Текст книги "Тушите свет (сборник)"

Автор книги: Светлана Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 11

– Итак, компромат у нас в руках, это главное! – заключил Кряжимский, когда я выключила видеомагнитофон.

Было заметно, что Сергей Иванович смущен – пленка, отобранная у Лунькова, которую мы вдвоем просматривали у меня в кабинете, произвела на него шокирующее впечатление. Горохов не зря волновался, что запись смогут увидеть коллеги, – то, что вытворяла на экране его дочь, смутило бы любого.

Впрочем, мы не собирались сосредотачиваться на моральном аспекте, нам было важно выработать дальнейшую стратегию действий. Запись мы, разумеется, собирались передать Горохову, как только от выполнит свое обещание, но до той поры надо было спрятать кассету в надежном месте.

Другим вопросом, которым следовало заняться, был вопрос, что делать с Луньковым. Мы еще не успели с ним побеседовать, и сейчас он сидел в соседней комнате под надзором Виктора, Маринки и Ромки.

Ромка был в ударе и чувствовал себя героем дня. Он заслуживал этого звания – если бы не его мужественный бросок в ноги убегающему Лунькову, неизвестно еще, чем бы все закончилось. Я заметила даже, что Виктор выглядит смущенным и разговаривает с Ромкой как с равным. У нашего курьера был сегодня самый знаменательный день в жизни.

– Знаете что, Ольга Юрьевна? – вздохнув, сказал Кряжимский. – Пока вы будете тут разбираться с Луньковым, давайте-ка эту пленку мне. Я потихоньку отвезу ее к своему старому товарищу. Человек исключительно надежный, живет замкнуто. Пленка будет у него как в швейцарском банке. Провернуть это надо прямо сейчас, пока никто не спохватился, понимаете?

– Наверное, вы правы, Сергей Иванович! – сказала я. – Нет никакой гарантии, что сегодня же Букреев не выйдет на «Шипы и розы». Да и о намерениях Горохова мы ничего не знаем достоверно, Может, у него возникнет соблазн получить кассету обходным путем. Действительно, лучше подстраховаться…

– Я выйду из здания через служебный выход, – сказал Кряжимский, пряча кассету во внутреннем кармане пиджака. – Вернусь я мигом – друг живет неподалеку. Никто ничего не успеет понять.

Мы вышли из кабинета, и Сергей Иванович, ни на кого не глядя, прошмыгнул в коридор. Я остановилась посреди комнаты и пристально посмотрела на нашего пленника. Он сидел в углу на стуле, небрежно развалившись и закинув ногу на ногу. Первое потрясение у него уже прошло, и в повадках Лунькова появилась привычная ему наглость. Однако красивое смуглое лицо его выглядело хмурым, а впечатление от смазливой внешности портили глаза, опухшие и красные, как у кролика.

Вокруг, взяв Лунькова в кольцо, сидели Марина, Ромка и Виктор. У нашего фотографа тоже были покрасневшие глаза, и он был весьма сердит. По его угрожающему виду было ясно, что в случае чего Лунькову не поздоровится. Тот, кажется, догадывался об этом и попыток к бегству не предпринимал.

Мой взгляд он встретил с молчаливым вызовом и даже изобразил на губах независимую усмешку.

– Ну, что будем делать, Луньков? – стараясь сдерживаться, спросила я. – Как думаешь?

– А чего мне думать? – пренебрежительно ответил Луньков. – Вы не имеете права меня задерживать. Я в суд на вас подам.

– Ольга Юрьевна! – умоляющим голосом сказала Маринка. – Можно я дам ему по башке?

– Я думаю, ты и так уже отшибла ему последние мозги, – заметила я. – Видишь, он стал плохо соображать?.. Что ты тут лепечешь про суд, Луньков? Сначала верни Маринке украденные деньги!

– А у меня их нет! – нагло хохотнул Луньков.

– Тогда, пожалуй, придется нам подавать на тебя в суд, – проговорила я.

– И что вы докажете? – фыркнул Луньков.

Я сделала небольшую паузу, а потом рассудительно заметила:

– Ну что ж, мы так и думали, что у тебя совершенно не осталось совести. Сейчас ты это блестяще подтвердил. Поэтому мы не станем больше с тобой возиться, а просто позвоним в офис господину Букрееву…

У Лунькова предательски дернулась щека, а в глазах появилось озабоченное выражение. Он несколько раз открыл и закрыл рот, точно рыба, выброшенная на берег.

