жизнью ведьмы на Чёрной горе. Все, кто сейчас по воле короля готов принять тебя, подвергнут тебя остракизму. Тебя будет презирать общество, а друзей не будет. Ради чего, объясни мне?
– У меня нет того, ради чего я должна остаться в жизни Дракогора, – пожала она плечами. – Там я буду равной всем: меня не станут упрекать в том, что я ведьма, я буду просто собой. Тяготы жизни мне не страшны, поверь. После смерти дедушки, когда я стала жить у сестры, мой отец при малейшем проявлении непослушания называл меня отродьем. Понимаешь, меня весьма трудно обидеть, но я просто так привыкла давать отпор, что для меня выругаться или произнести заклятье – как для тебя – чихнуть.
Дракон замолчал, а она повторила:
– У меня нет того, ради чего я должна остаться.
– Ты хочешь сына, не отпирайся, – сказал он. – Я знаю, что ты говорила об этом. Не лучше ли родить его … от меня?
– Во-первых, Эва слишком доверяет Корашке, о чём я непременно ей скажу. Много болтает. Во-вторых, я думала, что драконы появляются из яиц, – фыркнула она.
– Так, может, ты их и снесёшь? – засмеялся Алекс.
Такой фривольный разговор её совсем не устраивал. Аника встала из-за стола и направилась в свою комнату.
Через несколько дней они были на приёме у графа Формса. Они вошли в бальный зал, и Алекс, обняв её за талию, повёл к хозяевам вечера.
Лорд и леди Формс приняли их с радостью, даже большей, чем принято выражать в свете. Они обменялись мнениями о том, что для Аники и Алекса можно считать сезон очень удачным, а ситуацию с её сестрой на королевском приёме – запоминающейся.
– Я так и сказала мужу: «Теперь можно уже никуда и не ходить, самое интересное мы уже увидели».
– Вообще-то, я могу и больше, чем жених-крысёныш, – засмеялась Аника. – Постараюсь вести себя прилично сегодня.
– Я присмотрю за ней, – строго пообещал Алекс, но леди Формс засмеялась и сказала, что тут предсказать ничего невозможно.
По залу пробежался шёпот: вошла леди Трамбль. Она не остановилась в дверях, а прошла в центр зала, сняла с запястья пенсне, болтавшееся на цепочке, и поднесла к глазам. Пожилая дама осмотрела всех, кто присутствовал, и направилась к семейству Формс.
– Формс, – кивнув хозяевам на их фразу о радости её лицезреть. – Я видела здесь барона Брюсхора с какой-то девицей: наглые глаза на несвежем лице. Хотя манеры деревенские, а сельский воздух полезен для цвета физиономии, кожа жуткого серого оттенка. Кто она?
Чета Формс переглянулась и сообщила, что барон Брюсхор пришел со своей спутницей, которую так и представил: «Моя спутница».
– Развратник старый! Блудник и жирный боров! Его нужно немедленно выгнать отсюда, ещё лучше – арестовать!
Аника сразу же уловила напряженность в большом зале: леди Трамбль говорила четко, громко и воинственно. Но и странную пару гостей было невозможно не заметить – они стояли в самом центре зала почти в полном одиночестве. Полный мужчина солидного возраста и дама в немыслимо вульгарном платье, стоявшая спиной к хозяевам и Анике с Алексом. Но Аника узнала её моментально. Мужчина развернулся и чуть не подпрыгнул, увидев герцога Викардинга.
К ним спешил толстый, маленького роста, тяжело переводящий дыхание старик. Аника не помнила его: либо дедушка не считал такое знакомство полезным, либо этот старик, хоть и был ранее при дворе, но те два сезона почему-то пропустил. Она бы точно его запомнила: в ухе барона висела золотая серьга.
Она с любопытством смотрела, как круглый старичок, как шарик, подкатился к ним.
