Текст книги "Воропаев и принцесса"

Автор книги: Слава Сергеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Слава Сергеев
ВОРОПАЕВ И ПРИНЦЕССА

«Впервые этот старый боец почувствовал, что устал».

Антуан де Сент-Экзюпери. Ночной полет

Я недавно женился. Ну, не то чтобы совсем недавно, а где-то год назад.

Это напрямую к нашему рассказу не относится, это я говорю здесь для того, чтобы вы поняли, почему, когда я вечером задерживаюсь на работе, я, как порядочный человек, всегда звоню домой – чтобы жена не волновалась.

И, заметьте, это мне совершенно не в тягость. Я, можно сказать, с одной стороны, этим горжусь, а с другой – считаю нормальным…

И вот однажды я это делаю, сообщаю, что по производственной необходимости приду после двадцати двух часов, а жена мне и говорит:

– Ты приходи побыстрее, у нас гости.

Я удивился. Вроде бы я никого не жду, и вообще будний день…

– Какие, – спрашиваю, – гости?

– Воропаев, – сказала жена. – С дамой.

– Ну… – говорю. – Какие же это гости, это свои. А дама-то кто?

– Я же тебе говорю, – сказала жена. – Гости – это гости. Даму я вижу в первый раз. Она говорит, что она татарская принцесса. Или королева, я не разобрала. Приходи.

Что-то в ее голосе мне не понравилось. Какая-то была в нем напряженность и даже, я бы сказал, нервозность, что для моей жены в общем нехарактерно, так как, будучи последние два с половиной года сначала подругой, а потом женой литератора, она человек, уже ко всему привыкший, и принцессами из развивающихся стран ее особенно не удивишь…

– По-моему, они ночевать тут собрались…

– Да ладно, – сказал я, – у нас же негде…

Я довольно быстро закончил статью про плохие психологические последствия ажиотажного спроса в нашем недавнем прошлом и поехал домой.

– Лиля, – представилась симпатичная блондинка с короткой стрижкой, сидевшая рядом с Воропаевым.

Я церемонно поклонился.

Воропаев со значением пожал мне руку.

– Лиля приехала из Казани поступать к нам в аспирантуру, – пояснил он. – Она вообще-то платоновед, специалист по Андрею Платонову.

Теперь поклонилась Лиля.

– И давно ты ее знаешь? – спросил я, когда мы вышли покурить на лестницу.

– Не очень. Сегодня познакомились, – ответил Воропаев. – В литинститутском садике, часов в двенадцать. Так что знаю я ее, считай, уже целый день. Очень хорошая баба.

– Ленка говорит, что она принцесса, – сказал я. – Это что, правда?

– Откуда я знаю, – сказал Воропаев. – Может, и правда. А зачем ей врать, с другой стороны?

Мы немного помолчали.

– Старик, – сказал Воропаев после паузы, – у меня к тебе просьба.

Я сделал максимально деловое лицо:

– Да?

– Нам сегодня деваться некуда.

Воропаев сделал паузу. После паузы он сказал:

– Можно нам упасть у тебя?

– Старик, – сказал я. – Ты же меня знаешь не первый год. Я всегда пожалуйста. Но теперь у меня семья. Молодая жена… Ленка дома, понимаешь? Куда тут оставаться?! И потом, ты меня извини, я не ханжа, но ты эту бабу знаешь, так сказать, недавно, я еще понимаю, если бы это была твоя постоянная… Куда тут ее в дом-то вести?..

Зря я был так многословен, вот что я вам скажу. Краткость – сестра таланта. Воропаев участливо меня выслушал, покивал головой.

– Я все понимаю, – говорит. – Но ты тоже пойми, нам упасть негде…

Потом, ты же знаешь, сколько времени у меня не было женщины. Скоро полгода. Пять месяцев и двадцать один день!.. (Воропаев недавно развелся с женой и переживал это.) Неужели ты сможешь меня выгнать в таком состоянии?! Ты мне, что, не друг?!