– Задышал, герой! – мстительно сказал Ромка, которого так и распирало от собственного триумфа.

Луньков не обратил на его слова никакого внимания. Он бросил быстрый взгляд на меня, на Виктора, на телефон и переменил позу, опустив обе ноги на пол.

– Ладно, – сказал он совсем другим тоном. – Давайте поговорим как люди. Чего вы хотите?

– Ну, во-первых, верни деньги, – сказала я.

– Нет проблем, – с удивительной легкостью отозвался Луньков. – Привезу через полчаса. Мне только на хату заглянуть…

– На твою хату без слез теперь не взглянешь, – усмехнулась я. – И если ты думаешь, что там есть какие-то деньги, то ты здорово ошибаешься…

Луньков пристально посмотрел на меня, и в глазах его появилось уныние. Однако он тут же как ни в чем не бывало произнес:

– Тогда мне нужно пару дней. Верну все сполна. Только отдайте мою кассету.

– Кассету? – удивилась я. – Какую кассету? Кто-нибудь знает, о какой кассете идет речь?

– Первый раз слышу! – язвительно сказала Маринка.

– Не было никакой кассеты! – с жаром подхватил Ромка.

– Ну, вот! – развела я руками. – У нас нет никакой кассеты, дружок! Что тебе взбрело в голову?

Луньков обвел нас обреченным взглядом и возмущенно сказал:

– Вы чего, озверели? Это моя собственность! Вы не имеете права!

– Может быть, тебе обратиться в милицию? – любезно подсказала я. – Или прямо в суд?

Луньков угрюмо молчал.

– Может, ты боишься, что в милиции заинтересуются содержанием записи? – продолжила я. – И обвинят тебя в распространении порнографии? Или того лучше – в шантаже?

– Не докажете, – опять сказал Луньков.

– Мы не собираемся ничего доказывать, – возразила я. – Нам от тебя нужны только деньги, которые ты так бессовестно украл. А все эти истории с кассетами нас не интересуют. Может быть, они заинтересуют Букреева? Его ребята перевернули всю твою квартиру. Может быть, они тоже ищут какую-то кассету?

– Если вы не хотите отдавать мне кассету и мою хату обчистили, то где я возьму деньги? – хмуро спросил Луньков.

– Почему бы тебе не попросить взаймы? – поинтересовалась я. – У Амалии Константиновны, например.

Луньков задумался, а потом сказал:

– Можно позвонить?

Я молча указала на телефон. Луньков поднялся, подошел к столу и осторожными, вкрадчивыми движениями набрал номер. Прижимая трубку к уху, он страдальчески наморщил лоб и произнес:

– Амалия? Это я! Послушай… Нет, подожди!..

Он вдруг умолк и положил трубку на рычаг.

– Она не хочет со мной разговаривать, – безнадежно сообщил он и добавил с чувством: – Стерва!

– Да, теперь число твоих сторонников будет неуклонно уменьшаться! – сочувственно сказала я. – Только Букреев…

– Да что вы заладили – Букреев, Букреев! – вдруг взорвался Луньков. – Козел ваш Букреев! Если бы он не был таким жлобом, все было бы чисто, и все были бы довольны! И вашей чудачке я все бы вернул, – он кивнул на Маринку, – и вообще… А теперь пусть он с вами разбирается! Я ему так и скажу, что кассета у вас, пусть что хочет, то и делает!

– А что? – произнесла я задумчиво. – Это мысль!

– Вы о чем? – подозрительно покосился на меня Луньков.

– Ты подал мне идею, – ответила я. – Давай так и сделаем. Бог с ними, с деньгами! Должок мы тебе простим, а за это ты окажешь нам услугу.

– Какую еще услугу? – недоверчиво спросил Луньков.

– Во-первых, ты рассказываешь нам всю историю от начала и до конца, – заявила я. – А потом мы тебя отпускаем на все четыре стороны, но с одним условием – ты сам позвонишь Букрееву и скажешь, что кассету у тебя отобрали и она находится в сейфе главного редактора газеты «Свидетель». Между прочим, это избавит тебя от самой крупной неприятности.

– Что вы имеете в виду? – насторожился Луньков.

