Текст книги "Мама напрокат (СИ)"

Автор книги: Слава Доронина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Потерпи... – прошептал он. – Вот тут очень глубоко... Черт! Я бы не только прав лишал за такое! А если бы он наехал на тебя... – с горечью произнес он. – Я как будто сегодня снова аварию с Алиной пережил. Меня самого до сих пор трясет, – он поднял глаза и окинул мое лицо беспокойным взглядом. – Уверена, что не нужно скорую? – спросил он. – Ты все белая.

– Спасибо, не нужно, – растерянно отозвалась я, застигнутая врасплох откровением Андрея. – Это все от страха. Я еще никогда не попадала в такие ситуации. За исключением того раза, когда ты помогал спасателям в аварии… – Не знаю, что на меня нашло, наверное, это все пережитый стресс, потому что слова лились из меня потоком. – Помнишь? Я еще тогда подумала, что никогда бы так не отважилась... Мне от вида собственной крови становится нехорошо, а ты… Я подумала, что ты очень бесстрашный человек. И сейчас, если бы не ты... В одиночку я бы не решила этот вопрос так быстро, как это сделал ты. Извини, что все так... Ты, наверное, хотел пораньше вернуться домой?

Андрей убрал в сторону перекись водорода и грязные ватные диски. Положил руки мне на бедра и провел ими вниз, смотря мне в глаза. У меня резко перехватило дыхание, когда его рука коснулась нежной кожи чуть выше колена и погладила внутреннюю сторону бедра. Он слегка приподнялся и впился губами в мой рот жестким поцелуем. Решил, что мало мне ссадин на руках и ногах? Мужчина грубо вторгался в мой рот языком, лишая всяких разумных и благопристойных мыслей. В моей жизни еще не было интимнее момента, чем этот... И на коленях передо мной никто и никогда не стоял.

– Я испугался за тебя, – прошептал он, немного отстранившись. Его грудь часто и глубоко вздымалась, а напряжение между нами вдруг стало настолько осязаемым, что я задрожала еще сильнее...

Андрей смотрел мне в глаза проникновенным взглядом, а я сгорала от желания снова ощутить вкус его поцелуев на своих губах. Сердце бешено колотилось в груди. Я запустила руки в его волосы и попробовала их на ощупь. Они были слегка жестковатыми, но мне так нравилось их перебирать пальцами. Я спустилась ниже и провела тыльной стороной ладони по линии скул. Коснулась подушечками пальцев плотно сжатых губ и сама потянулась к нему, оставляя на тех робкий и нежный поцелуй. Он вытащил края моей блузки из пояса юбки и забрался руками под тонкую ткань. Сжал мою талию с такой силой, что я тихо всхлипнула. Я оказалась беспомощной перед таким мощным и чувственным натиском. Наверное, это все был стресс, но сейчас я не хотела отталкивать от себя Андрея, хотела, чтобы его поцелуи не прекращались, хотела еще больше его сильных рук на своем теле.

Но он вдруг резко отстранился от меня, прекращая все ласки. Глухо что-то пробормотал и вышел из ванной, оставив меня одну. А мне впору было включать холодную воду и прямо в одежде в нее забираться, чтобы хоть немного привести чувства и мысли в порядок. Почему я так реагировала на этого мужчину? Сглотнув огромный комок в горле, я поднялась следом. Андрей уже стоял в прихожей и обувался.

– Может быть, чаю? – предложила я.

Да, все происходящее между нами было стремительным, неправильным, но таким естественным и необходимым в эту минуту...

– Если останусь, то одним чаем все не ограничится, – его зеленые глаза напряженно всматривались мне в лицо. – Я не привык довольствоваться полумерами. Ты по-прежнему хочешь, чтобы я остался? У тебя налицо стресс, а я не хочу, чтобы ты думала, что я воспользовался ситуацией.

Мне не хотелось, чтобы он сейчас уходил. И дело даже не в стрессе. Пора уже было признать, что я была неравнодушна к Андрею. Пусть завтра этот шаг навстречу будет казаться мне непростительной ошибкой, но я так редко жила эмоциями и порывами, а до этого дня не совершала никаких безумств...

