Текст книги "Блондин — личность темная (сборник)"

Автор книги: Светлана Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 8

Тогда она пришла к Никите довольно рано, у него был Владимир Ламовский. Ольга и раньше сталкивалась с этим молодым человеком, видела его в доме своего любовника и поэтому теперь не слишком удивилась.

Никита посмотрел на нее с легким удивлением и тихонько попросил:

– Оля, может быть, ты приготовишь чай?

Она уже тогда знала о его связи с Кариной Красс, но еще считала все это лишь легким увлечением. И отношения их были сравнительно безоблачны – Ольга тешила себя иллюзиями и надеялась на счастливое будущее вместе с Никитой. Естественно, она с радостью пошла заваривать чай. За ним она пошла бы на край света, будь на то ее воля.

В кухне Ольга прислушивалась к разговору Владимира с Никитой.

– Знаешь, Вов, на этих бумажках можно неплохо заработать. Если сбагрить их в «Северную звезду», – продолжая начатый до прихода Ольги разговор, сказал Никита.

Девушка вслушивалась в любимый голос, но машинально отмечала и смысл беседы.

– Ну это на твоей совести. Я тебе доверяю, и пока не было случая, чтобы ты обманул! – судя по голосу, Ламовский улыбался. – Как ты считаешь, получится устроить все это до конца недели?

– Полагаю, да, – ответил Волощенко.

Тут Ольга принесла чай, и общая беседа перешла на незначительные мелочи. Шалая же бросила равнодушный взгляд на пачку бумаг, испещренных многочисленными цифрами и схемами.

А потом… В следующий раз она пришла в дом Владимира, желая поставить все точки над «i»…

Когда Ольга пришла в себя и швырнула на подоконник фото соперницы, она увидела документы. Те самые: бумаги, упакованные в пластиковую папку, лежали на столе. Видимо, Никита решил реализовать свой план и вечером собирался просмотреть, прикинуть, сколько за них дадут. Ольга помнила о разговоре и полагала, что эти бумаги достались ему незаконным путем. Но она все еще любила Никиту и не хотела, чтобы его имя чернили после смерти, чтобы бумаги обнаружила милиция.

Позже ей припомнились небрежные слова Никиты, и она решила реализовать бумаги – деньги были не лишними, и жизнь, как ни странно, продолжалась…

* * *

История Ольги меня даже несколько увлекла. Странными бывают иногда реакции женской психики на экстремальную ситуацию…

Завершив рассказ, Ольга с надеждой посмотрела на меня:

– Вы мне верите?

– Да, – пожала я плечами. – А скажите, Оля, как вы узнали адрес Карины Красс? Вы были знакомы с ней раньше?

– Нет, что вы! Просто, едва Никита влюбился, я сразу поняла это. И проследила за ним. А потом – за Кариной, это было несложно… И с легкостью вычислила, где она живет, эта блондинистая стерва, в справочной узнала имя по адресу. Оказалось довольно просто…

Эта загадка имела на удивление несложное решение. В самом деле, у меня не было причины не доверять женскому чутью.

Я еще раз поблагодарила Ольгу Шалую, и мы распрощались.

* * *

До того как обрадовать Шульгина возвращением его бумаг, мне предстояло еще одно дело. И я направилась к остановке, потом передумала и решила пройтись. До почты не так уж далеко, погода неплохая – не слишком жарко, и можно прогуляться.

Скоро я уже входила в прохладное здание почтамта. Я подошла к застекленному окошку, за которым гордо восседала девица с безжалостно вытравленными светлыми волосами, и спросила, продемонстрировав паспорт:

– Мне не приходило посылки?

Девица закопошилась, пощелкала клавишами компьютера и наконец снисходительно ответила, протянув мне бумажку:

– Оплатите в кассу.

Я поскорей сделала это и получила из ее рук небольшую картонную коробочку, стянутую веревками и залитую коричневым сургучом. Отойдя в сторонку и выудив из сумки маникюрные ножнички, быстро распечатала бандероль. Анечка оказалась умницей – она очень помогла мне. А себе я пообещала, едва освобожусь, послать подруге подарок.

