Текст книги "Чеченец. Возвращение домой (СИ)"
Автор книги: Светлана Багрянцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Деваться было некуда и пришлось ехать. Сидя на заднем сидении автомобиля обе подруги молчали. И Лена и Ксения помнили эту дачу. Они тусили там после окончания школы. Пашка устроил вечеринку на весь класс. Конечно, его батя смог открыть свой бизнес. Причём так удачно, что деньги потекли рекой. Все удивлялись: кризис, рэкет – а ему всё нипочём. Никто не знал, что через свою фирму Ватутин старший отмывал энное количество преступных денег, часто заработанных на крови. Поэтому бандиты его не трогали и берегли как алмаз, никому не давая в обиду. Дачу Ватутин переделал. Вместо хлипкой хибары появился двухэтажный дом. Во дворе бассейн и глухой двухметровый забор.
Егорыч позвонил в звонок на калитке. Через пару минут высунулся Пашка.
– Привет. Шлюх заказывали? Деньги вперёд.
Павел протянул небольшую пачку купюр. Потом крикнул.
– Ну, что вы там, к сиденью автомобиля примёрзли? Выходите, киски, не обидим!
В школе их было пятеро друзей. Как говорила учительница химии: «Шайка-лейка». Владлен Садовский, Сева Дронов, Пашка Ватутин, Женя Яров и Олег Зозуля. Ярова и Ватутина от армии отмазали родители, остальные ушли служить. И вот сейчас сынки богатых родителей решили порадовать вернувшихся домой друзей.
Пашка удивился, когда из машины нехотя выползли две одноклассницы, девочки достойные конкурса красоты.
– Надо же какая встреча?! Привет, давайте быстро в дом, – ехидно улыбнулся он.
Ватутин быстро пошёл по заснеженному двору. Девочки засеменили за ним. Было двадцать восьмое ноября, а на Ксюше кружевное крохотное платье и капроновые колготки. Курточка без свитера давала мало тепла. Лена была одета не менее вызывающе. Кожаная юбка и блузка с глубоким вырезом, сверху лёгкое полупальто. Раздевшись в прихожей, подруги пошли вслед за Пашей и оказались в большой гостиной с камином.
– Мальчики, блядей заказывали?! – громко крикнул Ватутин.
Три голоса заулюлюкали и засвистели. А когда показались одноклассницы, Дронов начал хлопать в ладоши и петь.
– Какие люди в Голливуде, сплошные звезды, а не люди. Чур, я Ксюху трахать не буду. Как-то перед дружбаном Чеченцем неудобно.
– Да они разбежались. Чеченец узнал, что она ему оленьи рога на макушке нарисовала и бросил, – хохотнул Женя.
– А мне похуй, кого на себя натягивать. Я из армейки пришёл голодный до баб. Так что отдеру каждую, и не по одному разу, – улыбнулся Олег.
– Не стойте, присаживайтесь. Сказал же, не обидим. Только извините, трахать будем все, – Пашка подтолкнул их к столу.
Парней было четверо, и получалось, что по одной на двоих. Но их вызвали на всю ночь, и Ксения подумала, что пройдётся по кругу и не раз. Потом вдруг испугалась, а вдруг и Владлен с ними.
– А Чеченец не с вами разве? – промямлила она.
– Что очкуешь? Не ссы, его тут нет. Владлен контракт подписал и остался в армии служить. Ему, кстати, звание повысили. Теперь он не маленький сержант, а большой, – хохотнул Сева.
– Нет, до большого ему ещё пыхтеть. Он просто сержант. Давай, Пашка, наливай. Выпьем за дружбана Чеченца, – сказал Олег и, подняв стопку, добавил, – ну, пусть ему там хорошо служится, а звёздочки слетаются на погоны, как осы на мёд.
Подруги выпили по стопке водки вместе со всеми. Спиртное расслабило, и они уже вели себя в компании парней непринуждённо. К тому же все знакомые и вполне адекватные ребята. Лена не боялась, что теперь все кто с ней учился, узнает кто она. Прокопенко давно смирилась со своей участью. Да и заработанные деньги согревали душу. Ксения за год, как ни странно, не только привыкла, но и научилась получать наслаждение. Ей не нравилось только на субботники ездить. Там бесплатно приходилось подставляться под бандитов. А порою и ментов, которые закрывали на бизнес Агдама глаза. О своём бывшем парне Нефёдова вспоминала редко. Она даже была рада, что они расстались. Представить было жутко, что она выходит за него замуж, а он её мутузит почём зря от ревности. Чувствуя, что хорошо захмелела, Ксения решила развеяться. Она обняла одноклассника, с которым сидела рядом.