Какое-то мгновение мы смотрели друг на друга, а затем Андрей развернулся и открыл дверь, но я схватила его за руку и остановила.

– Не уходи… – прошептала я.

Он задержал на мне пристальный взгляд, и на его губах появилась чувственная ухмылка.

– Я хочу, чтобы ты… – договорить я не успела, потому что оказалась в плену сильных рук.

Андрей запечатал мои губы страстным поцелуем, забирая мой воздух. Он сжимал меня так сильно в своих объятиях, что я теряла не то что последние крупицы разума, я теряла себя в этих новых для себя ощущениях. Не знаю, сколько длился этот поцелуй, но передышку я получила лишь тогда, когда он подхватил меня на руки и понес в спальню. Я разглядывала его лицо, прижималась к нему телом, которое сотрясала дрожь, и думала о том, что ни к кому и никогда еще не испытала такого сильного притяжения.

 24

Андрей

– Андрей, что значит ты смещаешь сроки по сдаче объекта? Это я финансирую его, не забыл? И мне решать, продолжать ли вбухивать в строительство деньги или нет, – в голосе Гаврилова послышались стальные нотки.

Да, прекрасно понимал недовольство вредного старика, из которого я черт-те сколько выбивал это партнерство, но сейчас мне следовало сконцентрироваться на делах поважнее, чем просто многомиллионный проект. И о нем в эту минуту я думал в последнюю очередь…

– Я передам все дела своему заму, сам лично курировать строительство двадцать четыре часа в сутки отныне не смогу. У меня появились серьезные проблемы. Поэтому, если ничего не имеете против того, что с вами будет работать Бастрыкин, вопросов нет и мы продолжаем работу.

Гаврилов шумно выдохнул, и повисла пауза.

– Нет, Андрей, так дела не делаются. Ты не первый день работаешь в этой сфере и понимаешь, что я заключал сделку с тобой, а не с твоими замами или другими третьими лицами. Ты играешь с огнем, Андрей. По одному моему щелчку ты можешь потерять свою репутацию и с тобой откажутся работать даже простые рабочие...

И без «напутственной речи» Гаврилова я понимал, что наша с ним сделка под вопросом, а я сильно рисковал своей репутацией и именем. Только, когда на кону стояло здоровье моего ребенка, плевать я хотел на все риски.

– Я сына могу потерять, Анатолий Николаевич. А это куда страшнее. Надеюсь, вы понимаете, что в данной ситуации я выберу его, а не ваш проект. Всего доброго, – завершив вызов, я уставился перед собой невидящим взглядом.

Когда Иван сказал мне про болезнь Ника, то я вдруг осознал, что жизнь резко разделилась на до и после, а половина из тех вещей, которые составляли мою обычную жизнь, на самом деле были не так уж и важны. В голове не укладывалось, что обычные недомогания были зачатками серьезной болезни. Но почему она раньше себя не проявляла? Почему появилась именно у Ника? В этом была моя вина? Вопросов было так много, что от них раскалывалась голова. Я с силой сжал ручку в руках, и та сломалась пополам, а я закрыл глаза. Уже много времени я не позволял себе думать об Алине, не вспоминать тот день, когда ее не стало, а теперь жизнь макала меня, словно нерадивого щенка, опять в эту гущу дерьма и вытаскивала всю боль на поверхность. Тогда я нашел в себе силы жить дальше ради сына, а теперь... Теперь где их найти, чтобы излечить его от недуга?

Может быть, все это было какой-то нелепой ошибкой? Но подсознательно я понимал, что все очень и очень серьезно и никакой ошибки нет. Иван выдал кучу рекомендаций, позвонил главному врачу в клинику имени Рогачева и договорился, чтобы нас приняли в кратчайшие сроки. Но я все равно не понимал, с чего начинать лечение этой болячки, и что нас будет ждать с Ником в дальнейшем… Несколько часов подряд я сидел в интернете и читал форумы. В мозгах была каша. Иван что-то говорил о том, что после операции будет понятно, потребуется ли Нику донор или все ограничится переливанием крови и химиотерапией. От мысли, что предстояло пережить моему ребенку, а я буду каждый день наблюдать, как он угасает и борется за жизнь, мне хотелось кричать во весь голос, крушить все вокруг. Но только как это поможет Нику выздороветь?