В упаковке оказались прошлогодний номер самарской газеты и картонный квадратик фотографии. На фото был изображен симпатичный молодой человек, но ничего особенного. Темноволосый, с правильными чертами лица и светлыми глазами. Точно такое же фото, только значительно ниже по качеству, красовалось на первой полосе газеты. Над ним была надпись: «Гордость самарского тира». В статье говорилось о том, что Матвей Земсков, бухгалтер местного завода, получил высшую награду – кубок и грамоту – за меткость стрельбы из мелкокалиберного стрелкового оружия, пистолета в соревнованиях, проходивших по Самарской области. Далее красовалось пояснение для обывателей.

Что же, господин Земсков может гордиться своими успехами. Или мог? Может быть, мне предстоит расследовать еще одно убийство? Хотя маловероятно…

* * *

Я задумалась – стоит ли отрывать Шульгина от работы и приглашать его в наш офис? И решила, что могу себе позволить явиться к нему самостоятельно. Зачем лишний раз отрывать у человека время? Тем более мне все равно нужно быть в том районе – Галина Старцева, с которой я собираюсь встретиться, живет неподалеку от офиса фирмы «Шаман».

Фирма «Шаман» занимала целое элитное здание, о чем и извещала надпись на рекламном щите. Я потянула на себя тяжелую застекленную дверь и вошла в красивый прохладный холл. Ко мне тут же подошел охранник в защитной форме и с каменной физиономией:

– Девушка, вы куда?

– Мне нужен Вадим Иванович Шульгин, – приветливо улыбнулась я.

– У вас назначена встреча? – интенсивно листая толстую тетрадь, спросил охранник.

– Боюсь, что нет, – ответила я и добавила: – Но если вы сообщите Вадиму Ивановичу, что его хочет увидеть Александра Данич, думаю, он не будет против.

– Хорошо, ждите, – кивнув на рядок обитых дерматином кресел, предложил охранник. На его физиономии не отражалось ни единой эмоции. Тяжелой поступью, отбивая ботинками шаг на кафеле пола, он подошел к ядовито-зеленому телефону и набрал номер. Я покорно опустилась в кресло, искренне надеясь, что Шульгин на работе, и сетуя на себя: могла бы сначала позвонить и договориться о встрече.

Охранник, пообщавшись по телефону, повернулся ко мне и сказал:

– Поднимитесь на третий этаж, господин Шульгин вас ждет.

Кивком поблагодарив личность с каменной физиономией, я прошла к лифту. С чудовищным скрежетом зарешеченный мастодонт вознес меня к рекламным вершинам, на третий этаж, и я с видимым облегчением покинула тесную кабинку.

Шульгин уже ждал меня у лифта. Он укоризненно покачал головой и посетовал:

– Саша, почему вы не позвонили заранее? Вам пришлось ожидать, мне неловко.

– Ничего страшного, – улыбнулась я.

– У вас снова возникли вопросы? – поинтересовался Шульгин. – Тогда давайте пройдем в мой кабинет.

– Зачем? – удивилась я, лениво рассматривая отделанные светлыми панелями «под дерево» стены. Рекламная фирма явно стремилась «держать марку» – все здесь было чрезвычайно элегантно, от потолков и полов до стульев места для курения.

– Саша, я вас не понимаю, – недоверчиво вскинулся Шульгин. Он что, подумал, я пришла, чтобы лицезреть его не лишенное приятности лицо? Но вот на физиономии Вадима Ивановича появилось новое выражение: – Вы что, узнали, где могут быть документы? – с тревожной радостью спросил мужчина.

– Да, – и я царственным жестом выудила из сумки прозрачную папку.

Шульгин недоверчиво взял ее в руки, не без трепета открыл и с тревогой просмотрел испещренные цифрами и схемами бумаги.

– Ну, как, все документы на месте? – поинтересовалась я из вежливости. «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить…»

– Да-да, все на месте. Саша, прошу принять мои извинения – я не слишком верил в успех дела. Великолепно, просто великолепно!

Обожаю доставлять людям положительные эмоции, честное слово. Нет на свете ничего приятнее.

