332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Светлана Алексеева » Там, где живет любовь » Текст книги (страница 12)
Там, где живет любовь
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 01:55

Текст книги "Там, где живет любовь"


Автор книги: Светлана Алексеева






сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 15

Еще по дороге позвонив Кобрину, он рассказал о том, что произошло, и договорился о встрече.

Юра был старым другом Ермакова. Вместе они воевали в Чечне, вместе лежали в госпитале под Грозным. Отслужив срочную службу, Кобрин окончил Политехнический институт, увлекся радиоэлектроникой и как-то незаметно для окружающих оказался в СБУ. Веселый и неординарный парень, внешний вид которого совершенно не соответствовал его внутреннему миру, с ярким умом и нестандартным мышлением, он был необыкновенно интересен в общении. Быстро найдя общий язык с Валеркиными друзьями, он стал неотъемлемой частью их компании. И уже никто не помнил, кто к кому первый пришел в гости, кто кому первый протянул руку. Главное, что ощущение этой руки оставалось всегда.

Доехав до станции метро «Арсенальная», Волошин припарковался у небольшого ларька, стоящего на краю площади. Выйдя из машины, он огляделся по сторонам. Кругом была масса людей. Наверное, Кобрин неслучайно выбрал такое людное место. Опытный контрразведчик знал, что делать. Пройдя несколько метров, Сергей скоро увидел друга. Сидя возле входа в метро на высокой мощеной лавке, Юра задумчиво курил.

Свесив длинные ноги, Кобрин приподнял очки и посмотрел на Волошина цепким, проникновенным взглядом черных глаз. Кивком головы подозвал к себе и снова надел очки на маленький, немного приплюснутый нос. Как-то по-мальчишески стрельнув пальцем, выкинул пожелтевший окурок и встал навстречу ему.

– Привет! – поздоровался Волошин тихим, приглушенным голосом.

– Здоров! – вполголоса ответил Кобрин, протягивая длинную, узковатую для мужика ладонь.

Довольно высокого роста, стройный, с исключительно правильной осанкой, он вполне мог бы сойти за тренера по гимнастике или, в крайнем случае, легкой атлетике, если бы не его типично «бандитская» внешность. На широком скуластом лице с тяжелым, немного выпирающим вперед подбородком горел пронизывающий взгляд темных, глубоко посаженных глаз. Густые брови, сросшиеся на переносице, делали его лицо злым и угрюмым. Тонкие, как ниточка, губы были сжаты с такой силой, что порой казалось, будто бы у него, как у хищника, в зубах зажата какая-то невидимая жертва. Короткая стрижка с маленькой, торчащей в разные стороны челкой еще больше усугубляла его и без того мрачный портрет. И словно нарочно подчеркивая свою неординарность, наплевав на возраст и статус, он всегда одевался так, будто только что вернулся с молодежной тусовки: небрежно и слегка нелепо.

Друзья не раз советовали ему сменить имидж, предлагая услуги профессионального стилиста. В ответ на их предложения Кобрин всегда загадочно улыбался, отделываясь парой незначительных фраз:

– Мужики, отстаньте от меня! Костюмы и два десятка рубашек находятся на боевом дежурстве в шкафу. А для меня как для оперативника весьма важным качеством является умение не бросаться в глаза, быть, грубо говоря, неприметным и не выделяться из толпы.

Вот и сегодня, облачившись в светлые голубоватые джинсы и белую, разрисованную изображениями древних египтян рубашку с длинным синим замком-«молнией», он совершенно не выглядел рафинированным интеллигентом из элитного подразделения службы безопасности.

– Идем в машину, поговорим, – предложил Волошин.

– Не стоит, лучше здесь! – категорически отрезал Кобрин.

Отойдя в сторону, они уселись на лавочку, скрытую в тени роскошных деревьев.

Рассказав все, что ему известно, Волошин поднял голову и посмотрел в глаза друга.

– Что скажешь? Что посоветуешь делать?

