Текст книги "Отличительный признак"

Автор книги: Стас Тихонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Углы помещения были окрашены предупреждающими жёлто-чёрными полосами, а от самых дверей шли рядами стеллажи от пола до потолка. На них громоздились, кажется, все детали и инструменты, которым цивилизация когда-либо в своей истории находила применение.

– Секция «восемь-четыре А»: сборка, установка, техобслуживание, – радостно сообщила Алекс, а потом вдруг завопила во всё горло: – Ма-ак! Я его привела! Свежая кровь техмеха!

– Где тебя носило?! – прорычал кто-то невидимый хриплым басом. – Проваливай на участок, живо! Я сам с ним разберусь.

– Мак любит шугануть, но он миляга, – шепнула Алекс, стремительно разворачивая свой монокат. – Ладно, я погнала, в обед увидимся.

Кислотный комбинезон скрылся в дверях, а Ким не без тревоги остался всматриваться в просвет между стеллажами, дожидаясь, когда его взору предстанет пугающий миляга Мак.

– Какого хрена ты там завис? Палатку ставить решил или как? – Ким не был уверен, что Мак обращается к нему, но всё-таки решил двинуться на голос.

За седьмым по счёту стеллажом ему открылась расчищенная площадка, посреди которой стоял огромный стол, обитый сверху листовым железом. На столе было нагромождено нечто неизвестное, но очевидно техногенное, а над ним навис кряжистый механик с почти квадратной головой, заросшей нижней челюстью и руками, по локоть измазанными в чём-то густом и чёрном.

Внезапно механик громоподобно чихнул, и куча перед ним разом осела и распласталась на столешнице. Недовольно крякнув, Мак вскинул отвёртку и обвиняющим жестом нацелил её на Кима.

– Ну и зачем, по-твоему, нужна техподдержка, ядри её? – мрачно вопросил он.

– Э-э, ну… – Ким сдержанно запаниковал.

– Да Город держится на техподдержке!!! – громыхнул Мак так, что Ким едва не отпрыгнул. – Когда мне было столько, сколько тебе, я не умел ни черта. У нас тогда не было этих ваших штучек, мы брали в зубы ключ на десять и соображали собственной головой, да! И тебе я тоже советую соображать, потому что никакой пластфон в моей мастерской тебе не поможет…

– У меня нет пластфона, – поспешно сказал Ким.

– Что?! – рыкнул Мак, внезапно демонстрируя полную смену курса. – Какого рожна эти олухи посылают ко мне стажёра без пластфона?! – Он вышел из-за стола, потопал к ближайшему из стеллажей и начал ковыряться в пластиковом ящике на нижней полке.

– Я в любую минуту должен иметь возможность каждому – каждому] — своему парню сказать, куда ему надо идти! – С этим неоднозначным заявлением Мак исторг из ящика какой-то предмет и бросил Киму: – Держи, салага.

Ким машинально поймал на редкость обшарпанный, но, судя по всему, рабочий пластфон.

– Так, теперь! – Мак поковылял обратно: он заметно припадал на правую ногу– Мне не нужны тут сетевые бродильщики, ясно? Рабочий инструмент механика – руки! И голова. Так что ты у меня или будешь работать как следует, или…

Из-за ближайшего стеллажа высунулся худой морщинистый человек с озабоченным лицом:

– Мак, звонят из пятого, говорят, у них там…

– Знаю! – отрезал Мак, сгребая со стола какие-то инструменты в чёрный пластиковый сундук с ручкой. – К ним и идём, так и передай. Я и мой лучший человек, да!

С небольшим опозданием Ким сообразил, что «лучший человек» – это, по всей видимости, про него. Он поспешил за мастером, раздумывая, стоит ли напомнить, что он только час назад оказался в Городе.

– В «пять-десять» всё не слава богу, – двигался Мак, несмотря на хромоту, ещё как резво. – Соя у них там, видите ли, загибается. Я так считаю, что, раз соя загибается, спросите с тех, кто сою ростит, отчего. Но, если техподдержку вежливо просят, – голос Мака опять обрёл звучность, – техподдержка никогда никому не откажет в помощи!

