Текст книги "Дракон украл невесту (СИ)"
Автор книги: Светлана Калинникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА 12, в которой наша Ведьма находит в поместье нечто интересное.
Аника уважительно относилась к управляющему поместья. Он никогда не повышал голос, общаясь со слугами, был неизменно учтив с ней и оскорбительно вежлив с Леей. Патрис отвешивал ей такие до невозможности нелепые комплименты и завуалированно издевательские замечания, что нельзя было сдержать улыбку.
– Твоя сообразительность, Лея, так же остра, как и деревянная кадушка в саду, – говорил он. – Ты так же воспитана, как и Лулу, любимица Никама.
Ухаживающий за скотным двором Никам обожал хрюшку Лулу, которая однажды прорыла тоннель, но выбраться из сарая не смогла – застряла.
Любовнице герцога давали самую незначительную работу: нарезать ленты для украшения столовой, разобрать цветы для украшения замка. Её счастливая пора прошла, когда в замке появилась Аника, сместив её на вторые роли.
Патрис принес ей очень приятные известия: на территории замка ей за несколько дней возведут небольшую постройку, где она сможет заниматься изготовлением снадобий. Это было отличное уединённое место. Она уже поняла, где сможет разместить котелок, ножи, расставить лавки и столы.
Она и Кныр перенесли к будущей постройке лопатку, котелки и другую утварь. Патрис устроил им временный навес.
Анике не хотелось думать, что герцог дал своё высокое соизволение не из-за того, чтобы она сняла заклятье с его любовницы.
– Тебе нужно обязательно «закрыть» вход в твой домик от чужих глаз, – скакал вокруг нее Кныр. – Чтоб ни одна Лея, тем более собака, и носу сунуть к тебе не могли.
– Вот и займись делом! – согласилась Аника. – У меня и так дел невпроворот. Ещё свадьба эта…
– Свадьба – дело хорошее, – рассуждал он. – Только как ты от Леи собираешься избавляться?
– Да никак, – засмеялась она. – Отчего-то мое ведьминское чутьё подсказывает: глупейшая наша толстушка самоликвидируется.
Кныр пошевелил ушками, на которые села наглая стрекоза.
– Для того чтоб поставить «защиту» в твой хозяйственный домик, нужен корень лопуха, – напомнил Кныр.
– Вот там, в северной стороне от замка, ближе к домикам прислуги есть огромный лопух, – ответила Аника.
– Его выкопать надо, – как неразумному ребенку объяснил кролик. Он снова подергал ушками и стал отбивать лапкой по земле барабанную дробь.
Аника разозлилась, вытерла руки о фартук, подошла к навесу, взяла лопатку и протянула её Кныру. Кролик отпрыгнул от неё. «Бессовестный ленивец, – подумала Аника. – Только и может, что болтаться по поместью и советы раздавать».
– Ла-а-адно! – рассвирепела она. Аника схватила его за уши и подняла вверх. «Тяжелый, зараза, – поморщилась она. – Пороть надо было. А я, добрая душа, раскормила его».
Кныр заверещал что-то о правах фамильяра и их ущемлении, раскачивался в руках Аники. Она же, захватив в руки лёгкого ветра, забросила его на дерево, а потом, поманив пальцем, спустила вниз.
Запыхавшийся, но смирившийся, Кныр смиренно протянул своей ведьме лапку. Аника вложила в неё лопатку и велела:
– За корнем лопуха – вперед!
С поклоном – настоящим, а не саркастичным – Кныр поскакал за лопухом. Аника же протёрла несколько стеклянных пузырёчков и задумалась о защите, которую нужно поставить на её хозяйственный домик. Дело, в общем-то, нехитрое, она и сама справится, но всё-таки нужно, чтобы её фамильяр не растерял своей сноровки и перестал бы слоняться без дела.
Только не прошло и часа, как он влетел ей на руки со свистом. Аника выронила свои банки, а в руках держала Кныра, лопотавшего что-то о драгоценном кладе, а может, даже о сокровищах.