– Серега, я не знаю пока, что сказать. Не исключено, что убийство каким-то образом связано с деятельностью вашей фирмы. Больше, чем следователю, надо думать вам с Димкой. Кому вы и Валерка перешли дорогу, каким своим действием или, скорее всего, бездействием разрушили чью-то радужную финансовую мечту. Не знаю. У меня, как и у вас, нет никакой информации. Но Валерка ее имел и почему-то скрывал. Когда мы узнаем ответ на вопрос «почему?», тогда сам по себе появится ответ на вопрос «кто?». Я пока постараюсь связаться со следователем. Важны все детали, даже незначительные мелочи.

– Согласен, братишка. Что ж, будем думать, – протянул Волошин, поднимаясь со скамейки. – Мне пора. Держи меня в курсе и сам будь на связи. Мне, к сожалению, надо идти. Уже начало двенадцатого. Через три часа улетают французы. Я не имею права их бросить. У нас контракт. Это надо не только мне, но и фирме, людям, которые у нас работают.

– Конечно, Серега, иди. Думаю, мы еще сегодня встретимся. Да, вот еще что: скажи мне, где Валеркин ноутбук?

– В машине. Я попробую с ним на работе разобраться.

– Думаю, тебе лучше отдать его мне. Во-первых, я его быстрее открою, во-вторых, я вытяну из него всю информацию, даже ту, что он уничтожил, а в-третьих, не надо держать его на работе. Не исключено, что в офисе будет обыск. Подумай об этом и постарайся привести документы в порядок. Хотя бы забери то, что не должно попасться на глаза.

– Хорошо, тебе виднее, – удивленно ответил Сергей. – Тогда идем!

Подойдя к машине, он отдал Кобрину портфель и попрощался.

Открыв дверь квартиры, Волошин вяло оглянулся по сторонам и устало упал в кресло.

– Надежда Петровна! – позвал он на всякий случай.

Но домработницы дома не было.

На ходу раздеваясь, он побежал в ванну. На все про все у него было полчаса. Взглянув на свое отражение в зеркале, он недовольно поморщился и залез под душ. По инерции закрыв глаза, он снова увидел перед собой ужасающую картину сегодняшнего утра.

«Бедный Валерка», – вырвалось из груди. Обреченно опустив руки, Сергей зарыдал. Громко, откровенно, больно. И пусть не по-мужски, и пусть беспомощно. Наплевать. Его никто не видит. Только Валерка. Наверное, там, на небесах, он плачет вместе с ним.

Приведя себя в порядок, Волошин оделся и посмотрел на часы. Ровно двенадцать. «Почему же молчит Марина?» – взволнованно подумал он, выбегая из квартиры. По дороге, постоянно связываясь то с Корнеем, то с Фесенко, то с Эллочкой, он до головной боли, до умопомрачения думал о том, что произошло. Теряясь в мыслях и догадках, Сергей молил Бога о том, чтобы он не отобрал у него Марину. И лишь когда он вошел в холл «Премьер-Палаца», зазвонил телефон.

– Да, Маришка! – ласково проговорил Волошин, увидев на экране короткую надпись «Ростик».

– Сережа, – услышал он родной и нежный голос, – я уже все сделала! Как-то легко и быстро. Наверное, у нас сегодня просто счастливый день, правда?

– Да, – стараясь говорить как можно спокойнее, ответил он. – Я рад за тебя! Если ты уже освободилась, я пришлю за тобой машину. Я, к сожалению, тебя забрать не могу. Дел очень много. Но я все время думаю о тебе! Ты только будь послушной и никуда не выходи. Ростик будет постоянно с тобой. Он хороший парень, я ему доверяю. Мама Надя, то есть Надежда Петровна, знает, что ты переехала ко мне. Не стесняйся, будь как дома, как у себя дома! Обещаешь, Маринка?

– Хорошо, – задумчиво ответила она. – А ты когда освободишься?

– Не знаю, девочка, не знаю. Но я очень хочу поскорее тебя увидеть. Я тебе еще позвоню! А пока говори, где ты находишься.

Перезвонив Ростику, который уже сообщил свой новый номер телефона, он попросил его забрать Марину. Строго-настрого приказав не говорить о случившемся и дав еще ряд указаний, Волошин глазами поискал Эллу Евгеньевну.

Стоя в сторонке, она беседовала с незнакомым пожилым мужчиной. Добродушный старичок, явно иностранец, весело смеясь и жестикулируя, рассказывал ей что-то интересное. Увидев Сергея, Эллочка улыбнулась и весело попрощавшись, пошла навстречу.