Они опять направлялись к монорельсу; Ким уже догадался, что «пять-десять» означает пятый сектор и десятый этаж. Алекс была права: народу в поезде уже поубавилось, и Кима порадовало, что не придётся прижиматься к засаленному синему комбинезону Мака.

В пятом секторе воздух был совершенно определённо не такой, как в восьмом. Навстречу им попадалось много частично зелёных людей – фитоморфов вроде Лены. На перекрёстке под ноги решительно шагающему Маку прыснул зеленоухий лысеющий человечек, с ходу начавший:

– Господин Макаров, сегодня мы дважды подавали заявку в ваш отдел, и…

– …и я здесь, – бесцеремонно оборвал его Мак. – Так что возвращайтесь спокойно к работе и не путайтесь у меня тут… Ботаники, – буркнул он себе под нос, когда человечек ретировался. – С какого конца за отвёртку взяться, не знают.

Ким прошёл за ним в следующую дверь и оказался в диспетчерской. За прозрачной пластиковой стеной протянулась гигантская плантация: вертикальные и горизонтальные ряды зелени уходили куда-то в глубину, насколько хватало глаз. Каждое растение болталось на подвесе корнями наружу, в воздухе витала тонкая водяная взвесь.

– Надевай, – Мак бросил Киму один из пластиковых прозрачных шлемов, висящих на вешалке вместе с белоснежными защитными комбинезонами, и стал облачаться сам. – Спринклеры я сейчас вырублю, но в воздухе этой хрени вонючей всё равно немерено. А от неё неизвестно в кого мутируешь.

Зайдя в теплицу, Мак упёр руки в бока и раздражённо уставился на вялые растения.

– Так, с чем тут может быть проблема – так это с водой, – голос его из-под шлема звучал глухо, но ни чуть не менее внушительно. – Точнее, проблема может быть с чем угодно, но мы можем решить только проблему с водой – так что ищем проблему с водой.

Как у нас работает аэропонная теплица замкнутого цикла?

Ким замешкался с ответом, но вопрос Мака, похоже, был риторический.

– Аэропонная теплица замкнутого цикла работает так: питательный раствор распыляется в воздухе, и соя его пьёт корнями. Потом соя его испаряет, и он оседает на стенах и поддонах. Конденсат стекает в резервуар и опять распыляется, – Мак, кряхтя, нагнулся и с омерзением осмотрел ближайший пластиковый поддон. – Я, конечно, не ботаник, но я сказал бы, что этой сое жратвы не хватает. Глянь-ка на датчики влажности.

Ким проследил за направлением его взгляда и подошёл к панели центрального процессора на стене. Он понятия не имел, какая тут должна быть влажность, но на табло горел зелёный диод.

– Ну-ну– пробормотал Мак. – Влажность в норме. Плохо.

– Почему? – спросил Ким.

Мак поскрёб шею и уставился на него, что-то обдумывая.

– Потому что либо утечка, либо датчики не в по рядке, либо соя не в порядке. Что хуже всего, соображаешь?

Ким изо всех сил старался.

– Соя не в порядке – это значит, соя требует больше питательных веществ?

– Соображаешь, – констатировал Мак. – Но это расклад хреновый, и нас как механиков он не устраивает. Так что ищем утечку.

– Может, с процессором что-то?

– Не умничай, парень, – грозно рыкнул Мак. – Главным виднее, ясно?

Вот так в свой первый день в Городе Ким червяком извивался по мокрому полу на животе, осматривал и ощупывал трубы, спускался в пустоты и проверял вентили вместе с Маком. К обеду они так ничего и не нашли, зато вывозились с ног до головы, устали и разозлились.

– Ладно, на сегодня свободен, – Мак с трудом поднялся с колен и раздраженно начал откручивать процессор с датчиками от стены. – Ох, нутром чую, накроет нас задница с этой соей…

Киму не очень понравилась последняя фраза, но у него были проблемы и понасущнее. Например, поиск обратного пути в мастерскую.

Если бы Ким не устал и не проголодался так сильно, он бы шею свернул, разглядывая пёстро одетых людей, рекламные панели, боковые галереи с торговыми залами («Пластфоны и аксессуары», «Техномаг», «Спецодежда»). Но Мак его совсем загонял, и Ким лишь вяло отметил, что ресторан, куда Алекс его привела, как две капли воды напоминает пищераздачу в Центральной: даже белые пластиковые стулья со столами были один в один.