С горя выругавшись смачно и громко, Аника с кроликом на руках пошла туда, где он обнаружил сокровище.
Лопатка валялась под большим листом лопуха, ямка была вырыта небольшая, самая что ни на есть обычная. Только сияние, исходившее из неё, было слепящим и удивительным.
– Ну и разъелся ты! – сказала Кныру Аника. – Руки просто отсохли!
Она наклонилась и позволила ему спуститься.
– Там что-то страшное! Блестящее и дорогое!
Аника взяла лопатку в руки и опустила её в ямку, наткнувшись там на какое-то препятствие. Она несколько раз постучала лопаткой: звук был звонкий. Аника присела на корточки и стала копать землю.
– Там сундук! – предположил кролик.
Стараясь не обращать на него внимания, она сделала ямку шире и позвала фамильяра посмотреть.
– Никакого сундука, – разочарованно сказал Кныр.
– От тебя никакого толку, у меня силы тоже не казённые, – зло сказала Аника. – Достанем это «что-то» моими колдовскими силами.
Она протянула руки к солнцу, будто подхватив солнечных лучей, и опустила их вниз, с легким шорохом и ярким свечением показался медальон в виде пирамидки.
– Сверкает как драгоценный камень, – воскликнул Кныр.
– Это-то и странно.
Аника уложила его на траву, вытащила тряпочку из кармана фартука и протерла. А потом прошептала:
– Колдовские чары открываю,
Холод земли убираю.
Добрым словом драгоценным
Беру к себе в услужение.
Медальон проскрипел и, повертевшись, повернулся той стороной, где она увидела какие-то странные знаки.
Это были знаки древнего колдовства, спрятанные от чужого глаза. Так поступали колдуны и ведьмы, не желавшие раскрывать тайну своего ведовства. Проживая жизнь обычных людей, они отказывались от силы и бремени, которым обладают те, кому открыты тайны чудесного мира.
– Отличное место для сохранения тайны! – сказал кролик. – Вроде и на виду у всего поместья, и втайне от чужих помыслов и недоброго интереса.
– Вот «оно-то» и шумело, и шуршало, и стучало: хотело, чтобы его нашли. Показывать его никому не станем, – решила Аника. – Уж, если древнее колдовство и явилось нашим глазам, то и сохраним его между нами.
– Спрятать бы!
– Нет! – возразила Аника. – Вот среди всякой колдовской утвари пусть и лежит. Никому до него дела нет. А вот ты давай-ка займись корнем лопуха.
Аника не призналась своему фамильяру, что не может узнать колдовскую мощь находки, потому что её же ведьмины силы нуждаются в подпитке. Близилось полнолуние, она должна была съездить на Чёрную гору. Завтра же нужно было поговорить с Алексом. Даже если он снова начнет торговаться, стоит сделать маленькую уступку. Не ей, а Про́клятому дракону. Аника свистнула Кныру и велела:
– За страстной Леей нужен глаз да глаз.
Кныр смущенно захихикал и сказал:
– Будет исполнено! Это же не землю копать.
ГЛАВА 13, в которой наш Дракон понял: не всякому вою он причина.
Алекс не мог не замечать, как начинает меняться его жизнь. Его поместье пребывало в радости: господин герцог, наконец, женится. Приготовление к свадьбе шло полным ходом: приехала портниха с огромным багажом – она привезла и готовые платья, и была готова за несколько дней сшить новое.
– Девочка выбрала себе платье, – сообщила ему Корашка. – Он знал, что Аника для всех уже давно леди, но за глаза его домоправительница называла её очень любовно «девочкой».
– Я рад, – ответил он.
– Очень красивое платье, – всплеснула руками Корашка. – Покойная ваша матушка обязательно бы сама срезала дракиноры для свадебного букета, который вручите Анике в этот радостный день.
Алекс возвел глаза к небу: «За что?»