Мой телефон ожил, и я увидел номер Эльвиры. Я не стал отвечать на звонок, потому что не хотел никого сейчас слышать. Еще буквально десять дней назад в моей жизни даже предпосылок не было, что все закрутится в такой чудовищный клубок: болезнь сына, беременность Эльвиры, встреча с Ангелиной... Ангелина… Вчерашняя ночь внесла еще больше сумятицы в мою жизнь и наши отношения с девушкой. Мне не следовало оставаться у нее, я не должен был допускать между нами близости. Но допустил. И что я мог ей сейчас предложить, когда себя не мог собрать по кускам?

Набрав по внутренней связи Виталину Сергеевну, я попросил узнать, пришла ли Ангелина сегодня на работу, и, получив утвердительный ответ, даже нисколько этому не удивился. Правильная, ответственная, и в то же время открытая, нежная, и, как оказалось, очень страстная девушка... Почему именно сейчас она появилась в нашей жизни с Ником? В тот момент, когда мне предстояло бросить все силы на то, чтобы вылечить сына.

– Пусть поднимется, – попросил я и встал из-за стола.

Подошел к окну, размышляя над тем, почему с ней захотел поделиться всем, что узнал от Ивана несколько часов назад. С ней, а не с Эльвирой или каким-нибудь другим человеком. Мне предстояло рассказать о болезни самому Нику. Как он отнесется к тому, что теперь много времени ему придется проводить в больнице, и что вместо моря мы полетим в другую страну не на отдых, как он мечтал, а на серьезное лечение? Много в голове было вопросов и пока никаких ответов. Внутри царил полный хаос. Давно меня не посещало ощущение полного бессилия.

Ангелина появилась в кабинете спустя десять минут. Я уже вернулся в кресло и гипнотизировал бумаги на столе, даже толком не вникая, что в тех написано. Поднял голову, рассматривая ее хрупкую фигуру в брючном костюме бесцветным взглядом. Она слегка прихрамывала, но, в общем, выглядела сегодня так же хорошо, как и все предыдущие дни. По ней и не скажешь, что вчера она пережила сильный стресс. И я вместе с ней, когда решил, что тот недоумок на большом внедорожнике ее сбил.

Покинув квартиру Ангелины под утро, я почти час сидел в машине под ее окнами и думал о проведенной с ней ночи. Я не торопился никуда уезжать, а будь моя воля, вернулся бы и никуда не уезжал. А сейчас вдруг окончательно понял, почему позвал ее и захотел увидеть: я устал. Устал быть один и наблюдать по отношению к себе только лишь потребительство. Я хотел получать что-то взамен. Что-то, что согревало душу и питало силами, а не желанием замкнуться в себе. Сегодняшние новости выбили меня из привычной колеи, вытащили на поверхность все старые раны, и я вспомнил, что еще несколько лет назад жил совсем другими понятиями. Сейчас я был разбит, сломан и опустошен. Но захотел увидеть ее... Как по мне, это говорило о многом.

Ангелина подошла, села в кресло напротив и поджала губы. Все она поняла по одному взгляду на меня, что хороших новостей у меня нет. Я прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, раскачиваясь вперед и назад.

– Ты выглядишь уставшим... – тихо заговорила она. – Ты съездил в клинику? Хочешь поговорить? – спросила, едва выговаривая звуки.

Я слабо кивнул и, открыв глаза, поглядел в ее мертвенно-бледное лицо.

– Я ведь просил тебя остаться дома и отлежаться? Почему не послушалась?

– Все нормально, Андрей. Это всего лишь ссадины. К тому же я хорошо себя чувствую. Что с Ником? – в ее голосе и взгляде читались беспокойство и растерянность, а мое сердце тяжело замерло.