– Тебя не убьют, – сказала я. – Ты объяснишь Букрееву, что я все знаю и собираюсь давать в газете материал о ваших художествах. Если он решится тебя прикончить, весь город будет знать, кто это сделал.

– Спасибо, утешили! – саркастически сказал Луньков. – Испугался он вашей газеты!

– Ну, если он такой бесстрашный, – хладнокровно заметила я, – то тогда, конечно, тебя уже ничто не спасет. Но почему-то мне сдается, что тебя не тронут. Во всяком случае, у тебя будет небольшое время, чтобы убраться куда-нибудь подальше.

Луньков несколько секунд взвешивал в уме мое предложение.

– Ладно, договорились! – сказал он наконец. – Уеду в Чехию – у меня там друган. Только вы, правда, меня не обманете?

Я пожала плечами.

– Может, тебе гарантийное письмо выдать? – ехидно спросила я. – Маринка сейчас отпечатает…

– Я ему сейчас отпечатаю! – с угрозой сказала Маринка.

– Ну ладно, ладно! – примирительно произнес Луньков. – Не будем горячиться. Я же просто спросил… – Он вернулся на свое место и сел на стул. – Значит, хотите, чтобы я все рассказал? Пожалуйста! Только дайте мне сначала сигарету…

Маринка, не поворачиваясь, швырнула в него пачкой «Космоса», который мы держали для посетителей. Луньков поймал пачку, вытащил сигарету и щелкнул собственной зажигалкой. Со вкусом затянувшись, он заговорил:

– Ну, чего рассказывать? С Гороховой я учился в одной группе. Она меня никогда особо не интересовала. Так себе телка – с бо-о-ольшим прибабахом вдобавок. Правда, «капуста» у нее водилась, и перепихнуться она вроде была не прочь. Поэтому я на нее и запал. Кто же знал, что она окажется извращенкой?! Мы с ней пару раз трахнулись, но я чувствую – что-то не то. В принципе ничего особенного не случилось, только я у нее денег взаймы набрал лишку – вроде неудобно было так сразу от ворот поворот давать. А тут она меня в этот клуб затащила. Там меня вообще чуть не стошнило. Чем они там занимаются, мне вообще не в кайф. По мне, так уж лучше «голубые», хотя я и «голубых» не уважаю, вы не подумайте! Хотел я уж окончательно деру давать, но тут получилось так, что на меня Амалия глаз положила. Она, конечно, не первой свежести, но темперамент имеется. А я человек слабохарактерный – если баба меня хочет, я отказать никак не могу. В общем, так и шло. Ленка, конечно, приревновала и, чтобы мне досадить, там в клубе оттягивалась по полной программе, чуть ли не у меня на глазах – там желающих-то на такие упражнения хватает. Ну а мне по фигу – главное, чтобы меня в эти извращения не втягивали. Амалия сама, между прочим, нормальная баба, без этих закидонов.

Ну вот, а дальше меня вдруг нашел Сазан – мы с ним еще со школы были знакомы, одно время даже корешками были, – теперь он у Букреева работает, громилой по особым поручениям. Самого Букреева я только понаслышке знаю – серьезный, говорят, человек, а между прочим, ни одной судимости.

Короче, Сазан меня спрашивает, мол, с Гороховой у меня любовь или как? Да так, говорю, связь. Дело есть, говорит он, поможешь – разбогатеешь. Ну я, понятное дело, заинтересовался. Он мне объяснил – Букрееву прижать надо Горохова, а вроде нечем. Вот если бы ты, говорит, его дочку сумел заснять в разных позах, хозяин у тебя эту пленку бы купил. То есть он имел в виду, чтобы я наши с Ленкой траханья заснял. По всему ясно, про ее тайные развлечения они не знали.