Эта девушка его раздражала своей непосредственностью: никоим образом не стараясь вызвать у него, как у будущего мужа, мужской интерес, не забывая напоминать ему о том, что стряпчие должны предоставить варианты признания их брака недействительным, и не смущаясь, говоря, что сам виноват – не надо было её похищать. Аника больше не вела себя как человек, забывший о приличиях и манерах, она вела себя как ведьма: кого-то избавляла от хвори, искала целебные травы, развлекала детей дворовых слуг, на их глазах играя в воздухе листвой и превращая колокольчики в звонкие кулончики на цепочке.
Её раскованность была понятна: она знала о фиктивности их брака, Аника не боялась, что он посягнет на её свободу, и жила надеждой, что скоро окажется на вожделенной Чёрной горе.
А вот Алекса раздражало, что качество его жизни пострадало, в то время как ведьма живет себе и не тужит. Он был разлучен с Леей, сладкой и приятной ему во всех отношениях женщиной, по вине строптивой невесты. Поцелуй – все, что мог себе позволить могучий здоровый мужчина, могущественный дракон и герцог древнего рода Викардинг. Чёрт возьми, он у него есть определённые потребности! Не может же он спать с Аникой, он же сам сказал, что брак будет фиктивным.
Именно поэтому он не собирался расставаться с Леей. Как только брак будет расторгнут, все вернётся на круги своя – он останется в поместье с любовницей, а ведьма получит свой домик на Чёрной горе. Ему вход в высшее общество закрыт, что бы там не думал и не говорил Артоль. Ни о каком возвращении Проклятого дракона ко двору речи нет. Его невеста, когда-то бывавшая в столичных и королевских гостиных, так же не испытывала иллюзий. Разумеется, он выдаст Анике 200 000 золотых. О предательстве отца, забравшего себе её наследство, он не скажет и слова.
Он представил себе её солнечное, веснушчатое лицо с идеальными дугами бровей и вздохнул. К этому лицу прилагалось стройное тело, длинные ноги, красивая аккуратная грудь, аппетитная попка, он заметил все эти прелести еще при их неожиданной схватке на шпагах.
Быть может, если бы они встретились при других обстоятельствах и не были бы теми, кто есть, он непременно обратил на нее внимание и стал ухаживать: приглашать на прогулки, танцевать на балах, присылать ей домой маленькие, но допустимые в обществе подарки – цветы и сладости.
Эти размышления вызывали у него некоторое беспокойство. Он рассеянно просматривал деловую переписку с поставщиками, торговцами, бегая по строчкам бездумно и слишком быстро для понимания.
Рыжая девица нарушила не только его интимную жизнь. Недавно к нему приходил садовник. Он бухнулся на колени и пополз к нему от самой двери кабинета. Управляющий Патрис развёл руками, мол, ничего с этим поделать не могу.
– Ваше сиятельство, – произнёс он со слезами, когда, наконец, дополз до него. – Виноват! Виноват перед леди Аникой! Она чистой души и редкой красоты женщина. Подумаешь, колдунья! Так и я-то не без греха. Я готов отдать ей все цветы, какие она только попросит. Виноват!
– Что тебе надо? – нетерпеливо спросил Алекс.
Обливаясь слезами, садовник рассказал, как не дал Анике цветок дракиноры.
– Грех на мне! – тряся бородой, как козёл, повторял он. – Сказал, что колдовство их испортит. А они, как только леди Аника мимо них пройдёт, головками так и кивают, будто приветствуют, да ей вслед поворачиваются. Пусть снимет с меня она заклятье, умоляю!
Несчастный садовник рассказал, что жена и впрямь стала отказывать ему в брачном ложе.
– То голова болит, то отсылает меня в сени. А вчера говорит мне: «Бес в тебя вселился, слишком ты ненасытный!» Утром козлиной назвала, как и невеста ваша тогда. Вы уж простите, Ваше сиятельство, за откровенность, она-то женщина страстная: ежели меня отсылает, значит, кого-то другого найдёт.