О чем я только думал, когда оставался в ее квартире? К чему ей все эти переживания? Я неспособен сейчас никому дать ни нежности, ни тепла.

– Помнишь, вчера в машине я говорил тебе, что мысленно готовил себя к разным вариантам событий?

Она коротко кивнула.

– Так вот, я оказался не готов. Ник болен. Серьезно болен.

25

Андрей

Ангелина не отводила от меня больших голубых глаз.

– Что за болезнь? Это ведь лечится? – тихо спросила она.

– Анемия, – выдохнул я. – Апластическая анемия. Еще в прошлый наш визит в клинику Иван заподозрил неладное, и в этот раз назначил ряд дополнительных обследований. Диагноз подтвердился, – я опустил глаза, чувствуя, как в районе сердца сильно свербит, а я не могу сделать полноценного вздоха. Больно. Так больно, как будто с меня живьем сдирали кожу, а мир в это время горел в жутком огне.

– Андрей... Но ведь сейчас медицина на таком уровне, что Ника обязательно вылечат...

Я посмотрел на нее тяжелым взглядом.

– Ему нужно все рассказать. Ты ведь не собирался от него это скрывать? – с отчаянием в голосе спросила она.

– Я не собирался ничего от него скрывать.

– А лечение? Что врач сказал про лечение? Почему у него появилась эта болезнь?

Ангелина поднялась на ноги, обошла кресло и встала за его спинку. Положила руки мне на плечи и сжала их. Еще вчера мне казалось, что я был близок к тому, чтобы начать с ней отношения, попробовать еще раз, а сейчас… Сейчас понимал, что это иллюзия, а теперь мое будущее не имело четких форм и очертаний.

– Это аутоиммунное заболевание. В половине случаев неизвестно, почему заболевает тот или иной человек. Костный мозг Ника перестал производить достаточное количество всех основных видов клеток крови. Его показатели сейчас очень низкие. Очень… – я говорил, а у самого горло сдавливало от боли за собственного ребенка и каждое слово давалось с трудом. – Отсюда эти непроходящие синяки... Он особо и не жаловался на здоровье, а я подумать не мог, что нас когда-нибудь коснется такая напасть. Его иммунитет вскоре стремительно начнет лететь к чертям. Организм будет воспринимать костный мозг как враждебный и чужеродный орган, и включит все ресурсы для его ликвидации. Если простыми словами, то организм Ника будет бороться сам с собой, и в один день может не выдержать всей этой нагрузки...

Я рассказывал Ангелине то немногое, что удалось мне самому уложить в своей голове. Слов и информации было столько за этот день, что казалось, она разорвется сейчас на части.

– То есть ничего нельзя сделать? – голос Ангелины сильно дрожал.

Крутанувшись в кресле, я повернулся к ней лицом, и поглядел на нее снизу вверх сосредоточенным взглядом. Заплачь она в этот момент, я бы в ней разочаровался, но она, поджав губы, смотрела на меня большими голубыми глазами, словно душу вытягивала. Мне не нужны были сейчас лишние истерики и слезы. Я хотел настроиться на возвращение домой и разговор с сыном. Нас с ним ждала серьезная борьба за его жизнь. Ему необходима была поддержка. А кроме меня в него никто не вселит этой уверенности, что все будет хорошо. Загвоздка лишь была в том, что я сам ни в чем сейчас не был уверен.

– На днях ему необходимо провести операцию, чтобы узнать процент оставшегося костного мозга, который функционирует. От этих данных будет зависеть дальнейшее лечение. Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Но у него сейчас плохо сворачивается кровь и операцию сделать быстро не получится. А без нее сложно говорить о каких-то точных прогнозах. Возможно, Нику потребуется трансплантация костного мозга. Может быть, лечение ограничится переливанием крови и курсами химиотерапии. Я не знаю, Ангелина…

Она обняла себя руками, в глубине ее глаз застыли тревога и страх.

– Тот огромный синяк в сине-красную точку… Это...

– Да, – я кивнул, понимая, что она имела в виду. – Это те самые звоночки, которым я не придавал никакого значения.

И как бы я ни храбрился в эту минуту, мне было страшно. Все внутренности сжимались от этого чувства. Я понимал, что мне необходимо довериться Ивану, определять Ника в клинику и начинать лечение. Но только этот безумный страх потерять то единственное и дорогое, что было в моей жизни, крошил самообладание в пыль и лишал всяких разумных мыслей.

– Тебе… Вам с Ником нужна будет помощь… Я хочу со своей стороны быть иногда с ним вместо тебя. Навряд ли получится разом забросить все дела. И в любом случае ты будешь искать человека, чтобы он за ним приглядывал... Ведь ему нравится быть со мной…

Я поднялся на ноги, не ожидая услышать от нее этих слов.

– Станешь жертвовать работой ради моего сына? – поднял руку и пальцами коснулся ее дрожащего подбородка.

– Наверное, это звучит глупо, нелогично и вызывает у тебя недоумение. И прошлая ночь… – Ангелина тяжело дышала, смотря мне в лицо. Все ее эмоции для меня были в новинку. – Я ведь сама захотела, чтобы ты остался… Но я так чувствую. Никите нужна будет поддержка. Согласись, тебе ведь будет спокойнее, за него, когда ты не сможешь быть рядом, но буду я…

Ее самоотверженность удивляла.

Это говорило мне о многом. А еще и о том, что, кажется, я все же не разучился разбираться в людях.

– Да, мне будет спокойнее. Вопрос в другом: тебе это зачем?

Ответить Ангелина ничего не успела, потому что мой телефон снова ожил. Я отпустил ее лицо, взглянул на дисплей и увидел номер Людмилы Ивановны. Она редко мне звонила в рабочее время, если только не случилось что-то серьезное.

– Да, – ответил я, чувствуя, что хороших новостей в моей жизни с каждым днем будет теперь все меньше и меньше.

– Андрей Владимирович, Ник… – взволнованно проговорила она.

– Что Ник? – мое и без того изрешеченное и едва бьющееся сердце пропустило еще один удар.

– У него из носа пошла кровь… Мы пытались остановить, но она не останавливается. Я вызвала скорую и очень сильно переживаю. Я не знаю, что делать…

– Я скоро приеду. Будьте на телефоне.

– Андрей… – Ангелина побледнела. – Что случилось?

Я ничего ей не ответил, набрал Павла, предупредил его, что буду внизу через пять минут, и сразу же отзвонился Ивану. Он просил сообщать ему обо всех изменениях в состоянии Ника. И как, спрашивается, сохранять самообладание и ясный ум, когда я совершенно не владел ситуацией и никак не мог на нее повлиять?

– Мне нужно срочно домой.

Ангелина кивнула и направилась следом за мной бодрым шагом.

– Возвращайся на рабочее место. Я позвоню вечером.

– Андрей, – она выбежала за мной в приемную. – Я поеду с тобой.

Я закатил глаза и тяжело вздохнул. Остановился и поглядел на нее.

– Уверена? – Если она полагала, что я буду церемониться с ее решениями, то лишнего времени на это у меня сейчас не было. Как и сил.

– Да, – твердо ответила она, а я кивнул и перевел взгляд на Виталину Сергеевну.

– Сообщите Красновой, что Ангелина сейчас получила расчет, и отмените собеседование, которое было назначено на четыре часа с Бурцевой на должность няни.

– Разве няня Никите больше не требуется? – удивилась женщина.

По мне, это был риторический вопрос, на который я не счел нужным отвечать. В последнее время моя секретарша стала слишком разговорчивой и досужей. В прошлый раз строгий выговор и лишение премии результата не дали. Похоже, вскоре мне придется подыскивать не только нового экономиста в отдел к Красновой, но и личного помощника.

Я вышел из приемной и направился к лифту, успев заметить недоумение на лице Виталины Сергеевны, когда Ангелина сообщила той, что сама будет няней для мальчика, и выскочила за мной следом. Уверен, ровно через пять минут на мой телефон поступит звонок или придет сообщение от Эльвиры. Я уже давно подозревал эту связку «Виталина-Эльвира», но недоумевал: неужели женщине в годах совсем не жалко было своего места и стольких лет работы на меня? Чем она руководствовалась, объединившись с моей бывшей любовницей? Ни одному мужчине не понравится такой прессинг. Или Эльвира заручалась поддержкой по всем фронтам и намеревалась убедить не влюбленного мужчину, что он влюблен? Хотела привязать к себе беременностью и ребенком? Только не в моем случае. Все эти шаги с ее стороны не оказывали на мои решения никакого влияния.

26

Ангелина

Я сидела на диване в вестибюле клиники и ждала Андрея. Позвонила маме, сказав, что моя поездка к ней под вопросом, заверила, что у меня все хорошо, и завершила вызов. Держала несколько минут телефон в руках, собираясь позвонить Красновой и извиниться, что так все получилось, но передумала. Я не проработала с ней и недели. В моих объяснениях она не нуждалась. Как и я не обязана была оправдываться перед ней, почему мои планы резко изменились.

Андрей спустился вниз, как мне показалось, спустя целую вечность.

– Как он? – спросила я.

– Спит. Оставят под наблюдением, – тихо отозвался он, присел рядом и положил руки на колени, смотря перед собой отрешенным взглядом.

Не представляю, что он сейчас чувствовал, но, судя по его разбитому и потрясенному виду, находился в отчаянии.

– Чем-то это все напоминает восхождение в горы. На высоте часто не хватает воздуха, а без кислорода легко впасть в забытье. Особенно на холоде. Можешь на минуту прилечь отдохнуть, а заснешь навсегда, не почувствовав ничего... Похожие ощущения. Воздуха не хватает, хочется прилечь и отдохнуть… – он повернулся и посмотрел на меня стеклянными и неживыми глазами.

Я не знаю, что бы делала на месте Андрея, будь Ник моим сыном. Но я точно не обладала и сотой долей того мужества, с каким вел сейчас себя Вихров. Я бы плакала, все отрицала, или мне самой потребовалась бы помощь специалиста. Возможно, это спокойствие со стороны Андрея было напускным, а вскоре его накроет... И мне больно и страшно было думать об этом.

– Он проспит до утра, поехали, отвезу тебя домой.

– А ты?

– Я... – протянул он. – Я тоже поеду домой. Мне нужно отдохнуть. Я ничего пока не сказал ему, отложил все разговоры до утра. Завтра ему начнут делать переливание крови и готовить к операции, чтобы определить стадию болезни и ход ее лечения.

– Хорошо, – я поднялась на ноги. – Поехали. Тебе нужно отдохнуть...

В машине Андрей все время говорил о делах по телефону. Его заместителя Бастрыкина я видела лишь мельком в кабинете у Красновой. Думаю, это хорошо, что ему было на кого положиться. По крайней мере, мне хотелось на это надеяться, потому что я не представляла, как он все будет совмещать. Я хоть и проработала всего ничего у него в компании, но успела понять, что объемы работы были очень масштабными, а в одно мгновение все забросить у него не получится.

– Я провожу, – сказал он, когда Павел остановил автомобиль неподалеку от моего дома.

Еще вчера в это же время будущее казалось таким радостным и перспективным… Я по жизни была неисправимым оптимистом, но сейчас не могла найти ни одного повода для радости. Не могла найти слов, чтобы как-нибудь поддержать Андрея. А поддержка ему была необходима. Я чувствовала это.

– Хочешь остаться? – спросила я, когда он поднялся со мной в квартиру, но переступать ее порог не торопился.

Мне хотелось верить, что он вызвался меня проводить, потому что не хотел оставаться один и ждал от меня приглашения.

– Наверное… – ответил он. – Если честно, я не представляю, как вернусь сейчас домой и буду продолжать думать об этом всем. Объяснять Людмиле Ивановне, что Ник… – он тяжело выдохнул. – До этого дня мне казалось, что я сильный человек, а на деле оказался таким же слабым и одиноким мальчиком, как и Ник...

В моей жизни было не так уж много мужчин, но я никогда не встречалась с такими, как Андрей. Он был сильным, влиятельным, бесспорно, но только сейчас передо мной стоял совершенно другой человек… И это проявление слабости и его откровения почему-то добавляли ему очков мужества в моих глазах.

Я взяла его за руку, как и вчера, завела в квартиру и закрыла дверь.

– Сейчас что-нибудь приготовлю. Мы поужинаем, и я постелю тебе в гостиной.

Я развернулась, чтобы направиться на кухню и вытащить кусок мяса из морозилки, но он поймал меня за руку и притянул к себе. Вжался сухими и жесткими губами в мой рот. Если мы будем заниматься с ним любовью в каждой стрессовой ситуации, то это может войти в привычку. Но сейчас я так же, как и он, нуждалась в этой близости.

– Павел, завтра в семь утра заберешь меня от Ангелины, – Андрей оторвался от меня, чтобы сделать звонок водителю.

Положил телефон на комод в прихожей и взял мое лицо в руки, смотря проникновенным взглядом в глаза.

– Ты ведь не против, если я останусь до утра?

Я покачала головой.

В мои планы не входили отношения с этим мужчиной, и я не собиралась отказываться от работы экономиста в его компании. Это все были опрометчивые шаги, но впервые в жизни, принимая все эти решения, я руководствовалась не здравым рассудком, а чувствами. И отчасти это было для меня очень тяжело, но и в то же время так прекрасно. Мое сердце бешено колотилось сейчас в груди, а когда Андрей сжимал меня в своих руках и целовал глубокими и страстными поцелуями, я растворялась в нежности, которую чувствовала к этому человеку.

– Я не могу сейчас предложить тебе отношения и сказать, что в будущем у нас будет что-то серьезное, потому что не знаю, что будет завтра, – прошептал он, смотря мне в глаза.

Все я понимала, что влечение и страсть между нами – это еще не гарантия того, что потом мы будем вместе. Только я еще ни к одному мужчине не испытывала такого сильного чувства. Но в чем-то была согласна с Андреем. Нам еще рано говорить и думать о будущем. На данном этапе отношений и с учетом ситуации с Ником – это было лишено всякого смысла.

– Я ведь и не прошу ничего, – подняла руки и положила их ему на грудь. На его лице застыло выражение муки. Он ничего не ответил, прижался губами к моему рту и подхватил меня на руки.

Отнес в спальню и поставил на ноги возле кровати, медленно снял с меня всю одежду, и каждый раз, когда задерживал на мне взгляд зеленых глаз, мое сердце сжималось в груди и пропускало удар. Так еще никто и никогда на меня не смотрел. Андрей взял меня за запястья и положил мои руки себе на грудь. Тем самым показывал мне, чтобы я сама раздела его? Вчера все между нами случилось так стремительно и неожиданно, а сейчас все было иначе. Я чувствовала, как Андрею было больно. И даже несмотря на то, что внешне он оставался таким же, как всегда, в глубине его глаз тлела мука.

Я сняла с него пиджак, расстегнула рубашку и коснулась губами твердой и мускулистой груди. Кожу на кончиках пальцев покалывало, когда я к нему прикасалась. Я стояла перед ним практически голой и дрожала от того, сколько разных чувств и эмоций вызвал у меня этот человек. Андрей обнял меня за талию и опрокинул на кровать. Его губы ласкали кожу, руки нежно гладили тело, а я подумала о том, что хочу Андрея в своей жизни не только на эту ночь, а на более длительный отрезок времени. Каким бы ни был трудным этот путь.

Мы лежали в кровати, я выписывала круги на его груди и молчала. Подняла голову и, обнаружив, что он не спит, первой нарушила молчание и спросила:

– Знаешь, я собиралась загуглить про тебя, чтобы хоть немного узнать побольше, но... – осеклась и снова бросила на него неуверенный взгляд.

– Но? Почему этого не сделала?

– У тебя и у Ника совсем нет родственников? Его бабушки, дедушки… Родственники жены, в конце концов? Неужели вы с Ником совсем одни?

– У Ника никого нет кроме меня. Хотя... есть Мария Сергеевна. Это сестра моей матери. Она живет в Рязанской области. Она уже древняя старуха, выжившая из ума. Мать Алины умерла год назад. Не выдержала такого горя и смерти единственной дочери. Мои родители... – выдохнул он. – Их я почти не помню. Они погибли, когда мне было пять. Поэтому я не располагаю большим количеством родственников.

– То есть ты не всегда был обеспеченным человеком?

– Всегда. Я не был стеснен в средствах. Мои родители были обеспеченными людьми и оставили мне небольшое наследство. Когда мне исполнилось восемнадцать, я продал квартиру родителей и уехал в Москву.

– А экстрим? Те фотографии в твоем доме...

Он слабо улыбнулся, а его лицо посветлело.

– Это было так давно, Ангелина… Кровь покоя не давала. Я был в Непале, и когда в клинике говорил тебе про ощущения в горах, то сравнение взял из личного опыта. Мы группой делали восхождение на Эверест. Это было одно из серьезнейших и дорогих испытаний за всю мою жизнь. Три человека из группы домой не вернулись. Они замерзли в горах. Не знаю, что за потребность была щекотать себе нервы. Но я чем только не увлекался в молодости. Встреча с Алиной и рождение Ника немного усмирило мой пыл и жажду к приключениям.

Слушая Андрея, я поняла, что в моей жизни было все совсем иначе: скучно и предсказуемо… Мне нечем было похвалиться. Я за границей-то была всего пару раз и то по работе. Отпуска я чаще всего проводила в деревне у мамы. И таких высот, которых добился Андрей, не достигла. Плохо стремилась? Возможно. Или отродясь не была карьеристкой.

– Кажется, ты обещала ужин? – спросил он и повернул голову, а я кивнула.

– Идем. Сейчас что-нибудь быстро приготовлю.

Андрей сидел на кухне и смотрел отрешенным взглядом в экран включенного телевизора, пока я готовила ему сытный перекус, чтобы восполнить запас его сил. Он, наверное, думал о Никите и о том, как теперь будут проходить их будни. Я тоже об этом думала и не представляла, как Андрей договорится, чтобы меня пускали к мальчику в больницу.

– Завтра я планирую провести с ним весь день, – он заметил на себе мой пристальный взгляд. – Иван сказал, что, когда кризис минует, а его организм поддержат терапией и переливанием крови, я смогу забирать его домой. У меня есть деньги и возможности, я решительно настроен вытащить его из этого состояния и победить болезнь. Чтобы минимизировать для Ника всякого рода стрессовые ситуации, о наших отношениях ему пока знать не стоит. Я не знаю, как он к этому отнесется.

– Я не собиралась ничего ему говорить…

Я не знала, как Никита воспримет эту информацию: в штыки или будет рад. Все ведь могло резко измениться, когда он поймет, что я переквалифицировалась из его друга в охотницу за папой. Но я ни за кем не охотилась и просто хотела быть рядом с двумя этими людьми.

– Разговоры об Эльвире я бы хотел, чтобы ты пресекала с его стороны. Наши отношения с ней себя исчерпали, и это решенный вопрос.

– А что с ее беременностью?

– Возможно, все, что ни делается, к лучшему, – серьезно ответил Андрей. – Иван сегодня много говорил о трансплантации костного мозга и о том, что я как донор подхожу лишь на пятьдесят процентов, а с такими показателями пересадку не проводят. Возможно, ее ребенок подойдет… Не знаю. Пока так далеко я еще не думал и не загадывал. Завтра мне нужно будет показаться на работе и передать часть дел Бастрыкину, а потом я планировал провести время с сыном. Как только Нику станет лучше и его начнут отпускать домой, я бы хотел, чтобы ты переехала к нам.

– О переезде я подумаю, Андрей, но пока не уверена, что это хорошая идея. Но в любом случае Ника я не оставлю без поддержки, – я отвернулась от мужчины, скрывая свое отчаяние.

Нет, я не рассчитывала, что тот же час получу от Андрея какие-то заверения, что в будущем наша связь перерастет во что-то большее, но меня задевал равнодушный и командный тон мужчины, словно он говорил со мной, как со своей подчиненной.