Шульгин благодарно тряс мою ладонь, разом растеряв немалую толику солидной уверенности делового человека, и продолжал рассыпаться в благодарностях, кои я выслушивала с искренним удовольствием.

Наконец мы распрощались, и я удалилась из здания фирмы «Шаман».

Теперь на повестке дня у меня Старцева. Чем не подозреваемая? У нее был очень даже серьезный повод для убийства… Ламовского.

Александра Сергеевна, вы перетрудились. Убийство Ламовского вас интересовать не должно, ведь вам платят за расследование смерти Волощенко. С Ламовским вы разобрались, документы вернули – и его смерть вас интересовать не должна. Ваше дело – Волощенко. Ведь вы еще не доказали, что Карина не убивала его. Карина Красс до сих пор является вашим клиентом. И вам, Сашенька Данич, придется еще потрудиться…

От такого потока мыслей у меня закружилась голова. Я села на лавочку и закурила, пытаясь вспомнить, каким же образом пришла к необходимости общения со Старцевой.

Наконец интенсивный мыслительный процесс дал свои плоды. Связка была – ее драгоценности в гараже Волощенко. В принципе она вполне могла узнать о связи этих двоих.

Ну что же, по крайней мере мне не придется поспешно менять планы. И по здравом размышлении я все же отправилась к Старцевой.

* * *

Галина провела рукой по волосам, уложенным в элегантную прическу, – ей очень шли гладко зачесанные волосы: черты лица казались более строгими, изящными. Она взглянула на себя в зеркало и поняла в который раз, что красива, чертовски красива. Темно-зеленое кружевное белье, единственная в данный момент деталь одежды, подчеркивало гладкую смуглость кожи, по-осиному тонкую талию. Упругие мышцы, казалось, принадлежали восемнадцатилетней девочке. Словом, Галина Старцева осталась весьма довольна своим видом.

Впрочем, в данный момент внешний вид интересовал ее меньше всего: красивый рот женщины кривился в презрительно-гневной гримасе, она была просто вне себя. И все из-за милиции, черт бы их подрал. И из-за Вовчика.

– Черт возьми, когда с меня сняли золото, никто даже не почесался. А как грохнули ворюгу – сразу же: а вы где были в тот вечер? А вы чем занимались? – расхаживая по квартире, возмущалась женщина. Даже то, что ей вернули ее украшения, не успокаивало Старцеву, она успела уже обзавестись новыми.

Но милиция!.. Идиоты-менты с перепуга, что ли, подозревали ее в убийстве Владимира.

Конечно, она бы с удовольствием пристрелила его – если бы не два «но». Во-первых, Галина так и не смогла вычислить его подлую душонку. А во-вторых, никогда не держала в руках оружия. Галина не умела стрелять…

Ее радовало, что в тот вечер она была не одна. Конечно, мужчине, разделившему с ней одиночество, вряд ли доставило бы удовольствие давать показания в милиции. Но от этого зависел покой Галины, а в таком случае она ни перед чем не остановится.

Естественно, она сдала поклонника ментам со всеми потрохами, и, кажется, они от нее отвязались.

Галина грациозно присела на подоконник, лениво закурила, сжимая сигарету в тонких пальчиках. Рука еле заметно подрагивала – Старцева интуитивно ненавидела ментов. Она даже понимала, почему: из-за их отношения к ней.

Когда она заявила о пропаже драгоценностей, никто и пальцем не шевельнул. Ей сразу сказали, что вероятность успеха поиска очень мала. Но едва ее украшения нашлись – в нее словно клещами вцепились, достали расспросами. Но она же не знала никакого Никиту Волощенко, кажется… Менты же требовали вспомнить, где она могла с ним познакомиться, потому что именно у него обнаружили украшения.

А ей хотелось спокойно жить, посещать ночные клубы и рестораны, продолжая окручивать мужиков и получать в подарок все больше драгоценностей.

Галина повертела в руках изящное жемчужное колье, подаренное ей вчера, и загадочно улыбнулась. Настроение приходило в норму – дорогие побрякушки действовали почище антидепрессанта. Взгляд, брошенный на золотую безделушку или драгоценный камень, всегда успокаивал Галину. И теперь, выудив из вмурованного в стену сейфа объемистую шкатулку, Галина решила заняться релаксацией. Тем сильнее было ее негодование, когда в дверь позвонили. Неприятная трель прозвучала столь неожиданно, что цепочка с изумрудным кулоном вылетела из рук женщины, а в попытке ее поймать Галина порвала хрупкие звенья.