Психологическое руководство «Тренинг уверенности в себе», написанное какими-то американцами, говорит, что неуверенным в себе людям очень сложно сказать «нет». Для того чтобы сказать «нет», руководство советует набрать побольше воздуха и представить себя большим, очень большим, гораздо больше собеседника. Но Воропаев мой друг, и мне было совестно представлять себя гораздо больше него!..

Поэтому я сказал:

– Сережа, я тебя прошу. Я же всегда рад… Но сейчас это невозможно.

– Ну-ну, – сказал Воропаев, – поглядим. Не волнуйся только.

И мы пошли в дом.

На кухне принцесса рассказывала моей притихшей жене о том, что на территории современного Татарстана когда-то было большое развитое государство с религией, промышленностью и сельским хозяйством под названием Болгария, только не та, что на Черном море, а Волжская, позднее завоеванное Чингисханом.

– Мы, – сказала принцесса, – пострадали от татаро-монгольского ига не меньше, а может быть, даже больше России!..

Мне стало неудобно за то, что я не оставляю их на ночь, и я сказал:

– Да что там говорить! В Казани бывал Пушкин, там жил Лев Толстой! Это город с богатыми культурными традициями!

– Выпьем за это! – сказал Воропаев и обнял принцессу.

Когда мы выпили, принцесса рассказала, что у нее есть знакомые в одном театре в Казани, актеры, и что один актер там бросил жену, с которой прожил десять лет, ради молодой актрисы и сразу женился на этой молодой актрисе, старый дурак… И был от этого в таком восторге и на подъеме, что выпрыгнул на гастролях в городе Туапсе из окна второго этажа гостиницы с букетом в руках к ногам этой молоденькой дурочки!

Мы все покачали головами: надо же, а Воропаев вздохнул, видимо, вспомнив свой развод…

– Но мало того, – сказала Лиля, – несмотря на малую высоту, он чуть не сломал себе ногу! Что-то там треснуло, и этот актер несколько месяцев потом проходил в гипсе и даже не мог играть спектакли!

– Вот так изменять женам! – весело сказала моя жена. – Очень хорошая история… Поучительная, можно сказать…

Мне стало неловко, потому что я вдруг вспомнил, что на лестнице Воропаев, кажется, говорил, что принцесса замужем. Я искоса посмотрел на ее руки. Кольца, слава богу, не было, и я с облегчением вздохнул.

Но принцесса, как мне показалось, ничего не заметила.

– Да там, в этом театре, такого насмотришься! – сказала она. – Вот вам бы, писателям, туда попасть, вы бы такое написали! «Война и мир» бы рядом не лежала!.. Я, как туда попаду, потом сразу одно стихотворение пишу, а то и два.

– Лиля, – сказал счастливый Воропаев, – кроме того, что платоновед, еще поэтесса. Имеет подборку стихов в журнале «Подъем». Ты такой знаешь. И что-то готовится в центральном журнале, где, дорогая, я забыл?..

– Неважно, – сказала томно Лиля. – Не будем об этом…

Мы выпили за поэзию, и принцесса прочитала три своих стихотворения. Стихи были плохими, но читала их она хорошо, с глухим подвыванием и чуточку нараспев, как Белла Ахмадулина или даже Бродский, и я вдруг подумал, что она, наверное, хороша в постели.

Подумав это, я вздрогнул и огляделся. Лиля сидела с раскрасневшимся лицом, ворот ее блузки был расстегнут, Воропаев обнимал ее за талию, и на лице его было написано блаженство. Моя жена вышла. Мне стало по-человечески жалко Воропаева и принцессу. Все мы люди, и все мы знаем, как это скверно, когда некуда с женщиной пойти. Но я сурово отогнал эти недостойные мысли. «Во-первых, на улице лето, – сказал себе я. – Во-вторых, рядом недавно отстроенный парк Победы с тенистыми аллеями и большой дубовой рощей у Музея боевых кораблей. А в-третьих, ладно, даже если их пожалеть, не забывай, у тебя однокомнатная квартира!..

Последнее я повторил Воропаеву на лестнице, когда мы в очередной раз вышли покурить.

– У меня однокомнатная квартира! – сказал я.

