332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Светлана Кармальская » Ты уже не сможешь тормозить (СИ) » Текст книги (страница 3)
Ты уже не сможешь тормозить (СИ)
  • Текст добавлен: 8 июня 2021, 08:32

Текст книги "Ты уже не сможешь тормозить (СИ)"


Автор книги: Светлана Кармальская






сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 3

Реотана простирается далеко с юга на север Центрального континента, климат в её южных областях субтропический, но и в северной части благодаря влажным и теплым юго-западным ветрам сохраняются вполне благоприятные условия и для людей и для растений. Население страны не слишком велико, как и вообще на Тиоре. Большая территория её покрыта прекрасными густыми лесами, на юге они занимают даже часть горных склонов. Готтарский хребет на северо-западе Реотаны отделяет морское побережье от юго-западной части, но эти горы не такие высокие как на юге. Самый высокий пик Готтарского хребта – Денайла возвышается почти на две тысячи локтей. Горные вершины покрыты вечными снегами, а в некоторых местах ледниками-реликтами, оставшимися со времен древних, самых холодных эпох, которые к счастью канули в прошлое. Столица же страны находится в центральном – холмистом регионе, в бассейне реки Митторы, стекающей со склонов южного горного массива Саормара, вершины которого намного больше Денайлы. Узкий бурный поток, спускаясь в низину, вбирает в себя воды многочисленных ручьев и речушек и постепенно превращается в могучую реку, несущую свои воды через всю Реотану.* *Большая Энциклопедия Реотаны, т.2, с.315.

Когда-то Митторн был крепостью, стоявшей на страже всей долины. В незапамятные времена цитадель была заложена на месте древнего городища в верхней части холма, возвышающегося над рекой. Поселение расширялось в течение веков, защищая от набегов варварских племен гоблинов (да и людей тоже) северные области, где быстро развивалась цивилизация.

Около пятисот лет назад произошли ужасающие по своей жестокости события – неожиданное и опустошительное вторжение войск Шеймила, которым удалось преодолеть Саормар.

Страшная сила объединившихся магов Шеймила и далекой Эрсунны позволила расплавить скалы, открывая доселе непроходимые ущелья, и орды захватчиков (яростных смуглолицых и носатых людей и орков), беспрепятственно хлынули на богатую равнину. Эти солнцепоклонники оставили о себе множество страшных воспоминаний и легенд. Митторн устоял лишь благодаря помощи соседних государств, с которыми слава богу, на тот момент поддерживались дружеские отношения. С тех пор Винкау и Дельгария остаются добрыми соседями и надежными партнерами Реотаны как в военных, так и в торговых делах. За прошедшие столетия границы страны благодаря успешным войнам и хитрой политике тогдашних монархов Реотаны, были не только восстановлены, но сдвинулись далеко на юг.

Между Реотаной и Шеймилом остался клин так называемых Свободных Земель, которые обе стороны, согласно договору не занимают (в основном, потому, что они ни для чего не пригодны). Впрочем, эта область недолго оставалась пустой. Теснимые орками кочевые племена гоблинов постепенно освоили этот кусок степи. Так Цитадель потеряла своё стратегическое значение, но зато произошло другое – более важное событие: благодаря удачному местоположению она была преобразована в столицу.


********************

Многие города, по крайней мере на Земле, в летние месяцы больше всего похожи на каменные пустыни-ловушки: пыльно, жарко, горячий воздух неподвижно стоит меж высоких стен зданий, кажется вот-вот задохнешься. Столица же Реотаны хороша в любой сезон, будь то зима, осень или весна. Даже лето – далеко не худшая пора для неё.

Подъезжающие путники ещё издали могут увидеть, как впереди между холмами вырисовываются огромные стены и башни города. Их очертания мерцают в утренней дымке, стоящей над окаймленными ивами заливными лугами. Зеленым шелковым покрывалом они простираются на многие мили вдоль реки – Митторы, по имени которой и было названо поселение, со временем превратившееся в центр одного из самых крупных человеческих государств.

Высокие шпили горят расплавленным металлом в лучах солнца над терракотовыми и голубыми кровлями. На одном из холмов (там, где находится исторический центр города) гордо возвышается королевский дворец, выделяясь необычной красотой среди окружающих его пышных особняков знати. Сверкают позолоченные крыши его сторожевых башен, вращаются от ветра ажурные флюгера, блестят окна и балконы-фонари, откуда открывается чудный вид на долину и ленту реки, что светится внизу, как разлитое серебро.

Вечером, когда над черепичными крышами восходит ночное светило, город преображается. Залитый серебристым сиянием полной луны, а кое-где погруженный в глубокие тени, он кажется иллюстрацией к сказке. В волшебном свете вырисовываются фронтоны и кровли высоких домов и храмов, а купы деревьев в многочисленных городских парках и скверах приобретают в зыбкой полумгле мягкие, неясные очертания. Над входами в кафе и таверны, повторяя форму дверных проемов, заманчиво мерцают огни, подсвечивая названия – 'Звезда', 'Лунный блеск', 'Лакомка'.

Золотистый свет струится из ромбовидных или округлых магических фонарей, стоящих вдоль улиц. По гладким тротуарам из разноцветной плитки цокают каблуки горожан.

Центральные, ярко освещенные бульвары ближе к вечеру заполняются народом. Стайки молоденьких, звонко щебечущих девушек в ярких муслиновых и кружевных платьях, похожие на экзотических пташек, порхают вдоль улицы. Дамы постарше в свободных струящихся нарядах из атласа, шелка и муара пастельных расцветок, вальяжно и неторопливо прогуливаясь под ручку со своими супругами, снисходительным, но острым взором оглядывают пространство вокруг в надежде встретить знакомых и с удовольствием посплетничать.

Из распахнутых дверей таверн и дансингов доносятся мелодичные переборы струн киары, глухой рокот барабана и пронзительные звуки скрипки, а поздней ночью, когда шумная музыка под запретом, сумасшедшие ритмы сменяются негромкими волшебными мелодиями, они медленно плывут над засыпающим городом и колдуют…

ЯНА

Ох и оторвались же мы сегодня в Голубой Лагуне, танцевали всё подряд, и буйную бризанту, в которой Джар подкидывал меня чуть не до потолка, и юркую быструю змейку, не сомневайтесь, её конечно, по очереди вели то Вирна, то Селька, но я тоже не прогадала. Джар, заявив, что будет хвостом змеи, крепко схватил меня за руку и удерживая, помогал выделывать такие кульбиты, что нас можно было показывать в акробатическом номере.

Хорошо, что я, как чувствовала, согласилась одеть мамино любимое платье (то есть платье моё, но его любит больше всех именно мама. По-моему, если уж так нравится, то сама и носи, всего-то 'делов', увеличить немножко размер, подобные штуки мои родители на раз-два проделать могут). Собственно, это целый костюм, стилизованный под одежды Шеймила. У нас такая мода периодически появляется, потом исчезает, сейчас опять носят. Вообще-то костюмчик мне идет: кремовое широкое платье-камис с разрезами по бокам, длиной до колен, сшито из тонкого шелка, по вороту, подолу и возле запястья – золотистая вышивка – переплетающиеся стебли с резными листьями. Талия перетянута замшевым коричневым кушаком, сплошь расшитым золотой ниткой. А ещё ко всему этому прилагаются узкие шелковые штанишки до щиколоток того же кремового цвета. Ноги можно задирать хоть до потолка, все очень прилично! К одежде подобрали туфли без каблуков (а с каблуками у меня, должна признаться, и нет) из светлой мягкой шагрени. Для волос хотела спереть у мамы золотую сетку, не дала, жадина, ну и ладно, не больно-то и хотелось, я их просто распустила, они и сами по себе ничего!

Между прочим, насколько мне известно, в Шеймиле гораздо жарче чем у нас. Географию я хорошо помню, эта страна лежит на юго-восток от Реотаны на берегу Черного океана. Зимних холодов там совсем не бывает, а летом на улицу выйти невозможно, испечешься (это не я, это папа так говорит, он в Шеймиле бывал по делам, и не раз).

Так вот, папа рассказывал, что настоящая шеймилская одежда шьется из плотного атласа, бархата или тафты, да ещё сверху одевают длинную безрукавку, а на голову накидку, вроде попоны для лошадей. Я прям, как услышала, обалдела, думаю, они что там, совсем с ума, наверное, от жары посходили! Представляю, как аборигены потеют и воняют под этой кучей тряпок…Мне в моем тоненьком платье и то к концу вечера жарко стало. И было от чего!!

Музыкантов Делоэн держал отличных, могли сыграть всё что пожелаешь, легко подхватывали новую мелодию, достаточно было напеть или показать парочку основных тактов.

Большого разнообразия инструментов у них не было, да оно и не требовалось, и слушатели, и исполнители прекрасно обходились имеющимся арсеналом: киара, анжон – медный барабан, обтянутый кожей, ещё аналоги земных скрипки и флейты. Если Хольф к вечеру не надирался, то подпевал музыкантам.

Когда заиграли сумасшедший трош, в просторечье именуемый волчком, Джар сразу встал напротив меня и едва послышались первые аккорды, обхватив за талию, закружил с такой скоростью, что мои ноги оторвались от пола и я полетела по воздуху вокруг партнера, чувствуя себя маленьким ребенком на карусели. Вирна, сунувшаяся было к нам, поспешно отступила, злорадно ухмыляясь, видно надеялась, что у меня закружится голова и я упаду, едва встану на землю. Закатай губу обратно, подруга, у Арналя ученики ещё и не то вытворяют, равновесие держать умеем!

Сэйнт, не желая никого обижать (или связывать себя даже такой малостью, как лишний танец) по очереди танцевал с каждой девушкой из нашей компании, переходя из рук в руки. А вот Джар был равнодушен до грубости и невнимателен ко всем, кроме меня! Он то и дело наклонялся ко мне, заглядывая в глаза, периодически брал мои руки в свои, чуть сжимая, и незаметно (во всяком случае, мне так казалось) целовал мои пальцы. Прикосновение теплых мягких губ вызывало неожиданные ощущения – дрожи и томительной сладости, разливающейся по телу до самых кончиков ног.

Находясь, что называется 'на седьмом небе', я впала в состояние странной эйфории, схожей с легким опьянением: хохотала над шуточками Сельки громче всех и танцевала каждый танец так, словно он был последним в жизни.

– Экстаз малолетки, дорвавшейся впервые до взрослых забав, – процедила Вирна, думая что я не услышу (а может, наоборот, надеясь на это), да только я не собиралась ей отвечать, пусть себе злится, ведь самый красивый парень на Тиоре все равно достался не ей, а мне!

Содержимое стоявших на столе кувшинов с молодым, чуть кисловатым вином и бутылочек с вишневой наливкой исчезало прямо на глазах, а мне так хотелось поучаствовать наравне с остальными в их опустошении. Пару бокалов наливки я втихушку приговорила, вишневка была и слаще и явно крепче вина, ой как вку-усно! Но Сэй, подлец, в третий раз углядел, перехватил мою руку с бутылкой и неожиданно разорался на Джара, сидевшего рядом (а почему не на меня, интересно?):

– Ты ослеп, или притворяешься, что не видишь? Какого… девчонка хлещет вино, как большая!?

– Успокойся, все под контролем…

– Не держи меня за идиота! Её давно пора отправить домой, время уже за полночь! (о чем это он, что-то я совсем запуталась, не могу понять причину их ссоры)

– Всё, всё – брат примирительно поднял руки, – я как раз сам собирался это предложить, сейчас пойду провожу малышку, по дороге и проветрится.

– Возьмешь ещё Миолу, – буркнул Сэйнт, – она мне доложилась, что будет ночевать сегодня у Яны, родители отпустили, – он криво ухмыльнулся, злорадно уставившись на младшего Аррантелла, у которого внезапно сделалось такое лицо, будто ему в рот лимон засунули.

Я немного обиделась, что ж это такое, Миола-то ему чем не угодила, это ведь не назойливая Вирна, она очень хорошая. Шепотом высказав всё это Джару и наткнувшись на его недоуменный взгляд, я надула губы и отвернулась к подружке, – может и правда пойдем, а то мама будет ругаться, я кстати, дома наврала, что твои родители пришлют за нами слугу, ты смотри, не проговорись!

Сэйнт нахально забрал себе экипаж, заявив, что нам троим полезно будет прогуляться пешочком, разогнать дурную кровь (и многозначительно посмотрел при этом на брата, странно, он что, имеет в виду, что Джару тоже не стоило пить, так он и не пил по-моему), а сам поехал развозить по домам Сельку и Вирну, которые улыбаясь, разве что не облизывались (ну совсем, как кошки в предвкушении полной кринки сметаны) и снисходительно посматривали в нашу сторону.

Ну и пусть себе едут, я совсем не против пройтись. Вечер теплый, настроение – лучше некуда, а спать, если честно, совсем и не хочется, на озере выспалась, до обеда ведь дрыхла.

Мы неторопливо шагали по пустынным ночным улицам, изредка толкая друг друга в бок и хохоча над анекдотами (среди них были и не совсем приличные, но тем смешнее), которыми нас развлекал 'охранник'. С Джаром было совсем не страшно, сама не знаю почему, но я была уверена, что он легко справится даже с десятком придурков, если таковые появятся и рискнут привязаться к нам. Да никаких бандитов и в помине не было, один только раз патруль повстречался, поздоровались и дальше двинули. Вообще-то у нас район тихий, не скажу, что самый аристократичный, но и отнюдь не бедный.

Вернувшись на Тиору, родители решили поселиться в Митторне, и продав бывшую недвижимость, купили дом в квартале, издавна облюбованном зажиточными купцами, дворянами и магами (не высшими, конечно, те предпочитали селиться поближе к королевскому дворцу, в самом шикарном районе столицы – недалеко от Золотой набережной), и рядом со своим жильем открыли Бюро Магического поиска и Целительства. Сначала для Бюро снимали несколько комнат на первом этаже симпатичного белого здания с башенками по углам. Затем, рискнув все же ополовинить счет в Гномьем Банке (за время их вынужденного пребывания на Земле, исходный капитал немного подрос) выкупили их.

В районе Митторна, по которому мы сейчас идем, улочки не очень широкие, но два экипажа разъехаться смогут. Прохладные тенистые дворики за каменными оградами и ажурными чугунными решетками чисто вымыты и украшены цветочными клумбами. Цветы растут и в широких каменных вазах, поставленных вдоль стен зданий. Деревья и густой кустарник отгораживают пешеходный тротуар от проезжей части, так что гуляющие не боятся попасть под колеса кареты. Окраины столицы далеко не так красивы и безопасны, но меня туда никто бы и не отпустил, а сама я, знаете ли, пока не спятила, чтобы в подобные места соваться (да, я трусиха и не собираюсь отрицать). Между прочим, мой страх перед этими сомнительными районами отнюдь не безоснователен.

Как-то, лет шесть – семь назад мы с Миолой и Селькой, забрели в район грузовой пристани на реке. Так чуть не обос…, не обмочились вообщем. Недалеко от перекрестка, где сходились аж три кривых узких улочки, наша троица остановилась, не решаясь двигаться дальше, (эти незнакомые и вначале казавшиеся таинственными места как-то незаметно перестали нравиться).

Внезапно, в стене ближайшего здания, покрытого желтой облупившейся штукатуркой, с грохотом настежь распахнулась дверь. Из полуподвала, откуда так и шибануло чем-то кислым, вывалились какие-то пьяные бородатые мужики и размалеванные девки. Селька потом сказала, что это, мол, настоящие проститутки, может и не врала, я когда была младше, то не очень-то верила в существование подобных женщин, считая их полумифическими персонажами из страшных сказок для взрослых. Они стали гогоча, махать руками и подзывать глупеньких девчушек, обещая показать нечто интересное.

Мы с Милкой было сдуру-то пошли, (правда, отчаянно труся и тормозя через каждый шаг), вдруг Сели как закричит: – бежим отсюда, а то нас украдут. Ну мы и побежали, а те с воплями и улюлюканьем – за нами… Не знаю, чего хотело от нас это отребье, но вспоминать до сих пор неприятно.

Слава богу, положение моих родителей позволяет не касаться изнанки жизни. Наша семья живет в одном из самых безопасных и уютных мест города, в добротном доме из светлого песчаника под высокой крышей, выложенной голубой черепицей. Восемь ступеней ведут на полукруглое крыльцо, входная дверь обита крест-накрест медными полосами, вверху круглое витражное окошко, цветная стеклянная мозаика которого укреплена бронзовыми переплетами, когда сквозь него проходят солнечные лучи, светлая стена холла так и сияет красочными узорами. В прихожей и холле пол из мраморной плитки, служанка не нарадуется (мыть легко), а в жилых комнатах – вощеный паркет, уложенный елочкой.

Мама в своё время пришла в такой восторг от местных пород дерева, что распорядилась обить почти все стены снизу резными панелями из готтарского бука, получилось классно, мне нравится. В гостиной рядом с камином, отделанном, в отличие от стен, морёным дубом, расположился большой диван с горой подушек, на котором вечно валяются оставленные мной или Антой плед и книги. На круглом столе, покрытом вышитой скатертью, стоит плетеная ваза с сушеными фруктами и орешками.

Жилые покои все наверху, папин кабинет, светлый и просторный, но немного холодный – в угловой комнате на втором этаже. Заходить в него нам с Антой было строжайше запрещено, но два года назад заветные двери открылись, наконец, передо мной, правда на некоторые шкафы до сих пор наложено заклинание замка, что меня страшно злит (я однако, стараюсь не показывать виду, а то родители будут ехидничать, пусть лучше думают, что мне все равно).

Довольно высокая каменная стена, не позволяющая разглядеть двор (разве что если встать на сиденье экипажа, я пробовала, тогда видно), поверху отделана кованой оградкой. Позади дома есть внутренний дворик, весь поросший травой, мы с Антой маленькие всегда там играли. Здесь до сих пор сохранились качели, а возле ограды со временем прямо-таки стеной разрослась арсалия (местный кустарник), которую мы все любим за неприхотливость и способность цвести с весны и до поздней осени. На широкой деревянной лавке рядом с домом очень удобно, подложив подушки, валяться и читать, когда нет дождя, конечно.

Ажурную чугунную калитку днем не запирают, но на ночь служанка обычно закрывает замок. Хотя вообще-то к магам вряд ли кто рискнет сунуться, у тех ведь и вокруг дома, и в самом доме непрошенных гостей запросто могут ждать весьма неприятные колдовские сюрпризы (и мои папа с мамой в этом смысле не исключение).


*************************

Остановившись возле калитки, Джар как-то странно замолчал, взглянул на меня, потом – на Милку и… продолжал стоять, опустив ресницы и кусая губы – как будто колеблясь и раздумывая, не пора ли прощаться и уходить… У меня пересохло во рту, не совсем уж дурочка, догадываюсь – он явно хочет остаться со мной наедине, может даже поцелует,… я буду как взрослая, целоваться с парнем.

– Миола, ты иди,… я сейчас. Маме скажи, ну-у… щас приду, пусть не беспокоится. Или нет, лучше ничего не говори.

Милка бросила на меня короткий лукавый взгляд и бесшумно скользнула во двор. Мы с Джаром остались вдвоем.

Я подняла на него глаза, замирая от страха и сладкого предвкушения. Он не двигался, с улыбкой глядя в моё лицо, и вдруг протянул руки, – иди ко мне!

Сама не знаю почему, но я колебалась, чувствуя холодок, пробегающий по спине и неприятную слабость в коленках.

Не бойся, – прошептал парень, – ну же, я тебя не обижу…

Меня будто что-то подтолкнуло, затаив дыхание, шагнула вперёд, секунда – и вот я уже стою вплотную к нему, в кольце теплых рук.

Хочешь, научу тебя целоваться? – неожиданно просто спросила моя зеленоглазая мечта.

Целоваться я совсем не умела, не с кем было, да и честно говоря, желания особого не возникало… Но с ним это наверняка должно быть совершенно потрясающе… Не зря ведь, Вирна с Селькой когда рассказывают о том, как проводят время со своими дружками, то вечно ахают и закатывают глаза с самым значительным видом. Взгляд и улыбка моего нового друга обещали так много…, не в силах выговорить ни слова, я молча кивнула.

В тот же миг он притянул меня ближе, мужские горячие губы прижались к моим и… всё вокруг исчезло.

Джар целовался умопомрачительно. Конечно, мне, считай, не с чем было сравнивать, но то, что он делал со мной, это было так…странно и сказочно. Я замерла, обессилев. От урагана новых ощущений в голове всё помутилось, мысли будто подхватило и раскидало шквалом внезапных эмоций. Остались только его мягкие губы и влажный шелк языка и спутанные волосы, щекочущие кожу.

Слегка откинув голову назад, к прогретой за день каменной стене, я расслабилась в его объятиях и бездумно глядела в бездонное черное небо, усыпанное крохотными мерцающими искорками. Медленно, как во сне, подняла руки и расстегнув рубашку, обхватила сильную шею, прижавшись всем телом к чужому телу. Первые робкие прикосновения моих пальцев к обнаженной коже заставили его вздрогнуть.

– Какая ты миленькая, девочка моя, у тебя глазки как звездочки, а шейка пахнет медом,… медом и молоком, конечно, ведь ты ещё совсем малышка, – он негромко, чуть хрипловато рассмеялся.

А потом… к его губам присоединились еще и руки. Прогулялись вначале по моей спине и…пониже, затем переместились на другие части тела. Джар действовал так умело, что я и сама не заметила, как воспользовавшись широким вырезом платья, он стянул его с одного плеча, а затем теплая ладонь скользнула внутрь, накрыв грудь.

Я непроизвольно ахнула, задохнувшись от этого прикосновения, как от ожога, и вцепившись в запястье, попыталась оттолкнуть руку, ласкавшую меня.

– Ч-ш-ш, не бойся, маленькая, ну что ты, всё хорошо, тебе не надо меня бояться, доверься мне, лапочка, не дрожи так, я не сделаю с тобой ничего плохого…

Внезапно сладкое волшебство ночи исчезло, растаяв как дым от громкого хлопка двери. Послышались легкие быстрые шаги и Мила торопливо шепнула, высунувшись из-за калитки, – Яна, тебя все ищут, я сказала, что ты осталась во дворе, воздухом подышать, а твоя мама спрашивает: – ей что, мол, плохо?

– Нет, ей хорошо, – мой зеленоглазый тихо засмеялся, – лучше не бывает.

Он в последний раз легонько сжал меня в руках и нежно поцеловал в щеку, – я пожалуй, пойду, и ты иди спать, котенок…, обещаю, мы скоро увидимся.

Я, находясь в состоянии какого-то жаркого безумия, с трудом сдерживалась, чтобы не закричать, – когда?

Только твердое убеждение (кстати, привитое мамой), что так навязываться с первого же дня знакомства – это глупость, которая ни к чему хорошему не приведет, помогло удержаться от этого 'вопля души'.

Нет, так не пойдет, нужно немедленно взять себя в руки, не дай бог, родители что-нибудь заметят, мне почему-то казалось (точнее, я была уверена), что им совсем не понравится моё новое знакомство, а уж тем более столь поздние прогулки со взрослым парнем.

Свежий ночной воздух, пропитанный легкими ароматами цветов, немного прояснил голову. Зайдя в дом и обмыв горящее лицо прохладной водой, я смогла успокоить и колотящееся сердце и частое дыхание. Милка очень хотела бы послушать мой рассказ, я видела это по её косым умоляющим взглядам, которые она бросала на меня, покусывая губки, но я молчала как партизан… Всё, что произошло сегодня, было так необычно… Мне необходимо сначала разобраться во всем самой, подумать как следует…

Миола быстро заснула, а я долго лежала без сна, прислушиваясь к стрекотанию кузнечиков в траве у дома.

Смешно, я раньше никогда не задумывалась о том, что же чувствуешь, когда чужие губы касаются твоих – и сейчас толком ничего не могла вспомнить… Какие же губы были у Джара?? Кажется вначале сухие и горячие, даже немного жесткие, а потом… мягкие и слегка влажные с легким привкусом меда, свежие, как лепестки арсалии. Воспоминания, ускользая, кружились в голове пьяным хороводом… Но всё это не важно, ведь самое главное осталось в памяти – море новых волшебных ощущений, которые он мне подарил!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю