Текст книги "Дракон украл невесту (СИ)"
Автор книги: Светлана Калинникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА 7, в которой Ведьма теряется в своих чувствах.
Аника молча смотрела вслед герцогу Викардингу, когда тот выходил из комнаты. Пока длилась беседа, она разместилась на большом подоконнике, на котором было так удобно сидеть, особенно ночью, наблюдая за луной и её сестрицами-звёздами. Дракон даже не обратил внимания, какое необычное место она себе выбрала.
Рассказ Алекса впечатлил её коварством и вероломством, с которыми он столкнулся. Наверное, поэтому он такой сильный и довольно необидчивый. Она-то знает, какой может быть невыносимой.
– Дедушки, как и все другие люди, бывают разные. Твой дед был, судя по тому, что я слышал, не только видным государственным деятелем, но и преданным человеком его Величеству. У меня все иначе. Мой дед вошел в историю Дракогора как предатель. Он вошел именно в ту группу драконов, которая пыталась свергнуть короля и посадить на трон его брата.
– Бунт Вероломных драконов! – изумлённо произнесла Аника. – Это было очень давно полвека назад и даже больше.
– Похвально, что ты хорошо знаешь историю нашего королевства, – он глубже устроился в кресле. – Деда пощадили, он не был казнён, но был отправлен в рудники на севере Дракогора. Там через два года он и умер. Дракон, не видевший простор полей, не расправляющий своих крыльев, обречён. Король был милостив к семьям бунтовщиков, у них не были отняты ни титулы, ни состояние. Семьи не пострадали, они всего лишь потеряли самое главное – родного человека. И вот шло время, один король умер, другой правил, потом пришёл и его черёд.
Дракон прервался, предавшись воспоминаниям. Он выглядел непринуждённо, но именно неторопливость его разговора была подтверждением, как тяжелы для него семейные утраты.
– Поскольку королевский гнев на мятежников не распространился на их семьи, я с молодости был вхож во все столичные гостиные, учился в Университете драконьих наук. Королевский двор был для меня открыт, как и для других аристократов. При дворе было много соблазнов: женщин, самых разнообразных и опасных пари. Как понимаешь, это испытание я не прошёл. В одной из пьянок мы заговорили о своих предках, семейных историях. Один из присутствовавших там моих приятелей сказал, что восхищён моим дедом, а мог ли бы так поступить я. Я ответил: «Да!» Наутро в мой столичный дом пришли королевские стражники, обвинив меня и моего бестолкового приятеля в предательстве. Я был под стражей полгода, пока велось разбирательство. Нас с приятелем выпустили, поскольку никакого повторного заговора не было. Пьяный бред мне обошёлся дорого: болезнью моей матери и унижением отца. От моей семьи отвернулись все. Меня никак не наказали, просто королевская семья предала меня проклятью на площади перед дворцом. Это так называемая гражданская казнь. С тех пор меня не принимают в приличном обществе. Есть пара друзей, проверенных временем и обстоятельствами.
– Поэтому моя сестра отказала тебе в приёме? – спросила Аника.
– Да. Я увидел её случайно: был в гостях у нашего, как теперь выяснилось общего знакомого – королевского гонца Артоля. Красивая женщина. Поначалу флиртовала со мной, а потом узнала, что я Про́клятый дракон, вырвала свою руку и сквозь зубы велела пойти вон. Я приехал к ней в замок с визитом, мне даже не отворили дверь, сообщив, что леди Дина не примет меня.
Дослушав эту историю, Аника была очень разочарована, что он назвал Дину красивой женщиной, хоть это и была правда. Даже неожиданная мысль о том, что иначе бы она никогда не узнала о Про́клятом драконе, не смогла вытравить это ужасающее разочарование. Дина красива, и он красив. Такая пара не состоялась!
– Все сложилось наилучшим образом, – едко заметила Аника, – Про́клятому дракону невесты лучше, чем ведьма не найти. А вот леди Дину тебе не видать как своих драконьих ушей. Тем более что Дина бы ни за что не потерпела присутствие жирной Леи в жизни её жениха.
– В моём браке с Диной не было бы места дляЛеи, в нём не было и намёка на фиктивность, – ответил Алекс так же спокойно, как и рассказывал о своей жизни.
Аника отвернулась, сдерживая обиду.