– Но есть же кухня, – проницательно затянулся моей сигаретой Воропаев.

– Но там негде лечь! – как последний идиот, наивно воскликнул я.

– А мы и не собираемся ложиться… – сказал Воропаев, – мы спать не хотим…

Я не нашелся, что на это ответить, и только сказал после паузы:

– Ты понимаешь, что Ленка меня убьет?!

– Не убьет, – просветленно отвечал Воропаев. – Подуется и простит. Не в первый же раз…

– Что значит «не в первый раз»?! – вскинулся я. – Ты что?! Я при ней сюда никого не вожу!

– Сюда не водишь… – с улыбкой сказал Воропаев. – Не сюда водишь. Какая разница, не кипятись…

Удар был безошибочным. Воропаев хороший психолог, когда захочет.

«Я не имею права их осуждать, – подумал я. – Ни принцессу, ни его. Я сам еще совсем недавно был таким же…»

– Идем в дом, – сказал Воропаев, – чего ты волнуешься? Мы ж не сразу останемся. Еще даже чай не пили…

– Нет!!! – вскричал я. – Нет! Я тебе сказал! Что значит «останемся»?! Это семейный дом! Здесь нельзя!.. Я не разрешаю!

– Идем, – сказал Воропаев. – Не кричи, соседи услышат. Чего ты раскричался?

Когда мы вошли, Лиля рассказывала моей жене историю, как одна ее подруга в Казани долго не могла никого себе найти, а потом познакомилась с мужчиной гораздо старше себя.

– Встречалась с ним, встречалась, – сказала Лиля, наливая себе и моей жене водки, а потом ей мама ее и говорит: расскажи, мол, дочка, кто он да что… Маме же, ей интересно…

Она подняла рюмку:

– За мам! Я сама мама.

Воропаев заулыбался:

– У Лили сыну шесть лет…

Мы все выпили.

– Так вот, она стала рассказывать маме, – продолжила Лиля, – и как-то постепенно выяснилось, причем само собой, что называется между делом, что моя подруга встречается с мужем своей двоюродной тетки!.. А там, у тетки, уже чуть ли не до развода дошло…

Моя жена со стуком поставила рюмку на стол.

– Да!.. – сказала она.

Но Воропаев не дал ей закончить.

– У Лили чудная девочка, – сказал он.

– Мальчик, – сказала Лиля, – только что говорили. Ты уже напился, сволочь…

Воропаев засмеялся:

– Какая разница! За детей!

Он поцеловал принцессу в шею.

– А у нас с тобой будут дети?

– Дурак! – засмеялась принцесса и оттолкнула его.

Я почувствовал, что мне надо что-то срочно предпринять, или у них точно будут дети, причем начнется это все прямо тут же, на нашей маленькой восьмиметровой кухне…

Воропаева несло.

– Куннилингус! – громко сказал он принцессе и моей жене. – Вы знаете, что это такое?!

Что это такое, признаюсь, не знал и не знаю до сих пор даже я, но, почувствовав что-то нехорошее, сказал Воропаеву:

– Не хами при дамах.

– А я не хамлю, – обиделся Воропаев, – это, между прочим, медицинская латынь…

– Я знаю, что это такое, – сказала принцесса…

Мы еще немного поговорили. Воропаев и я рассказали по неприличному анекдоту. Моя жена в основном молчала. Лиля рассказала, что у них в Казани в общежитии местного университета живет одна преподаватель, уже не очень молодая женщина, с виду очень серьезный человек, а на самом деле нимфоманка.

– Ее сын на нервной почве от непрерывно меняющихся мужчин ударился в религию и эзотерику, – рассказывала Лиля. – Так жалко его, такой хорошенький, а на женщин даже не смотрит…

Когда часы показали два часа ночи, моя жена, сославшись на головную боль, ушла спать.

Я позвал Воропаева еще покурить. Принцесса вышла с нами и достала Vogue.

– Ребята, – сказал я на лестнице, – я вас понимаю. Ситуация сложная. Я готов вам помочь.