Он пообещал садовнику поговорить с Аникой и дал указание ему каждое утро присылать ей букет. Только велел не трогать дракиноры. Едва сдерживающий хохот Патрис увёл садовника во двор.
Алекс и сам усмехнулся: невеста и дня не может без того, чтобы не проявить свой вредный нрав.
Дверь в его кабинет со стуком открылась, и прыгающим шагом к нему ввалился Кныр. У нахального кролика была шляпа на голове, уши висели по бокам. Алекс строго взглянул на него, и кролик стащил шляпу.
– Прошу прощения! – он прижал лапой шляпу к груди. Дыхание кролика было сбивчивым. – Прошу прощения! Дело серьезное, не терпит отлагательств! Боюсь, что смертоубийство уже состоялось! Вам нужно пойти со мной.
В мгновение ока рассеянность сменилась раздражением. После общения с фамильяром Аники у него непременно начиналась головная боль. «Еще одним условием, которое я озвучу Анике – посадить Кныра в клетку, – подумал он. – Наглый, бестолковый проныра».
– Я никуда не пойду, – коротко сказал Алекс. – Мне кажется, я очень четко сказал тебе еще в прошлый раз – со всеми вопросами обращайся к своей хозяйке. А теперь выйди отсюда!
Кролик проскакал от двери к нему и, округлив глаза больше, чем они есть, снова повторил:
– Страшная ситуация! – сокрушался Кныр. – Такие ужасные вопли и грохот! Там кого-то убивают. В вашем поместье появился жуткий преступник! Кто знает, быть может, даже маньяк!
– Выйди отсюда! – повторил Алекс. – По-моему, ты не страдаешь тугоухостью при таких-то ушах.
– А вот ушей прошу не касаться! – взвизгнул фамильяр, и снова продолжил ныть. – Ваше сиятельство, вам нужно немедленно вместе со мной пойти в конюшню. Я пробегал там, случайно, разумеется. Там вопли, грохот. Кошмар! Берите самую большую шпагу и пойдёмте сражаться.
Эта животина может сбить с толку любого. Алекс поднялся из кресла, подошёл к двери, открыл дверь и четко произнес:
– Убирайся отсюда, пока я не пустил тебя на жаркое!
Нахал и не думал убегать. Он бухнулся прямо на пол, приложившись лбом к паркету, и опять затараторил:
– В конюшне творится смертоубийство!
Алекс выругался про себя и сдался:
– Пойдем в конюшни, блохастая морда!
Кролик, добившийся своего, подпрыгнул, не скрывая радости. Он напялил шляпу и впереди Алекса поскакал к выходу из замка.
Как и следовало ожидать, Кныр не замолк ни на минуту. Алекс вышел из замка, шагал по двору, перед ним расступались, кланялись. Он не слышал гомон дворовых слуг, пения птиц, ни звуков с деревьев, потому что перед ним шагала живая трещотка – Кныр.
Ему встретились несколько молодых парней, работающих в конюшне. Они растерянно смотрели на Алекса, склонялись в поклоне и таким же озадаченным взглядом провожали его.
Этот вой был ему знаком. Именно этот вой был причиной его вынужденного воздержания. Лея, как он помнил, выла и вертелась только в одном случае – заклятье его невесты распространялось только на постель. Сено – не постель, но Лею это не остановило.
– Ужас и кошмар! Страшное преступление! – перешел на шёпот кролик.
Алекс отворил ворота в конюшню и увидел Лею и одного из конюхов – смазливого парня лет двадцати, ровесника его невесты. Искаженные страстью лица, вой Леи, их полуобнаженный вид не оставляли сомнения в том, что происходит. От одежды не избавились полностью, торопясь. Наконец, женщина взвизгнула, оттолкнула конюха и спряталась в углу конюшни.
«Вдруг кому-то нравится этот жуткий вой», – вспомнил он слова Аники. Девчонка, определённо, знала, о чем говорит.