– Но в браке с твоей сестрой было бы не так весело, как будет, возможно, у нас. В эти несколько дней моя жизнь похожа на природный катаклизм: драка на шпагах с девушкой, принуждение к браку со стороны Королевской семьи, побег невесты и возвращение её, страх моих слуг перед молоденькой ведьмой. С тобой я вспомнил молодость! – ухмыльнулся он, перед тем, как уйти. – И я настоятельно тебе советую найти общий язык с моими слугами.
– А сколько тебе лет? – крикнула Аника ему вслед.
– Тридцать пять лет, – обернулся он. – Я и забыл, что не сказал этого.
– Старик, – без обиняков заявила девушка.
– Придётся тебе доказать, что не такой уж и старик, – поиграл он бровями напоследок и рассмеялся, заметив, как Аника покраснела. – Какие неприличные мысли бродят в твоей колдовской головке!
– Верни моих друзей! – от растерянности выкрикнула Аника. – Ты обещал.
– Завтра твой заяц и конь будут в поместье.
– Кролик! – напомнила Аника и швырнула в дверь моток верёвки.
– Да, кстати! – щёлкнул пальцами дракон. – Мне нужно нечто такое, что в замке твоей сестры сразу же напомнит о тебе. Нечто личное.
Аника, с ехидной ухмылкой, которая не предвещала ничего хорошего, медленно засунула руку в свой лиф. Викардинг, не отрывая взгляда, наблюдал за каждым её движением. Наконец, она вытащила оттуда сложенный платок, расшитый странными, непонятными знаками.
– Как только увидишь кого-то в Винкасте, – произнесла Аника, протягивая платок, – не бойся, просто брось его под ноги. Другого доказательства не понадобится! Только не забудь потом вернуть мне его.
Пальцы дракона задержались, соприкоснувшись с её ладонью, принимая от неё платок.
Совет дракона – расположить к себе его прислугу, – взбесил её. Да она в эти два дня вела себя почти безупречно, как сказал бы её дедушка. Аника была вежлива и мягка с его домоправительницей Корашкой, которая, даже забывшись, пару раз назвала её «девочкой». Гуляя по двору, она обнаружила красивый куст роз – таких она никогда не видела. И она заприметила его ещё в первый раз, оказавшись в замке дракона.
Садовник, увидев её, остолбенел.
– Я не кусаюсь, – бросила она. – Можно мне взять одну розу?
– Это розы хозяина. Я только обрезаю их, – глухо сказал он. – Колдовство может их испортить.
В эту самую минуту Аника отбросила свои попытки «воспитанного» поведения. Она посмотрела на садовника и спросила:
– Женат?
Он кивнул, не понимая, к чему девица-ведьма задаёт такой вопрос.
– Да чтоб тебе жена так же давала, как и ты мне, козлина!
Она смутно догадывалась, что это означает, надеясь, что это так же оскорбительно, как и слово «козлина». Это выражение она слышала от прачек в поместье сестры, которые ругались друг с другом.
Садовник едва не выронил лопату, а Аника довольно показала ему язык. Конечно, она слышала, как он прошептал: «Ведьма!» Только уж на это она никак не реагировала. Она и есть ведьма.
От неё шарахались, как от прокаженной. Перед ней расступались по разные стороны не от уважения, а от страха. Она обошла всё его поместье беспрепятственно, пока её не нашел управляющий у колодца, где она сидела и тихо всхлипывала.
– Я слышал, как Корашка искала вас. Не стоит так долго гулять. Вы, наверное, проголодались?
Настроение совсем испортилось оттого, что её увидели плачущей. Она быстро поднялась с травы, платком вытерла слёзы и заявила:
– Если кому-нибудь скажешь, что я плакала, на языке коровья лепёшка останется!
Но мужчина вдруг расхохотался:
– Мне отлично известно, что Его сиятельство взял с вас слово не колдовать в этом имении. И я уверен, что слову своему вы верны. Я не боюсь вас, леди Аника.
Девушка фыркнула и направилась прочь.
– От всей души желаю вам с таким же запалом беседовать и с Леей, – услышала она.
– А кто она такая, эта Лея? – возмутилась Аника. Как её задолбали упоминанием любовницы будущего мужа!
– Надеюсь, что именно вы и напомните ей об этом, – с почтительным поклоном ответил Патрис.
ГЛАВА 8, в которой наш Дракон сказал – Дракон сделал.
– Бедной девочке нужна камеристка! – закончила свою речь домоправительница. – Ваше Сиятельство, леди Анику и одеть-раздеть, и причесать нужно, и воды для мытья принести необходимо. Нельзя, чтобы молодая девица полдня сама на это тратила. Да ещё и невеста герцога! Среди слуг какое уважение к девушке будет, если жених её ни во что не ставит!
– Ты говорила, что она сама со всеми бытовыми делами справляется, так? – спросил Алекс. Корашка заходила к нему нередко, но такое возмущение со слезами на глазах от несправедливости к Анике было редким явлением.
– Да! И это непорядок, Ваше сиятельство! Я ей камеристку присмотрела из наших дворовых девочек – молчаливая, скромная, из сирот, трудолюбивая, приятная и обходительная Эва. Не то что Лея ваша!
– В последнее время мне только ленивый не напомнил о Лее!
– Так как же не говорить о ней! – всплеснула руками Корашка. – Никакую работу делать не заставишь!
– Ну, я ещё никого не видел в поместье не при деле, – заметил дракон. – Что ж, она совсем не работает?
– Да всё поместье знает о её работе после полуночи. Бесстыжая!
Разговор становился всё более и более откровенным со стороны Корашки и совсем неприятным для герцога, которого открыто обвиняли в измене невесте и пренебрежительном отношении к ней.
– Вопрос о Лее закрыт! – сквозь зубы сказал он. – Что касается камеристки, то моё распоряжение разве нужно? У невесты герцога она должна быть! А как так получилось, что она сама… воду таскает?
– Я, когда увидела такое, едва замертво не свалилась! Тростиночка, талия такая, что того и гляди переломится, а тащит вёдра с водой, как мужик дворовый – спокойно и легонько, как пёрышко. Удивительное дело, Ваше Сиятельство, но её будто к трудной жизни готовили.
После разговора с Корашкой Алекс распорядился, чтобы ему подали две лошади: для него и Дорея, с которым он собирался навестить поместье Винкаст.
Ещё вчера он думал о столь разнообразных и неподдающихся логике умениях его невесты-ведьмы, а теперь он услышал довольно ясное объяснение: девушку, внучку министра, готовили к суровым жизненным испытаниям.
Девчонка умеет держать слово: она пообещала не пугать его поместье колдовскими умениями. Она проявляла характер, ехидничала и дерзила, но не причиняла вреда и отказалась от тактики запугивания. Ведьма ждала, когда он выполнит своё обещание и вернет её скакуна и зайца, то есть кролика.
Дорей, уже в дорожном костюме, ждал у конюшни. Два чёрных, как вороново крыло, коня, полные нетерпения и дикой красоты, были готовы к отбытию. Алекс подошёл к своим верным прекрасным друзьям и ласково потрепал их по мордам. Кони, узнав герцога, радостно фыркали, доверчиво тыкаясь в его ладони. Они приветствовали своего друга и хозяина.
Через час быстрой, как любил Про́клятый дракон, езды они прибыли в поместье Винкаст. Они остановились под самыми стенами. С башен замка их увидели стражники.
Окошко в воротах замка приоткрылось, и на них зло посмотрел один из стражников, с подозрением уставившись в лицо Алекса. Он узнал его: они виделись в тот день, когда Дина Винкаст отказала ему в приеме.
– Что вам нужно? – услышали они его голос.
– Если сейчас же к нам не выйдет на честный и прямой разговор Вильсенд Дарль, очень злой и недовольный герцог, которому нечего терять в этом мире, спалит этот чёртов замок!
– Зачем вам нужен отчим хозяйки замка?
– Его дочь, Аника Дарль, находится у герцога Викардинга.
Окошко захлопнулось.
– Насколько мне стало известно от моего доверенного лица, Ваше Сиятельство, Вильсенд Дарль явится к нам на разговор. Ему дали ясно понять, что разговор будет касаться денег его дочери, – тихо сказал Дорей. Алекс чётко услышал, как тот, отвернувшись от хозяина, добавил: «Шкура!»