– Олежа, пойдем в койку. Хочу твой болт в мою киску.
– Это всегда пожалуйста, – улыбнулся он.
Нефёдова встала и оглядела комнату. Шикарно. Кожаные диван и кресла, мебель красного дерева. Настоящий камин, который вовсю горел, создавая уют. «Вот с кем нужно было роман заводить. И чего я в своё время вцепилась в этого нищего Чеченца. Охмурила бы Пашку и сейчас жила бы в роскоши», – подумала она.
========== Глава 14 ==========
Жизнь потекла по-другому. Теперь Владлен не просто военнослужащий, он офицер контрактник. Но тем не менее Садовский не позволял себе кого-то унизить или обидеть зря. Помнил, как стояли с друзьями втроём против дедов. За это солдаты, попавшие в учебку, как и он когда-то, уважали его. Начальство тоже было адекватное. По сравнению с командиром части, где он служил раньше, вообще золотое. Поэтому заменив заболевшего инструктора, Владлен подумал, что зажил припеваючи. Вскоре пришла информация, что в Чечне начались боевые действия. Был ноябрь месяц и все недоумевали. Какая война? Зачем? Правительство молчало и в СМИ не просочилось даже крупицы информации. Но вскоре пришло письмо от Виктора. «Я в Грозном, брат. Тут такая мясорубка, ты не представляешь», – было в письме. Владлен мысленно пожелал другу удачи и остаться живым. Потом написал ответ. Его в буквальном смысле корежило от этой ситуации. Владлен ещё помнил, как учили в школе песню: «Единой семьёю живут с давних пор пятнадцать республик, пятнадцать сестёр», – были там такие строки. А теперь, что получается, брат на брата? От мыслей отвлёк голос рядового Рогова:
– Товарищ сержант, вас на КПП вызывают. Говорят, там ваша мама приехала.
– Мама?!
Владлен подскочил со стула и побежал. Он нёсся по части как ураган, а сердце радостно бухало в груди. Ворвавшись к дежурным, он действительно увидел маму. Она сидела в своем стареньком драповом пальто и пуховой шали, доставшейся от бабушки Гали.
– Здравствуй, мам, – он присел на корточки и обнял её.
– Сынок, здравствуй. Как возмужал, прямо настоящий мужчина стал. Я вот решила не дожидаться твоего отпуска. Ольга у знакомой врачихи для меня больничный на неделю выпросила. Так что дня три могу смело погостить у тебя. Поселюсь в гостинице, – счастливо улыбнулась Ирина.
– Мам, ну какая гостиница? Деньги откуда? У нас при части есть маленькая гостиница на четыре комнаты. Там правда обстановка как в казарме. Я сейчас договорюсь.
– Какая мне разница, что там. Главное ты рядом. Я же тебя повидать приехала.
– Ты посиди, я быстро, только разрешение получу.
Полковник Дружинин Александр Сергеевич был человек понятливый. Он дал разрешение на заселение и даже три дня выходных. Владлен был счастлив. Целых три дня вместе с мамой.
Они зашли в небольшую комнату, где были: четыре железные койки, стол и пара стульев. На двери прибиты крючки для одежды. Ирина разделась и принялась вынимать из сумки банки с домашними заготовками: лечо, кабачковая икра, огурчики. Ирина даже хлеба по дороге в часть купила.
– Мам, спасибо. Моё любимое лечо. Я даже и мечтать о таком не мог, – улыбнулся Владлен.
– Кушай, сынок, на здоровье. А потом тебе на службу идти надо.
– Нет, полковник у нас мировой мужик, дал три дня выходных. Только извини, провести экскурсию по части не могу. Дальше гостиницы и прилегающей к ней территории уходить тебе не положено. Но мы обязательно прогуляемся по городу.
Владлен достал ложку из ящика стола и, открыв лечо, стал есть прямо из банки.