– Черт, какой идиот! – поспешно складывая украшения в шкатулку, а шкатулку – обратно в сейф, возмутилась Галина. Ее глаза гневно сверкали, волосы растрепались от возбуждения.

Конечно, Галина могла не открывать двери, но посетитель звонил слишком настойчиво, словно знал, что она дома.

И Галина стремительно двинулась к двери, по пути набросив на плечи красивый халат из золотисто-зеленой атласной ткани.

* * *

Поднявшись на десятый этаж пешком, потому как лифт не работал, я нажала на звонок. За дверью раздались полуистеричные трели, но открывать мне не спешили.

Я позвонила еще раз. Подождала. В конце концов человек может быть в ванной, например. И для очистки совести я снова нажала на звонок.

За дверью послышался чуть возмущенный голос:

– Иду, черт побери!

Милое вступление к беседе, ничего не скажешь.

Дверь открылась, и на меня удивленно уставилась шикарная брюнетка в зелено-золотом шелковом халате. Она покусывала губы, пытаясь сдержать нетерпение, и с возмущением взирала на мою скромную персону.

– Что вам надо? – почти заорала женщина. Голос у нее был как у капризного ребенка – высокий, с интересными модуляциями, но вполне приятный. В глазах светился праведный гнев – интересно, от чего это я оторвала сию злую тетку.

– Вы Галина Афанасьевна Старцева? – поинтересовалась я.

– Естественно, не Михаил Юрьевич Лермонтов, – огрызнулась женщина. – Так что вам угодно? – с сарказмом повторила она, опершись на косяк и всем видом демонстрируя, что не впустит меня даже в прихожую.

– Мне нужно поговорить с вами, – улыбнулась я, – относительно убийства.

– Опять этот чертов Вовчик? Вы что, из милиции?

– Нет, я частный детектив, – тут же продемонстрировала я свою лицензию.

– Так меня менты уже заколебали, – буркнула Галина, презрительно скривившись. – Я уже им говорила – ничего не знаю, не видела, сидела в баре с молодым человеком. С Вовчиком столкнулась только один раз – когда у меня угнали драгоценности.

– А имя Волощенко Никиты Викторовича вам о чем-нибудь говорит?

– Абсолютно ни о чем, – решительно заявила Старцева, нетерпеливо постукивая ноготками по дверному косяку. – А в чем дело?

– В гараже этого человека были найдены ваши украшения, – пояснила я небрежно, увидев на пальце Галины уже знакомый мне перстень.

– Что, и его грохнули? Может быть, у меня драгоценности проклятые? – фыркнула женщина. И добавила серьезно и нетерпеливо: – Нет, мне ничего не известно про этого… как его… Волощенко.

Кажется, от этой женщины более ничего добиться не удастся. Да и не убивала она, наверное, никого. Стервозная натура – это безусловно, но, в сущности, ничего особенного. Так что убийцу надо искать где-то в другом месте.

Я распрощалась с достаточно неприятной дамой и почувствовала, как она с облегчением захлопнула за мной дверь. Я зашла в ближайшее летнее кафе, чтобы немного перекусить и выпить кофе, а заодно поразмышлять, что делать дальше. До офиса слишком далеко, и мне не хотелось тратить времени даром. Честно говоря, больше всего я горела желанием наконец разобраться с этим несчастным убийством и отправиться на пляж.

Глухов, напарник Волощенко… У него алиби. Черт, что-то такое с этим Глуховым тревожит… Ой, точно, он говорил, что Волощенко не особенно любили окружающие. Неужели я упустила этот момент? Надо уточнить, и сделать это никогда не поздно.

Перекусив, я направилась к Глухову.

Он оказался дома. Принял меня не сказать чтобы с распростертыми объятиями, но в целом достаточно вежливо.