А я сразу смекнул, что делать. На хрена мне самому подставляться, когда есть другие артисты, да еще интереснее? У них же, у садистов, плетки разные, цепи – как в кино антураж! В общем, договорились мы с Сазаном, что сделаю я ему фильм, а Букреев мне десять кусков за него заплатит. С Амалией я договорился быстро – она от меня сначала без ума была, на все соглашалась. И потом, сделать запись у них в клубе было запросто, если знаешь что к чему. У них есть комнаты, где подглядывать можно. Вот Амалия и устроила Ленке такую комнату. Та как раз себе какого-то спортсмена нашла – здоровый бык, а в душе мазохист. Ну, я их любовные игры и заснял – спокойненько так, без напряга, как в студии – получилось качественно, ну, вы сами видели…

А вот дальше началась лажа. Я, когда пленку просмотрел, сразу Сазану позвонил. Тот обрадовался и сказал, что побежит доложить хозяину. А мне встречу назначил, чтобы, значит, обменяться: я – товар, он – деньги. Я, как лох, кассету сунул в карман и поехал на эту «стрелку». Сазан приходит веселый, говорит, хозяин уже Горохова пугнул – все путем, отлично все получилось. Давай, говорит, кассету и держи гонорар. И протягивает, представляете, тысячу баксов!

Я чуть не родил. Ты что, говорю, кинуть меня решил, что ли? Речь шла о десяти кусках! Сазан замялся, извиняться начал – хозяин, мол, сказал, хватит тысячи, я тут ни при чем, войди в мое положение…

Тогда я разозлился и отвечаю: на хер мне твое положение, у меня самого положение – не позавидуешь. Любимую девушку продаю за паршивую тысячу! Скажи своему Букрееву – пусть на эту тысячу в магазине порнухи купит и смотрит до упора. А эту кассету я ему не отдам. В общем, послал я Сазана и ушел.

Честно говоря, я не думал, что они так обнаглеют. Я спокойно сижу себе, жду, когда Букреев опомнится и десять кусков мне принесет. Жду день, жду два – без толку. И тут мне в голову приходит гениальная мысль. А на хрена мне этот Букреев, когда я сам могу предложить кассету Горохову.

И как я это подумал, у меня от сердца отлегло. Горохов – человек небедный, у него можно не десять, а сто тысяч просить. В общем, позвонил я ему и попросил триста. Он, конечно, ломаться начал, о бедности своей рассказывать, но я ему намекнул, что лучше бедность, чем позор на всю Европу. При его должности иметь дочь-порнозвезду – слишком большая роскошь.

С этими хлопотами мне совсем не до учебы было, и в институте я даже не показывался. На хрена он мне нужен, когда у меня, можно сказать, триста тысяч в кармане, верно? В том, что папаша заплатит, я не сомневался. И тут узнал, что Ленка академический взяла. Еще раз позвонил Горохову и предупредил, что мое терпение не бесконечно. И опять стал ждать. А чтобы не так скучно было, с вашей чудачкой познакомился. Кажется, я ей понравился сначала. Не знаю, что она теперь на меня так рассердилась, – я ведь ничего плохого ей не хотел.

Но тут меня опять Сазан нашел и сказал, чтобы я не валял дурака, иначе мне не поздоровится. Я послал его подальше и заявил, что больше не имею с ним никаких дел. Конечно, я понимал, что связываться с Букреевым опасно, но я рассчитывал, что успею бабки срубить и отвалить отсюда.

И вдруг заваливается эта сволочь Ленка и всаживает в меня пулю! Представляете мое состояние? Тут я, конечно, перетрухнул маленько. Получился у меня нервный срыв, и я стал делать ошибки.

То есть сначала я все правильно сделал – перебрался к Маринке, там меня хрен бы нашли. Только я сдуру деньги дома забыл. А вторая дурость – я с Маринкиного телефона Букрееву позвонил и сказал, чтобы он не беспокоился: я, мол, кассету уже Горохову вручил, и ваши не пляшут. Только я не учел, что у них определитель номера имеется и что они с Гороховым контакт поддерживают и знают, что кассета у меня.

Слава богу, они сами на Маринкин номер позвонили, чтобы убедиться. Я понял, что дело плохо, и дал деру. Идти мне особенно было некуда, везде меня могли найти. Тогда я попросил Амалию меня спрятать. Она отвезла меня к своей родственнице. Та за границу уехала, а Амалии квартиру поручила.

Там я, конечно, чуть не сдох от тоски, да вдобавок Амалия злиться начала. Ей неприятности, видишь ли, не нужны. Можно подумать, они мне нужны! В общем, понял я, что придется отдавать Букрееву кассету, если я жить дальше думаю. Тогда я решил сделать копию и убить двух зайцев – и Букреева успокоить, и с Горохова бабки вытянуть. Я даже решил сбавить цену – черт с ним, пусть будет сто тысяч! Уж больно мне надоело по чужим углам прятаться.

