Текст книги "Убийства в одном особняке"

Автор книги: Стейси Хакни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Щелкнув выключателем, Лайла прислонилась спиной к двери и сжала рукой лоб. Что она натворила, переехав сюда и все бросив?

– Мам, мы не можем тут жить, – сказала Беа, кружась на месте. По-другому бы и не получилось – тут едва можно было сделать пару шагов.

Лицо Беа начало меняться: губы оттопырились, лоб наморщился, глаза смаргивали слезы. Она была потрясена и напугана, так что взрыв мог последовать в любой момент. У Лайлы неприятно засосало под ложечкой.

Она спешно начала утешать дочь:

– Все не так плохо. Ты и оглянуться не успеешь, как я наведу тут порядок. Могу поспорить, нам попадется масса сокровищ. Только представь, что мы можем найти!

– Выглядит это все как мусор, – возразила Беа.

Она была права – именно мусор.

– Зачем ты притащила нас сюда? – спросила Беа.

Потому что у Лайлы не было выбора.

– Почему мы не могли остаться в своем доме? – Голос Беа опасно дрогнул.

Потому что власти его отобрали.

– Это часть приключения, – сказала Лайла нарочито бодро. В виске уже пульсировал сосуд, предупреждая о приближающейся мигрени.

Беа пнула ногой ближайшую коробку. Она перевернулась, и на ковер высыпались кукольные головы – отнюдь не те сокровища, которые Лайла обещала.

– Меня теперь даже убийство не радует. Я хочу домой! – выкрикнула Беа.

– Не ори! – рявкнула Лайла. Получилось громче, чем она хотела. Пришлось выдохнуть и заставить себя повторить уже мягче: – Мы с этим разберемся.

– Это ты во всем виновата! Оставь меня в покое! – Беа резко развернулась и выскочила в коридор.

Лайла последовала за ней до порога спальни и заглянула внутрь. Кровать была погребена под десятками покрывал всех мыслимых цветов и почему-то кучей ковбойских шляп. Вдоль стен высились горы коробок. Всю столешницу трельяжа занимали флаконы с духами; рядом на полу стояло ведерко с тюбиками губной помады. Беа влетела в комнату и захлопнула за собой дверь. Лайла уставилась в узор дерева на дверной панели; плечи ее бессильно упали. Она понятия не имела, что сказать, чтобы Беа успокоилась. Проковыляв по коридору обратно в гостиную, она свалила с голубой лохматой козетки стопку книг и рухнула на сиденье. Ее окружила тишина – непроницаемая и ледяная.

Глава 3

На следующий день Лайла записала Беа в начальную школу Либерти-Фоллз. Они сидели на жестких пластмассовых стульях в приемной директора и ждали, пока секретарь отведет Беа в ее класс. Стены в приемной были веселенького канареечного цвета; на одной висела доска объявлений, украшенная цветами из кальки. Секретарь отошла на минуту, и в приемной стояла тишина. Через окна за ее рабочим столом им были видны группки родителей и детей, толпившихся перед школой: все здоровались и приветствовали друг друга. За исключением нескольких вежливых кивков и улыбок, никто не обратил на Лайлу внимания, пока они шли до школы, – большое облегчение после косых взглядов, на которые она регулярно натыкалась в Академии Меритт.

Беа сидела с прямой спиной, сжимая обеими руками лямки рюкзака. Наверняка она сильно волновалась, потому что за все утро произнесла от силы пару слов. Лайла беспокоилась, что только усугубит ситуацию, если попытается заговорить с дочерью, поэтому тоже помалкивала. Но это был первый день Беа в новой школе, и надо было хоть как-то ее подбодрить.

Лайла наклонилась к стулу Беа:

– Помни, что нервничать – это нормально.

– Я не нервничаю. – Беа скрестила руки на груди.