– Роман Сергеевич, как относились к Волощенко другие сотрудники? У него были недоброжелатели? – с места в карьер спросила я. Глухов не удивился. Он еле заметно улыбнулся и ответил:

– В принципе его вообще не слишком любили. Себе на уме мужик, хотя довольно компанейский.

– А кто конкретно испытывал к нему особо негативные эмоции? – поинтересовалась я. – Может быть, вы знаете?

Глухов задумался. Он лениво скользил взглядом по предметам меблировки, отстукивая кончиками пальцев ритм на своем колене, и, вероятно, перебирал всех возможных подозреваемых.

Я не торопила его, рассматривая симпатичные репродукции на стенах.

Наконец Глухов собрался с мыслями и ответил неуверенно:

– Знаете, его очень не любил муж секретарши Жанночки. Сама Жанна зато очень любила Никиту, – фыркнул он. – Не знаю уж, что было в этом Волощенко – но он действовал на большинство женщин как наркотик. Вот и Жанна – от нее никто не ожидал такой влюбленности. Она вообще девица сдержанная, а над Волощенко тряслась, как курица над яйцом. Григорий, ее муж, все это узнал – на какой-то вечеринке увидел, и с тех пор у них с Волощенко велась холодная война.

– А этот Григорий тоже у вас работает?

– Да, только он на производстве. Подбирает ингредиенты и проверяет продукцию на аллергическую реакцию в соответствии всевозможным ГОСТам. Но вы не думайте, я сомневаюсь, что он мог убить, – пошел на попятную Роман Сергеевич. – Вообще-то Гришка – человек уравновешенный. Иногда только не сдерживается, и тогда – буря…

– А где я могу найти этого Григория?

– В производственном отделе спросите Григория Донченко. Он должен быть на рабочем месте, – посоветовал Глухов.

На всякий случай, вспомнив разговор с Ольгой Шалой, я поинтересовалась:

– А Донченко не хромает?

– Вообще-то нет, – удивился Роман Сергеевич. – А почему вас это интересует?

– Так, предположение, – уклонилась я от ответа и, попрощавшись с Глуховым, отправилась в филиал фирмы.

Глава 9

Производственный цех «Золотой луны» находился в удаленном от центра районе, и, чтобы добраться туда, мне потребовались две пересадки. Вполне естественно, что паломничество на общественном транспорте особого удовольствия мне не доставило и негативно сказалось на настроении. Я сама себе напоминала упрямца, который ломится в каменную стену и расшибает лоб, а стена стоит себе и даже трещины не дает. Успех дела был под вопросом. Действительно, свидетелей нет, отпечатков на ноже тоже нет, никто ничего не видел и не слышал.

Тем не менее чувство долга у меня гипертрофировано, за что периодически и страдаю, и потому предпочитаю доводить дело до конца.

На проходной завода я попросила пригласить Донченко, и вахтер позвонила. Минут через пятнадцать я увидела высокого худощавого мужчину с черными глазами в белом халате, оттенявшем его шоколадный загар. Мужчина чуть прихрамывал на левую ногу.

Меня это насторожило – Ольга, если не лжет, видела хромавшего мужчину. Который мог оказаться убийцей.

– Это вы меня спрашивали? – поинтересовался он, подходя ко мне. Это было лишено логики. В проходной, кроме меня, сидели только вахтеры в стеклянной будке.

– Да, если вы Григорий Донченко, – улыбнулась я.

– Могу я поинтересоваться, кто вы? – удивленно вскинул бровь Донченко. – Вы-то меня знаете, а я…

– Александра Данич, – слегка улыбнулась я, размышляя, как этот человек поведет себя дальше.

– Александра Данич, не спорю, это интересно. А вы, простите, звезда телеэкрана, и я должен вас знать? – ехидно спросил Донченко. Да, этому человеку палец в рот не клади, просто хам какой-то!

– Нет, я частный детектив, – сдержанно-вежливо ответила я, – и хотела бы с вами поговорить.

– Вы-ы? Частный детектив? – искренне удивился Григорий, разглядывая меня как диковинное насекомое. – И где ваши трубка и лупа?

Я снова пропустила мимо ушей его хамскую «иронию»:

– Итак, мы можем с вами поговорить?