– Ну вот и слава богу, – обнял меня Воропаев, – я знал, что ты не дашь другу пропасть…

– Ты меня не понял, – испугался я. – Я не могу вас оставить. Лиля, вы же женщина, вы должны понять мою жену.

Принцесса неопределенно улыбнулась и сделала глубокую затяжку Vogue.

– Но я знаю, что делать! – заторопился я. – Как я забыл! Тут недалеко есть маленькая, но очень приличная гостиница… Идти через проспект, всего минут десять… Нормальные номера…

Воропаев обнял меня.

– У нас нет денег.

Я был готов к такому повороту событий и так просто сдаваться не собирался. Но я выдержал паузу, чтобы придать своим словам хоть какой-то вес. Принцесса все улыбалась.

– Я дам вам денег, – сказал я после паузы. – В смысле займу.

Принцесса с интересом посмотрела на меня. По-моему, она этого не ожидала. Воропаев помолчал. Потом обиженно сказал:

– Ладно. Откупаешься от друзей, значит… Ладно…

Видимо, я откупался от друзей слишком громко, а может быть, звуки легче разносятся в ночной тишине, но сосед по лестничной площадке выглянул и, увидев нас, укоризненно покачал головой.

– В принципе, мы можем и здесь переночевать… – сказал Воропаев, – я у тебя денег не просил…

Принцесса звонко засмеялась.

– Пошли-пошли, – сказал я. – Тут нельзя… люди спят. Третий час…

Когда я много позже рассказывал эту историю друзьям, в этом месте одна знакомая, почему-то называвшая себя Татой (настоящее ее имя было Марина), хорошо знавшая Воропаева, тоже стала смеяться.

Я спросил:

– Что ты смеешься?

– И ты дал им денег? – спросила Тата.

– Дал, – сказал я.

– И они ушли в гостиницу?

– Нет.

– Ой, не могу, – смеялась Тата, – не могу!..

– Что ты не можешь? – обиженно спросил я.

– Потому что они купили на твои деньги еще водки и максимум через час вернулись к тебе! – воскликнула Тата. – С водкой. Так?!

Вынужден был подтвердить:

– Так. С водкой и красным вином для принцессы.

– Зачем же ты им дал денег? – опять рассмеялась Тата. – Неужели ты Воропаева не знаешь?

Вынужден признать:

– Не знаю. Или знаю плохо…

Но все это было потом, много позже, а сначала я, дав Воропаеву двести рублей, что по тогдашнему курсу равнялось примерно тридцати пяти долларам США, с облегчением проводил его и принцессу до дверей своего подъезда и показал им рукой, как быстрее дойти до гостиницы.

– Жаль, у меня телефона их нет, – сказал я, – но там всегда свободно. Я когда-то пользовался, – зачем-то добавил я, хотя это была неправда.

Воропаев сухо поблагодарил меня, принцесса, как настоящая женщина Востока, была непроницаема.

– Заходите еще, – сказал я, – приятно было познакомиться, Лиля…

Принцесса кивнула:

– Пока…

Уходя, Воропаев сказал странную фразу, на которую я тогда не обратил внимания.

– Это жизнь… – сказал Воропаев.

– Что? – сказал я, не слушая. – А, да-да, конечно…

С невыразимым облегчением я вернулся домой.

– Ушли? – спросила моя жена.

– Ушли. Вроде бы…

– Ты что, им денег дал?

– Да нет, что ты, спи…

– Ты дал им денег, – сказала жена с надрывом. – Я слышала. Что же это такое?! Я экономлю, не могу себе ничего купить, а ты ему и какой-то его случайной бабе просто так, чтобы он ушел, даешь сорок баксов… Ты что, не можешь просто ему сказать, чтобы он пошел на фиг?! Ты что, в своем доме не хозяин?..

– Понимаешь, – снова попытался объяснить я, – это же мой старый друг. Ты же знаешь. У него проблемы. Очень возможно, что он говорит правду, что у него давно никого не было. И я ему дал взаймы… Кстати, не сорок, а тридцать пять долларов, ты плохо считаешь.