Ирина не могла налюбоваться на сына. Он действительно возмужал, стал похож на настоящего мужчину. Именно теперь было очень заметно, что Владлен копия своего отца. Когда-то она очень любила Мансура, а тот уехал на родину и даже не попрощался. «Возможно, если бы он успел узнать, что я беременна, то не бросил бы», – подумала Садовская. Она взяла правую руку сына, а потом поцеловала большую родинку, размером с копеечную монету, между указательным и большим пальцами.
– Ты чего, мам, – смутился сын.
– Вспомнила кое-что. Такая же родинка была у Мансура. Это удивительно, но она передаётся у них по мужской линии. У прапрадеда была такая, у прадеда, у деда, у твоего отца, и вот теперь у тебя, – улыбнулась она.
– Правда? Интересный факт. Ты мне никогда не говорила об этом.
– Ну, вот говорю. Что-то спать хочется. Я, пожалуй, подремлю полчаса. Устала с дороги.
– Ложись, отдыхай. Постельное бельё тут чистое. Я тоже вздремну, когда ещё такое счастье предвидится.
На второй и третий день Владлен показывал матери город. Командир части даже со знакомым музейным работником договорился, чтобы пропустили бесплатно. А вечером третьего дня Садовский посадил маму на поезд. Он смотрел на то, как самый любимый человек уезжает, и вдруг защемило сердце. Какая-то нереальная тоска ворвалась в душу, как будто он видит её в последний раз.
В начале декабря объявили, что сломавшего ногу инструктора к концу месяца выпишут. А так как в части не было свободных должностей, полковник подал рапорт о переводе Садовского в другую часть. С этого дня Владлен стал жить как на иголках. Ему не хотелось, чтобы вернули туда, откуда он начал. Надежда оправдалась, но теперь Садовский не знал, что хуже: вернуться под крыло толстого и вредного полковника Свиридова или уехать в другую учебную часть.
Третьего января его вызвал к себе начальник части.
– Здравия желаю, товарищ полковник, вызывали, – отрапортовал Владлен, стоя по стойке смирно.
– Здравия желаю. Проходите, Владлен Валентинович, присаживайтесь.
Кабинет начальника части представлял собой довольно большое помещение. Два стола поставленные буквой «Т», множество стульев, стеллаж с папками и карта района на стене. Владлен присел на один из стульев поближе к начальнику.
– Пришли документы о твоём новом назначении, Владлен Валентинович. Полетишь в Дагестан. Там на одном из полигонов учебка. Заступишь под командование Капитана Никольского. Он со своими желторотиками через неделю в Чечню отправляется. Вот так, Владлен, отправляют тебя воевать. Наверху посчитали, что ты со своими навыками там нужнее, – грустным голосом сказал Дружинин.
– Когда выезжать, Алексей Сергеевич, – спокойно ответил Владлен.
– Завтра в два часа дня туда вертушка полетит, вот с ними и отправишься. В двенадцать нужно к вертолётчикам явиться. А пока собирай вещи и прощайся с сослуживцами. Да, можешь матери позвонить. Я распоряжусь.
– Спасибо, товарищ Полковник. Разрешите идти.
– Иди. А я пока твои документы подготовлю.
Владлен не сразу пошел в кабинет связистов. Он долго думал как обо всём сказать маме. Да и утро ещё, наверняка она на работе. Разволновавшись, Садовский не вспомнил даже, что сейчас каникулы. Решив, что со звонком успеет, он пошёл собирать немногочисленные вещи.
***
Ирина весь день провела в постели. Что-то сердце снова заболело, и давление поднялось. Хорошо хоть были каникулы, и не нужно идти на работу. Вечером, как всегда, забежала Ольга. Это уже стало определённым ритуалом – после работы не сразу идти домой, а навещать Ирину. Садовская, как обычно, поставила чайник, чтобы немного поболтать с подругой. В последнее время было так одиноко.
– Ты бы хоть мужичка себе какого завела, – сказала Ольга, разворачивая конфету.
– Какой мужчина, о чём ты говоришь. На меня ещё год назад перестали смотреть, – отмахнулась Садовская.
– Это потому, что ты себя запустила. Без макияжа, вечный старушечий пучок на голове. Одеваешься, как бабка старая. Извини, конечно, за такие слова. Но кто тебе ещё скажет правду как не я.
– С моими болячками ещё и хорохориться. Кто знает, что будет завтра. Вот сегодня сердце что-то ёкает. Работает, как старый проржавевший мотор автобуса, – грустно улыбнулась Ирина.