– Здравствуйте, – сухо поздоровался Волошин и, пристально взглянув в ее глаза, понял: она еще ничего не знает.

Наверное, так было лучше. Женщинам всегда тяжелее справиться с эмоциями. А во время деловых переговоров расстроенные чувства никак не пошли бы на пользу.

– Добрый день, Сергей Федорович! – весело ответила она. – Рада, что вы пригласили меня помочь. Как говорится, старый конь борозды не испортит!

– Элла Евгеньевна, вы стали для меня незаменимы с тех пор, как дали списать на экзамене, – постарался пошутить Волошин, с трудом выдавив из себя улыбку.

Однако несмотря на все его старания, Эллочка как-то подозрительно внимательно посмотрела на него.

– Сережа, Сергей Федорович, вы себя хорошо чувствуете?

– Да! – бодро соврал Волошин. – А что?

– Да нет, я так спросила. Просто глаза у вас немного уставшие, – корректно ушла от ответа Элла Евгеньевна.

В назначенное время в сопровождении штатного полиглота, старательно натянув на себя маску спокойствия и степенности, Волошин зашел за французами, пригласил их на ланч и после подписал контракт.

Впервые в жизни разрываясь между «надо» и «не могу», Волошин был вынужден соблюдать правила приличия. Проводив гостей в аэропорт, он с нетерпением посматривал на часы. Все его мысли были далеко отсюда. Прощаясь, Жак отвел его в сторону и, игриво прищурив глаза, на ломаном русском прошептал:

– Обязательно приезжай Париж! Не один, с Марина! Я француз, я знаю толк женщина. Марина – великолепен дама!

Не успели гости скрыться из виду, как Волошин, не обращая внимания на Эллочку, еле передвигающуюся на высоченных шпильках, выбежал из здания аэропорта.

– Сергей Федорович, – откровенно негодовала она, глядя на его широченные шаги, – ну куда вы спешите? Я сейчас со своих каблуков свалюсь! Можно помедленнее?

– С каблуков не сваливаются. С каблуков приземляются, уважаемая! А медленнее нельзя, времени нет, – проворчал Волошин и, открыв дверь машины, быстро запрыгнул на сиденье.

Пыхтя, Эллочка подбежала к джипу. Сверкнув глазами, молниеносно оценила обстановку. Шеф явно был не в духе. На всякий случай оглянувшись по сторонам, она наплевательски махнула рукой и, резко подтянув вверх свою критически узкую юбку, одним прыжком, как молодая лань, оказалась возле шефа.

– Поехали! – самоотверженно выкрикнула она, прикрывая сумкой обнаженные коленки.

По дороге они не проронили ни слова. Чувствуя напряженность обстановки, Эллочка недоуменно посматривала на шефа. И только когда машина остановилась возле офиса, Сергей виновато посмотрел на свою бывшую преподавательницу.

– Элла Евгеньевна, простите за грубость! У нас беда.

– Какая беда? – перепугано глянув на него, спросила она.

– Валерку… – через силу выдавливая слова, проговорил он. – Валерку Ермакова убили.

Вместо ответа Эллочка захлопала глазами, что-то несвязно бормоча под нос. Покрывшись яркими красными пятнами, она непонимающе смотрела на Волошина.

– Сережа, Сереженька, – тихо, еле шепча, проговорила она, – как это – убили?

– Насмерть! – выкрикнул он и выпрыгнул из машины.

Минуя охранника, Волошин быстро поднялся на третий этаж.

Задумавшись, он пересек широкий холл и машинально дернул за ручку двери. Закрыто. Подняв голову, он, наконец, понял, что стоит перед приемной Ермакова. Возле двери все так же висела табличка с многочисленными регалиями хозяина кабинета. И вдруг что-то острое и недоброе резануло глаза. Как будто перечеркивая прошлое, на дверях висела небрежно приклеенная белая лента бумаги с множеством подписей и печатей.

– Серега, – услышал он знакомый голос, – кабинет опечатали!

Обернувшись, Волошин увидел Корнея. Вечно светящийся самодовольством, холеный Димка смотрел на него таким отрешенным и пустым взглядом, что ему стало не по себе. Поникший, с черными кругами под глазами, он был совершенно не похож на себя.