Алекс ухмыльнулся. Он приехал с кошелем, наполненным золотыми монетами. Он приготовился быть щедрым. Дорей ещё на днях узнал всю необходимую информацию: Вильсенд Дарль испытывает благоговение перед своей падчерицей, выделившей ему некоторое содержание, и ругал на чём свет стоит своего отца, оставившего небольшое наследство внучке – 200 000 золотых. Всё, чего он хотел, – это добиться подписи от нерадивого отца своей невесты. Помимо того, что он отдаст ему кролика-фамильяра (не зайца!) и любимого коня Аники.
Небольшая дверь в воротах, предназначенная для малого входа, открылась, и оттуда показалась лысая головка с маленькими быстро бегающими глазками Вильсенда Дарля. Описание, данное доверенным лицом Дорея, совпало с тем, что они видели.
– Что вам нужно? – настороженно спросил он из-за двери. – За мной стоят стражники леди Дины. Вам не удастся меня похитить или … убить.
«Кому ты нужен, чтобы тебя убивать», – подумал Алекс, поигрывая толстым кошельком, расшитым золотом и серебром. «Лысая головка» не сводила с них своих поросячьих глазок.
– Я могу разговаривать с вами и таким образом, – усмехнулся дракон. Вильсенд Дарль уставился на пылающий медальон в виде дракона на груди Алекса. – Я жених вашей дочери Аники Дарль. Ни у меня, ни у моей прелестной невесты не будет к вам никаких претензий, как только вы отдадите мне Дымку и её фамильяра, оставшихся в замке после того, как вашу дочь не впустили в дом.
– С чего бы я должен верить вам? – хмыкнул Дарль.
Алекс вытащил платок Аники и бросил его у открытой двери. Дарль вскрикнул и зло проговорил:
– Уберите это!
Но платок с непонятной вышивкой уже жил своей жизнью: он на глазах сложился вчетверо, чтобы раскрыться… маленьким сереньким комаром, со свистом севшим прямо на голову господина Дарля.
– Проклятые ведьминские штучки её платка! – завопил он. – Я отдам ей коня и противного кролика, загадившего весь замок в её отсутствие. Он сидит в клетке, иначе с ним никак не справиться. Но что я получу взамен?
Алекс отсоединил от своего пояса кошелек, подкинул его в своей руке, дав оценить тяжесть монет жадному негодяю.
– Здесь 200 000 золотых. Ровно столько же твоя дочь должна была получить в день совершеннолетия. Ты получишь их и можешь забрать себе её наследство. Аника отдаёт тебе двойную сумму. Взамен ты подписываешь расписку, в которой указано, что ты не имеешь к дочери никаких претензий.
Как только он кивнул и вышел из-за двери, вслед за ним вышли два стражника. «Жадный мерзавец и трус», – брезгливо поморщился дракон.
– Сначала Дымка и… кролик! Потом ты пересчитываешь деньги, подписываешь документ и навсегда исчезаешь из жизни Аники Дарль.
Звон монет в кошельке вызвал довольную улыбку у Вильсенда Дарля. Он с радостью принял предложение дракона и велел стражникам принести клетку с кроликом и вывести её коня.
Комар так и сидел на лысой голове, напоминая о себе пронзительным писком и невозможностью избавиться. Как только Дарль поднимал руку, чтобы прихлопнуть его, ладонь замирала и не могла двинуться.
– Чёртова девка! В прошлый раз её платок превратился в крысу, шнырявшую около неё, и несчастная леди Дина не могла и на шаг к ней приблизиться, – рассерженно сказал мерзавец.
Герцогу и Дорею не пришлось ждать долго. Стражники под уздцы вывели дымчато-вороного скакуна и тесную клетку с чёрным кроликом с белыми «манжетами» на лапках. Кролик смотрел поразительно осознанно и сердито жёлтыми горящими глазами.
– Кто из вас Кныр? – на всякий случай уточнил Алекс.
– Я! – пропыхтел кролик. – Разве хозяйка не назвала моего имени?
Алекс ничего не ответил. Мысль о том, что он должен разговаривать с непонятным кроликом, казалась абсурдной.
А вот «Лысая головка» ни капли не был удивлён болтавшему по-человечески кролику и не стал пересчитывать деньги, с поклоном заявив, что верит столь достойному господину.
– Не желаете узнать имя того, кому только что вручили жизнь своей дочери? – спросил дракон, забирая у негодяя расписку. Едва расписка оказалась в кармане герцога, комар тут же упал на землю платком Аники. Уже почти привыкший к фокусам будущей жены, Алексс сжал платок в руке.