А тут вдруг вы заявляетесь на мою голову. Амалия врывается – глаза как полтинники: там внизу из газеты, кричит, они меня выследили! Ну, думаю, если уж в газете про меня знают, значит, дело плохо. Вези, говорю Амалии, меня куда-нибудь! Кассету схватил, ноги в руки и вон из хаты… Ну а дальше вы знаете…

Луньков умолк и обвел нас горестным взглядом.

– Да, печальная повесть! – сказала я со вздохом. – Аж слеза прошибает. Чистый, искренний юноша в тисках обстоятельств. Не хватает только концовки. Ты какую выбираешь – хеппи-энд или смерть главного героя?

– Не-е, я люблю счастливые концы, – протянул Луньков.

– Тогда отправляйся и немедленно звони Букрееву, – жестко велела я. – Сделаешь, как я сказала, оставим тебя в покое. Не сделаешь, раскрутим всю эту бодягу до конца – и Амалии достанется, и Букрееву, и твоей подружке Гороховой. Представляешь, сколько у тебя будет врагов, жаждущих твоей крови?

– Так, может, я прямо отсюда и позвоню? – оживился Луньков, показывая на телефон.

– Ты забыл про определитель номера? – удивилась я. – Нет, вся штука в том, что Букреев должен знать, что кассета у нас, но не должен знать, что мы об этом звонке знаем.

– Понял! – сказал Луньков. – Так я пойду?

– Топай! – ответила я. – Тебе дать жетон для автомата?

Он махнул рукой и криво улыбнулся.

– На жетон у меня хватит!

Луньков вытащил из пачки еще одну сигарету, положил пачку на стол и вышел.

– Зря вы его отпустили, Ольга Юрьевна! – хищно сказала Марина. – Его судить надо! А он даже денег не вернул!

Открылась дверь, и на пороге появился Кряжимский. Он незаметно подмигнул мне и сказал:

– Что-то мы сегодня засиделись, господа! Не пора ли по домам? Молодой человек, я смотрю, уже ушел? Давайте и мы последуем его примеру. Правильно же замечено – утро вечера мудренее!

Глава 12

Букреев, видимо, тоже был убежден в преимуществе утра, потому что ничего не предпринимал до рассвета. То, что Луньков мог меня обмануть, казалось маловероятным. Лишившись кассеты, он как пчела без жала сделался пушист и безопасен. Теперь у него была одна забота – спасти свою шкуру.

Мои сотрудники тоже возлагали на это утро большие надежды – во всяком случае, на работу все явились вовремя. Все ожидали каких-то событий.

Я не стала отступать от привычного распорядка. Поручив Маринке варить кофе, я отправилась в кабинет и первым делом набрала номер мэрии. С Гороховым меня соединили беспрепятственно.

– Здравствуйте, Артур Евсеевич! – деловито сказала я. – У меня для вас хорошие новости. Предмет вашего беспокойства находится у меня в руках. Луньков больше не сможет ничего от вас требовать.

После короткой паузы Горохов осторожно спросил:

– Это совершенно точно?

– Точнее не бывает, – заверила я.

– Может быть, мы все-таки решим вопрос сразу? – с надеждой произнес он.

– Вопрос уже решен, – отрезала я. – Как только Букреев получит срок, вы получите кассету.

– А вы не боитесь, что теперь у вас могут возникнуть проблемы?

– Как видите, мы очень оперативно решаем проблемы! – с гордостью ответила я.

– Да, вам можно позавидовать, – не слишком радостно проговорил Горохов. – Должен признать, что вначале я отнесся к вам непозволительно легкомысленно…

– Важно вовремя признать ошибки, – скромно сказала я.

– Лучше не делать их вообще – вы это хотели сказать?

– Говорят, не ошибается тот, кто ничего не делает, – напомнила я.

– В моем случае эта формула не сработала, – печально сказал Горохов. – Ладно, вы действительно меня обнадежили. Спасибо. Желаю успехов.

– Взаимно, – ответила я и повесила трубку.

В кабинет заглянул Кряжимский и вопросительно посмотрел на меня.

– Что, пора проводить совещание, Сергей Иванович? – спросила я.

– У нас посетители, – многозначительно ответил Кряжимский.

– Уже? – удивилась я. – И вы думаете…

– Они самые, – тихо сказал Кряжимский, печально кивая. – Впятером пришли. Требуют самого главного.