– Кто опечатал?

– Оперативники. Сказали, пока идет следствие, в кабинет никто не имеет права входить. Идем ко мне, там и побеседуем, – предложил Корниенко, подталкивая товарища вперед.

В его кабинете всегда было по-особому комфортно и уютно. Именно здесь друзья больше всего любили собираться втроем, когда надо было обсудить какие-то дела. Когда семь лет назад они въезжали в это здание, Димка сразу заявил, что это будет его кабинет. В защиту своего выбора он выдвинул самый неожиданный аргумент: «Мужики, вы оба стройные, вам и по тридцать метров вполне хватит. А я что-то вширь расти начал, мне больше простора надо. Так что эти хоромы будут моими, а в виде компенсации я даю честное пионерское, что организую здесь ленинский уголок для наших комсомольских собраний!» С тех пор они так и называли ту часть Димкиного кабинета, где стоял кожаный коричневый диван с двумя креслами, «ленинским уголком». И как бы подтверждая его предназначение, кто-то шутки ради подарил им небольшой бюст Ленина, неплохо прижившийся в углу роскошного кабинета.

У каждого из них было здесь свое личное место. Никто и никогда не имел права нарушить их незыблемую традицию. Вот и сейчас, устало упав на свои места, друзья с болью посмотрели на пустующее кресло Ермакова.

– Серега, это кошмар, что нам делать? – нервно ерзая на диване, спросил Корниенко.

– Дим, братишка, хватит эмоций. Расскажи, что тут произошло, пока меня не было?

В это время отворилась дверь, и в кабинет вошла Юлия Алексеевна, не очень молодая, но опытная секретарша Корнея. Ухоженная миловидная дама бальзаковского возраста, только она сумела пройти строгий отбор среди соискательниц на столь почетное место секретаря-референта, на котором решающим словом работодателя обладала одна-единственная особа: Галинка. Димкина жена никогда бы не позволила, чтобы по десять часов кряду глаза ее дорогого супруга раздражала молодая длинноногая нимфа. Укрепив тыл у входа в их семейную Бастилию, Галинка все равно не удержала оборону, так и не узнав, что неприятель подобрался с другой стороны.

– Ваш кофе, – коротко сказала секретарша, расставляя на столе чашки.

– Спасибо, – не глядя, ответил Корней.

– Простите, Дмитрий Иванович, к вам Таисия Викторовна хочет зайти, можно? – спросила она.

– Пусть зайдет, – буркнул Корниенко.

Как только секретарша скрылась за дверью, в кабинет вошла Тая.

С папкой в руках, в строгом деловом костюме, она сдержанно поздоровалась. Длинные ярко-рыжие волосы были стянуты в тугой пучок, аккуратно закрученный на затылке. На нежном, почти девичьем лице горел смелый, немного задорный взгляд больших зеленых глаз. Небольшой, чуть вздернутый нос и пухлые, довольно крупные губы. Глядя на нее, сразу становилось понятно, что это сильная и знающая себе цену женщина.

– Простите за вторжение. Но, исполняя ряд ваших поручений, я столкнулась с определенными трудностями. Нужна ваша помощь, – ничем не выдавая своего волнения, спокойно, по-деловому проговорила она.

– Что еще? – как-то грубо, с нескрываемым раздражением спросил Корней.

– В связи с трагическими событиями, произошедшими у нас, я, совместно с юристами, вынуждена подготовить приказ на исполняющего обязанности председателя правления. Но прежде нам необходим протокол собрания акционеров.

– Вот и напиши его, – неожиданно перейдя на «ты», перебил Корниенко.

– Хорошо, – абсолютно спокойно ответила главный бухгалтер. – Но кто из вас будет исполнять обязанности?

Не успел Волошин открыть рот, как Корней выкрикнул:

– Волошин!

– Вы не возражаете, Сергей Федорович? – услужливо поинтересовалась Таисия Викторовна.

– Пожалуйста, зайдите к нам через десять минут, – попросил Сергей. – Нам надо поговорить.

– Как скажете, – словно прилежная ученица, ответила она и скрылась за дверью.

– Дим, ты чего с ней так? Не надо. Сейчас всем плохо.

