Текст книги "Сталь и камень (СИ)"
Автор книги: Сильвана Дж. Санчес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
29. Красавица
Залитый солнцем песок был словно одеяло из осколков бриллиантов под моими ногами, миллион крупинок сверкали в полуденном свете. Я шла, охваченная радостным ощущением безмятежности. Мои ноги погружались в тепло пляжа. Свежий морской бриз обдувал лицо, и сверкающий океан раскинулся передо мной, словно сапфировая мечта.
Я была не одна. Неожиданно рядом появился человек. У него были яркие глаза, голубые как океан, и волосы, золотые как солнце. Острый подбородок придавал ему почти королевский вид. Мужчина взял меня за руку. Мы шли по берегу, хрустя песком под ногами, до тех пор, пока не увидели огромный замок вдали. Чем ближе мы подходили к нему, тем легче становились наши шаги.
Я моргнула, и атмосфера сна быстро рассеялась. Меня охватила резкая волна замешательства, голова закружилась от загадочного пейзажа. Но мужчина нежно улыбнулся мне, не сводя своих сапфировых глаз. Он легонько сжал мою руку и с нежной улыбкой произнес: «Пора просыпаться…»
– Пора просыпаться. – Голос, словно обитое бархатом железо, зазвенел вокруг меня.
Я резко открыла глаза, и меня охватил абсолютный ужас. Растерянность туманила разум… Где я? В плену высокого незнакомца с длинными волосами цвета снега, который нес меня по жуткому проходу.
Я испуганно огляделась. Стены темницы блестели красным от мерцающих в каждом углублении огней, и тьма заполняла пустоты между ними.
Мужчина бросил меня в сырую камеру, мое заточение было неотвратимо, казалось, мне вынесли смертный приговор. Воин шагнул назад и посмотрел на меня своим неистовым взглядом, глаза были холодными и равнодушными. Они ничего не выражали, и мне оставалось лишь гадать о своей судьбе.
По моей спине побежал холодок, и рука бездумно метнулась к бедру, где висел меч. Теперь его там не было. Я замерла от страха, не в силах пошевелиться.
Жестокий смех сорвался с губ мужчины.
– Твоему клинку здесь не рады, – заявил он. Голос его звучал ровно, хотя вид был грозным.
Я поднялась с холодного каменного пола, попятившись, когда мужчина шагнул ко мне. Пульсирующая боль от раны на плече мешала вдохнуть, и страх угрожал поглотить меня с головой. Сердце бешено билось в груди, пока я пыталась найти ответы, которых не было.
Мой тюремщик приблизился, и я в панике отпрянула. Он угрожающе стиснул зубы, но затем что-то в его выражении смягчилось, и он шагнул в сторону. Я почувствовала, как что-то дрогнуло внутри него, когда он показал на ворота тюрьмы. Выход был так близко. Мне лишь требовалось убежать. Но я не могла сдвинуться с места.
Заметив мою нерешительность, мужчина поднял руку и молча поманил к себе. Я осторожно выпрямилась и шагнула к нему, не доверяя внезапной перемене в его поведении. Он медленно подался вперед и прошептал мне на ухо всего одно слово:
– Беги.
Мгновение я колебалась, все еще не уверенная, стоит ли доверять этому незнакомцу. Но страх, который грыз меня изнутри, подсказывал, что нельзя оставаться в этой камере. Я сделала глубокий вдох и бросилась к воротам.
Дрожь пробежала по моей спине, когда призрачный синий свет наполнил подземелье. Внезапно на моих запястьях появились холодные металлические оковы. Цепи образовались из воздуха, потянув меня назад, прежде чем я успела пересечь порог. Я оказалась прикована к полу, и резкий смех незнакомца эхом отразился от влажных стен.
Я сдержала слезы и пообещала не показывать больше слабости.
– Почему я здесь? – выдавила я, голос дрожал от испуга и возмущения.
Мужчина выгнул платиновую бровь, его взгляд сузился и стал расчетливым.
– Разве это не очевидно? Ты моя пленница. – Он потянулся к моим запястьям и крепко сжал их, хрипло добавив: – Даже не думай сбежать. Никому еще не удавалось.
Внезапная волна отчаяния разлилась по моему телу, я оглядела мрачные стены вокруг. Горло сжалось, и слезы снова грозили хлынуть из глаз, но я сдержала их. Он не должен был увидеть меня такой.
Я лихорадочно осмотрела другие камеры в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь мне сбежать. Но здесь были лишь груды костей – человеческих. Отчаяние наполнило воздух, пробрав меня до глубины души и заставив сердце сжаться от страха.
Дверь камеры захлопнулась, металлический лязг отразился от стен.
Гулкие шаги незнакомца растворились в пустоте. Его последние слова прозвучали во мне, словно похоронный звон:
– Ты останешься в моей башне, пока я не решу твою судьбу.
Он уверенно зашагал прочь. Его доспехи сияли в тускло освещенном подземелье, словно звезды, а будто покрытые инеем локоны развевались.
Я сдержала крик, зная, что меня никто не услышит. Теперь, когда я осталась одна, казалось, что надежда потеряна. Как я вообще смогу сбежать из этого ужасного места? Я отказывалась отчаиваться. Единственный огонек надежды все еще тлел в моей груди. Сделав долгий успокаивающий вдох, я приготовилась к предстоящим испытаниям. Что бы ни случилось, как бы тяжело ни было, я не сдамся.
Я просидела на холодном каменном полу не один час, чувствуя, как жизнь медленно покидает меня. Гнилостный запах смерти висел в воздухе. Я не могла не думать о тех, кто умер здесь до меня, запертый в этой адской тюрьме без надежды на побег.
В конце концов усталость одержала верх, и я погрузилась в беспокойный сон, наполненный кошмарами. Я то приходила в сознание, то снова засыпала, потеряв счет минутам и часам. Холод пробирал меня до костей. Сны были наполнены навязчивым эхом криков и плача, стонов потерянных душ, которые погибли в этом ужасном месте.
Лишь когда первые отблески света заплясали по стенам камеры, я поняла, как долго там просидела. Маленькое окошко высоко вверху впустило мягкий луч серебристого лунного света, отбрасывая жуткие тени по камере. У меня заурчало в животе, и внезапно я осознала, что не ела уже несколько дней.
Я вскочила, почувствовав, как тело закричало в агонии, и отчаянно поползла к тюремной решетке. Со слезами, бегущими по щекам, я выкрикивала отчаянную мольбу о свободе. Но пощады мне не было: мои слова были не более чем приглушенным воплем, затерявшимся среди лязга цепей и железа.
– Пожалуйста! – Я всхлипнула. Боль пронзила спину, рука пульсировала с каждым ударом сердца. Но никто не слышал моих криков в этой холодной беспощадной тюрьме.
Я рухнула в грязь, и вопль боли сорвался с моих дрожащих губ. Рассеянный луч бледного света упал на темные отметины на моем плече, напоминание о жестокости клинка моего тюремщика. Кожа вокруг раны странным образом зажила, истекая черными чернилами, которые змеились по руке колючей лозой.
Я машинально поднесла руку к лунному свету и ахнула. Странные знаки, выгравированные на моей коже, пульсировали собственной жизнью, словно танцуя под беззвучную мелодию. Я содрогнулась от мысли о том, что это могло означать, но в глубине души я знала правду. Меня прокляли, и эта тюрьма станет моим вечным наказанием.
30. Филлип
На пути к нашему лагерю я пробирался по холмам и густым лесам, пока не наткнулся на широкую поляну. Своеобразный заброшенный сад изобиловал фруктовыми деревьями – апельсины, персики, груши, яблоки и сливы усыпали ветви.
Волна тепла разлилась по телу. Я улыбнулся и чуть не рассмеялся вслух, едва сдерживая восторг, а затем быстро набил карманы всем, что мог унести. Элоиз так обрадуется. Мне не терпелось рассказать ей о неожиданной сокровищнице, на которую я набрел.
Вдалеке на фоне неба возвышался древний храм, старые камни которого были покрыты мхом и переплетенными виноградными лозами. Я поспешил туда, чувствуя, как пульсирует предвкушение в моих венах.
Когда я добрался до нашего маленького приюта, на горизонте сгустились очередные сумерки. Опустив голову, я переступил порог и, подняв глаза, сразу же заметил ее.
Элоиз неподвижно лежала под своим шерстяным одеялом. Теплый свет факела освещал ее бледную кожу, усыпанную веснушками. Она спала, и я не мог не подумать обо всем, что ей пришлось пережить, раз она заснула так крепко.
Я бесшумно сложил фрукты на разрушенном алтаре. Сел рядом с Элоиз, и тепло огня окутало меня. В течение одного блаженного мгновения я просто любовался спящей девушкой. Языки пламени плясали и мерцали на ее лице, отбрасывая изящные тени на нежные черты.
Спящая, Элоиз напоминала королеву. Ее аура грации и силы заполняла комнату. Ее красота была одновременно нежной и властной, как фарфор, вылепленный из железа. Несмотря на этот царственный облик, я разглядел в ней воина – того, кто владел клинком лучше любого рыцаря. Элоиз была неуязвима и несравненна, и, возможно, пришло время признаться в своих истинных чувствах.
Я протянул руку, чтобы убрать прядь светлых волос с ее лица, и мои пальцы задержались на изгибе ее скулы. Элоиз слегка пошевелилась, и, потрясенный до глубины души, я отдернул руку.
Сердце было готово выпрыгнуть из груди – так долго я скрывал свои чувства от Элоиз. Пока мы пробирались в мире, полном жутких теней и мрачных опасностей, я не мог вынести мысли о том, что еще один день она проведет, не зная правды.
Я приоткрыл рот, пытаясь выдавить слова, которые годами застревали у меня в горле. Мое дыхание задрожало, и я одними губами произнес:
– Элоиз…
Она пошевелилась, светлые ресницы затрепетали на фоне ее фарфоровой кожи. Голубые глаза, словно сапфировые озера, заметили меня, и внезапно я понял, что не могу пошевелиться.
Как сказать правду, спрятанную глубоко внутри? Элоиз распахнула свою душу всего несколько дней назад, а я из чистого страха отверг свои истинные чувства. Теперь мое сердце бешено колотилось, потяжелев от осознания того, что, если я заговорю, весь наш мир изменится и я могу потерять ее.
Моя душа жаждала сказать правду. Три слова вертелись на кончике языка, умоляя об освобождении. Я люблю тебя, хотелось сказать мне. Я хочу защитить тебя от суровости этого мира и уберечь от жестокости короны.
– Филлип, что случилось? – спросила Элоиз мягким, еле слышным голосом.
Я с трудом сглотнул и заставил себя заговорить.
– Посмотри, что я нашел, – сказал я, показав на гору фруктов, разложенных перед нами. – Персики, яблоки, груши – пир, достойный королевы.
Странная улыбка мелькнула на ее губах, и тихий смех девушки зазвенел у меня в ушах, словно колокольчики.
– Идеально, – прошептала она, прежде чем перевести взгляд с фруктов на меня. Ее глаза наполнились надеждой, она подалась вперед и схватила меня за руку. – Поможешь мне встать?
Ее невесомое прикосновение обожгло кожу и вызвало мурашки, мне показалось, будто в меня ударила молния. Когда Элоиз встала передо мной, приливная волна желания захлестнула все мое существо, убеждая меня наклониться ближе. Все время, что мы провели вместе в этом диком древнем мире, незаметно приближало нас к этому моменту, и я мог думать лишь о том, как поцелую ее.
И… о, ее глаза – такие яркие и искрящиеся, такие нежные и пленительные. Это было почти невыносимо. Последний глубокий вдох наполнил мои легкие, а затем я почувствовал, что медленно выскальзываю из ее рук.
«Убирайся отсюда сейчас же. Уходи, пока не стало слишком поздно». Спотыкаясь, я направился к выходу. Ноги неуклюже несли меня вперед. В тот момент мне хотелось лишь сбежать.
– Филлип, подожди, – настойчиво сказала Элоиз. – Ты только что пришел. Не уходи.
Я обернулся и увидел, что она пристально смотрит на меня. В ее бледно-голубых глазах застыл миллион вопросов.
Мое сердце колотилось так громко, что я едва слышал собственные мысли.
– Элоиз, – выдохнул я, впервые почувствовав себя таким уязвимым. – Я хотел кое-что сказать тебе. – Слова вырвались прежде, чем я успел остановить их.
Замешательство мелькнуло на ее лице.
– Ты только что рассказал о фруктах, – ответила Элоиз. – Что еще?
Мой язык запнулся о слова.
– Хочешь отправиться в приключение? – спросил я, и у меня сдавило горло – я искал в себе храбрость, но так ее и не нашел. Меня остановило не непостоянство или слабость, а страх, что наше путешествие в какой-то момент разлучит нас. Несмотря ни на что, Аврора и я были связаны судьбой, предначертанной еще до нашего рождения.
Элоиз медленно оглядела разложенные фрукты и наконец выбрала яблоко. Тихим, все еще сонным голосом спросила:
– Это предполагает сражения? – Она надкусила фрукт.
Усмехнувшись, я ответил:
– Да.
Элоиз склонила голову так, что взгляд ее сверкающих голубых глаз встретился с моим.
– Это опасно? – едва слышно проговорила она.
– Очень, – ответил я, нарочито кивнув.
На мгновение Элоиз затаила дыхание, прежде чем задать вопрос, который был у нас обоих на уме.
– Это поможет выбраться с этого острова?
Мои губы сжались в тонкую линию. Мне следовало верить в свой ответ.
– Поможет.
Решимость и надежда промелькнули в ее взгляде. Без промедления она произнесла:
– Я согласна. – На губах Элоиз мелькнул намек на улыбку, и она откусила яблоко, наслаждаясь его хрустом.
Я вздрогнул, изумленный ее внезапным согласием.
– Подожди, – начал я, подняв руку в знак возражения. – Разве ты не хочешь сначала узнать подробности?
Элоиз безразлично пожала плечами и шагнула в полосу бледного света, падающего через высокое окно. Натянула шерстяное одеяло на плечи и стройные руки. Свирепый взгляд девушки встретился с моим, и она ответила с холодной решимостью:
– Подробности не имеют значения. Скажи мне, кого убить, и я это сделаю.
Потрясенный ее абсолютной преданностью, я выругался себе под нос и подошел к ней, по пути прихватив яблоко.
– Все гораздо сложнее, – хрипло сказал я. – Я заключил сделку с речной нимфой. Она покажет нам дорогу во дворец Аида. Но есть загвоздка – нам нужно украсть ключ у бога, который обитает поблизости.
Мои слова были встречены хмурым взглядом.
– Украсть ключ? Мы что, теперь воры? – Голос Элоиз был резким, ледяным, в нем слышалось обвинение. – Вот в кого мы превратились?
Я не мог сдержать улыбку при виде ее надутых губок: злиться на Элоиз было невозможно.
– Мы можем сразиться с ним, если хочешь, – шутливо предложил я, надеясь поднять ей настроение.
Ее взглядом можно было разрезать сталь, но я не поддался.
– Раз у нас нет другого выбора, – пробормотала Элоиз, лишь слегка смягчившись.
Воспользовавшись шансом, я закончил рассказ:
– Нимфа сказала, что мы должны сделать все при кровавой луне. Тогда Харона не будет на месте.
Между нами повисло тяжелое молчание, прежде чем Элоиз наконец медленно кивнула.
– Хорошо. Времени предостаточно. Давай составим план.
31. Красавица
Закаты сменяли друг друга, и силы оставляли меня. Я хрипло дышала, то теряя сознание, то приходя в себя. Хотя рана больше не кровоточила, мое плечо пульсировало с неистовой силой. Но я отказывалась сдаваться. Я не могла поддаться своей боли: я должна была продолжать бороться. Так, собрав оставшиеся силы, я продиралась сквозь боль и агонию, пока она не превратилась в ничего не значащую мысль и не отошла на второй план.
Поджав под себя ноги, я прислонилась к неумолимым каменным стенам своей камеры, стараясь сжаться как можно больше. Страх и ужас свернулись клубком в моей груди, словно змеи.
Ночь подходила к концу, и я была совсем одна в темнице этой заброшенной башни. Единственным звуком, который составлял мне компанию, было царапанье крыс за стенами. Я цеплялась за каждый проблеск надежды, но так ослабла, чувствовала себя такой сломленной… Сколько еще я проведу здесь, прежде чем смогу вернуться к своей жизни в Полуночном дворце? Надежда обрести свободу таяла с каждым днем.
Внезапно меня пронзила жгучая вспышка боли. Мой крик эхом отразился от влажных камней. Я рухнула на ледяную землю, и из моего горла вырвался резкий всхлип. Я почувствовала ее – отвратительную агонию в моем плече, в десять раз сильнее, чем раньше. Казалось, будто клинок моего тюремщика вновь обрушился на меня, и каждая зазубренная грань вновь прорезала мою плоть.
Наконец все закончилось, и тело содрогнулось от боли. Я захрипела, отчаянно пытаясь сделать хоть один вдох.
– Ты все еще жива, – недоверчиво пробормотал мужчина. Нежный тембр был таким же, как и раньше, окутывал, словно бархат, но намекал, что у его обладателя ледяное сердце.
Он стоял у решетки моей камеры, и его сияющие серебристые глаза были устремлены на меня. Мужчина казался совершенно ошеломленным, будто даже в восторге от увиденного. И все же, несмотря на странное восхищение, исходившее от него, что-то зловещее скрывалось в выражении его лица.
Исчезли серебряные доспехи, которые выдавали в нем воина. Вместо этого королевское кроваво-красное одеяние облегало его фигуру, подчеркивая упругие мышцы.
Моя грудь вздымалась с каждым вдохом, голос стал хриплым – я слишком долго молчала.
– Чего ты хочешь?
Он тихо рассмеялся, губы слегка скривились, мужчина продолжал смотреть на меня своим ярким, непроницаемым взглядом.
– Я наблюдал за тобой, – мягко произнес мужчина. – Ты не сдалась, даже в таких условиях… Удивительно.
Я презрительно фыркнула – на деле лишь коротко выдохнула, не разомкнув поджатых губ.
– Это что-то изменит?
Он шагнул внутрь, и грохот его шагов эхом отразился от холодных стен. Металлическая дверь захлопнулась за ним с такой силой, что у меня внутри все сжалось от страха. Я встретилась с ним взглядом и рискнула не выказать ни малейшего признака слабости: ледяные серые глаза смотрели на меня сверху вниз, призывая бросить ему вызов. Его присутствие тяжело давило на меня. Он словно хотел, чтобы я нашла в себе силы противостоять ему.
После целой вечности тягостного молчания мужчина наконец заговорил.
– Тебе пора уходить, – хрипло сказал он.
Мой желудок сжался. Я поднялась на колени, пытаясь осмыслить услышанное. Что за чудо? Могла ли я действительно обрести свободу? Но с чего бы ему вдруг даровать мне ее? Это не имело смысла – если только здесь не было замешано нечто более темное.
Ярость захлестнула меня, и я процедила:
– Однажды ты уже обещал мне свободу. Но ты солгал. Меня больше не одурачишь – я отказываюсь играть в твои странные игры.
Уголки губ мужчины изогнулись в усмешке, и он выдохнул. Выглядело устрашающе.
– Встань, – рявкнул он, дополнив приказ резким взмахом руки. В его голосе прозвучали опасные нотки, и мое тело задрожало в ответ. Тем не менее я заставила свои ноги двигаться, преодолевая боль.
– Пойдем, – устало сказал он. – Следуй за мной.
Сделав глубокий вдох, я вышла из камеры. Мы молча шли по тюремному коридору, пока не оказались у винтовой лестницы, а затем спустились на первый этаж башни. Мужчина молча подвел меня к старой деревянной двери в дальнем конце комнаты и открыл ее, жестом пригласив войти.
Мое сердце забилось быстрее: я оказалась в помещении, похожем на небольшую библиотеку. Мой взгляд скользнул по рядам книг, некоторые были настолько древними, что выглядели так, словно в любой момент могли рассыпаться в пыль. Стены и полки были уставлены томами в кожаных переплетах, которые, казалось, содержали многовековые знания и секреты прошлого.
– Сядь здесь. – Мужчина говорил так тихо, что я едва слышала его. Но сила, таящаяся в его словах, убеждала в одном: это приказ. Он показал пальцем на скромный стол и стул позади меня.
Я глубоко вздохнула, прежде чем послушалась, но внутри меня переполняло возмущение.
Мужчина остановился у стены в дальнем углу, провел пальцем по ряду названий, пока не остановился на конкретной книге – на вид самой старой в комнате. Он взял ее с полки и начал листать страницы, заполненные написанными от руки рунами и символами, которые казались чуждыми даже мне. Я не могла отделаться от мысли, что на страницах этой книги было что-то особенное, что-то могущественное. Это что-то заставило меня замереть, стоило только увидеть книгу.
Мужчина резко захлопнул том и отложил его, не объяснив причин.
– У меня есть к тебе предложение, – сказал он, с каждым шагом все больше вторгаясь в мое личное пространство. Он даже не смотрел мне в глаза, пока говорил. – Служи мне, и я дам тебе все, что пожелаешь.
Я скептически прищурилась, с подозрением поджав губы. Кем он был, раз обратился с такой просьбой? Я хотела спросить, но меня остановил страх вновь разозлить его.
– Служить тебе? – спросила я, хотя это было скорее замечание, чем вопрос.
– Ты можешь снова обрести свободу, – произнес он нараспев, медленно вытянув руку в сторону. – Но, возможно, ты хочешь сначала поужинать?
Мое сердце замерло: я заметила рядом стол, уставленный дымящимися деликатесами. Воздух вокруг меня сразу же наполнился сладким ароматом жареных овощей и свежеиспеченного хлеба. У меня потекли слюнки. Я мечтала хотя бы об одном кусочке с этого роскошного стола.
Я осторожно всмотрелась в лицо незнакомца. Пустой желудок болел от голода, а сердце бешено колотилось от обещания свободы. Его слова были приглашением, предложением чего-то гораздо большего, чем просто ужин. Я отбросила свою неуверенность и спросила как можно более спокойным голосом:
– Что, если я откажусь?
Мужчина стоял передо мной, такой высокий, что его тень накрыла меня своей тьмой. Его ответ прозвучал серьезно и угрожающе:
– Тогда ты останешься гнить здесь. Твои кости присоединятся к остальным.
Его слова повисли в воздухе, и я вздрогнула. Жестокая судьба – у меня не было другого выбора, кроме как довериться ему… Но как я могла?
– Подумай об этом, – тихо сказал он, шагнув к двери. – Но не тяни. Ты же не хочешь принять неправильное решение.
Замок щелкнул за его спиной, а затем дверь со свистом растворилась. Шкаф за шкафом, вся библиотека исчезла. Осталась лишь тюремная камера, и я поняла, что все это было иллюзией.
Все это время я была в своей тюрьме.
Я лежала в темноте, мой разум метался в страхе и сомнениях. Что он попросил бы меня сделать? И, что хуже: а вдруг бы я согласилась?
От мысли о том, чтобы принять его предложение, я похолодела. Служить кому-то столь жестокому сознательно и добровольно? Нет. Я не сделаю этого. Не только из-за боязни последствий, но и из уважения к себе и своей свободе. Я достаточно долго пробыла в плену, и пришло время начать распоряжаться своей судьбой.
Я отказывалась поддаваться запугиванию или манипуляциям, каким бы заманчивым ни казалось предложение мужчины. За рабство не могло быть платы. Ничто не поможет мне обрести свободу, кроме чистой решимости и силы воли. Моя клятва эхом отдалась в голове: свобода будет моей на тех условиях, которые определю я, а не на тех, которые мне навязал властный тиран.
Одна мысль особенно глубоко засела в голове: если мужчина был таким могущественным, почему попросил служить ему? Не мог ли кто-то столь влиятельный, как он, просто принудить меня?