Неожиданно раздалась трель телефона. В квартире было два параллельных аппарата. Один на кухне, другой в комнате.
– Погоди, Оль, междугородный звонок. Странно. Алло.
– Мам, здравствуй. Это я Владлен.
– Сынок, ну как у тебя дела? – просияла Ирина.
– Хорошо, мам. Я вот что звоню. Ты мне по этому адресу больше не пиши. Я приеду на новое место и сам напишу, как со мной связаться.
– Тебя переводят?
– Да. Только ты не волнуйся. Я сначала в Дагестан лечу, а потом в Чечню.
– Ка-ак это?! – заикнулась Ирина от шока, – там же война, Владлен!
– Приказ, мам. Ты же знаешь, в армии приказы не обсуждают. Я буду писать, обязательно. Сейчас просто разрешили прямо из части тебе позвонить.
– Как же так, Владлен. Нам же сказали, что единственного ребёнка забирать на войну не будут, – по щекам Ирины потекли слезы.
– Ты больше телевизор смотри. Они тебе ещё и не такой лапши на уши навешают. Мам, прости, я долго не могу разговаривать. Прости меня, мам.
– Не за что мне тебя прощать. Самое главное будь начеку там и вернись живой.
Ирина попрощалась с сыном и, положив трубку на рычаги, посмотрела на подругу.
– Его воевать отправляют, с этими боевиками проклятыми. Господи, Оля, как выдержать всё это, – Ирина положила валидол под язык.
– Я же говорила, нужно было сказать о своей болезни. От больной матери, поди бы, не забрали.
– Толку теперь об этом говорить. Кто же знал, что будет война, – из глаз всё лились слезы, а лицо стало мертвенно бледным.
Неожиданно Ирина схватилась за сердце.
– Сейчас, подруга, я скорую вызову, – Дронова уже набирала номер скорой помощи.
Врачи приехали через десять минут и увезли Ирину в больницу. Когда её выносили из квартиры, она слабеющей рукой взяла ладонь идущей рядом подруги.
– Оля, он на войну едет, понимаешь. Он должен быть собранным и внимательным, а не отвлекаться мыслями на больную мать. Сообщишь ему, что меня скорая увезла и ты мне больше не подруга, – хрипло прошептала Садовская.
– Ну не геройству ты, Ир, а.
– Герой – это он. Он родину поехал защищать, а я должна оберегать его покой, чтобы он живым вернулся, – заволновалась Ирина.
– Тише, не волнуйся. Не скажу я. К тому же телефонный номер части не знаю.
На следующий день Ольга с мужем навестили Ирину в больнице. Оказалось, что у неё был микроинфаркт. Но на все уговоры друзей позвонить сыну, Ира отвечала категорическим «нет».
========== Глава 15 ==========
Вертолёт приземлился на расчищенном от снега пятачке. К нему тут же подбежал молоденький лейтенант. Маленький, щуплый, с каким-то смешным выражением лица и тонкими усиками над губой. «Цирк уехал, клоуны остались», – подумал Владлен, спрыгивая с вертолета. Он был одет в военно-полевую форму, а на плече висел рюкзак. Пилот тоже вышел из кабины и поздоровался с лейтенантом за руку.
– Привет, Володя. Кого это ты к нам привёз? – спросил лейтенант.
– Здорово, Гриша. Боеприпасы привёз и продовольствие. А это к Никольскому. Сержант Садовский, снайпер. Только осторожнее с ним, странный он какой-то, – шепнул Владимир.
– Никольский разберётся, – весело хмыкнул лейтенант.
Тем временем Владлен осмотрелся. Полигон представлял собой несколько бараков и военные палатки. Территория обтянута колючей проволокой. На вышке дозорные, а вместо КПП железный вагончик. Затем он глянул на лейтенанта. Тот разговаривал с пилотом и не спешил подходить. Садовский решил не нарушать их идиллию, оставшись стоять на месте. Наконец «клоун», как его мысленно окрестил Владлен, подошёл к нему. Он тут же встал по стойке смирно, прикладывая ладонь к берету.
– Здравия желаю, товарищ лейтенант. Сержант Садовский прибыл в распоряжение капитана Никольского.
– Здравия желаю. Лейтенант Повереннов Артём Михайлович. Пойдём, провожу к Захару Константиновичу. Он тебя ждал. Но если примет неласково, ты уж не обижайся. Он в последнее время дёрганный какой-то, – поведал Повереннов.