– Это социальная столовка, здесь бесплатно, зато порции небольшие и без добавки, – сообщила Алекс, паркуя свой монокат у одного из столов и беря под нос– И еда – уныльняк. Чем вы с Маком занимались?

Ким рассказал ей про вызов на соевую плантацию.

– Ага… – покивала Алекс, погружая вилку в одну из плошек. – Я слыхала, Мак прямо бесится из-за этой сои.

– Почему? – Ким наконец сообразил посмотреть, что у него в миске: мясопаста и пюре. Вот тебе и шикарная жизнь в Городе.

– Ну вообще-то это довольно серьёзно, – заметила Алекс, набивая рот. – Если сое реально стало нужно больше удобрений, то тут ничего хорошего. Это непорядок, не должно так быть. А кроме того, – она отпила глоток киселя и весело подмигнула, – Мак всегда бесится.

После обеда они поднялись несколькими этажами выше и оказались, судя по всему, в жилом квартале с огромным количеством пересекающихся улиц мал мала меньше. На перекрёстках висели алфавитные указатели, у дверей были вделаны таблички с именами.

– Тут технари в основном живут. Нат, Пал Палыч. Я – вон там, в БС-12,– Алекс махнула рукой куда-то в сторону переплетения коридоров. А ты будешь на верху, в синтет-сити.

– Что?

– Ну в общежитии.

– А почему ты его назвала…

– Ты что, расист? – требовательно спросила Алекс. Ким не знал, что имеется в виду, но мысль Алекс уже скачками неслась в будущее: – Ладно, осваивайся, меня в пятом слайдер дохлый ждёт. Если что – звони.

Она без спроса вытащила пластфон из его кармана и прижала к тыльной стороне ладони. Через секунду на экране высветилась её карточка, а сама Алекс уже стартовала на своём монокате – Ким едва успел нагнать её и забрать пластфон обратно.

За дверью общежития оказалось несколько параллельных улиц с ярусами ячеек по обеим сторонам. Со шторками-дверями всё это порядком напоминало спальню, где Ким проснулся только сегодня: для полного сходства не хватало лишь скруглённых углов и Ерика по соседству.

У входа нашёлся спасительный терминал, и Ким добрался с его помощью до своего нового дома с этого дня – прямоугольной ячейки метров пяти в длину с небесно-голубыми, к его удовольствию, стенами. У дальней стояла двухэтажная конструкция с кроватью наверху и столом под ней. Во встроенном в боковую стену шкафу нашлись синий комбинезон механика и пара футболок, в уголке у входа приткнулся тесный санузел с душевой. Наклейка на ней напоминала, что за перерасход воды взимается штраф и что, засорив унитаз, жильцы сами себя накажут.

Несколько минут Ким благоговейно озирал свои владения. По сравнению с отдельной квартирой, наверное, ничего особенного, но для тех, кто из Коллектора…

Затем он очень экономно сходил в душ, быстро привязал пластфон к своему чипу – вдруг потеряет в давке – и храбро отправился на встречу с неизведанным.

Глава 9
День Единения

Все следующие дни Ким возвращался в синтет-сити только для сна. Город он полюбил сразу же и безоговорочно. Ничто не могло быть прекраснее утренней толкотни у монорельса, запаха жареного из уличных забегаловок, мелочных лавок на окраинах жилых кварталов. На верхних этажах находились места пороскошнее, и Ким по десятку раз проходил мимо, заглядывая в окна ресторанов, изучая рекламу кинотеатров, прислушиваясь к обрывкам музыки, доносящейся из клубов.

В самой глубине души у Кима теплилась одна маленькая наивная надежда, и он немало времени проторчал во внешнем кольце. Но, увы, в этом смысле Город не отличался от подземного Коллектора: окон здесь не было.

С секторами Ким разобрался быстро: он неоднократно объезжал Город по кругу на монорельсе, ходил между станциями пешком и быстро запоминал, что в четвёртом секторе засели коммуникаторы, в девятом – биотехники, а анализаторы и прочие важные шишки кучкуются в первом. Хуже получалось с этажами: уровни в Городе были разной высоты, иногда два-три сливались, и Ким постоянно путался с лифтами.

– Чего ты хочешь, – пожала плечами Алекс, когда он в очередной раз уехал вместо склада запчастей на энергетическую подстанцию. – Дня пищефабрики огромные помещения нужны, а для кафешки и пары метров хватит. На минусовых этажах вообще сам чёрт ногу сломит.

– На минусовых?

– Это те, что под землёй, – пояснила Алекс– Под Городом, в смысле.

Ким заинтересовался:

– Под землёй? И ты там была?

– Мне незачем, да и непорядок это.

– Непорядок? И что? – не понял Ким. Коллега посмотрела на него так, словно он ляпнул что-то абсурдное, и Ким поспешил исправиться:

– В смысле, раз ты знаешь, что там…

Алекс глубокомысленно почесала бровь, просунув палец в пустое окошко оправы.

– Ну, ясное дело, говорят же. Кто-то – что там мутантов выращивают, но это, конечно, чушня. На самом деле там строят межпланетник. О, ты новый альбом «Брякстерс» слышал?

Вечно прыгая с предмета на предмет, Алекс зато всегда пребывала в хорошем настроении. Опыта общения с девушками у Кима было ненамного больше, чем с сирианцами, но Алекс была совершенно точно наполовину парень. В карманах её кислотного комбинезона громыхало несколько килограммов инструментов и деталей, а в базовой механике она разбиралась не хуже Мака.

Чего о Киме, увы, не сказал бы никто. Начиная со второго его дня в «восемь-четыре А» (механики говорили просто «мастерская»), Мак вцепился в него мёртвой хваткой. Очевидно, он считал делом чести выбить из стажёра всю дурь, которой его могли напичкать невежды из Коллектора. В особенности – дурь нездоровой инициативы и поползновений устранять неисправности с помощью чего-то более высокотехнологичного, нежели пара отвёрток и крепкое словцо.

Под тяжёлым взглядом мастера Ким смазывал шарниры, прозванивал контакты и заправлял мультиботы моющей жидкостью. Всё это и многое другое получалось у него из рук вон отвратительно.

Мака по-прежнему доставали пищевики из «пять-десять», и от этого он постоянно был на взводе. Ким знал, что мастер несколько раз проверил тепличные процессоры с датчиками, но по-прежнему не мог найти неисправность, что самым прискорбным образом сказывалось на его настроении.

– Да где твоя башка, тупица?! – ревел Мак, глядя, как Ким в очередной раз припаивает «ноль» к «фазе». – Что мне с тобой делать, на контроль уборки поставить, что ли?!

От постоянной угрозы услышать трубный вопль шефа в самый ответственный момент работать было, естественно, ничуть не легче. Мак был технарем от Бога, его уважали и в мастерской, и во всём Городе, но слово «миляга» применимо к нему вызывало у Кима глубочайшие сомнения.

Глубочайшие сомнения у Кима начала вызывать и вероятность задержаться на этой работе или хотя бы пройти стажировку. Опытный Нат, Крис, старый Пал Палыч, Ришат, даже Ильнур, который был немногим старше Кима, – все считали его досадной помехой в работе их славного подразделения. Кроме разве что Алекс.

– Не переживай, привыкнешь! – утешала она, когда Ким уронил на пол сперва хрупкий модуль памяти мультибота, а сразу за тем – тяжёлое мультиботово шасси. Мак орал на него пять минут, а потом приказал немедленно идти в энергоблок и подержаться там за силовые кабели до полного просветления мозгов.

– Как у тебя всё так легко получается, а? – тоскливо проговорил Ким. Перед другими механиками он бы не расписался вот так в своей никчёмности, но Алекс была всё-таки наполовину девушка. Плюс к тому единственная, кто ещё не списал его со счетов как конченого дебила.

– Само собой как-то, – Алекс развела руками. – Я не напрягаюсь, понимаешь? Просто делаю – оно и делается.

Ким уныло промолчал. Вряд ли ему подойдёт такое решение проблемы. Алекс кинула на него сочувственный взгляд и предложила:

– Слушай, завтра же праздник, давай…

– Да нет, спасибо, – великий праздник под названием «пятница» в мастерской свято чтили и отмечали каждую неделю все до одного – кроме Кима, который в одиночестве брёл в синтет-сити, чтобы не путаться у механиков под ногами.

– Ты дослушай, э? Нормальный праздник, День Единения. Все собираются в Форуме, кто-то из консулов толкает речь, скучища короче, – Алекс скорчила рожу. – Зато потом – развлекуха с музыкой, и Тори Лексус – ведущий. Айда с нами?

– Не знаю, – Киму было вовсе не до веселья.

– Давай-давай: тебе надо расслабиться. Вот Хирш, знакомый мой, дифуры до седьмого порядка в уме решает. А всё потому, что не парится: интегрирует себе тихонько – и нормально ему.

Полный мрачной решимости расслабиться, на следующий день Ким, получив от Мака задание протестировать маленький и на вид безобидный сервопривод, решил действовать по примеру Алекс, интуитивно. Не поинтересовавшись напряжением на трансформаторе, он просто воткнул контакты в сеть. Если моторчик работает – он ведь закрутится, после того как Ким нажмёт на выключатель, так?

Работал моторчик или нет, Ким понять не успел, потому что стоило ему замкнуть цепь, как свет в мастерской разом погас, а привычное гудение приборов стихло.

– КАКОГО?! – раздался в наступившей мёртвой тишине динозаврий рёв Мака. В тусклом кровавом свете включившихся аварийных лампочек механик вылетел из глубины помещения, словно разъярённый демон преисподней. Одного взгляда на Кима ему хватило, чтобы понять, что во внезапном конце света виноват именно он.

– Ты! чёртов! безмозглый! криворукий! универсал!!! – Мак схватил Кима за грудки и тряхнул. – Чтобы духу твоего здесь не было! Стоять!!! – Как было велено, Ким сделал крошечный шаг к двери, но Мака это парадоксальным образом завело ещё больше. – Пока всё не починишь, не выйдешь отсюда, ясно?!

В соответствии с этим предписанием Киму грозило скончаться в мастерской от старости, не сжалься над ним другие механики. Когда Мак, чертыхаясь, исчез за дверью, Нат и Ильнур помогли Киму найти пробки, залезть в распределительный щит и поменять их, не убившись.

– Все стажёры ошибаются, само собой, – покачал головой худощавый Ришат, немолодой технарь, которого Ким видел в мастерской ещё в первый день. – Но ты, парень, маленько перегнул.

Остаток дня Мак не выпускал Кима из поля зрения, время от времени бормоча под нос уничижительные слова в его адрес. Ему было приказано сортировать запчасти в ящиках, протирать стеллажи и отчищать верстаки от машинного масла и прочей гадости. Это было делом мультиботов, но Ким не спорил: ни на что другое он, очевидно, был не годен.

К вечеру настроение у Кима было настолько скверное, что он придумал с десяток объяснений, почему не сможет пойти на праздник. Не пригодилось ни одно: Алекс даже не подумала слушать, а с ходу накрепко вцепилась ему в локоть и потащила на буксире.

– Знаю-знаю, у тебя сегодня полное фиаско и все дела, но пойти да помереть ты можешь в любое время, а облить Лексуса прокисшим кетчупом не каждый день можно.

Приятели Алекс оказались полными антиподами. Длиннорукий, словно палочник, техник третьей ступени Хирш всю дорогу молчал с видом мультибота в режиме «занят». Зато Иван, рослый силовик из внешних с прямой и открытой физиономией, балагурил без умолку, и явно не ради стажёра. Алекс прицепилась к Киму, как прищепка, и Иван бросал на него такие взгляды, что в вагоне Ким был рад повернуться к Хиршу и сделать вид, что ведёт с ним интереснейшую невербальную дискуссию о дифурах.

Ким уже бывал в Форуме, но, войдя в зал, не узнал его. Не было ни синтетических пальм в кадках, ни одинокого фургончика с фастфудом, ни детской площадки и лавочек. Вместо этого в центре арены выросла сцена, а каждый квадратный сантиметр вокруг был занят людьми. Горожане солидного вида беседовали между рядами трибун, на которых расположились семьи с сахарной ватой и варёной кукурузой. Под потолком парило множество разноцветных шаров с длинными свисающими ленточками.

– За мной! – бодро скомандовала Алекс и в момент затерялась в толпе.

Иван нырнул следом, а Ким остался наедине с Хиршем, который затравленно улыбнулся, уставился в пространство и завис.

В поисках более интерактивного соседа Ким стал крутить головой и вдруг увидел в паре шагов от себя Гришу Ярцева из Коллектора:

– Привет! – Ким с облегчением отошёл от Хирша. – Ну как тебе Город?

– Да обалденно! – Пламенеющая Гришина голова энергично качнулась, подтверждая сказанное. – Стажируюсь в «девять-три», на иммунизации. Главный – натуральный маньяк: всё подряд себе вкалывает, когда вакцины проверяем. Запрещено настрого, а ему плевать. Видок у него – закачаешься, но жутко смелый мужик. – Гриша восхищённо тряхнул головой и широко улыбнулся: – Ты как сам-то?

От необходимости выкручиваться с ответом Кима избавила бравурная музыка, внезапно заполнившая зал. Народ у сцены заволновался, люди на трибунах стали торопливо рассаживаться по местам. Под нестройные хлопки появился тучный и лоснящийся коммуникатор, который пять минут топтался на сцене с единственной целью – сообщить, что сейчас консул Эдо скажет речь.

– Кто этот Эдо? – шепнул Ким.

– Старший анализатор, – тихо ответил Гриша. – Из Триады.

Ким знал, что Триаду составляют главы трёх консулатов: анализа информации, биотехнологий и силового разрешения. Вспомнив Юи, он подумал, что такая важная птица наверняка воспользуется для обращения видеоном – и ошибся.

Эдо оказался уже не молодым мужчиной с почти седыми волосами, умным и сложным лицом. На консуле была обычная тёмно-серая накидка с единственным знаком отличия – маленькой алой «альфой» на груди слева.

– Друзья! – По тому, как затихла толпа, Ким понял, что этого человека в Городе уважают. – Возмож но, не все из вас это принимают, но сегодня – особенный день. Не каждый вспомнит, что когда-то Города не было, как не было и единого народа, который населяет его сейчас. Когда-то людям Земли казалось, что у человека не может быть иных врагов, кроме других людей, что вера, раса или язык важнее мира, счастья и самой жизни. Люди жестоко ошибались тогда. Но, признав свою ошибку, они нашли в себе благородство и мужество, чтобы забыть о распрях и объединиться во имя будущего. И вот уже десятки лет мы отмечаем День Единения в память об этом решении, о достойном выборе, который сделали люди и который стал спасением для нас, их потомков, – здесь старший анализатор прервался, чтобы дать отгреметь аплодисментам. После паузы он закончил уже более лёгким тоном: – Сегодня праздник, и я ещё не настолько стар, чтобы отнимать его у вас долгими речами. Давайте просто вместе порадуемся нашему прекрасному Городу, этому дню и шуткам вашего – и моего – любимца Тори Лексуса.

В этот раз хлопали ещё громче. Знаменитый шоумен вскочил на сцену и с нарочитой почтительностью тряс руку Эдо.

– Что он имел в виду, когда говорил «не все это принимают»? – спросил Ким у Гриши, но тот только отмахнулся: Лексус, с блестящими локонами до пояса и аккуратной чёрной бородой, уже выступил вперёд, сияя улыбкой. На нём был фрак из блестящей малиновой сетки. Ким заметил Алекс у самой сцены: она громко свистела в два пальца и размахивала флажком с фотографией Тори и подписью «кретин».

– Добрый, добрый, добрый, добрый вечер, дамы и господа! – Тори выплеснул эту фразу в толпу, как ведро жидкого золота, и какое-то время пережидал овацию. – Безмерно рад приветствовать вас сегодня! Давайте все вместе поблагодарим старшего анализатора Эдо за прекрасные слова, а в особенности – за их умеренное количество! И – да: господин консул, вы тоже, безусловно, мой любимец!

Ким посмотрел в ложу, где усаживался Эдо, и вдруг увидел в ней Индру с родителями – теперь было понятно, про какие «семейные возможности» говорил Сенна. Одетый в мягкий френч со стоячим воротом, Индра выглядел стильным, спокойным и скучающим. Чтобы оказаться от него подальше, Ким стал проталкиваться к Алекс.

– Да-да, друзья мои, как только что сказал господин Эдо, сегодня – великий день! Дружба и единение – очень важные вещи, уверяю вас. Единение – залог дружбы, а настоящая дружба – залог того, что та красотка не узнает, как ваша мамочка звала вас в детстве, – Лексус склонил голову, пережидая смех зала.

– Обожаю этого придурка! – прокричала Алекс Киму прямо в ухо. Иван, который словно приклеился к её плечу, опять одарил Кима недовольным взглядом.

– А теперь давайте-ка серьёзно, – Тори мгновенно изменил выражение лица на душевно-проникновенное. – Друзья нужны каждому, вы согласны? Друзей много не бывает! Кроме таких друзей, которых только за нос да в музей, – но я надеюсь, таких у вас нет. И сегодня… – зазвучала барабанная дробь, – сегодня кому-то может необыкновенно повезти подружиться… с непревзойдённым… мной!!! Вы этого хотите? Я не слышу: вы – этого – хотите?!

Молодёжь у сцены бесновалась: орали и размахивали руками все, а Алекс отдавила Киму ноги, прыгая на месте и изо всех сил дёргая своим флажком. Прожектор заметался по головам, барабанная дробь стала громче, Тори зажмурился и волчком закружился на месте, вытянув руку с указательным пальцем.

– Ииииииии… этим… счастливчиком… станешь… ты!!! – Заревели фанфары, луч прожектора замер, ослепив Кима, и он не сразу сообразил, что палец Тори с наманикюренным малиновым ногтем указывает прямо на него.

Алекс завизжала так, что едва не перешла в ультразвуковой диапазон. Кима охватил ужас, он оглянулся в тщетной надежде сбежать, но Тори уже шагнул к краю и протягивал ему руку:

– Поднимайся, поднимайся же ко мне, дорогой мой будущий друг! – Лексус настырно тащил его на верх. – Как тебя зовут, зая?

Оказавшись на сцене, Ким почувствовал, как покрывается холодным потом. Он невнятно выдавил своё имя в микрофон и случайно взглянул на ложу, где сидел Индра. От выражения его лица Кима затошнило всерьёз.

– Это Ким – дружите с ним! – прокричал Тори, вызвав очередную шумовую волну. – Тебе ведь не помешает парочка друзей, да, Ким?

– Спасибо, у меня есть, – промямлил Ким, зеленея и пятясь назад. В глазах у него потемнело, колени начали слабеть. Но от Лексуса было не так просто отвязаться:

– Е-есть? Да это же изумительно!!! И они сегодня здесь, я угадал? – Тори приобнял Кима за плечи и развернул лицом к толпе. – Ну-ка, покажи их нам!

Залитый беспощадным светом прожектора, Ким, которого била мелкая дрожь, увидел людей перед сценой и тотчас зажмурился. Весь Форум ждал, что он скажет. Он попробовал дышать поглубже: только не здесь, только не сейчас!

– Ну-у-у? Милый, да посмотри же туда! – Тори улыбнулся так, как будто дарил Киму полмира на платиновом подносе. – Ну-ка… – Он легонько посту чал Кима микрофоном по виску, и в зале послышался смех.

Смех нарастал, к горлу подкатывало всё настойчивее; он открыл глаза, увидел прямо перед собой лица, целое море лиц со всех сторон…

Ким едва успел отшатнуться от края сцены.

– Ой-ой, – сказал Лексус расстроенным тоном, наблюдая за тем, как его мучительно рвёт на микрофонный штатив. – Надеюсь, это всё-таки не реакция на мысли о друзьях, а вина того, кто продал этому парню сойдог.

Если бы Ким мог сию минуту самовозгореться, он бы так и сделал. Весь Город хохотал. И как назло, первым, кого он увидел, когда смог разогнуться, был Индра. С выражением неземного удовольствия на лице он показывал Киму оттопыренный большой палец.

И это было ошибкой: Тори мгновенно среагировал на жест, как мультибот на пролитый кисель:

– Ага-а!!! Вот он, таинственный тошнотворный друг! – Теперь уже прожектор бил прямо Индре в лицо, и тот, раздражённо вскочив, стал пробираться к выходу из ложи.

– Мальчик-со-слабым-желудком только что объявил тренд сезона! – провозгласил Лексус. Ким бес сильно впился пальцами в штатив и отчаянно старался ни на кого не смотреть. – Поэтому я приглашаю его и его модного дружочка на следующую вечеринку «Тори на просторе»! Но и это ещё не всё… В ближайшее время эти милые мальчики-блевальщики станут героями… моего нового шоу «Фрики-и-и… ли-и-икс»!!

Бурной реакцией на свой последний выкрик Тори воспользовался, чтобы под шумок спихнуть Кима со сцены.

Подавленно пробираясь сквозь толпу, Ким твердил про себя мантру «ничего не вижу, ничего не слышу». Смешки и выкрики про мальчика-блевальщика доносились отовсюду, их не заглушали даже вопли Лексуса («А сейчас для всех любителей классической музыки выступит команда "Брякстерс" со своим кавером нетленной композиции "Satisfaction"!»).

Ким упорно смотрел только на носки своих кроссовок и чуть не налетел на… Ох, нет, только этого ему недоставало!

– Отойди, Безрод, – брезгливо сказал Индра, ото двигаясь. – От тебя разит. Или у вас в зоопарке всегда такой аромат?

«Ничего не слышу», – Кима ещё не перестало подташнивать, он чувствовал себя жалким, разбитым и слабым – лёгкая добыча.

– Ах нет, ведь синтетская общага для тебя – про сто подарок судьбы, – теперь Индра смаковал каждое слово. Похоже, его здорово взбесило, что его причислили к блевальщикам. – Лучше уж там, чем в «белой комнате» с универсалами, правда?

– Что ты имеешь против универсалов? – вдруг по слышалось рядом. – Или против синтетов?

Ким и Индра синхронно обернулись и увидели сутулого человека в чёрной толстовке с капюшоном, закрывающим голову и часть лица. Ким узнал его: это был сосед по общежитию – кажется, Готам.

– Да, собственно, ничего, – протянул Индра. – За исключением того, что они невежливые и лезут в чужие разговоры.

– В Городе нет чужих разговоров, – холодно проговорил синтет. – Есть щенки из Коллектора. Им лучше вовремя понять, где их место.

Индра стал медленно вынимать руки из карманов, но в этот момент послышался крик: «Ким!» – и из толпы вынырнула Алекс с висящим на хвосте, как верный бульдог, Иваном.

– Ну ты чума! – Алекс переполняли эмоции, и она принялась кричать ещё за несколько шагов: – Я обалдела, когда этот урод показал на тебя! Почему ты на него-то не блеванул?

Появление новых персонажей окончательно изменило соотношение сил не в пользу Индры. Он покосился на парадный комбинезон Алекс (в ало-бирюзовую полоску), скользнул нарочито безразличным взглядом по Ивану и процедил:

– Оставляю в приятной компании, – уходя, Индра на прощание многозначительно бросил Готаму: – Ещё увидимся.

– Смурной какой-то друг у тебя, – заметила Алекс. Иван только хмыкнул.

Ким чувствовал на себе пристальный взгляд Готама. Глаза у синтета были тусклые и непроницаемые, но, чтобы догадаться, о чём он думает, много смекалки не требовалось.

– Он совсем ничего о вас не знает, – сказал Ким.

– Узнает, – уронил Готам, повернулся и пошёл прочь.

– И этот тоже, – констатировала Алекс– Давайте по корнбиру? Тебя же не от него рвало?

– Нет, – выдавил из себя Ким. Он дорого бы дал, чтобы не признаваться, но… – У меня как бы… что-то вроде фобии.

– Ух ты! – восхитилась Алекс, как будто Ким заявил, что умеет левитировать. – Какой? Социофобии? Или демофобии? Это та, которая охлофобия. Или, может…

Страстно желая сменить тему, Ким перебил её:

– Так что, идём? А где Хирш?

– А ему и корнбир не нужен, – ухмыльнулся Иван. Алекс умильно склонила голову набок и показала пальцем на арену. Там в резких сполохах прожекторов, закрыв глаза и размахивая руками над головой, Хирш самозабвенно отплясывал под «Satisfaction».