– Вас наняла моя жена, дабы узнать, нет ли у меня кого-то на стороне?

Мне начало это надоедать и даже захотелось, чтобы он оказался убийцей – строит из себя невесть что…

– Нет, – покачала я головой, с трудом держа себя в руках. Для Григория мое состояние явно не осталось тайной, и он насмешливо продолжал рассматривать меня своими черными глазами. Я ощутила, как кровь приливает к щекам, и разозлилась еще больше. – Я расследую убийство Никиты Викторовича Волощенко.

– Ах вот оно что! – на лице мужчины не появилось и тени испуга. – И что вам нужно от меня? Вы пришли меня арестовывать?

– Где вы были в ночь с понедельника на вторник? – поинтересовалась я, оставив его вопрос без внимания.

– В обществе друзей, – серьезно сказал мужчина. – Мы отмечали помолвку моего приятеля. Адрес нужен?

– Естественно, – усмехнулась я и записала координаты и имя друга, в чьем обществе, возможно, находился Донченко. Потом спросила: – Какие у вас были отношения с Никитой Волощенко?

– А какие бы отношения были у вас с человеком, который клеит вашу жену? – вопросом на вопрос ответил Григорий. Черт побери, этот его стиль общения не на шутку раздражал. Так и хотелось сбагрить мужичка в милицию, пусть разберутся.

– Вы не ответили на вопрос, – несколько более резко, чем хотела, огрызнулась я.

Донченко усмехнулся, глядя на меня сквозь легкий прищур, и ответил:

– Если я скажу, что терпеть его не мог, вы решите, что именно я и убил Никиту. Мы были в обычных отношениях. Не слишком часто общались, только по крайней необходимости… А теперь извините, мне нужно идти работать.

– Хорошо, спасибо. Если вы мне понадобитесь, я знаю, где вас найти.

– Разумеется, – хмыкнул мужчина и ушел. А я отправилась по данному Григорием адресу.

* * *

К середине дня я вернулась в офис, дабы оформить наконец бумаги, хотя бы связанные с делом Шульгина. Иначе Ларчик меня убьет – отчеты о проведенной работе он считает чем-то вроде Библии. Заодно хотелось обдумать поступившую информацию.

Алиби Донченко вызывало у меня легкие сомнения. Его приятель пару раз сбивался, перевирал детали и объяснял этот факт непотребно пьяным состоянием. Невеста приятеля заявила, что рано ушла спать и понятия не имеет, чем занимались мужчины без нее. В общем, алиби оставалось под вопросом. Честно говоря, я не слишком верила друзьям Донченко и ему самому, может быть, сказывалось субъективное отношение. Просто Донченко производил впечатление слишком уверенного в собственной неотразимости человека. И если Волощенко обольстил жену Григория, Донченко мог воспылать злобой к сопернику. Кто знает…

Донченко – человек, который мог покончить с Волощенко из ревности. Это чувство вообще одно из сильнейших эмоций человеческих, и, ревнуя, человек не в состоянии контролировать свои эмоции, он просто на это не способен, а значит…

Тем более Донченко мог с легкостью узнать адрес Волощенко: работали ведь в одной конторе. Да и прийти мог, не вызывая у Никиты Викторовича подозрений.

Только… Черт, просматриваются легкие нестыковки. Во-первых, полуобнаженный труп Волощенко был обнаружен на постели. Вряд ли человек мог открыть дверь поздно вечером, увидеть своего недоброжелателя и мирно улечься в кровать, впустив гостя в квартиру. В этом случае я предполагала два варианта – либо убийцей была женщина, либо преступник самостоятельно открыл дверь.

Зато есть довод и «за»: хромота. Человек, которого видела Ольга, а я полагаю, что им мог быть убийца, тоже хромал на левую ногу. И Донченко…

Но все это сплошные предположения, необходимы же факты.

Я набрала номер телефона Ольги Шалой, поприветствовала ее и спросила:

– Оля, помните, вы говорили, что видели человека, выходящего из дома Волощенко? На какую ногу он хромал? Вспомните, пожалуйста!