– Ну что ж, – сказала я. – Придется принять. Интересно, они все пятеро будут разговаривать?

Разумеется, я преувеличивала – ко мне в кабинет вошел только один человек. Он остановился на пороге, едва не задев головой притолоку, и оценивающе оглядел меня. Правда, мне показалось, что он не столько интересуется моей персоной, сколько демонстрирует себя.

Посмотреть, действительно, было на что: ражий мужчина под два метра ростом, белобрысый и стриженный под ноль – картина была впечатляющей. Лицо не отличалось особой выразительностью – круглое, рыхлое, покрытое шрамиками от старых угрей. Только глаза выделялись – маленькие и почти бесцветные, они горели недоброй энергией и упорством. Мужчина был облачен в шикарный белый костюм, льняную светло-серую рубашку и в штучные туфли, которые подобная публика предпочитает называть эксклюзивными. И еще посетитель издавал необыкновенный аромат – наверняка парфюм, каким он пользовался, тоже был эксклюзивным.

Меня всегда поражало, какое значение нынешние нувориши придают внешнему виду. Стремление одеваться красиво неизменно сбивало меня с толку. Возникало впечатление, что таким образом человек пытается начать приобщение к высокой культуре. В большинстве случаев, однако, культурой одежды все и заканчивалось.

Но потом я стала умнее, и теперь, глядя на посетителя, я сделала единственный вывод – раз он может позволить себе такой костюм, значит, денежки у него водятся. Поняв по моему взгляду, что эксклюзив не сразил меня наповал, мужчина шагнул к столу и хмуро буркнул:

– Здравствуйте! Моя фамилия Букреев!

– Ольга Юрьевна Бойкова, – сказала я. – Прошу садиться! Хотите кофе?

– Не хочу, – отрезал Букреев, опускаясь в кресло и обшаривая глазами кабинет.

Я заметила, что взгляд его задержался на сейфе, и с облегчением поняла, что Луньков в точности исполнил мои указания.

– В таком случае перейдем к делу? – спросила я. – Ведь вас привело ко мне какое-то дело?

– Само собой! – подтвердил Букреев, самодовольно рассмеявшись. – Я же человек деловой! Слышали небось мою фамилию?

– Что-то припоминаю, – сказала я. – Что-то связанное с цветными металлами, верно? Только у нас тут с этим предметом туго…

– С каким предметом? – подозрительно спросил Букреев. – Ах, вы в этом смысле? Понимаю, шутка! Ясное дело, я не по этому вопросу…

– Тогда что же привело вас к нам? – мило улыбаясь, спросила я.

Он довольно бесцеремонно подмигнул и сказал с какой-то игривостью в голосе:

– Ну ладно, чего там! Мы – взрослые люди, верно? Чего нам комедию ломать? Вы сколько навариваете в месяц?

Я прикинулась полной дурочкой и спросила:

– Вы имеете в виду, варю ли я сама обед? Или это у вас, у металлистов, такой специальный термин?

Букреев долго и непонятно смотрел на меня, а потом сказал скучным голосом:

– Ну что вы – хохмачка, я понял. Давайте-ка все-таки по-серьезному. Я хочу купить у вас одну вещь. Только не порите чепухи про цветные металлы! Вчера вы отобрали у одного человека кассету. Вообще-то за такие вещи бьют. Это не ваша собственность, верно? Но я готов заплатить.

– Эта кассета не продается, – сказала я.

– Да бросьте! – напыщенно произнес Букреев. – В этом мире все продается и покупается. Главное, назначить правильную цену. Сколько вы за нее хотите?

Я задумалась, стараясь изобразить на лице душевную борьбу.

– Миллион долларов! – сказала я наконец замирающим голосом.

Букреев посмотрел на меня презрительно и без стеснения повертел пальцем у виска.

– Крыша едет? – спросил он. – Да за миллион баксов я могу купить десять таких газет, как ваша, вместе с придурками, которые там работают!

– Ну, так покупайте! – обиженно сказала я.

– Они мне не нужны! – отрезал Букреев. – Мне нужна кассета.

– Я же сказала – она не продается!

– Да вы сами сейчас сказали, что хотите за нее миллион!

– Но вы-то не хотите его платить!