– Если господин пожелает ответить, – снова поклонился Дарль.
– Ваша дочь станет женой Про́клятого дракона! – объявил Алекс и дал знак Дорею, что им пора.
ГЛАВА 9, в которой Ведьма осваивается в условиях драконьего поместья.
Всю неделю Аника занималась тем, что осваивалась на новом месте. Она была счастлива настолько, насколько позволяло ощущение временного прибежища. Дракон сказал, что на днях он сообщит ей дату их бракосочетания. Она криво усмехнулась на слова: «Я сообщу тебе». Даже если дата не имеет для неё никакого значения, это не говорит о том, что она так просто согласится с выбранным Алексом днём.
Дракон выполнил свое обещание: Дымка и Кныр были рядом с ней. Её прекрасного скакуна отправили в хозяйские конюшни, и она каждый день его навещала. Алекс сказал, что хочет совершить с ней совместную верховую прогулку. Она с улыбкой подумала, что можно устроить отличную скачку, этакое состязание. Дымка никогда не подводил её.
Само собой, её фамильяр наделал много шуму в поместье. Болтливый Кныр в короткой курточке и с сумкой наперевес сопровождал Анику повсюду: в прогулках по поместью, в конюшне; помогал её камеристке, когда та занималась уборкой и чисткой одежды.
Кныр ни капли не обижался, когда садовник, которому он раздал советы по разведению дивных дракинор, источавших тонкий аромат, ругался на него. Он прискакал к садовнику с лопаткой и садовыми ножницами со словами:
– Из меня получился бы самый лучший на свете садовник!
До этого он уверял кухарку, что, если бы ему доверили поработать на кухне, в приготовлении обеда ему не было бы равных.
– Пошёл вон, хвастун блохастый! – слышал он в ответ, и вслед только грозил лапой и убегал «помогать» кому-нибудь ещё.
Было бы забавно, если бы Кныр предложил свою помощь герцогу Викардингу, но Аника не решалась предложить подобное. Наоборот, она поняла, что фамильяру нужно давать настоящие колдовские задания, иначе он сведет с ума всех жителей поместья.
Камеристка очень понравилась Анике. Эва была очень трудолюбивой, неразговорчивой, но охотно откликавшейся на просьбы невесты герцога. У Аники никогда не было не то что камеристки, но просто помощницы. В поместье Винкаст она всегда существовала на птичьих правах, старалась не попадать на глаза отцу и сестре. Впрочем, она была очень благодарна Дине за то, что в старом сарае та разрешила ей заниматься изготовлением целительных отваров, колдовать на хворосте и встречать новолуние.
Увы, полёты на метле были редки, потому что сестра до ужаса боялась, что Аника на ночных прогулках по небу встретит других ведьм и наберётся от их дурного опыта или приведёт их в поместье. Сейчас, узнав, что Аника стала невестой Про́клятого дракона, сестра испытала огромное облегчение. Колдовство и «дурные» наклонности юной ведьмы теперь стали ответственностью герцога.
Прознав, что невеста герцога умеет лечить «цыпки» на шустрых мальчишеских руках, снимать головную боль и даже успокаивать зубную хворь, к ней обращались женщины, работающие в поместье. Когда стало известно, что леди Аника – а её теперь так и называли после грозного напоминания о её статусе Корашкой – может на водяных кольцах в глиняной миске видеть будущее, к ней повалили молодые девицы с вопросами о будущем замужестве.
Стоило ей только пройтись от замка к колодцу или к саду, как возле непременно «случайно» оказывался кто-то, кому была нужна её колдовская помощь.
Герцог Викардинг поначалу смотрел на это с любопытством, потом с сомнением, а затем слегка раздражённо сказал ей:
– У меня нет возможности выделить тебе отдельный кабинет или помещение для приёма твоих посетителей, нуждающихся в колдовских услугах. Будь с ними добра, справедлива, но помни: ты будущая герцогиня.
И Аника, поразмыслив над его словами, пришла к выводу, что Алекс прав. Мало того, что это занимало почти всё её время, так ещё и истощало магически. И она вспомнила о том, что до Чёрной горы для обновления своих ведьминских сил, она так и не добралась.