– На левую, – уверенно ответила девушка. – Сто процентов, на левую ногу. Я обратила внимание, даже посмотрела ему вслед – мне стало жаль человека. На ночь глядя выбегает из дома – я сразу подумала, что его выгнали. Хотя… Саша, наверное, это совершенно неважно, мелочи, но тогда от него исходил какой-то неприятный запах. Я еще подумала – человек перепил до чертиков, а жена его выгнала на улицу посреди ночи.

Мое сознание сначала уцепилось было за эту фразу, но ничего в ней не обнаружило и отбросило как ненужную информацию. Попрощавшись с Ольгой, я пролистала справочник и набрала другой номер телефона.

– «Производственное объединение «Золотая луна», – услышала я низкий, но определенно женский голос. И сказала:

– Добрый день, могу я поговорить с кем-нибудь из производственного цеха?

Я ужасно хотела узнать, когда же Донченко повредил свою ногу? Ведь Роман Глухов говорил, что Григорий не хромает. Я столкнулась с противоречием.

– Кто именно вам нужен? – спросили у меня.

– Кто-то, работающий в одну смену с Донченко. Я из милиции, должна задать несколько вопросов. Если будет удобно – могу подъехать.

– Минутку, я позову заведующего производственным цехом, – сказали мне, и минут через пять, наполненных томительным ожиданием, в трубке раздался другой голос – мужской.

– Константин Витальевич Муромцев слушает. Что угодно милиции? – прозвучал совершенно спокойный, лишенный тени ехидства вопрос.

– Простите, пожалуйста, вы не подскажете, когда Григорий Донченко повредил ногу? Может быть, вы в курсе…

– А что? Он намерен подавать в суд? – испуганно прозвучал вопрос.

– Нет, кажется, нет, – усмехнулась я. – Просто мне необходимо знать, с какого времени Донченко хромает.

– Он повредил ногу вчера в середине дня. У нас вышел из строя упаковочный аппарат, и металлический ящик упал на ногу Григория.

– Спасибо, – поблагодарила я. Моя версия не подтвердилась – а жаль. Обидно – такой хороший подозреваемый. Такой милый повод – банальная ревность… Но – как известно, расследование штука непредсказуемая.

И что же очаровательной Александрин Данич делать дальше?

Черт, все дороги ведут в Рим. Кажется, мне снова придется надоесть соседям Волощенко. Бедняги! Знали бы они раньше, что Волощенко могут убить – обязательно решили бы установить у квартиры Волощенко охрану.

Едва я собралась выйти из офиса, как затрезвонил телефон. Я мгновение подумала, стоит ли брать трубку, но потом решилась – и услышала голос Ларикова:

– Сашенька, как дела? Как подвигается твое расследование?

– Одно закончено, второе еще нет, – хмыкнула я. – А у вас как?

– Так себе. Скоро все должно завершиться, если мне повезет. Но это вилами по воде…

– Андрей Петрович, я не ожидала от вас такого пессимизма, – укоризненно буркнула я. – Все будет хорошо.

Мы распрощались, и я поскорее вышла из офиса. Не хотелось, чтобы еще кто-то оторвал меня от работы.

* * *

У дома Волощенко было пустынно, несмотря на сравнительно хорошую погоду. Я задумчиво прошлась по двору, размышляя, кого бы оторвать от домашних дел. У меня не получилось прийти к однозначному ответу. Я могла побеспокоить управдома или слесаря – но вряд ли кто-то из них сообщит что-то новое. То же касается и других соседей – кажется, я уже чуть ли не всех расспросила.

На лавочке в гордом одиночестве сидел старик в темных очках. Меня это несколько удивило – солнце неожиданно скрылось за тучами, и в воздухе стояла свинцовая духота. И тут же этот человек в черных очках.

К тому же он сидел около подъезда, в котором жил Волощенко. Раньше я его не видела. Мужчина совершенно не реагировал на мое появление. Может быть, пообщаться? А заодно и подумаю, кому бы еще надоесть.

– Добрый день, – улыбнувшись, вежливо начала я. – Можно присесть?

– Садитесь, – хрипловато разрешил мужчина и замолчал.

Я села рядом, задумчиво вперила взгляд в облака и пару минут последила за их медленно-ленивым движением. Будет дождь, точно будет, а я даже зонтика с собой не взяла. Ну что поделаешь – придется мокнуть. С другой стороны, хоть удастся передохнуть от удушающей жары.

Наконец молчание показалось утомительным, и я спросила:

– Простите, вы не из этого подъезда?

– Да, а в чем дело? – удивленно откликнулся мужчина.

– Вы знали Никиту Волощенко?

– Из какой квартиры? – поинтересовался мужчина. Я назвала номер, и он кивнул: – Жил прямо надо мной.

– Я из милиции, – привычно отрекомендовалась я. – Вы, наверное, знаете, что вашего соседа убили. Может быть, вы что-то… видели? Могу я задать вам несколько вопросов?

– Я ничего не видел, – пожал плечами дед и добавил невозмутимо: – Я вообще ничего не вижу, девушка.

– Простите, – растерялась я и чуть не убила себя за свою непроходимую тупость. – Я не знала…

– Но вопросы вы можете задавать, – серьезно сказал он. – Я с удовольствием помогу милиции. Если смогу.

– Но… – попыталась я протестовать, подбирая слова, дабы быстренько ретироваться.

– Я ничего не вижу, но все прекрасно слышу, – устало хмыкнул старик. – Но это почему-то не интересует милиционеров.

Я тут же почувствовала угрызения совести – даже милиции несчастный человек неинтересен. Так хоть я с ним поговорю. Даже если ничего интересного не скажет – хоть развлечется. А немного времени я могу выкроить.

– Вы слышали что-то необычное ночью два дня назад?

– Приблизительно в половине двенадцатого ночи я слышал голоса – соседа, его я часто слышу, и другого мужчины – довольно высокий голос. Думаю, мог бы узнать голос этого человека, если бы услышал еще раз.

– А о чем говорил Волощенко с этим человеком, вы случайно не уловили? – поинтересовалась я.

– Почему же? – удивился мужчина, пожимая плечами. – Незнакомый мужчина, кстати, наверное, довольно молодой, вряд ли больше тридцати с хвостиком, говорил о какой-то давней обиде. Не очень понятно, расплывчатыми фразами, но с негодованием. Сосед оправдывался, кажется, был немного испуган. Сначала говорил довольно громко, потом я слышал только незнакомого мужчину. Либо Волощенко замолчал, либо перешел на шепот. Минут через двадцать после этого дверь закрылась. Тут же открылась, и я услышал женский голос. Мне показалось, что эта женщина была испугана или сильно злилась. Потом все стихло.

Господи, милиция все же недооценивает людей! Неужели сложно было расспросить этого человека? Наверное, после неизвестного к Волощенко пришла Ольга Шалая. Она об этом рассказывала и говорила, что, кажется, вскрикнула. Вполне естественно – наверное, очень страшно увидеть бездыханное тело любимого мужчины. И если верить ей, то незнакомец – убийца.

– А когда вы услышали женский голос, Волощенко ничего не говорил? – уточнила я.

– Не слышал, – лаконично ответил дед.

– Простите, – выдохнула я в величайшем удивлении. – Но почему вы не рассказали обо всем этом милиции? Что вам мешало? Вы бы так им помогли!

– Девушка, милая, ко мне за помощью никто не обращался. А навязываться я не привык – воспитание не то, – снисходительно пояснил старик.

– Все равно, спасибо вам большое. Вы не представляете, какие полезные сведения сообщили мне! – ликующе воскликнула я. И, попрощавшись, ушла.

Время позднее, пора и домой отправиться. Попутно поразмыслить о деле – кажется, оно движется к финалу. Во всяком случае, я на это надеюсь. Все равно сейчас я ничего не смогу предпринять – все порядочные люди ложатся спать, а значит… Утро вечера мудренее.

Только что предпринять – об этом надо поразмыслить. Сложный вопрос…

* * *

Едва я добралась до дома, как полил дождь. Тяжелые тучи не выдержали собственного веса и лопнули, изливая на землю потоки воды. Капли звонко колотили по крышам. Над раскаленным за день асфальтом поднимался белесый туман. Сверкали тонкие серебристые лучи молний, освещая темные лужи. Где-то вдалеке громыхало.