– Выбирай: столичный бордель или барон Брюсхор. Старик будет рад вернуть тебя, он, кстати, предлагает за тебя отличную сумму, – произнёс он, зная, что Лея прекрасно слышит его.
На улице он стал искать кролика, но его и след простыл. «Своё дело он сделал», – хмыкнул Алекс и направился в замок. Но прежде свернул к погребу и дал приказ принести чего-то крепкого, очень крепкого.
ГЛАВА 14, в которой Ведьма становится причиной нервного напряжения Дракона.
Платье было не белым, а сливочного оттенка, в еле-еле намеченные на ткани золотистые кружочки, придающие ей объем. На комоде лежала красивая тиара из белого золота. Её принесла Корашка по указанию герцога. К тиаре прилагалась фата, не семейная, конечно, а тоже сшитая портнихой.
– Какая же вы красивая! – умилялись до слёз домоправительница и камеристка. – Ну просто куколка.
Аника смотрела на себя в зеркало, и ей нравилось всё: красивое платье, подчёркивающее её стройность, тонкая работа ювелира, который сделал тиару, и даже рыжеволосая девушка, удивлённо взирающая на неё из зеркала.
– Не знаю, как выглядит принцесса в день свадьбы, но вы, леди Аника, и её лучше! – выдохнула Эва.
– Даже не знаю, правильно я делаю, – пробормотала Аника. – Я же не для того, чтобы надеть платье и это …. всё надеть, замуж выхожу.
Она немного прошлась по комнате.
– Если бы можно без этого обойтись.
– Жить во грехе? – Корашка потрясла своими могучими кулаками. – Да как такое в голове может быть? Вы же не Лея какая-нибудь.
Упоминание о толстой любовнице дракона вызвало у неё улыбку. Она покинула поместье позавчера. Аника сняла с неё заклятье, о чём, конечно, ей не сказала. Лея вышла с двумя огромными сумками: дракон отдал ей всё её барахло. От Эвы Аника узнала, что Лею отправляют к какому-то барону.
Она видела, как любовница герцога обернулась и посмотрела на её окно. Тогда-то Аника и выдула на неё пыльцу одного тайного цветка, который она подсадила в клумбу. Заклятье было снято, и барон никогда не узнает, как умеет выть Лея.
– Как ты узнала о том, что Лея мне изменяет? – спросил после отъезда любовницы Алекс. Сразу после того, как её фамильяр «открыл» ему глаза на любвеобильность Леи, дракон надрался в дрова, как говаривал дедушкин кучер.
– Есть женщины, которые не могут выдержать долгого уединения. Когда дедушка жил в столице и я была вынуждена бывать при дворе, я видела таких дам. Происхождение совсем ни при чём. Темперамент и необходимость постоянного подтверждения своей неотразимости берут верх. А ты оказался очень чувствительным к звукам, издаваемым той баловницей.
Герцог никак не мог смириться с тем, что она всегда найдёт, что ответить. Аника не умела и не любила держать пари, она не была спорщицей, но соглашаться с глупостью или противоречить очевидному считала невозможным. Конечно, он взбешён, что Лея оказалась такой ветреной любовницей. И, похоже, готов свалить вину на её заклятье и её несговорчивость по его снятию. Ну, что сказать? Не всё происходит по нашему разумению и желанию. Она, вот, была уверена, что жизнь расписана: наступление совершеннолетия, получение наследства и счастливая уединённая жизнь на Чёрной горе.
– Поэтому ты сказала, что не всех отпугнёт её вой?
– Скажи спасибо, что я избавила тебя от издёвок всего поместья, – разозлилась Аника. – На их месте я бы покатывалась от смеха. Я решила твою проблему с Леей, от которой ты не знал, как избавиться.
Дракон хищно улыбнулся. Аника прямо почувствовала, что он рассвирепел после её слов.
– Я никогда не говорил, что хочу избавиться от Леи. Я, чёрт возьми, всегда говорил о том, что она останется. Но ты сделала всё, чтобы избавиться от неё. Попробуй меня убедить, что Кныр не был приставлен к ней и не шпионил.