– Не хочу! – подтвердил Букреев. – Потому что это несерьезно. Вы вообще представляете себе, что такое миллион баксов? Вы видели его когда-нибудь?

– Видела! – гордо сказала я.

– В натуре? – изумился Букреев. – И где же это?

– В кино! – ответила я.

Букреев сделался мрачным как туча. Кажется, он с большим удовольствием меня сейчас придушил бы. Тема денег была для него священной, а я превращала ее в недостойный балаган. Но он все-таки сдержался. Единственное, что он себе позволил, это перейти на «ты», так ему, видимо, было легче разговаривать.

– Слушай, – сказал он. – Давай по-хорошему. Не надо морочить мне голову. Я ведь могу и рассердиться. Эта кассета не стоит миллиона долларов.

– А сколько она стоит? – поинтересовалась я.

– Я дам тебе десять кусков, – заявил Букреев. – В «зеленых», разумеется. Ты столько за год не заработаешь.

– Если бы я собиралась жить один год, – сказала я, – то еще можно было бы подумать. Но я собираюсь жить сто лет. По десять тысяч на год – как раз получается миллион.

– Такие упрямые, как ты, столько не живут, – убежденно сообщил Букреев.

– Это можно расценивать как угрозу? – вежливо спросила я.

– Да на фиг ты мне нужна! – презрительно скривился Букреев. – Я просто сказал. Ну, ладно! Я накину тебе еще пять, хотя и не за что! Но, раз уж ты такая упертая, пользуйся! Пятнадцать кусков – и по рукам!

Я мотнула головой и сказала:

– Не пойдет! Кассета стоит миллион долларов!

Букреев заерзал в кресле, почесал стриженую голову и вдруг насмешливо спросил:

– А тебе она вообще-то зачем?

– Мало ли! – откликнулась я. – Такая вещь всегда пригодится.

– Да ни хрена она тебе не пригодится, – пренебрежительно заметил Букреев. – Тебе за нее никто больше не даст, не надейся! А в газетке своей ты тоже ничего напечатать не сможешь – тебя сразу окоротят! Я тебе самый лучший вариант предлагаю! Между прочим, у меня башли с собой. Договоримся – деньги из рук в руки. Соглашайся.

– А сколько у тебя с собой – десять или пятнадцать? – спросила я.

– Наскребем и пятнадцать! – благодушно ответил Букреев. – Ну, что решила?

– А может, вы и миллион наскребете? – с надеждой предположила я.

Букреев погас, нахмурился и полез в карман за носовым платком. Потом он обстоятельно вытер вспотевшее лицо, шею и пробормотал:

– Тяжело с тобой базарить, Бойкова! Как с тобой муж живет? Между прочим, он у тебя кто? Не олигарх случайно?

– Был бы олигарх, – не моргнув глазом, ответила я, – на фига бы мне твой миллион?

– Тоже верно, – кивнул Букреев. – Но ты называешь нереальную цифру. Это я тебе говорю!

– Цифра как цифра, – сказала я. – Тем более это не цифра, а число. И что значит – нереальная? Если мне захочется реальных цифр, я пойду в свою кассу. Но раз выпал шанс подзаработать – чего стесняться?

Букреев криво усмехнулся и приподнялся в кресле, чтобы спрятать в карман платок.

– Вообще-то ты мыслишь правильно! – одобрительно сказал он. – Тебе бы в бизнес идти, а не бумажки всякие писать… Ты про это не думала?

– Про что я только не думала! – вздохнула я.

Букреев сочувственно посмотрел на меня и буркнул:

– Ну а про кассету что надумала? Отдаешь?

– За миллион! – категорически заявила я.

Букреев засмеялся, хлопнул по столу широкой ладонью и сказал:

– Ну, черт с тобой! Будет тебе миллион!.. Только, сама понимаешь, сразу такую сумму не соберешь… Давай так договоримся – завтра в двенадцать жди меня здесь с деньгами. Только уж про кассету никому ни слова!

– Само собой, – кивнула я.

– Ну и отлично! – сказал Букреев, вставая. – Значит, завтра в двенадцать. Я тебе деньги, ты мне кассету!

– Из рук в руки, – подтвердила я.

– Ну, до завтра! – снисходительно бросил Букреев и величаво удалился из кабинета.