– Ну, если бы нервничала, – осторожно продолжила Лайла, – я бы сказала тебе, что все пройдет прекрасно. Директор говорила, что твоя учительница очень милая, и я уверена, что ты найдешь себе новых друзей. Попробуй больше улыбаться, чтобы показать всем, что ты дружелюбная.

– Это очень странно, мам.

– Ладно, а как насчет того, чтобы заговорить с кем-нибудь на переменке? Спроси, например, про любимые фильмы.

– Тоже странно. – Беа так и смотрела прямо перед собой. – И большинство детей не смотрят столько фильмов про убийства, сколько я.

Пожалуй, это было справедливо… в том числе потому, что ни один родитель этого бы не позволил.

– Может, тогда поговорить про любимые книжки? – предложила Лайла.

– Совсем странно. – Беа закатила глаза.

Мгновение Лайла думала.

– В крайнем случае ты всегда можешь упомянуть, до чего странненькая у тебя мама. Могу поспорить, об этом тебе есть что порассказать.

Несмотря на скованную позу, уголок рта Беа слегка дрогнул.

– Одной перемены не хватит.

Лайла немного расслабилась. В детско-родительских разговорах она была не сильна, но Беа почти улыбнулась. Да и в любом случае она сделала все, что могла.

После того как Беа отправилась в свой новый класс, Лайла вернулась в «Примроуз» и припарковалась на боковой стоянке. Ее старенький «Джип Чероки» казался не на своем месте среди «Лексусов» и «Ауди». Их новый «Субурбан» конфисковали месяц назад. На покупке этого гиганта настоял Райан; она еще дразнила его, что он купил внедорожник, потому что точно такой недавно появился у их соседей через дорогу. Райан тогда обнял ее за плечи и ответил: «Ну извини, что, по моему мнению, моя очаровательная жена достойна дорогой машины». В этом был весь он: вечно рассыпался в комплиментах. Вплоть до того самого дня, когда бросил их. Может, поэтому она и не заметила надвигающегося конца.

Их последний разговор навеки врезался в память Лайлы. Райан позвонил из аэропорта и сообщил, что должен уехать из-за неприятностей на работе. Она начала задавать вопросы, он внезапно притих, а потом вдруг заявил: «Мне очень жаль, но мы оба знаем, что нашему браку конец. Я не могу заниматься тобой, пока занимаюсь всем остальным». Она запомнила свою ответную реплику: «О чем ты вообще? Ты что… ты меня бросаешь?» Ее голос сел, и Лайлу это смутило: такая демонстрация эмоций, в то время как муж, вполне себе деловито, объявляет о конце их брака. Райан дал ее вопросу повиснуть в воздухе, а после паузы продолжил: «Да, именно так. Я хочу развестись».

С тех пор у нее не было от мужа вестей, да она их и не ждала. Они еще не развелись официально, но он ясно дал понять, что не желает иметь с ней дела. Развод был лишь вопросом времени. Лайла знала, что между ними не все в порядке. Он перестал писать ей сообщения, когда уезжал в командировки. Она откровенно скучала, когда он рассуждал о политике. Он спокойно смотрел, как после ужина она прибирает на кухне, и не предлагал помощь. Они не обсуждали разные мелкие происшествия, просто находились в одном пространстве, не более. И секса у них не было уже… ну, она не могла сказать точно, но давненько.

И все равно Лайла наивно полагала, что это всего лишь такой этап. Райан по-прежнему покупал ей дорогие подарки, приходил на выступления Беа и на родительские собрания. Она считала, что если игнорировать эти небольшие недоразумения, они сойдут на нет сами по себе, тем более что им вдвоем еще надо воспитывать Беа. Она никогда всерьез не верила, что их семья может распасться. Райан был ее будущим, но она не потрудилась закрепить его за собой.

Повесив голову, Лайла побрела по коридору «Примроуза» к лестнице. Ей попалась на глаза трещина в стене – шириной не больше волоса, едва заметная под причудливым бра. Единственный огрех, обнаруженный ею в общих помещениях «Примроуза». Наверняка к следующей неделе Сюзанна его уже устранит.