– Точно! – Аника подняла палец вверх. – Ты должен сказать ещё спасибо и моему кролику.
– Нет Леи, будет другая! – рявкнул герцог.
– Пока я являюсь невестой герцога, а потом – женой, ты должен вести себя прилично, не позоря моё честное имя. Но я готова отпускать тебя в поездки в город для решения специфических мужских проблем.
Она намеренно вывела его из себя, чтобы выторговать себе поездку к Чёрной горе.
– Ты едешь в город, а я и Дымка направимся послезавтра к Чёрной горе.
– В город я могу поехать и без твоего благословения.
– Отлично! – кивнула Аника. – Тогда я со спокойной душой еду послезавтра ночью к Чёрной горе.
Он выскочил из её комнаты, с грохотом стукнув дверью. Аника считала, что пусть лучше пребывает в ярости, чем заливает свои бесстыжие драконьи глаза спиртным. Когда дедушка выпивал, он становился молчаливым и печальным, если напивался отец – он проклинал дедушку и называл Анику колдовским выродком.
Оставив свои совсем не свадебные мысли, Аника сняла с помощью Эвы платье, поправила сбившиеся волосы и направилась к своему дракону. Ещё с утра ей сказали, что к герцогу приехал стряпчий.
Когда она вошла к нему, не стучась, конечно, дракон был один, и он что-то писал. Движения руки с пером были очень быстрыми. Не отрываясь от своего занятия, он спросил:
– Что ты хотела?
– У тебя был стряпчий. Мы договаривались, что условия признания нашего брака недействительным будут известны и мне.
Дракон бросил писать, вытащил из стола несколько листов бумаги. Он поднялся вместе с документами и протянул ей.
– Садись в кресло и прочитай.
По тону своего жениха Аника поняла: настроение его по-прежнему отвратительное. Она послушно села и начала читать.
В пункте, где говорилось, что Анике в день свадьбы будут переданы 200 000 золотых, и в день совершеннолетия она также получит 200 000 золотых, положенных по наследству. 400 000 золотых! Целое состояние: она купит домик на Чёрной горе, и у неё ещё останутся деньги. Алекс Викардинг – очень щедрый человек.
В остальном не было ничего примечательного.
– Почему ты решил мне выделить такую значительную сумму?
– Потому что могу, – сказал он. – Что касается нашего пока ещё не состоявшегося брака, в случае, если ты не подаришь мне ребёнка в течение пяти лет, брак может быть признан недействительным. Это первое основание. Вторым условием является магическая несовместимость ведьмы и дракона, подтверждённая магической комиссией Королевства.
Аника расслабилась. Первое основание она сразу отбросила – пять лет никто из них ждать не собирается. А второе – совсем легко организовать. Она встала, положив документы на стол, и протянула дракону руку.
Он, не колеблясь, принял её руку. Ага, значит, и ему известно о том, что ведьма может делиться своей магией с драконом.
– Если бы я имела способность делиться своей магией, ты был бы в этот момент уже обездвижен. Природа дракона такова, что его организм обезболивает этот переход. А ты сидишь и всё ещё способен двигаться. Что это значит? Я не способна к передаче колдовства. Тебе и мне очень повезло: через месяц после свадьбы мы можем признать наш брак недействительным.
Аника смотрела на дракона и искала хоть каплю сожаления на его благородном лице. Он молчал, его пальцы скользили по ее ладони, будто изучали. Девушка и себя пыталась убедить в том, что ей всё равно. Она равнодушна к нему и к этому псевдо-браку. Всё-таки ей срочно нужно поехать к Чёрной горе.
– Когда там полнолуние? – спросил дракон, отпустив её руку.
– Послезавтра.
– Я буду тебя сопровождать к Чёрной горе.
– Спасибо, – пожала она плечами.
Она выходила от жениха в полном молчании. Фиктивный брак ещё до заключения принёс в их жизнь одни неприятности.