Еще с минуту я неподвижно сидела за столом, мечтательно глядя в пространство. Я была очень довольна собой – далеко не каждому удается провернуть такую выгодную сделку! Все-таки у меня есть коммерческая жилка, гордо подумала я, представляя, как будут ошарашены мои сотрудники, когда я небрежно сообщу им, какими суммами теперь оперирую.

Кстати, они не заставили себя ждать и вскоре один за другим ввалились в кабинет без стука, заговорив при этом наперебой и каждый о своем.

Как всегда, наиболее деликатным оказался Кряжимский, который прежде всего спросил:

– С вами все в порядке?

Ромка возбужденно выпалил:

– Они неспроста приходили, Ольга Юрьевна! Знаете, что я заметил?..

Его прервала Маринка, она озабоченно спросила:

– Ольга Юрьевна, вы кофе остывший будет пить или варить новый?

В ответ на это я сделала надменное лицо и произнесла уничтожающе:

– Вот еще! Где это видано, чтобы миллионеры пили остывший кофе?

Они вытаращили глаза.

– Не понял! А кто у нас миллионер? – спросил Ромка.

– Разумеется, я! – скромно сообщила я.

– И давно? – недоверчиво поинтересовалась Марина.

– Я понял, – весело сказал Ромка. – Букреев предложил вам за кассету миллион рублей!

– Долларов! – поправила я его.

Ромка присвистнул, а Кряжимский покачал головой и сказал:

– Но это же нонсенс! Ни при каких обстоятельствах он не заплатит эту сумму!

– Конечно, не заплатит, – согласилась я. – Неужели вы предположили, что я могла попасться на эту удочку? Реально он предлагал десять тысяч, но я запросила миллион. На том и договорились. Надеюсь, мне удалось убедить Букреева, что я не самая умная женщина в городе.

– Не понимаю, – обиженно сказала Маринка. – Зачем нужно было выставлять себя дурой перед этим мужланом?

– Все очень просто, – ответила я. – Теперь он убежден, что я буду ждать миллиона, а кассета будет лежать у нас в сейфе и никуда не денется.

– Ну и что? – недоуменно спросила Маринка.

– А то, что ночью они проникнут в редакцию и украдут кассету! – воскликнул Ромка, задыхаясь от нетерпения. – Я видел, как эти жлобы все здесь осматривали! Точно вам говорю – они выясняли, какие у нас замки и есть ли сигнализация…

– Какой ужас! – сказала Маринка. – Надо позвонить в милицию!

– Именно это я и собираюсь сделать, – сказала я. – Но чуточку позже. Давайте сначала выпьем кофе и все обсудим.

Понадобилось еще несколько минут, чтобы все приготовить. Наконец каждый получил свою порцию кофе, и мы приступили к обсуждению.

– Значит, вы хотите устроить засаду? – совершенно забыв о субординации, заговорил Ромка.

– В общем-то, есть у меня такая мысль, – призналась я. – Вот только надо решить, действовать своими силами или обратиться в правоохранительные органы?

– Если мы хотим нанести Букрееву чувствительный удар, – заметил Кряжимский, – без помощи милиции не обойтись. Надеюсь, Ольга Юрьевна, вы записывали переговоры с этим артистом?

– Нет, – покачала я головой. – Это нецелесообразно. Мне не хочется обнародовать историю с шантажом. Пользы это никому не принесет, а репутация Горохова и его дочери будет испорчена. Но ведь не это является нашей целью?

– Но в этом случае эффект, которого мы достигнем, будет совсем небольшим, – озабоченно сказал Сергей Иванович. – Ну, возьмут пару крутых при попытке проникнуть в наш офис – и что толку? Никто не докажет, что они действовали по указке Букреева, да и сама цель проникновения будет совершенно непонятной. В лучшем случае они отделаются небольшим сроками, а сам Букреев вообще не пострадает.

– А моральный эффект? – возразила я. – Я исхожу из того, что в данной ситуации до окончания судебного процесса Букреев не даст нам покоя. Всеми путями он будет стараться добыть кассету. Тут все пойдет в ход – и подкупы, и провокации, и покушения. Никто из нас не застрахован от нападения на улице или дома. Однако, если сейчас кто-то из людей Букреева попадет на скамью подсудимых, ему придется быть осторожнее. Любая новая ошибка может оказаться для него роковой. Не забывайте, ему и без того грозит довольно серьезная статья!