– Братишка, прости. Это, наверное, нервы! Я что-то никак не могу с собой совладать. Поэтому именно ты и должен исполнять обязанности председателя. А когда Елена вступит в права собственности, тогда и будем решать, что делать дальше, – проговорил Корниенко и залпом, словно это был студенческий компот, выпил остывший кофе.

– Добро, – вполголоса ответил Сергей. – Лучше расскажи, что нового?

– Я был у Факира. Рассказал о случившемся. Тот обещал прошуршать по своим. Узнать, не было ли у Ермака каких-то дел с его ребятами: казино, биржи, бабы. Когда я вернулся, в офисе работали опера. Опечатали кабинет, долго разговаривали с Валеркиной секретаршей.

– А о чем конкретно?

– Да так, общие вопросы, – пожал плечами Корниенко.

– Что еще?

– Оставили нам повестки.

– Какие? – не понял Волошин.

– О вызове в милицию. Мне на пять, тебе на шесть. У них тоже нет никаких зацепок, поэтому будут допрашивать всех подозреваемых, – буркнул Корней.

– Значит, мы тоже подозреваемые? – обреченно вздохнул Волошин.

– Выходит, так.

– Кошмар… – протянул Сергей, откидываясь на спинку кресла. – Мы потеряли лучшего друга, а, оказывается, на нас первых легла тень подозрения.

– Серый, не кипятись. Все понимают, что никто из нас от этого, прости, не выигрывает. Права собственности перейдут Елене, – нервно крутя пустую чашку, рассуждал Димка.

– Да, самое главное: как она? – задумчиво спросил Волошин.

– Держится. Галка еще у нее. Уже приехали Ленкины и Валеркины родные. Фесенко занимается организацией похорон. Славик с машиной в распоряжении Елены. Дети на даче.

– Все верно, – вздохнул Сергей. – Как-то все слаженно и противно.

– Ты о чем? – удивленно глядя на друга, поинтересовался Димка.

– О чем? – ухмыльнулся Волошин. – О том, что мы лучшие друзья, а ничего, абсолютно ничего не знаем о том, что происходило с Валеркой. Мне страшно подумать, но если он нам не доверял, значит, имел на то основания. А, Дим?

– Успокойся, даже Ленка ничего не знала! – вскипел Корней.

– Не знала, но пыталась узнать. Валерка же в последнее время предпочитал находиться один. Упрямо и зло. В этом весь он. Всю предыдущую неделю он постоянно закрывался дома в кабинете и работал на компьютере. У него явно было что-то интересное. Но, наверное, он в чем-то сомневался или в ком-то не был уверен.

– Слушай, нам надо забрать ноутбук. Может, мы там что-то найдем, – перебил Димка, задумчиво прищурив глаза.

– Я уже забрал, – начал Волошин, но тут в кабинет вошла Таисия Викторовна.

– Простите, можно? – смущенно спросила она, крепко прижимая к груди папку.

– Да, конечно! – уже более приветливо ответил Корней.

– Пожалуйста, скажите, на кого писать приказ? – не тратя времени на предисловия, поинтересовалась она. – Нам необходимо срочно оформить документы. У меня масса неоплаченных счетов, а без подписи председателя даже деньги в банке не снять.

– Как я и говорил, на Волошина Сергея Федоровича, – снова буркнул Корней.

– Хорошо, – вежливо, немного холодно ответила Таечка. – Когда к вам, Сергей Федорович, можно зайти?

– Через пятнадцать минут.

Поговорив с Корниенко, Сергей все же решил задать ему вопрос, мучивший его после встречи с Мариной.

– Дим, прости, я понимаю, что это не очень кстати, но я бы хотел попросить тебя о встрече с товарищем, который является владельцем эскорт-службы.

– Зачем? – удивленно спросил Дмитрий, глядя на друга такими круглыми глазами, как будто у него просили аудиенции с самим папой римским.

– Что ж, если тебе интересно, я расскажу. Правда, будет жаль, если после этого ты разочаруешься в своих друзьях, – ответил Волошин и кисло улыбнулся.

Глава 16

Ничего не скрывая, Сергей рассказал ему о том, как Марину завербовали в эскорт-службу, и о том, как вчера совершенно неожиданно она увидела воскресшего Евгения Григорьевича в образе охранника Факира.