– Барон Брюсхор, – ответил Алекс на приветствие старичка. – Рад видеть вас. Моя супруга – леди Аника, герцогиня Викардинг.
Аника, с учетом своего высокого статуса, кивнула барону, впрочем, очень тепло. А вот барон поклонился с удивительным для его комплекции и возраста проворством.
– Ты с кем припёрся, старый ты баран? – не сбавляя ни громкости, ни напряжения в интонации. – Она же сразу видна: пробы негде ставить! Или она тебя за серьгу в ухе держит?
– Леди Трамбль, – запыхтел он. – Там, где вы, там сразу же образуется балаган. Я пришёл поговорить с герцогом Викардингом. Этот разговор я хотел бы провести с глазу на глаз.
Аника видела, что её муж уже был готов исполнить пожелание барона, но он просто не успел.
Леди Трамбль ухватила того за серьгу и потянула вниз. Он застонал, а от боли даже хрюкнул.
– Говори, пока я добрая! Ты меня знаешь!
– У-у-у! – застонал барон. – Я пришёл объявить, что герцог Викардинг – бесчестный дракон. Он вернул мне содержанку, которая беременна от него!
Аника увидела, как побледнел её муж, как замерли от неожиданности граф и графиня Формс. Краем глаза она видела, как какая-то чувствительная дама упала в обморок, а её кавалер обеспокоенно склонился над ней.
– Паршивец! – прошипела леди Трамбль и сильнее потянула за ухо барона.
Аника вздохнула и решила: «Пора ведьме брать всё в свои руки!»
ГЛАВА 23, в которой Ведьма спасает «честное» имя Дракона.
Аника дотронулась до руки леди Трамбль. Старушку, которую она находила просто очаровательной, стоило успокоить. Угроза лишиться уха стала для барона вполне реальной. Анике не было его жаль, но граф и графиня Формс не заслуживали, помимо скандала с беременностью некоей девицы, ещё и истории с оторванным ухом.
– Стоит пощадить барона Брюсхора, – спокойно сказала Аника. – Он введён в заблуждение, я просто уверена в этом. Нам нужно во всём разобраться. О какой леди идёт речь?
Леди Трамбль с удивлением посмотрела на неё, а барон морщился от боли и держался за пострадавшее ухо.
– Это не леди, – сухо сказал он. – Это Лея, содержанка вашего мужа.
– Бывшая, – уточнила Аника. – Герцог Викардинг был не самым добродетельным мужчиной, но стал совершенно благочестивым супругом. Не напомните мне, каким образом эта самая «не леди» оказалась в поместье герцога?
Конечно, где то самое благочестие и где её муж? Но из-за Леи совершенно точно она не поставит ещё одно пятно на его репутации, там и так чистого места не найдёшь.
– Он выиграл её у меня, – буркнул барон. – А потом, перед самым вашим бракосочетанием, отдал мне её.
– О! А почему отдал именно вам? – изобразила удивление Аника.
– Да потому что я был готов её выкупить! – разозлился Брюсхор.
– Вы заплатили ему?
– Нет. Герцог сказал, что не торгует женщинами. Но он отдал мне её беременной.
Зал зашумел вновь: охи, ахи, вздохи и восклицания раздавались со всех сторон. Особенно порадовал женский возглас: «Не вздумай завалиться в обморок, Энни, сейчас начнётся самое интересное!» Аника поняла: светский сезон можно было бы считать пропащим в этом году, если бы не их с драконом появление в обществе.
– Ну раз вы посчитали возможным обсуждать такой серьезный и деликатный вопрос публично, – улыбнулась Аника, – я не вправе вам отказать. Извольте мне объяснить, с чего вы взяли, что эта содержанка беременна именно от герцога?
– А от кого? – не сдавался барон, держась за пылающее ухо. – Она жила в его поместье.
– В поместье много мужчин, – развела руками Аника. – Садовник и его помощник, крестьяне, столяры, повара, симпатичные молодые конюхи. Как вы прикажете нам определить, от кого из них она беременна? Вы оболгали моего супруга!
– Как? Как? – запыхтел барон. – Несчастная Лея сама сказала, что она была его содержанкой! Да герцог Викардинг сам выиграл её у меня несколько лет назад, потому что я похвастался её любовным умением!
– Энни! – раздался раздосадованный женский голос. – Не падай в обморок, умоляю! Возьми мои нюхательные соли и держись. Изумительное зрелище: такой скандал! Быть может, мы даже драку увидим.
«Мы с драконом можем составить отличную конкуренцию менестрелям, уличным музыкантам и кукольникам, – подумала ведьма. – Бешеные деньги будут платить только за то, чтобы попасть на какое-то светское мероприятия с нашим участием». Она отчетливо представила себе такое объявление: «Спешите видеть! Завтра проездом из столицы герцог и герцогиня Викардинг. Позорище и непотребство, какого вы ещё не знали! Крысёныш, беременная любовница и колдовство! Только на вечере у графа Тордена! Цена за приглашение – 5 золотых».
– Я не стану отвечать на такое подлое и грязное обвинение здесь! – рассвирепел дракон. – Да я…
– Не стоит, дорогой супруг, расходовать себя на такие пустяки, – дотронулась Аника до его руки. – Позвольте мне разобраться в такой простой, не требующей вашего внимания ситуации.
Герцог смотрел на нее с удивлением и злостью. Аника уловила в его взгляде и подозрение. Её дракону хватило ума кивнуть, и она также с улыбкой продолжила:
– Спасибо, дорогой супруг, за поддержку.
Аника вытащила из маленького кошеля, привязанного к поясу платья, тот самый кулон, что она нашла в поместье Викардинг. Медальон-пирамидка раскачивался на цепочке и, поймав свет свечей, начал переливаться.
– Не соблаговолите ли пригласить сюда ту женщину, которую вы привели сюда, чтобы оболгать уважаемого дракона и достойнейшего герцога?
На самом деле в этот момент Аникой овладела паника. Честь и возможное отцовство Алекса она оценивала ничтожно мало. Для неё имело значение иное. Что если она неправильно применит артефакт, и он не сможет определить ложь нахальной девки? Каким позором это обернётся для неё, как для колдуньи? То, что её муж мог обрюхатить толстуху Лею, не так страшно, как то, что Аника решила с помощью фамильного артефакта и колдовства уличить Лею во лжи. Из-за дракона она поставила на кон ведьминскую репутацию и способности артефакта семейства Викардинг.
– Ни за что! – взвизгнул барон. – Думаете, я не знаю, что вы ведьма? Здесь приличное общество, здесь нельзя применять ваши колдовские штучки! Вдруг вы убьете несчастную беременную женщину?
Со скоростью молнии к нему подскочила леди Трамбль и вновь схватила за ухо. Барон застонал и склонился, пытаясь так же ухватить старушку за руку.
– О, Энни! Началось! – раздался уже узнаваемый всеми восторженный женский голос. – Я готова поставить пять золотых на старую леди и жену Про́клятого дракона. Никому не советую ставить на барона.
Аника немного отвлеклась, потому что недалеко от пребывающих в состоянии потрясения четы Формс какой-то мужчина в очень дорогом, отделанном золотом камзоле начал принимать ставки. К нему поспешили дамы и кавалеры.
– На меня меньше десяти золотых ставку не принимать! – прокричала леди Трамбль, то и дело шлёпая по руке барона, который пытался освободить своё ухо. – А ну позови сюда свою бесстыжую девку, иначе ухо оторву!
– Лея! – хрипло крикнул барон Брюсхор. – Подойди сюда. Живо! Мне больно….
Леди Трамбль сжалилась над ним, но, отпустив его ухо, тут же мёртвой хваткой вцепилась в его камзол:
– Попробуй только двинуться с места: задавлю, негодяй!
Лея в красном платье, обнажающем плечи и половину груди, сияя улыбкой, направилась к ним из центра зала. Облаком красного бархата бывшая любовница дракона уверенно ступала на призыв барона. Она будто наслаждалась этим представлением, улыбаясь смело и даже призывно. Нахалка не сводила глаз с Алекса. Эти позорные минуты для него она обратила в свой триумф.
Те, кто успел сделать ставки, полукругом стали вокруг Аники и других участников увлекательного зрелища.
– Этот амулет принадлежит роду Викардинг уже не одно поколение, – объявила Аника. – Герцог Алекс Викардинг любезно дал мне его, чтобы я могла изучить его магические свойства. Преданность этого артефакта роду супруга настолько велика, что он способен определить всех, что относится к благородному семейству: даже ребенка в утробе матери.
– Ложь! – выкинула руки вперёд Лея. – Я много лет проживала в поместье бок о бок с герцогом, но никогда не слышала и не видела этого амулета. Ведьма лжёт.
– Ты была всего лишь содержанкой, – невозмутимо ответила Аника. – А я жена Алекса Викардинга, леди Аника, герцогиня Викардинг. Ну и, конечно, я ведьма. Амулет не предназначен для глаз девицы лёгкого поведения. Возрадуйся, что ты имеешь возможность видеть его сейчас: один раз и больше никогда. Морок обмана должен исчезнуть.
Аника подняла руку с медальоном вверх, чтобы его видели все. Магические знаки, изображенные на нём, загорелись ярким красным цветом.
– Так он горит только в руках представителя рода Викардинг, – объявила она и передала его в руки Алекса. «Верь мне, – думала она, глядя в его глаза. – Ты, конечно, старый болван, но сейчас будь послушен, просто поверь мне».
Дракон, как и она минутой ранее, поднял медальон вверх. Магические знаки загорелись ещё ярче. Гости, забывшие о том, что они были приглашены на бал, охнули от восторга.
Алекс снова передал артефакт Анике, и она протянула руку с ним бывшей любовнице мужа.
– Я не стану его брать в руки, – капризно заявила Лея. – Это жуткое колдовство. А вдруг оно плохо скажется на моём ребенке? А он – ни много ни мало – наследник рода Викардинг.
– Он будет бастард, – откликнулась леди Трамбль. – Ему не быть маленьким лордом. Бери в руки этот медальон, иначе тебе не поздоровится.
Лея взяла медальон и подняла руку с ним. Артефакт стал серым и тусклым: снова раздались охи и ахи: амулет рода Викардинг не признал Лею и её ребенка.
– О! Энни, мы сделали правильную ставку! – возликовала неизвестная дама. – Про́клятый дракон нескоро станет папой.
Опустив руку, Лея взволнованно дышала. Аника забрала у неё амулет и спросила:
– Кто отец твоего ребенка, Лея?
Неловкость и озабоченность были на её лице; она закрыла глаза и помотала головой, не желая отвечать.
– Ты не можешь не ответить, Лея, – настаивала Аника. – Сними с себя туман лжи.
Она говорила с ней тихо, призывно, как с дитя.
Не открывая глаз, словно против своего желания, Лея произнесла:
– Конюх Рибэр.
– Морок ушёл, – тихо пробормотала Аника.
Леди Трамбль сияла, отпустив наконец барона, а потом демонстративно отряхнув руки. Кто-то радовался, что выиграл деньги, сделав удачную ставку, кто-то возмущался присутствию в зале «безродной девки», кто-то захлебывался от восторга увиденного скандального представления.
И только Алекс гневно смотрел на барона и Лею.
– Я очень устала, – тихо сказала Аника. – Я думаю, тебе стоит принести извинения графу и графине Формс, а потом, пожалуйста, поедем домой. Меня ноги не держат, ты даже не представляешь, чего мне всё это стоило.
