Текст книги "Брошенный океанариум (СИ)"
Автор книги: Софья Маркелова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)
Тусклый свет фонаря слабо освещал заднюю дверь океанариума, через ручки которой была продета толстая металлическая цепь. Ветер принес к подножию лестницы и самим дверям опавшие листья, и теперь, чтобы пробраться ко входу, нужно было идти по колено в шуршащей листве. Костя шел первым, обвешанный сумками с фотооборудованием и с тяжелыми кусачками, заткнутыми за пояс. Следом медленно пробирался Даня, угрюмо молчавший все дорогу.
– Отлично. Зайдем здесь, – худощавый Костя поправил очки на носу и достал массивные кусачки.
– Постой, – Даня схватил друга за рукав. – Я еще раз тебя спрошу. Ты уверен?
– Ну, не начинай. Мы сто раз все обсудили.
– Мы еще можем передумать. Это все же плохая идея – врываться на чужую территорию, тем более, мало ли в каком она состоянии. Если нас поймают, то потом сообщат колледжу.
Костя тяжело вздохнул и оперся спиной на дверь, одаривая товарища недовольным взглядом.
– Здесь никого нет. Ни охраны, ни камер. Ты же сам видел! И закрылся этот океанариум не так давно, так что там все должно быть в целости и сохранности еще.
– Я все же не уверен до конца, – Даня поморщился.
– Ты обещал, что пойдешь со мной! Умей держать свое слово.
– Ну, ладно. Черт с тобой... Надеюсь, мы быстро.
Удовлетворенно кивнув, Костя крепче схватил кусачки и подцепил дужку замка, скреплявшего цепь. Раздался противный скрежет металла о металл, но через несколько секунд замок все же поддался. Освободив ручки от цепи, Даня потянул на себя дверь, и та медленно открылась. Ноздри мгновенно наполнил затхлый воздух, пропитанный какой-то резкой химической вонью.
– Уф, – Костя бросил кусачки в листву и первым шагнул в темный коридор, ведущий внутрь здания. – Не думал, что тут так сильно будет пахнуть.
Опасливо оглядываясь по сторонам, Даня следом вошел в океанариум, руками пытаясь на ощупь отыскать в кармане налобный фонарик. Вокруг был сплошной мрак, через который без источника света вряд ли что-нибудь можно было разглядеть. Закрепив на лбу свой старенький фонарик и нажав на кнопку, Даня наконец почувствовал себя куда увереннее. Костя же подсвечивал себе дорогу телефоном и уже убежал довольно далеко.
– Слушай, а ты вообще уверен, что мы найдем эту самую акулу? Здание все же не маленькое, а ее, может, давно уже отсюда убрали.
– Найдем. Она где-то в центре, в самом крупном аквариуме. И никуда она не делась. Это точно. Ее поэтому и оставили здесь, когда океанариум закрылся. Всех рыб и зверей других вывезли, которых смогли, а акула такая здоровая была, что ее даже из воды не смогли поднять, – уверенно вещал Костя, шагая по длинному пустому коридору со множеством запертых дверей.
– А как ее тогда вообще сюда изначально привезли?
– Так, когда она маленькой была. Она тут всю жизнь прожила, сдохла, и теперь, видишь, даже после смерти вынуждена была тут остаться. Ужасная судьба.
– Проклятье. Если бы не этот твой фотоконкурс в колледже, то я бы ни за что сюда не полез. Смотреть на какой-то разлагающийся труп, плавающий в аквариуме, то еще занятие...
Даня увидел на одной из стен запыленный план эвакуации в рамке и снял его, очищая стекло от слоя грязи. По нему выходило, что друзья попали в коридор со служебным помещениями, и скоро должны были выйти в залы с основной экспозицией.