Моя жена молча отвернулась к стене. Я глянул на часы. Был четвертый час утра. Через незашторенное окно было видно, что на востоке небо начинает светлеть. Я быстро разделся и лег. Некоторое время мы лежали молча. Потом я закрыл глаза и задремал.

Разбудил меня шум на лестнице. Было уже совсем светло. Я прислушался. Шум нарастал. Ужасная догадка меня поразила.

– Это Воропаев и принцесса… – подумал я. – Вернулись!.. Неужели их не взяли в гостиницу?

Голоса на лестнице звучали все отчетливее. Был слышен женский смех.

– Это они? – спросила проснувшаяся жена.

Я кивнул.

– Не выходи, мы спим. Это в конце концов наглость, ты же им денег дал…

Мы немного полежали, слушая доносившиеся с лестницы шум и крики.

– Сейчас проснутся соседи, кто-нибудь выйдет – и произойдет скандал, – сказал я. – Воропаева знают в квартире напротив, я когда-то оставлял ему ключи.

– Когда-то… – сказала жена. – Неужели ты не понимал, что нельзя превращать свой дом в бордель?! Ты же взрослый человек!

– Да при чем тут это? – я даже рассердился. – Он просто так заходил, один. Ты что, думаешь, мы вообще без женщин ни минуты не проводили?!

– Не знаю, – сказала жена. – Мне все надоело. Проводили, не проводили – мне все равно. Я завтра уеду к маме.

В этот момент с лестницы донесся особенно громкий взрыв смеха.

– Они там пьют, – сказал я.

И задал риторический вопрос:

– Интересно, на что?

– Тебе действительно интересно? – сказала жена. – Ты что, не понимаешь?! Ты же сам им деньги дал!..

И она, воздев руки к потолку, даже сказала:

– Боже мой!..

– Сейчас проснутся соседи, – сказал я, чтобы увести ее от травмирующей темы.

– Пусть проснутся! – сказала моя жена, смотря перед собой невидящим взглядом. – Пусть милицию вызовут! Если ты не мужчина и не можешь выйти и выгнать его, если так, то пусть это за тебя сделают другие!..

Я немного помолчал. Знаете, не люблю я такую аргументацию: «Если ты не можешь…» – и так далее… Мне она представляется демагогической и как минимум не дружеской. Тем более в устах, так сказать, любящего существа. Потому что, если человек действительно не может, что его этим укорять? Он что, от этого сразу сможет? А если может, но не хочет, тогда тем более надо сначала разобраться, а потом уже говорить… Проанализировать его мотивы, все взвесить…

– А помнишь, – сказал я, – как Воропаев помогал нам наш диван собирать? Вот этот, на котором мы сейчас лежим. Почему-то я сейчас вспомнил…

– И что, – сказала жена, – теперь он может водить к нам всех своих б…?!

– Ну, не всех…

– А через одну. Тебе перед его женой не стыдно?..

– Они разошлись, – сказал я. – Я же тебе рассказывал. Причем по ее инициативе. Говорят, она с кем-то живет.

– Ну и что?! – сказала моя жена.

Против этого я не нашелся что возразить.

– Что так нервничать, – сказал я после некоторой паузы, – человек вообще первый раз к нам не один пришел…

В этот момент в дверь позвонили.

Я вдруг почувствовал странное облегчение и безразличие. Мне стало удивительно хорошо.

– Я пойду открою? – сказал я.

– Мне все равно, – сказала жена. – Это утонченное издевательство. Если ты хочешь в нем участвовать, открой. Мне-то давно все все равно, я-то ведь завтра уезжаю к маме…

Звонок повторился.

– Это не соседи… – сказал я. – Вот что самое главное… Самое главное сейчас – это покой окружающих нас людей!

– Я завтра уезжаю, – повторила жена с отчаянием в голосе.

– Послушай, – сказал я, – сейчас пять часов утра. Я дико хочу спать.

Максимум через три часа они уйдут. Может, пустить, и фиг с ними?..

– Лиля забыла сумку с документами, – сказал Воропаев, когда я открыл.

Я кивнул.

– Выпить не хочешь?

– Можно…

Я выглянул на лестницу.