Было ещё одно, что заинтересовало её и Кныра: они отчётливо слышали в окрестностях поместья шум и шуршание, иногда даже стук, будто кто-то или что-то торопится открыть дверь. Кроме них, никто ничего не слышал.
– Нужно искать, – уверенно сказала кролику Аника. – Это что-то колдовское, и, возможно, оно готово встретиться только с ведьмой и её фамильяром.
Жизнь была бы вполне сносной, если бы однажды она не столкнулась сЛеей, как выразилась Корашка, сердечной подругой герцога.
Толстая драконовская любовница сидела на лавке у кустарника остролистной дракиноры и пыталась приделать к волосам, убранным вверх, сорванную ею розу. Моментально вспомнив, как садовник не дал ей цветок, Аника загорелась в душе, почти как прекрасная остролистая дракинора.
– Это цветы хозяина, – мимоходом бросила она Лее. – Их не трогает даже садовник, ухаживающий за дракинорой как за ребёнком.
– Конечно, это цветы Алекса, – нахально улыбнулась Лея. – Ему нравится дракинора в моих тёмных волосах.
Аника посчитала до десяти, как советовал ей когда-то лорд Роскер перед тем, как хвататься за оружие.
– Вряд ли, – сказала Аника, собиравшаяся уже пойти дальше. – Прежде чем приколоть цветок к волосам, их надо хотя бы помыть. Сало в волосах убьёт не только дракинору, но и отравит воздух вокруг.
– Совершенно верно! – подхватил Кныр. – Вот, к примеру, моя шёрстка – прекрасный образец густого ворса, аккуратной длины и чистого содержания.
Кролик вытянул лапку с коготком и с улыбкой закивал своим словам. Он вытащил из сумочки маленький пузырёк с прозрачной жидкостью и протянул его Лее.
– Если вам лень мыть голову, то можете добавить капельку на ладонь, тщательно растереть и нанести на волосы. Они станут чистыми, блестящими и густыми, как моя несравненная шкурка. Правда, запах выветривается неделю, но зато какой эффект! Примите в дар от меня! Уверен, что будете признательны.
Бессовестная дворовая девка чуть не задохнулась от злости. Она отпихнула ногой стоявшего с протянутой лапкой Кныра и с отвращением сказала:
– Скройся с моих глаз, колдовское отродье! Вздумал меня отравить вместе с твоей ведьмой-хозяйкой? Не получится. Я здесь живу очень долгое время, и вряд ли что-то изменится даже после свадьбы.
Кныр успел отскочить. Из-под юбки мелькнула пухлая щиколотка в красивом чулочке. Аника отлично знала цену женского гардероба, она с завистью осматривала те коробки, которые привозили для сестры. Было время, когда дедушка возил её по столичным магазинам и одевал словно куколку.
Значит, Про́клятый дракон не жалеет денег на эту бабу. Она во всех смыслах дорога ему!
Аника развернулась, подхватила на руки своего фамильяра и словно мячик подбросила его вверх.
– У-у-у-ух! – с восторгом закричал он, кувыркаясь в воздухе. – Полёт нормальный!
Приблизившись к лавке, он ударил по ней лапой, и та в тот же миг подскочила вверх с того края, на котором сидела Лея. Она сразу же свалилась.
– А не надо обижать почтенного фамильяра! – воскликнул Кныр.
Лея, обиженно сопя, поднялась и прошипела:
– Ведьма! Противная ведьма! Ты можешь сколько угодно называться невестой герцога, но в постели Алекса только моё место! Ты ему не нужна, он вынужден жениться на тебе!
«Ох, как, однако, много болтает в пылу страсти Про́клятый дракон», – подумала Аника. Любовница дракона её «раздраконила» не на шутку. «С этим придётся что-то делать», – подумала девушка и тотчас приняла решение.
Аника подошла к Лее, схватила её за ухо и звонким голосом сказала:
– Как окажешься в постели, не ленись – вертись юлой!
И за каждой лаской томной не скрывай свой дикий вой!
Лея ухватила ее за руку, пища от боли. Аника отпустила её, сбросила пухлую руку любовницы герцога и произнесла:
– Вон пошла!
Кныр посмотрел на хозяйку и философски заметил: «Ну, она первая начала. Главное – ни в чём не признаваться!»