– Да не разлагается акула! Я же рассказывал тебе. Ты чем слушал?.. Как ее бросили здесь обанкротившиеся владельцы, то народ наш в первый месяц повадился лазить сюда, подкармливать ее хоть иногда, чтобы подольше протянула. Да только все равно этого мало было, воду ей никто не менял, а многим не понравилась сама идея того, что тут будет такое опасное место паломничества молодежи.
– Это я помню. И про то, что ее решили заморить быстрее.
– Да. И какой-то умник вылил в аквариум то ли формалина, то ли другой какой гадости. Акула сдохла, но из-за состава воды и всей этой химии не разлагается она. Короче, плавает там почти как живая в мутной зеленой воде.
– Не думаю, что даже если тебе удастся ее сфотографировать, то на конкурсе работу оценят. Кому захочется любоваться на акулу в формалине? – Даня увидел впереди, что коридор заканчивался массивными дверями, одна створка которых была кем-то вырвана и положена неподалеку.
– Тут дело не в красоте, а в самой истории фотографии! – покачал головой Костя, поправляя на плече сумки с оборудованием. – Именно такие фотки и выигрывают, где за внешним уродством или привлекательностью кроется какая-то загадочная легенда, предыстория! А тут еще такой мощный экологический подтекст – животные не должны страдать по вине безответственных людей, бросивших их на верную смерть.
Друзья подошли к концу коридора. У крепких металлических дверей была оторвана одна из створок, и через этот проход Даня и Костя легко прошли в следующее помещение. Им оказался широкий зал с несколькими вытянутыми аквариумами, вмонтированными в стену. Посередине располагалось несколько запыленных лавок, всюду висели потускневшие стенды и иллюстрации, изображавшие различных рыб и морских млекопитающих.
– Куда нам надо?
– Мы на первом этаже. Тот аквариум должен быть на нулевом. Значит, ищем спуск вниз, – Костя махнул рукой и двинулся направо, постоянно озираясь и подсвечивая фонариком на телефоне темный зал.
Огромные аквариумы пустовали. Мутная некогда прозрачная поверхность стекла везде была затянута коркой высохшей грязи. На месте остались только пластиковые рифы, искусственные камни и резиновые водоросли, которые безжизненно лежали на дне. Из зала вел широкий тоннель, потолок над которым был прозрачным, и раньше в нем, наверное, плавали крупные рыбы или скаты, а теперь на стекле лишь виднелись разводы. Всюду со стен на друзей глядели рисунки улыбавшихся касаток и медуз, с которых медленно осыпалась краска, пластами падая на пол.
– Выглядит жутковато, – Даня напряженно прислушивался к звенящей тишине.
– Это же простой океанариум, а не дом с привидениями. Тут маньяков и чудовищ не будет. Расслабься, – посоветовал Костя и нырнул за угол. – А вот и лестница!
Коридор с прозрачным потолком закончился, а в очередном зале, украшенном несколькими высокими статуями дельфинов, прыгавших с волны на волну, сбоку располагалась лестница, ведущая вниз. Пока друзья спускались по ней на нулевой этаж, их шаги гулким эхом отражались от потолка и разносились по пустым помещениям.
– Вот черт! У нас небольшая проблема, – Костя, который шел первым, резко замер на ступенях, глядя куда-то вниз и светя туда телефоном.
Даня быстрее спустился и вгляделся вперед, куда указывал его спутник. Лестница заканчивалась на нужном этаже, но ее ступени уходили в воду. Гладкая темная поверхность тянулась дальше, заполнив собой коридоры и залы.
– Ты ничего не говорил про то, что здесь затоплены нижние этажи.
– Я сам не знал. Хорошо, что решили идти в резиновых сапогах, – Костя на проверку сделал неуверенный шаг вперед и погрузил ногу в воду. – Нормально. Не очень глубоко.
Вода едва доходила до лодыжки, хотя сам факт того, что дальше придется идти по этой застоявшейся дурно пахнувшей жиже, не очень радовал Даню.
– Дрянь какая. Откуда ее тут натекло?