На ступеньках была разложена газета, на газете стояли несколько бутылок красного вина, одна целая и одна наполовину пустая бутылка водки, в пластмассовом стаканчике лежал надкушенный «Сникерс», а рядом, тоже на газете, сидела показавшаяся мне вдруг очень симпатичной Лиля в белых штанах. Почему-то я раньше не замечал, что она в белых штанах. На лестнице было как-то даже уютно.

– Нравится? – подмигнул мне все замечающий Воропаев.

– Садитесь, – Лиля пододвинула мне газету. – Я тут как раз рассказывала Сереже об одном друге моего мужа, он врач в казанской психбольнице…

Мы выпили. Меня чуть не стошнило. Все-таки время было очень позднее…

– Ты закуси, – сказал Воропаев, пододвигая ко мне шоколадку, – там орехи…

– Так вот, – сказала Лиля, деликатно не замечая моего замешательства, однажды в свое дежурство он заехал к нам, мы недалеко живем, и позвал познакомиться с местными нимфоманками. Оказывается, у них там, в больнице, есть целая палата нимфоманок. То есть позвал-то он моего мужа, но я напросилась с ними. У нас с мужем нет секретов друг от друга…

– Ее муж хороший мужик, – подтвердил Воропаев, наливая мне еще.

Я порадовался, что всего этого не слышит моя бедная жена.

…Да, – продолжала Лиля, – взяли мы такси, поехали, но по дороге заехали во все тот же драматический театр. Ну в их общежитие в смысле, не в сам театр. Не на спектакль… – Лиля засмеялась. – Еще одного товарища взять, актера, а то страшно же… нимфоманки все-таки… Колин друг, врач, он привычный, а нам как?.. (Коля – это мой муж, – пояснила мне Лиля.) А актеры – люди ко всему привычные… И сели там, в общежитии, пропустить по стаканчику. Так сказать, на дорожку и вообще, для храбрости. У театральных, я так понимаю, без этого дела вообще ни шагу. И так пропустили, что в результате мой муж, врач и местные артисты два раза бегали за водкой, а когда под утро наконец собрались к нимфоманкам, выяснилось, что врач потерял ключи от приемного покоя, и мы все их два часа потом искали…

Во паники-то было! Ладно нимфоманки, а как вообще людям в больницу попадать?

– Нашли? – с внезапным интересом спросил я.

– Нашли… – засмеялась Лиля. – Он их в душевой общежитской утром обронил… Когда душ принять пытался. Чтобы немного взбодриться…

Мы немного помолчали.

– Ну ладно, – сказал я после паузы. – Пошли в дом, что ли?..

Воропаев меня обнял:

– Я знал, что ты не оставишь товарища в беде! – сказал он. – Знал, что в тебе заговорит совесть!

Я махнул рукой.

– Ты меня просто замучил.

– А что, в гостиницу вас не пустили? – спросил я, когда мы вошли.

– Ну да, – сказал Воропаев, отводя глаза, – там сегодня все занято…

– И ты купил на все деньги вина… – укорил я.

– Ну а что же еще делать-то было?! – Воропаев даже удивился. – Если вдруг не допьем, тебе же все останется…

Дома мы еще немного поговорили. Принцесса рассказала еще одну безумную историю про казанский драмтеатр (и у меня возникло ощущение, что я сам долгое время в нем работал. Заслуженным артистом ТАССР…) и вдруг переключилась на то, что у них в Казани вообще жило много всяких знаменитостей. Например, в центре города есть неприметный дом, в подвале которого когда-то была булочная, а в этой булочной еще до революции работал грузчиком Максим Горький!

– Любите Горького? – с вызовом спросила Лиля, подтверждая свой забытый статус аспирантки Литинститута.

Я сказал, что люблю, но не все.

– А я люблю все! – сказала Лиля. – Великий был писатель, погубленный идеологией!

Вспомнив идеологию, Лиля погрустнела и сказала, что у ее родственников до 1917 года на главной улице Казани был большой магазин и несколько доходных домов… Все отняли большевики!

И мы выпили за свободу.

После этого принцесса, уже не спрашивая меня ни о чем, по-хозяйски взяла кухонное полотенце и удалилась в ванную.

– К какой династии она принадлежит? – спросил я у Воропаева.

– Ты что, книгу «Хазарский словарь» не читал?! – шепотом возмутился Воропаев.

– А при чем тут это? – тоже почему-то шепотом спросил я.

– А при том! – сказал Воропаев. – Там все про них, про волжские страны написано! У нас-то замалчивают! Она принадлежит к царствующей династии! Она царевна, я только забыл ее настоящее имя… Кажется, Миляуша. Ее двоюродный дядя, болгарский царь, в настоящий момент находится в эмиграции в Лондоне, но некоторые круги в Казани, близкие к бывшему ЦК, ведут переговоры о его возвращении на родину! Так что… – Воропаев усмехнулся, – все может быть… И я стану кронпринцем.

Он был уже сильно пьян.

В районе шести утра я, наконец оставив Воропаева и принцессу одних на кухне, снова лег. Честно говоря (простите меня, ребята, если прочтете), я специально не уходил так долго. Я надеялся, что бессонная ночь измотает моих гостей. Как выяснилось, надеялся я на это зря. Но это выяснилось позднее.

Также выяснилось, что моя жена не спала. Я обнаружил это, когда ложился. Не говоря ни слова, она заплакала. Плакала она тихо и не сопротивлялась, когда я ее обнял.

– Надо спать, – сказал я. – Он мой старый друг. Надо ему помочь. Что особенного? Отнесись ко всему с юмором и философски.

– Не могу, – сказала жена. – Вы все грязные, разложившиеся типы. А эта «принцесса»… У меня просто нет слов!

– Нет и не надо, не преувеличивай, сейчас в любом случае надо спать, – сказал я.

И что самое удивительное (не ожидал от себя такой самодисциплины) – заснул!

Как Штирлиц, моментально и на двадцать минут. А может быть, немножко больше. В общем, я заснул ровно настолько, чтобы ничего не слышать… Через какое-то время я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. Видимо, моя жена, несмотря на свою молодость и все ее занятия спортом, не могла похвастать таким уровнем самодисциплины, как я.

– Ты слышал?! – спросила она.

– Что?

– Ты что же… спал?!

– Ну да, – сказал я. – А что?

– Они кричали! – сказала моя жена. – Какая гадость! Я все слышала! Это было ужасно! Они очень долго кричали!

Я внимательно посмотрел на нее.

– Ничего ужасного, – сказал я. – У Воропаева давно не было женщины, а принцесса, очевидно, несчастлива в браке. Так бывает. Спи!..

И я повернулся на другой бок и заснул. Самодисциплина! А все почему? А все потому, что я дал себе такую установку, что, мол, ничего особенного не происходит, надо спать. Впрочем, во-первых, я был отчасти прав, потому что действительно, ну что особенного, а во-вторых, что я еще мог сделать?.. А возможно, это принцесса так напугала меня рассказами о своих театральных знакомых.

Около восьми Воропаев, заглянув в комнату, разбудил меня.

– Закрой за нами дверь, – сказал он.

Я на ощупь выбрался в коридор.

– До свидания, – сказала принцесса и вдруг – о чудо! – отвела глаза. Вид у нее был помятый. Неужели ей стало хоть немного стыдно?! Как говорил Станиславский, не верю…

– До свидания, – укоризненно сказал я.

Воропаев заметил мою укоризну.

– Это жизнь! – сказал он, пожимая мне на прощание руку. – Жизнь!..

– Чья? – спросил я вдогонку.

Но они уже ушли, и мне никто не ответил…

Вот и все. Могу только добавить, что Воропаев через пару недель позвонил, о чем-то долго говорил с моей женой и был, разумеется, прощен. А что с ним поделаешь, старый друг…

Принцесса, по имеющимся у меня сведениям, поступила в свою аспирантуру и благополучно изучает А. Платонова, но больше я ее пока не видел.

Единственное, что меня еще интересует на сегодняшний день во всей этой истории, – это не вернулся ли из изгнания ее царственный дядя.

Вы ничего не слышали?..