По дороге Артём успел дать приказ о разгрузке вертолёта, а ещё украдкой разглядеть вновь прибывшего. «Да, Захар будет в шоке. Просил снайпера, а получил вот это», – подумал он.
Тем временем подошли к небольшому бараку.
– Это штаб. У каждого офицера здесь кабинет, он же место для сна, – пояснил лейтенант, заводя Владлена внутрь.
– Вот, комната Никольского, – указал он на дверь. – Пойду за разгрузкой прослежу, а то ещё попаду под горячую руку.
Владлен, хмуря взгляд, проследил за тем, как провожатый уходит, и постучал в дверь.
– Войдите, – раздалось изнутри.
Садовский, открыв дверь, зашёл в комнату.
– Здравия желаю, товарищ капитан. Сержант Садовский для дальнейшего прохождения службы прибыл, – отрапортовал он.
– Здравия желаю. Имя, отчество?!
– Владлен Валентинович.
В комнате почти не было мебели. Аккуратно заправленная железная кровать, стол, пара стульев и узкий стеллаж. Капитан встал из-за стола и подошёл к Владлену. Это был высокий мускулистый мужик тридцати пяти лет на вид. Светло-карие глаза, русые волосы и строгое выражение вполне симпатичного лица.
– Странно, фамилия и имя с отчеством русские, а бороду нацепи и от местного населения не отличишь. Ты кто по нации, сержант? – допытывался капитан, заложив руки за спину.
– Мать русская, а отец чеченец, – не стал скрывать Владлен.
– Да они что там, охренели в штабе?! Я снайпера просил, а не абрека с гор, который в любую минуту к сородичам примкнёт! – заорал капитан.
– Я в Москве жил, и отца своего ни разу не видел. Так что вы насчёт внешности не обольщайтесь, товарищ капитан, – спокойно сказал Владлен, а у самого скула дёрнулась.
Никольский заметил темнеющий взгляд сержанта и это его остудило.
– Не обижайтесь, Владлен Валентинович. Просто накипело. Давайте присядем, – Никольский опустился на стул.
Владлен присел напротив и положил на стол сопроводительные документы.
– Послали сюда, с этими маменькиными сынками. Им по восемнадцать лет всем. После призыва месяц учёбы и в адово пекло. А они стрелять толком не умеют. Вон у Грязнова автомат в руках как у паралитика трясётся. А мне за них отвечать, я их в бой поведу. О чём там, в Москве думают. Хотя ты вон тоже не далеко от них ушёл. Двадцать лет всего. Но у тебя хоть опыт есть. Пусть не в боевых действиях, но всё же, – сказал капитан, рассматривая документы.
Владлен подивился откровениям капитана. Обычно старшие по званию не позволяли себе такого. Но Захар, кажется, был не совсем обычный или тут правила другие. Как будто прочитав его мысли, Никольский сказал:
– Расслабься, сидишь, как будто лом проглотил. Тут у нас немного проще, чем в тылу. На плацу гарцевать не придётся и расшаркиваться передо мной тоже не надо. Нам не сегодня завтра в бой вместе идти или в разведку, как знать. Так что давай по-простому, без церемониала. И ещё, что не так, не молчи – говори прямо.
– Хорошо, Захар Константинович.
– Ладно, сейчас распоряжусь, тебя проводят в палатку, – капитан взял в руки рацию. – Лейтенант, пригласи ко мне кого-то сопроводить Сержанта. Путь ему покажут тут всё.
***
Семён Дронов разгружал ящики в небольшом магазинчике. Он тут работал грузчиком, а заодно охранником, когда разгружать было нечего. Хозяин магазина был полноватый армянин с носом-горбинкой и глазками-пуговками. Он подгонял его, покуривая, сигарету.
– Бистрей, как таракан ползаешь. Ти што работать не умеешь?
Дронов пересилил себя, чтобы не ломануться в бой. А так хотелось надеть один из ящиков на голову этому армяшке, а потом ещё контрольный кулаком в морду.
Ашот Мирзоян был наглым мужиком и крайне раздражал Семёна тем, что постоянно понукал, как ездовую лошадь. А ещё тискал продавщиц по углам маленького склада. Поговаривали, что Любка, которую он поставил товароведом, спит с ним за это. А на шашни любовника на стороне закрывает глаза. А чего ревновать? Пусть его законная жена ревнует! Тем не менее любвеобильная сорокалетняя дама успевала не только залезть на Ашота, который был на двадцать лет старше, но ещё и к Дронову клеилась.