– Да, наверное, трубу прорвало. Или что-то такое. А смотреть же некому больше за состоянием, – предположил Костя, медленно продвигаясь дальше. – Вроде, скоро уже будем на месте.
Шагая вдоль стены, Даня постоянно глядел себе под ноги, боясь поскользнуться или не заметить в мутной воде какую-нибудь одинокую ступеньку. В залах на этом этаже чаще встречались маленькие аквариумы, тесными рядами тянувшиеся вдоль стен. Почему-то во многих из них до сих пор стояла вода. Черная, с плавающими в ней хлопьями грязи, она заполняла стеклянные короба на треть или даже меньше. И порой друзья подходили ближе, потому что им казалось, что в воде были чьи-то останки. Пару раз это действительно оказывались едва узнаваемые посеревшие и распавшиеся тела рыб, а в одном аквариуме даже лежало несколько пустых панцирей крабов.
– Почему они оставили здесь некоторых рыб? Что за избирательность? Кого-то вывезли, а других бросили на смерть, как ту акулу? – спрашивал Даня у своего друга, но Костя лишь пожимал плечами и шел дальше.
В отдельных опустевших аквариумах зияли пробитые дыры, ощетинившиеся острыми кусками стекла. Судя по следам, в них тоже явно когда-то стояла тухлая вода, которая вытекла на пол. Быть может, прошлые посетители устроили такой погром, или же старое стекло не выдержало и лопнуло в какой-то момент. Но запах становился только хуже с каждым шагом.
Наконец, пройдя сквозь череду нескольких соединенных длинным коридором залов, друзья оказались в огромном помещении, потолок которого тонул в вязкой темноте, не разгоняемой даже светом фонариков. Посередине располагался грандиозный аквариум, укрепленный металлическими рамами и накрытый сверху тяжелыми стальными листами. Костя с восхищением скорее бросился к экспонату, шлепая сапогами по затопленному полу, а Даня, внутренне содрогаясь, навел фонарик четко на аквариум. Сквозь тусклое испачканное стекло можно было разглядеть мутную зеленоватую воду, в которой плавали куски грязи.
И вот луч света выделил огромную ощерившуюся тень.
Четырехметровая белая акула с распахнутой пастью, в которой торчали кривые и острые, как иглы, зубы, неподвижно лежала у самой поверхности воды. Ее длинное одеревеневшее тело занимало почти половину аквариума. Белесые бусины глаз безжизненно смотрели вперед, а вокруг акулы плавал различный мусор, брошенный внутрь, видимо, еще в те времена, когда животное пытались подкармливать.
– Она выглядит еще больше, чем я предполагал! – выдохнул Костя, не сводивший взгляд с акулы.
– Давай скорее фотографируй и пойдем обратно. Не очень-то приятно тут находиться, – Даня с отвращением отвернулся от жуткого экспоната.
– Сейчас!
Костя принялся торопливо доставать из своих сумок различные объективы, расправлять высокий штатив и настраивать внешнюю вспышку. Он за пару минут установил все необходимые элементы и, сделав несколько кадров, с улыбкой принялся рассматривать на маленьком экранчике результат.
– Хорошо, конечно! Но ракурс совсем не тот. Мне бы надо куда-то повыше забраться.
Даня, который занимался тем, что читал познавательную табличку на аквариуме с акулой, обернулся и с тоской поглядел на товарища.
– Куда ты здесь хочешь забраться?
– Вон туда!
Костя указал на грубо сколоченные деревянные леса на металлической опоре, которые стояли с задней стороны аквариума. Видимо, когда акулу решили накрыть сверху стальными листами, чтобы любители побродить по заброшенным местам не кидали туда всякий мусор, кто-то собрал это шаткое сооружение и так и оставил.
– Выглядит не особенно прочно. Может, ну его?..
– Ты что, Даня! Мы столько сюда шли по этой грязи, а ты хочешь сейчас уйти? Когда я уже почти сделал свой самый лучший кадр? – Костя нахмурился и поправил очки на носу.
– Ну, лезь, если тебе так хочется! – раздраженно ответил ему друг. – Но больше я с тобой никуда не пойду за очередными шикарными фотографиями, имей в виду!
– Больно надо.
Фыркнув, Костя скорее направился к лесам, прихватив с собой только камеру и телефон, которым он освещал дорогу. Несколько раз толкнув опору и проверив ее на шаткость, фотограф уверенно кивнул сам себе и полез по боковой лестнице. Первый этаж он преодолел легко, но, критически оглядев аквариум с такой высоты, решил лезть дальше. Добравшись до самого верха и выбравшись на деревянные перекладины, неряшливо брошенные между балками, Костя медленно разогнулся во весь рост и посмотрел вниз.
Крыша аквариума находилась на одном уровне с ним. При желании можно было даже ухватиться за стальные листы, но делать это почему-то совсем не хотелось. Акула дрейфовала в зеленом формалине буквально в метре от Кости, и теперь он мог сделать отличные фотографии.
Где-то внизу ходил Даня, от чьих шагов гнилая вода шла кругами. Юноша постоянно в волнении смотрел на своего друга, который практически прилип к стеклу с камерой.
– Ты все? – крикнул он Косте.
– Да! Снимки – просто супер! Спускаюсь, и валим отсюда.
Костя с щелчком закрыл крышкой объектив и, перекинув камеру под мышку, обернулся к лестнице. В этот момент Даня в который раз поднял голову и посмотрел на леса. Его яркий налобный фонарик резко ударил лучом света прямо в глаза Кости, и юноша зашатался, ослепленный на одно мгновение.
– Черт! – только и успел выкрикнуть он, когда вся неустойчивая конструкция заходила ходуном под ногами.
Фотограф отшатнулся, пытаясь удержать равновесие и схватиться руками за опору, которой не было. Одна из деревянных досок вдруг накренилась, сползая с металлической балки, и Костя пронзительно взвизгнул, падая вниз. Все леса задрожали, и в какой-то момент послышался неприятный скрежет.
– Костя! – Даня едва успел понять, что происходит, когда прямо на его глазах высокая конструкция вздрогнула и начала заваливаться на бок.
Один из металлических штырей вошел в стекло массивного аквариума, как в масло. Раздался треск, легкий звон, и вся зеркальная поверхность мгновенно покрылась сеткой змеящихся трещин. Леса переломились пополам и с оглушительным грохотом обрушились прямо на аквариум с формалином. Даня с немым ужасом в глазах смотрел, как его друг, отчаянно хватаясь за балки и доски, врезался спиной в стекло, и острые осколки мгновенно пробили его тело насквозь.
Аквариум лопнул, и шумные потоки зеленой мутной воды, окрашиваясь в багровый цвет от крови Кости, хлынули наружу, сметая остатки сломавшихся лесов. Даня развернулся, бросаясь прочь из зала, совершенно не разбирая дороги перед собой. Его ноги вязли в слое воды, покрывавшей пол, а в ушах до сих пор стоял жуткий последний крик Кости перед смертью, поэтому маленькую ступеньку, находившуюся на выходе из зала с аквариумом, Даня не заметил.
Он споткнулся, падая в черную воду, которая мгновенно промочила всю его одежду. В панике оглянувшись назад, юноша успел заметить, как с треском взорвались изнутри последние стенки стеклянной темницы акулы, и как огромная окостеневшая тень, всплывшая на поверхность и несомая волнами, движется в его сторону. Вода стремительным потоком обрушилась на Даню, так и не сумевшего подняться на ноги, и погребла его под собой. И последнее, что успел увидеть обезумевший от страха парень перед гибелью, – это акулу с полной пастью кривых острых зубов, которая со всей силы ударилась в его лицо и пронзила клыками кожу, забирая кровавую плату за все те мучения, что она претерпела от человечества еще при жизни.