– Слушай, братишка, и ты ей веришь?! Даю голову на отсечение, что она сама эту сказку придумала, лишь бы тебя, такого правильного, на слезу пробить. Они все так говорят! И вообще, ты лучше о ней забудь. Тебе это чести не делает. И не стоит особо распространяться о том, что ты с проститутками из эскорт-службы знаком! Подумай логично, неужели Факир будет заниматься такой мелочью, как содержание борделя? А ты именно к этому и клонишь! Или, может, он так мало платит своим бойцам, что они у него на театральных подмостках подрабатывают? Бред это все! Не стоит тебе в это ввязываться! Эти сучки за длинным рублем в службу пришли. Они готовы под кого угодно лечь, лишь бы побольше «зеленых» срубить. А ты купился…

– Ну ты и сволочь, Корней! – вскипел Волошин и сорвался с кресла. – Не ты ли говорил, что это элитные девушки, не ты ли расхваливал их интеллект и красоту? И, поверь, ты был прав! А теперь говоришь – проститутки. Что-то я тебя не очень понимаю. Димка, посмотри, что вокруг творится! Всего за один день наша жизнь так круто изменилась, что от этих перемен выть хочется. Так неужели мы сейчас разругаемся? А может, это кому-то только на руку? Тогда, дружище, вспомни золотые слова Бенджамина Франклина: «Если мы не будем держаться вместе, то будем висеть по отдельности». Короче, если Марине не дадут «вольную», я сам к Факиру пойду. Он точно знает, откуда ноги растут. И я их оттуда вырву.

Поднявшись, Волошин нервно зашагал по кабинету.

– Ты что, с ней всю ночь провел? – настороженно спросил Корниенко.

– Да. Но между нами абсолютно ничего не было! Хотя я немного об этом и жалею. Таких женщин я еще не встречал!

– Вообще, я с тобой согласен. Марина – очень интересная особа! – немного неестественно заюлил Дмитрий, уставившись взглядом в пустую чашку. – Но поверь мне, дружище, пока ты не разберешься в ее прошлом, не убедишься в том, что убийство действительно было инсценировано, тебе не стоит афишировать связь с ней.

– Хватит! Ты мне не мать родная, чтобы учить, как поступать. Не хочешь помогать – не надо! Я сам знаю, что делать, – перебив его, выкрикнул Сергей и, громко хлопнув дверью, вышел из кабинета.

Минуя приемную, Волошин быстро зашел к себе. Но не успел он расслабиться, как вошла секретарша.

– Это вам, – сказала она, протягивая небольшую бумажку.

– Что это? – удивленно спросил Волошин.

– Повестка. Вас вызывают к шести в отделение милиции. Это какой-то молодой милиционер, вроде лейтенант, оставил. Он был с теми, кто кабинет Ермакова опечатывал. Сказал, чтобы вы обязательно были.

– Понятно, – задумчиво протянул Сергей. – Раз надо, значит, буду.

Как только Ира скрылась за дверью, Волошин уставился на маленькую фотографию, стоящую на столе. С черно-белого, немного пожелтевшего от времени снимка на него смотрели три молодых парня. Весело сияя счастливыми, беззаботными взглядами, обняв друг друга за плечи, они искренне улыбались… Ветер развевал их пышные, немного длинные для нынешней моды волосы, непослушно падающие на глаза. Сзади по Днепру проплывал маленький речной катер, а впереди… Впереди их ждала целая жизнь. Так они думали тогда. По щеке Волошина снова потекли предательские слезы. Как же это было давно…

Его воспоминания прервала знакомая мелодия мобильного телефона. «Кобрин» – высветилось на экране.

– Да, Юр, что скажешь?

– Ты где?

– В своем кабинете.

– Выйди на балкон. Не стоит в кабинете разговаривать.

– Вышел, – быстро среагировал Волошин, закрывая за собой дверь, ведущую на широкую террасу. – Говори, Пинкертон!

– Что у вас нового? – начал Кобрин.