Взяв последнюю коробку, Семён проследил довольным взглядом, как ненавистный Ашот уезжает. Он понёс коробку на склад, и там его застала Люба. Женщина выглядела ещё довольно привлекательно. Густые рыжие волосы, подстриженные в каре, зелёные глаза, пухлые губки. При её стройном теле у неё была грудь четвёртого размера. Люба закрыла дверь на щеколду, а потом припёрла Семёна к стене четвёртым размером.
– Любовь Михайловна, вы чего? – опешил Дронов.
Раньше она себе позволяла только обнять мимоходом или за задницу ущипнуть, а тут такое.
– Давай уж по-простому, Люба, – она принялась шарить руками по телу парня, – знаешь, как надоел этот жирный Ашот, сил нет. Так хочется молодого тела. Будешь со мной спать и останешься тут работать. А нет, так я скажу Ашоту, что ты товар воруешь.
Люба расстегнула на парне ширинку и, выпростав член, принялась его целовать, оставляя следы ядовито-красной губной помады.
– Да пошла ты. Только старой кошёлки мне ещё и не хватало, – оттолкнул её Дронов. – Ты, Люба, баба ещё ничего, но и мне не пятьдесят. За копеечную зарплату я ещё и спать с тобой должен?!
– Значит так, да? Тогда вообще ничего не получишь. Я скажу, что ты товар украл и Ашотик тебя уволит без зарплаты. Ты ещё пожалеешь, сука, – злобно скривилась Люба, поднимаясь с пола.
Дронов хотел что-то ещё сказать, но тут в дверь постучали.
– Любовь Михайловна, там бандиты. Где Семён? – заорала продавец Марина.
– Бандиты? Вот и разбирайся теперь с ними сама. Я так понимаю, что я уволен, – улыбнулся Семен, открывая дверь.
Он вышел в коридор и встал в дверях, ведущих в зал. Семён увидел, как перед кассиром Машей белобрысый парень машет ножичком.
– Я тебе говорю, сука, не отдашь деньги, я тебе звезду героя на лбу нарисую. Ашот должен был ещё три дня назад деньги отдать. Открывай кассу и вынимай бабло.
– А причём тут я? Ашот должен вот пусть и отдаёт, – заверещала Мария.
Рядом с блондином стояли ещё два парня. Они дико заржали.
– Послушай, Волк, может закроем всё на обеденный перерыв и трахнем этих курочек. Говорят, Ашот их пялит на своём складе. Вот будет ему урок.
– Ну, сделай же что-нибудь. Чего стоишь? – шикнула Люба, толкнув Семёна в спину.
Дронов вальяжной походкой вышел в зал, замечая, что двери заперты и повешена табличка «Закрыто».
– Воу, воу, воу. Олежа, братишка, не так круто. Не нужно обижать девочек, они тут ни при чём. Ашот должен, он отдаст.
– Опа, Дрон! Какими судьбами?! Давно не виделись, – Зозуля подал другу руку.
– Да вот, устроился тут грузчиком. Зарплата копейки, хочу уволиться, – улыбнулся Дронов, а потом обернулся и сказал, – ну, что стоишь, Любовь Михайловна, звони Ашоту. Через полчаса бабла не будет, тут будет три трупа.
– Деньги есть, Ашот оставил. Он сказал не отдавать, может ты сам с бандитами разберешься, ты же охрана, – промямлила товаровед.
– Вот вы суки, хотели меня подставить, как пушечное мясо! – разозлился Дронов, – тащи деньги, курица!
Люба убежала к себе в каморку, а вернулась через пару минут с пачкой денег.
Она дрожащими руками подала их Олегу.
– А вот теперь ты действительно уволен, Сеня, зарплату не получишь, – процедила она сквозь зубы.
Олег перегнулся через прилавок и, схватив рыжую за ворот блузки, приставил нож к горлу.
– Ты что, падла, с моим другом в шутки играть вздумала? Живо открыла кассу и выдала всё, что положено. И запомни, одно слово мусорам, и мы спалим ваш магазин к хренам. Видела, как вчера ларёк неподалеку горел? Так что знай, с кем базаришь, подстилка армянская. Ты бы лучше за своего сына волновалась так, как за деньги Ашота. Он у тебя, кажется, в сто девятой школе учится?