– Отцепись от меня, – раздался слабый голос в тишине коридора.

– Мистер Кент, вы должны делать, что я говорю. – Другой голос, твердый, значительно моложе.

– Оставь меня в покое! – Снова первый, слабый.

Лайла покрутила головой в поисках ответственного лица, которое сейчас вмешается и положит конец перебранке, происходившей в зале «Азалия», но поблизости никого не оказалось. Послышался шелест, потом стук, опять ругань. У нее ускорился пульс – надо было что-то делать. Распахнув дверь, она увидела возле французских дверей седовласого джентльмена, вырывавшегося из рук медбрата в синем костюме.

– У вас все хорошо? – спросила Лайла.

Крепыш в синем тут же отпустил руки старика, который потянулся к серебристым ходункам, стоявшим чуть поодаль. Пошатнувшись и едва не рухнув на пол, он сделал один-единственный неуверенный шажок. Лайла бросилась к старику и подставила ему ходунки. Он наклонился вперед и уцепился руками в пигментных пятнах за рукоятки.

Крепыш втиснулся между Лайлой и ходунками.

– Спасибо за помощь. – Он понизил голос. – Я пытаюсь отвести его назад в комнату, ради его же безопасности.

Лайла поколебалась, потом ответила, тоже тихонько:

– Я могу еще чем-то помочь?

– Нет-нет. У меня все под контролем. – Медбрат широко ей улыбнулся. – Я не видел вас раньше. Иначе наверняка бы запомнил. Я Крис Энгл. Работаю у мистера Кента.

Некогда Лайла нашла бы Криса симпатичным. Может, даже покраснела бы, разглядев за его улыбкой явный интерес, но сейчас лишь мазнула взглядом по мужественному подбородку. В этот момент она не чувствовала ничего, кроме озабоченности в отношении седого джентльмена, который потихоньку катил свои ходунки вперед в неловкой, но целеустремленной попытке сбежать от них.

Крис развернулся, уловив шорох колесиков. Его тон немедленно стал тверже.

– Мистер Кент, вы не можете находиться здесь один. Сколько еще раз я должен вам повторять?

Крис явно старался хорошо делать свою работу. Лайле не следовало бы вмешиваться. Она уже разворачивалась, когда Крис вдруг схватил мистера Кента за руку и оторвал ее от ходунков. Мистер Кент слабо запротестовал. Лайла замерла на месте. Нет, все не было в порядке. Она не могла оставить этого беднягу наедине с Крисом, пока тот не утихомирится.

Лайла сделала шаг вперед, уже понимая, что это плохая идея.

– Мистер Кент, а я вас узнала! Это я, Лайла!

Оба мужчины повернули головы и уставились на нее.

– Так вы знакомы? – спросил Крис, отпуская руку мистера Кента.

– Ну конечно. Давно это было… я бы не против вспомнить старые времена. Возьмите перерыв – я провожу мистера Кента наверх, в его квартиру, когда мы закончим с разговорами, – сказала Лайла.

Мистер Кент стоял, склонившись над ходунками. Лайла не видела его лица и понятия не имела, слышит ли он ее вообще.

Губы Криса сжались в линию, улыбки как не бывало.

– Моя работа – находиться при мистере Кенте. Я не могу оставить его с малознакомым человеком.

– На самом деле… мы знакомы очень даже близко. – Лайла судорожно сглотнула. Определенно плохая идея.

– Это как? Сперва вы вроде его не узнали, – скептически заметил Крис.

– Прошло несколько лет с тех пор, как мы виделись в последний раз, но у нас были… особые отношения, – сказала Лайла, не в силах экспромтом выдумать ложь получше.

Мистер Кент поднял голову, и их взгляды встретились через плечо Криса. Его рот дрогнул.