– К сожалению, ничего. В офисе работали оперативники. Опечатали Валеркин кабинет. Разговаривали с секретаршей. Вытребовали ряд документов. Правда, реестр оставили. В общем-то, пока ничего ни хорошего, ни плохого сказать не могу, – вздохнул Сергей, облокотившись на массивные деревянные перила. – Повестку нам с Димкой оставили. Мы вечером с ним должны заехать в отделение, потом вместе поедем к Елене. А у тебя есть что-то новое?

– Да тоже пока не густо. Прежде всего, я вышел на следователя Усенко. Один мой приятель вместе с ним в «вышке» учился. Короче, следователь – нормальный мужик, понимающий. Я уже с ним поговорил. Обещал держать меня в курсе дела и максимально ускорить процесс. Говорил, что о том же его просили очень большие люди. Пока особых новостей у него нет. Ствол, найденный на месте происшествия, чист. Отпечатков на нем тоже нет. А вот на зажигалке кто-то наследил. Криминалисты обещали до вечера снимки отпечатать и пробить по базе данных.

– Дай бог хоть какую-то зацепку найти, – вздохнул Волошин. – А с ноутбуком как дела?

– Да вот сижу над ним. Пока ничего. Войти-то я войду, но вот вопрос: когда? А времени на ребусы у нас нет! Я четко знаю: если в течение пяти дней убийство не будет раскрыто, то его не раскроют уже никогда. Поэтому, если до утра не справлюсь сам, придется подключать помощников. Просто я понимаю, что на компьютере может быть разная информация. Не хочется ее особо «светить». Но вы не переживайте, у меня есть один товарищ, наш спец, он все коды ломает, как навесные замки. Одним движением – правда, мысли. Так что, думаю, скоро я все оттуда достану.

– Хорошо, Юр, мы только на тебя и надеемся. И еще. Передай этому Усенко, что мы в долгу не останемся. Пусть постараются мужики! Скажи: хорошего, очень хорошего человека убили.

– Скажу, братишка, скажу, – тяжело вздохнул Кобрин и отсоединился.

Убрав телефон, Волошин почувствовал, как снова задрожали руки.

Весь день он провел в раздумьях. Кому и зачем была нужна смерть Валерки? Кому он мешал или кто его боялся? Быстро раздав отделам задания по текущим вопросам, Волошин зарылся в папки с договорами и платежными документами, которые нарабатывались Ермаковым последние полгода. При помощи юристов отобрав несколько интересных бумаг о предстоящих или отложенных сделках, Сергей старательно собирал информацию о владельцах тех предприятий, которые имели к этому отношение. Именно там он надеялся найти хоть какую-то зацепку, ведущую к разгадке этой страшной тайны. Тем же занимался и Корниенко. Но ничего подозрительного они не обнаружили. Только количество закупленного рапса Волошин посчитал необычно большим. Такие объемы показались ему странными.

Отложив документы в сторону, он задумчиво посмотрел на часы. Половина пятого. Времени проверить все у него уже не оставалось. Через час надо быть в милиции. Голова гудела, спину ломило, глаза пекли. Телефон непривычно молчал.

Неожиданно в кабинет вошел Корниенко. Друзья никогда не предупреждали о своем появлении, не сообщали об этом секретаршам. Так было принято. Так было всегда.

– Привет, Серега. Я зашел сказать, что еду в отделение. Мне же на пять. Я тебя там подожду, – сказал Корниенко и как-то виновато посмотрел на друга. – А насчет Марины ты не дуйся. Я тебе помогу. Только подожди пару дней, как-то не до этого сейчас. Угу?

– Ладно, братишка, – выдавив из себя улыбку, протянул Волошин. – Езжай. Опаздывать нехорошо!

В назначеный срок Волошин вошел в здание Оболонского районного управления милиции. Остановившись возле широкого пластикового окна с непривычно большой надписью «Дежурная часть», огляделся по сторонам. Кругом царила какая-то чрезмерная суета. Хрипя и раздирая пространство, кричала милицейская рация. Несколько линий одновременно сообщали о задержании хулигана, разбившего витрину магазина, и об ограблении квартиры на проспекте Героев Сталинграда. Двое мужчин в милицейской форме о чем-то грозно расспрашивали молодого интеллигента в массивных роговых очках, сидящего на краешке ободранного деревянного стула.