– Не трогайте сына, пожалуйста. Я никому не скажу, и девочки будут молчать. Маш, выдай Дронову положенную сумму.
Через пять минут Дронов уже сидел в Жигулях с четырьмя парнями. Олег познакомил их. За рулем двадцатитрехлетний Игнат Морев, по кличке Борзый. Он был высокий, накачанный и с лицом квазимодо. Рядом сидел Иван Горелов, по кличке Горелый. Его рыжие волосы напоминали цветом костёр. Он был вполне симпатичный, если не считать множество веснушек на лице. Рядом с Севой сел друг, а с другой стороны Пётр Карандашов, по кличке Карандаш. Он оправдывал своё прозвище: длинный, тонкий, как жердь, с овальным лицом, большими серыми глазами и тонкими губами.
– Не то дело ты себе выбрал, Дрон. Грузчиком много бабла не заколотишь. А будешь таких тупых как Ашот защищать, на пёрышко или свинец нарвёшься, – наставительно заявил Олег.
– И что ты предлагаешь, Олежа?
– Ежу понятно, взять тебя под своё крыло. Друзья должны помогать друг другу. Полгода работы и тачку себе купишь. Я поговорю с бригадиром. У нас как раз недокомплект, – улыбнулся Зозуля, обнимая друга за плечи.
– Волк дело говорит. Вон как ты эту бабу сегодня. Теперь рулит братва, а такие, как этот вонючий армяшка, пусть бабло нам на хлеб с икоркой отстёгивают, – сказал Карандаш и засмеялся.
Ребята подхватили смех, а Дронов задумался. Сейчас каждый выживает как может. А почему собственно он должен выживать. Ему жить хочется. Причём не абы как, а на широкую ногу.
– Согласен. Говори с бригадиром. Мой домашний телефон помнишь, я надеюсь. Буду ждать звонка, братишка, – сверкнув глазами, сказал Семён.
========== Глава 16 ==========
Владлен просканировал взглядом пятерых солдат. Только что они стреляли по мишеням, но ни один из них даже в восьмёрку не попал.
– Плохо! С таким успехом вы либо погибните в первом же бою, либо в плен попадете! Знаете, что чехи делают с пленными?! Нарезают член колечками. Потом жарят его, как шашлык на костре, и дают пленному жрать! – крикнул Владлен.
Те, кто стреляли, и те, кому ещё предстояло, застыли в немом изумлении.
– Что, правда, товарищ сержант?! – выпучил со страха глаза один из солдат.
– Рядовой Синичкин, я, по вашему мнению, на шутника похож?! – рыкнул Садовский, – а теперь представьте! Это – не мишень! Это – злой чеченец, который хочет взять вас в плен! Если вы его сейчас не убьёте, то вам хана, и ваша мама получит вас по частям в посылке! Закрыли глаза и представили!
Владлен отошел, а потом встал рядом с капитаном, стоящим в стороне.
– Отряд, слушай мою команду! Приготовиться к стрельбе! Заряжай! Огонь! Прекратить огонь! – скомандовал он, через положенный интервал времени.
После стрельбы Садовский вальяжной походкой прошёл до мишеней. Он осмотрел каждую и снова встал перед строем.
– Уже лучше! А Синичкин так проникся моим рассказом, что даже в девятку попал.
– Товарищ сержант, а что делать, если мне стрелять в людей вера не позволяет? – спросил рядовой Алексеенко.
– А сдохнуть самому тебе вера позволяет?! Хочешь, можно ничего не делать, я же тебя не могу заставить. Тогда твои родители будут твой хладный трупик в вашей церкви отпевать, – ответил Владлен.
– Не круто ли ты с ними, сержант? Запугал совсем пацанов, – насупился Никольский.
– А чего мне с ними церемониться, товарищ капитан? Я им не мама родная. Они должны знать, куда попали, – хмыкнул Садовский.
– И то правда. Хоть как-то стрелять начали. Я уже не прошу в яблочко попадать, – махнул рукой капитан.
Следом за этими стрелками позицию заняли следующие и так, пока не отстрелялись всё. Никольский был доволен. С тех пор как прилетел этот сержант, дела пошли лучше. Осталось два дня до вылета в Чечню. И самое поганое, по мнению капитана Никольского, было то, что прикомандировали их к одному батальону, где замом был его давний недруг по военной академии. Пётр Николаевич Будко и в молодости был не промах, а сейчас и подавно. Шатен с серыми хитрыми глазками, он всегда производил впечатление хитрого лиса. Захар помнил, как изворотливо Будко вылезал из разных передряг, где кругом были виноватые, только он один белый и пушистый. И самое интересное, что ничего доказать было нельзя. «Да, этот гад из всего сделает себе выгоду и салом на хлеб намажет. Недаром он уже в майорах ходит», – с неудовольствием подумал Захар.
Вечером Никольский пригласил Владлена к себе на чай. Он разлил его по армейским кружкам, а потом поставил на стол тарелку с галетами.
– Спасибо, Захар Константинович, не люблю я эти сухари, только зубы ломать. Я вот лучше кусочек рафинада возьму и вприкуску, – улыбнулся Садовский.
– Как знаешь, – капитан взял галету и макнул в горячий чай. – Хотел спросить тебя, Владлен. Ты же профи. Как они, совсем безнадёжно?
– Видел и хуже. Вы, по крайней мере, их оружием пользоваться научили. Гранаты кидают все хорошо. Растяжки ставят сносно. Бояться не будут, выдюжат. Может ещё живыми домой вернуться, – Владлен сделал глоток чая и зажмурился от удовольствия.
– А ты так своего мастерства и не показал. Да, видел, стреляешь хорошо, но ребятам нужно класс показать, чтобы было на кого равняться.
– Нужно – сделаем. Завтра буду стрелять из двух ТТ. Обещаю ящик водки тому, кто повторит за мной точка в точку, – хмыкнул Владлен.
– Даже так? Что же, посмотрим, – ухмыльнулся Захар.
Это было удивительно, но, несмотря на недружелюбную встречу, Захар за неделю сдружился с Владленом. При подчинённых они вольностей не допускали, всё строго по уставу. А вот наедине могли себе позволить не разводить политесы. А ещё капитан был благодарен Садовскому за то, что тот сумел найти подход к солдатам и хоть как-то подтянуть их.
– Захар Константинович, а можно нескромный вопрос? – вдруг спросил Садовский.
– Валяй, чего уж, – капитан встал из-за стола и лег на кровать, заложив руки за голову.
– Вот вы говорите, Будко уже майор, а вы всё в капитанах ходите. Хотя выпуск у вас один.
– А хочешь правду? Я чинушам и генералам жопу лизать не умею. Если знаю, что солдат прав, буду отстаивать его до конца. Таких не любят. А вот такие жополизы, как он, всегда ко двору приходятся. Надо, он любое дело замнёт. Избили солдата? Нет, это не деды виноваты, солдат просто упал неловко. Лучше любыми способами состряпать липу и прикрепить к ней пару свидетелей, чем честь воинской части портить. Так что ты будь с ним осторожнее, – посоветовал напоследок Захар.
На следующий день Садовский действительно показал своё мастерство. Посмотреть собрались все, кто не был в наряде. Владлен взял в обе руки по пистолету и начал громко кричать цифры.
– Шесть, – две пули попали в центр шестого круга, – Семь.… Восемь… Девять.… Десять.
Пули пробили горизонтальный ряд круглых отверстий в мишени. Ровно посередине, причём расстояние между отверстиями было примерно одинаковым, а ряд почти ровным. Рядовые и офицеры зааплодировали, а Садовский довольно улыбнулся.
***
Олег с Севой сидели в баре и потягивали пиво из высоких стаканов. Это было популярное место, где собиралась практически одна братва. Всё тут было сделано под старинный русский кабак, исключительно из дерева. Дронов и Зозуля примостились за столиком в самом углу помещения, откуда были видны двери.
– Послушай, дружище, тебе давно Чеченец писал? – спросил Олег.
– Написал одно письмо. Говорит, что некогда ему письма строчить. Мол, друг дорогой, узнавай всё от моей мамы. На войне он, Олежа, уже два месяца как. Под пулями ходит наш кореш. Под реальными пулями. Мать его поседела вся. Каждый день новости смотрит. Мои родители навещают её. Сердце у тёти Иры, а сама Владлену ничего не сказала. В последнее время тяжело ей. Пришлось с работы уволиться и на инвалидную пенсию жить, – невесело произнёс Сева.