– Я никогда не забуду той ночи в Нью-Йорк-Сити, – сказал мистер Кент.

– Лучшая ночь в моей жизни. – Лайла подавила улыбку.

– Хотите сказать, вы встречались? – Крис недоверчиво перевел взгляд с Лайлы на своего подопечного и обратно. Лайла его понимала: между ними было добрых лет пятьдесят разницы.

– Не хотелось бы навешивать ярлыки, но я предпочитаю мужчин постарше, – призналась она.

– И ты сам говорил, что возраст – всего лишь цифра, – вставил мистер Кент торжествующе.

Крис нахмурился.

– Но если вы двое встречались, почему вы все еще зовете его мистером Кентом?

Хороший вопрос. Лайла откашлялась, давая себе время подумать.

– Это часть нашей игры – ну, знаете, не хотелось бы погружаться в детали. Дело интимное, только между нами. Вы должны понять. – Ее лицо раскраснелось; щеки полыхали огнем.

Крис опять нахмурился, но спустя мгновение, сдаваясь, поднял вверх руки.

– Понятия не имею, что у вас тут происходит, но с меня достаточно этого дерьма. Скажите Хелене, что я увольняюсь. – Он бросился из «Азалии» прочь, и его шаги пулеметной дробью простучали по мрамору пола.

От его вспышки Лайла невольно вздрогнула. Нормальный человек поговорил бы с Крисом спокойно. И не стал бы выдумывать фальшивую интрижку с восьмидесятилетним стариком.

– Боже, мне очень жаль! – вздохнула она, проводя ладонью по лицу.

Мистер Кент прищурился на нее.

– Часть с ролевыми играми мне понравилась.

Лайла поморщилась.

– Я запаниковала.

– К моему счастью. Благодарю вас за содействие и за развлечение. – Мистер Кент развернулся и попытался открыть французскую дверь в патио. Ручка не поддалась, и он пошатнулся.

Лайла шагнула к нему и повернула ручку. Отодвинула дверь и пропустила его вперед.

– Может, мне позвать к вам кого-нибудь?

Мистер Кент только отмахнулся и выкатил свои ходунки наружу.

– Лучше не надо. Но я не против, если вы ко мне присоединитесь. Если хотите, конечно.

Лайла поколебалась, стоя на пороге. Ей следовало бы подняться к себе и приступить к работе, но она не могла избавиться от опасения, что мистер Кент растянется на плитках патио в следующий же миг, как останется без присмотра.

– Пара минут у меня есть, – сказала Лайла и ступила в патио, держась сразу за мистером Кентом на случай, если он поскользнется.

Он прокатил ходунки по плитке до черной деревянной скамьи и объехал ее, чтобы усесться. Скамейка стояла под высоким деревом с мощными корнями и потрескавшейся корой, похожей на толченую корицу. Азалии в алых шапках соцветий образовывали живую стену по обеим сторонам скамьи. В теплом воздухе носился едва ощутимый ветерок. Лайла присела с ним рядом.

– Хорошая девочка. – Он похлопал ее по руке, будто сам ей помог, а не наоборот. – Можете звать меня Конрад. А вы – Лайла Шоу. Я считаю своим долгом знать всех жильцов «Примроуза».

– Приятно познакомиться. На этот раз по-настоящему, – ответила Лайла с улыбкой.

Конрад сидел, покосившись на один бок. Темно-синий пиджак с розовым платочком в нагрудном кармане болтался на сутулых плечах; из-под него выглядывала голубая сорочка на кнопках. Лицо покрывала густая сеть морщин. Он обвел взглядом деревья: от их крон на плитки патио ложились узорчатые тени. Потом сложил руки на коленях и умиротворенно прикрыл глаза.

– Я стараюсь выбираться сюда каждый день, – сказал Конрад. – Сады лечат душу.

Между ними воцарилось дружеское молчание. Лайла глядела на буйную зелень кустарников, обрамляющих патио, и чувствовала, что стала дышать глубже.

– Как далеко уходит лес? – спросила она.

– О, он большой. Тут есть тропинки, до самых скал над рекой. Я любил гулять по ним, но потом берег огородили. Какая-то девочка свалилась вниз и погибла.

Лайла оглянулась на ветки дерева за спиной; почему-то ей стало не по себе. Придется следить, чтобы Беа не бегала к утесам. У нее сжалось сердце при мысли о том, что дочь сейчас сидит одна за новой партой и притворяется, что играет с карандашом, лишь бы не поднимать голову и не встречаться с целым классом незнакомых лиц. Лайла надеялась, что учительница Беа улыбнется ей и что найдется кто-нибудь, с кем она сможет сесть за ланчем.

– Я прожил тут тридцать три года. Преимущественно хороших. Но бывали и плохие. – Конрад опустил глаза. – Моя внучка погибла здесь.

Лайла выпрямилась. Внезапно до нее дошло: ее собеседник – тот самый Конрад Кент, дед Софии Кент, жертвы нераскрытого убийства в «Примроузе». Гибель Софии была во всех новостях в две тысячи втором. Богатая, красивая, обожаемая София: ей было всего шестнадцать, когда грабители ворвались в пентхаус ее деда. Она была там одна. Убийцу так и не поймали.

– Мне очень жаль, – сказала Лайла.

Конрад ответил не сразу. Его взгляд был сосредоточен на какой-то точке далеко-далеко.

– Мне всегда казалось несправедливым, что София умерла вместо меня. Она была в моей квартире, когда на нее напали. Я подумывал ее продать. – Его голос дрогнул, глаза увлажнились. – Но это мой дом.

Лайла отвернулась, давая ему время прийти в себя. Боль была хорошо ей знакома: то, как она проникает в самый костный мозг, поселяется в каждой клеточке тела. Первым ее побуждением было сбежать, но не могла же она бросить старика в столь очевидном расстройстве?

– Вы не должны винить себя в смерти Софии и в том, что сохранили свой дом. – После секундной заминки Лайла накрыла его ладонь своей, ощутив, как тонкая старческая кожа подается под ее пальцами. – Я понимаю, что вы чувствуете. Трудно не погрузиться в уныние, когда происходит нечто столь ужасное, а вы не можете помешать.

– И правда. Мне это хорошо известно. – Конрад задумчиво кивнул. – Но думаю, для счастья тоже требуется мужество, не так ли?

– Даже не знаю, – ответила Лайла, убирая руку и усмехаясь, чтобы скрыть дискомфорт. Застеснялась собственной откровенности.

Губы Конрада дрогнули в улыбке.

– Я вам не верю.

Лайла встала и с облегчением увидела, что глаза Конрада снова сухи.

– Думаю, мне пора подниматься к себе. Проводить вас до вашей квартиры?

– Нет, спасибо. Посижу тут еще немного. В последнее время постоянно чувствую усталость.

Лайла отряхнула брюки. Ей не хотелось оставлять Конрада в одиночестве, и она пообещала себе предупредить Сюзанну, что он здесь, по пути наверх.

– Надеюсь, скоро снова увидимся.

– И я. – Конрад внезапно посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд заострился. – И дайте знать, если найдете что-нибудь интересное в квартире у Глории.

Лайла склонила голову набок, чувствуя, что это не пустые слова.

– А что интересного я могу найти?

Конрад прикрыл веки. Когда он заговорил, его голос прозвучал очень мягко:

– Пока рано говорить, но присматривайте за своей дочерью. В «Примроузе» не так безопасно, как может показаться.

Лайла уставилась на Конрада; от его странного замечания у нее мороз побежал по коже. Он так и сидел с закрытыми глазами, глубоко дыша. Впалая грудь поднималась и опускалась – похоже, старик заснул. Лайла отступила от скамейки; воздух вокруг внезапно стал холодным.

Глава 4

Несколько дней спустя кто-то ночью подсунул под дверь квартиры 2В конверт. Лайла обнаружила его, потому что за эти дни расчистила маленькую прихожую. Она вытащила груду мешков с мусором и сгрузила их в бак за домом. После этого в коридоре остались только конверт, хрустальная люстра и прекрасный консольный столик из красного дерева, ранее похороненный под двухгодовой коллекцией старых таблоидов, в основном об инопланетянах.

Лайла подобрала конверт с пола, когда выпроваживала Беа за дверь. Ее имя было напечатано на лицевой стороне; секунду она рассматривала наклейку, а потом сунула конверт в карман. Что бы там ни было, это могло немного подождать. Сейчас всю энергию требовалось пустить на то, чтобы выгнать Беа в школу. За прошедшую неделю она так и не привыкла к Либерти-Фоллз. Говорила, что одноклассники все злые, а учительница отказалась ответить на ее вопрос о том, не убивали ли кого-нибудь на школьной территории. Собираясь туда, Беа максимально медленно обувалась и максимально медленно тащилась до машины, несмотря на отчаянные призывы Лайлы пошевеливаться. Когда они дошли до парковки «Примроуза», Лайла, не удержавшись, крикнула Беа ускориться, на что та посоветовала ей остыть.

Из-за утренней перепалки Лайла вспомнила о конверте, лишь когда вернулась в «Примроуз», доставив дочь в школу. Она села в кухне на стул и ногтем надорвала клапан. Развернула листок, и ей сразу же бросился в глаза заголовок: Адвокатское бюро Крэгмонт и Форрестер. Сердце Лайлы заколотилось. Письмо от адвокатов ничего хорошего не сулило.

Уважаемая миссис Шоу,

От имени фонда Грейхевен приглашаю вас на совещание сегодня вечером в 19:00 в зале «Азалия» для обсуждения юридического вопроса, имеющего финансовое значение. В случае невозможности присутствовать на мероприятии прошу уведомить меня как можно скорее.

Будут поданы легкие закуски.

С уважением,

Джеймс Р. Форрестер, адвокат

Несколько секунд Лайла, застыв, вглядывалась в текст. Юридический вопрос, имеющий финансовое значение? Иными словами – новый гражданский иск против Райана? Если это так, ей нечего сказать. После того как его обвинили в сговоре с целью мошенничества в системе здравоохранения, Лайле пришлось месяцами убеждать ФБР, что она непричастна к его преступлениям. Она откинулась на спинку стула, ощущая головокружение от одного воспоминания обо всех этих разговорах в душных кабинетах госслужб, когда ее засыпали вопросами, на которые у нее не было ответа. Ее неосведомленность не помешала властям немедленно заморозить их банковские счета, а чуть позднее конфисковать машины, мебель и недвижимость.

Правда заключалась в том, что Лайла понятия не имела о мошенничестве Райана, выкачавшего у инвесторов миллионы долларов. Она была слишком занята ланчами с подругами, волонтерством у Беа в школе и тревогами насчет старинного персидского ковра, на покупке которого настаивала ее свекровь Патрисия. Чертова бездельница, назвал ее агент ФБР. Оскорбление запомнилось, потому что чертова бездельница и правда не потрудилась задать мужу простейшие вопросы насчет того, откуда берутся все их деньги. Лайла никогда не спрашивала, каким образом у них на счету появились средства на отпуск на Харбор-Айленде, переделку гостиной или покупку пляжного дома на острове Фигер-Эйт.

Лайле следовало заподозрить неладное. Райан был ее мужем: кому, как не ей, знать его лучше всех? Была ли это глупость, эгоизм или наивность с ее стороны? Она переживала, что разрушила жизнь дочери тем, что не остановила его. Сердце Лайлы болезненно сжалось, и она стянула свитер, почувствовав жар и липкий холодный пот одновременно.

Ей хотелось разорвать письмо на мелкие клочки. Тем не менее она положила его в сумку. Игнорировать такое нельзя.

В семь часов вечера Лайла сказал Беа, что должна спуститься на короткую встречу, и велела ей никуда не выходить из квартиры. Натянув свитер и джинсы, Лайла по лестнице сошла к залу «Азалия». Она боялась того, что последует дальше, – привычное для нее чувство в последнее время.

Вступив в зал, она сильно удивилась: там собралось по меньшей мере человек сорок. Обвела глазами помещение, пытаясь сообразить, что происходит. Вдоль стены стоял длинный фуршетный стол, заставленный блюдами и этажерками с закусками. Две хрустальные люстры по обоим концам комнаты лили мягкий свет. Сюзанна возилась с установкой переносной трибуны перед французскими дверями в патио. Лайла знала большинство остальных гостей по мимолетным встречам в холле или на парковке. Все это были, очевидно, жильцы «Примроуза». Лайла выдохнула – кажется, впервые с момента, как открыла конверт. Ей вспомнилось, что в конце что-то говорилось об угощении. Возможно, дело вовсе не в финансах: это просто светское мероприятие. В любом случае к Райану оно отношения не имеет.

– Ого! Привет. Вы здесь. Как замечательно! Вы, должно быть, Лайла. Я Зои Уолтерс, консьерж «Примроуза». – Зои протянула руку. Она была эффектной, с сияющей темной кожей и ровными белыми зубами. Молодая, в стильном облегающем платье в красно-розовую полоску. Лайла тут же почувствовала себя неприбранной и одетой кое-как.

Она пожала протянутую руку.

– Откуда вы меня знаете?

Зои широко улыбнулась.

– Вы моложе пятидесяти, и вы новенькая. И то и другое здесь редкость.

Лайла не удержалась от ответной улыбки, покоренная обаянием Зои. Обвела взглядом зал:

– Вы знаете, что тут происходит?

– Не-а. – Зои понизила голос. – Но, думается, это как-то связано с Конрадом Кентом. Его невестка, Хелена, попросила меня организовать фуршет.

Зои кивком указала на женщину, стоящую возле трибуны, – пепельную блондинку с волосами, собранными в низкий пучок. Ей с одинаковым успехом могло быть от сорока до шестидесяти пяти лет, и по любым меркам она считалась бы красавицей: с глазами цвета меда, светлой кожей и высоким лбом, не тронутым морщинами. Безупречный твидовый жакет сливочного цвета от «Бальман» делал ее вид еще более неприступным.

Лайла смущенно покосилась на собственный бесформенный синий свитер. Пять месяцев назад она сложила в коробки всю свою дорогую красивую одежду и отослала ее на сайт-комиссионку для дизайнерских вещей, чтобы оплатить счета за газ и электричество. Она постановила для себя (решительно!), что по тряпкам плакать глупо, но все равно смахивала слезы, сидя за рулем, когда везла коробки в офис службы доставки. Ее роскошная жизнь осталась в прошлом.

– Я разговаривала с Конрадом пару дней назад. А он здесь? – спросила Лайла.

Глаза Зои наполнились слезами.

– К сожалению, нет.

Сердце Лайлы упало. Похоже, с ним что-то произошло. Прежде чем она успела расспросить Зои, к ним подошли две дамы. У обеих были одинаковые кофточки-двойки, фиолетовая и желтая, одинаковый белокурый перманент и гигантские бриллиантовые серьги. За ними плелся джентльмен в черной рубашке-поло, плотно обтягивающей живот, и брюках цвета хаки. Несколько редких прядей оставшихся волос прикрывали розовую лысину.

– Зои, вы просто обязаны нас познакомить, – заявила парочка в двойках.

Зои сморгнула слезы и подобралась. Высоко задрала брови, будто предупреждая Лайлу о чем-то.