– Послушай, не надо нам лапшу на уши вешать! Анальгин, говоришь? С каких это пор таблетка анальгина стоит тридцать баксов? Или это такса за незатейливые рисунки, выбитые на «колесах»? Почему-то мне не верится, что за солнышки, мотыльков и улыбающихся пантер идет такая солидная доплата! Нет, скотина, это не анальгин, это «экстези»! Так что хватит, не стоит изощряться! Мы уже несколько дней за тобой под «Аквариумом» следим.

– Вы… вы… – напыжившись, выкрикнул интеллигент, – вы еще об этом пожалеете! Я найду на вас управу!

Наконец за стеклом обратили внимание на посетителя.

– Подождите секунду, – буркнул старший лейтенант, сидящий напротив окошка, и поднял на Волошина красные от усталости глаза. – Слушаю вас!

– Здравствуйте, – взволнованно проговорил Сергей, протягивая повестку. – Мне необходимо попасть к Усенко, старшему следователю УБОП.

Что-то аккуратно записав в журнал, старлей оценивающе посмотрел на Волошина и, отдав повестку, коротко сказал:

– Поднимайтесь на второй этаж, кабинет двадцать три.

Быстро пройдя через вертушку, Сергей поднялся наверх.

Потоптавшись немного у двери с номером двадцать три, Волошин прислушался к голосам, доносящимся из кабинета. Не решаясь войти, он почему-то бессознательно волновался. Прислонившись к прохладной стене, Волошин ругал и успокаивал себя одновременно.

– Хватит! – приказывая себе, прошептал он и решительно нажал на ручку двери.

– Можно? – спокойно спросил Волошин, открывая дверь.

– Вы к кому? – поинтересовался молодой парень с лейтенантскими погонами, сидящий возле двери. Его озорные светло-карие глаза заблестели веселым азартным огоньком.

– Моя фамилия Волошин, – коротко представился Сергей, протягивая повестку, – я приглашен к Усенко, по делу Ермакова.

– Тогда вы ко мне, – вмешался мужчина в штатском, сидящий возле окна. – Проходите, присаживайтесь. Усенко Юрий Иванович.

Представившись, он указал на стул, стоящий возле него и, опустив голову, продолжил что-то писать.

– Я веду дело вашего компаньона, – проговорил он, не поднимая глаз.

– Он был не просто компаньоном, он был нашим другом. Нашим лучшим другом! – неожиданно для самого себя поправил Волошин.

Волнение, охватившее его недавно, резко сменилось болью невосполнимой потери.

Ожидая, пока Усенко закончит делать записи, Сергей внимательно смотрел по сторонам. В небольшом, но довольно светлом кабинете стояли три старых стола, огромный железный сейф, на котором высился пустой, пожелтевший от времени и пыли графин. Слева от двери стоял слегка накренившийся шкаф, заваленный множеством различных папок и документов. Никаких привычных глазу офисных мелочей, цветочков и картинок здесь не наблюдалось. Только плакат на стене, с которого на присутствующих, подняв угрожающе объемную боксерскую перчатку, смотрел украинский Железный Кулак[6]6
  Имеется в виду боксер Виталий Кличко.


[Закрыть]
, немного разряжал обстановку. Хотя кому-то это могло показаться намеком. К тому же, если внимательно присмотреться, то без особого труда можно было прочесть надпись жирным черным фломастером: «Лучшим оперативникам Киева и победителям в борьбе с преступностью от Виталия Кличко».

Отведя взгляд от плаката, Волошин внимательно посмотрел на следователя. На участника боксерских поединков тот явно не тянул. По-видимому, сила его заключалась в других умениях. Усенко был немного худощавым, но жилистым мужчиной лет тридцати пяти с открытым лицом и высоким, красивым лбом. Светлые, слегка рыжеватые волосы на лысеющей голове были аккуратно зачесаны назад. На фоне небольших, слегка раскосых глаз с цепким сосредоточенным взглядом довольно резко выделялся слегка заостренный нос. От этого выражение его лица было чем-то похоже на лисье: умное и хитрое. Тонкие суховатые губы огибала правильная дужка небольших усиков. Во всем облике следователя угадывалась безукоризненно аккуратная и педантичная натура. Волосок к волоску! Даже стрелки на идеально выглаженных брюках были какие-то особенно правильные.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю