Текст книги "Преступления могло не быть !"

Автор книги: Шракбек Кабылбаев

Соавторы: Альберт Штульберг,И. Антипов,Ф. Молевич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Его боялись. И не зря: в кармане Шефа всегда был наготове складной охотничий нож "лиса" с коричневыми колодочками, который он, не задумываясь, пускал в ход.

Его разоблачили. Следователи со скрупулезной тщательностью изучили все, что касалось преступной группы. Были собраны сотни документов: протоколы допросов обвиняемых и свидетелей, очных ставок, справки и характеристики, описания вещественных доказательств и фотографии. Огромную работу проделали сотрудники прокуратуры и милиции, чтобы полностью изобличить преступников. В этом убеждаешься, листая аккуратно подшитые страницы. И виновные понесли заслуженную, суровую кару.

Но уголовное дело о преступлениях Шефа и его компании представляет интерес и в другом отношении. Речь идет об осмысливании тех причин и условий, из которых рождается преступление. В Деле, как в зеркале, отражено обличье преступников, их образ жизни и интересы, повадки, уловки и ухищрения. Обнажена и почва, на которой все еще произрастают подобные сорняки.

Началось все морозной февральской ночью. Звонок в одном из отделений милиции Алма-Аты: на улице обнаружен труп молодого человека. Возможно, произошло убийство.

Дежурный инспектор немедленно принял все необходимые меры. Он сообщил о происшествии в Управление, вызвал работника уголовного розыска, а сам с дежурным следователем выехал по указанному адресу. Пока они осматривали место происшествия, подоспел оперуполномоченный угрозыска с группой дружинников.

Недавно выпавший снег плотно притоптан, далеко в сторону отброшена чья-то шапка, на снегу и на асфальте пятна крови. Все говорит о драке. Нашлись и люди, которые слышали издали шум, пьяные крики, ругань.

На основании первых впечатлений появилась версия, что убийство совершено пьяными хулиганами. Возможно, что они живут где-нибудь поблизости.

Добрую службу сослужили дружинники – местные ребята. Они хорошо знают этот район, так как много дней выполняют здесь свой общественный долг по охране правопорядка. Вот почему и появилась мысль о Надежде Синельниковой [Фамилии изменены], девушке, которую уже не раз предупреждали о недостойном поведении. На ее квартире часто собиралась разухабистая компания, устраивались кутежи. Дом, в котором живет Синельникова, совсем недалеко от места преступления. Дружинники решили выяснить, не появлялись ли у Синельниковой в эту ночь подозрительные люди.

Поздний час, но в квартире Синельниковых не спят. Родители – они оба работают в ресторане – недавно вернулись домой, но дочь с подругой пришли еще позже – около двух часов ночи.

Надежда Синельникова и ее подруга Лида Алимова встретили дружинников настороженно. Сразу было видно, что и одна, и другая изрядно выпили. Надежда старается держаться независимо, даже дерзко.

– Да, – говорит она. – Была у меня вечеринка. А что, разве нельзя, запрещено?

Синельникову и Алимову пригласили в отделение милиции. Выяснять подробности ночной Вечеринки принялась следователь Зайцева.

Размазывая по щекам краску с подведенных ресниц. Синельникова твердила, что ничего не знает, никакой драки не было. Она говорит, что в гостях у них были "мальчики". Выпили самую малость, но ничего зазорного не случилось.

Следователь, однако, видела, что Синельникова говорит не все. Она хочет что-то сказать, в чем-то признаться, но не может на это решиться. Скорее всего – боится.

Почти так же вела себя и Алимова. От внимания следователя не укрылось и ее волнение, бегающие глаза, мелькающие в них искорки страха.

Долго продолжалась эта беседа, затянулась почти до утра.

Кто именно эти "мальчики", когда они собрались, в каком часу разошлись? По крупицам следователь уточняла подробности того, как девушки и их компаньоны провели весь прошедший день. В рассказах подруг было много противоречивого. Стараясь скрыть истину, они вконец запутались, а когда поняли, что зашли в тупик, сознались.

– Да, – теперь уже без бравады созналась Синельникова. – Драка была. И как раз на том месте, где потом нашли убитого. Кажется, у мальчиков были ножи...

– Кто был с вами? Назовите фамилии, адреса.

– Были Петров и Зимин... Потом пришел Михеев.

По адресам, кстати сказать, весьма приблизительным, выехали оперативники. Уже светало, когда Петров и Михеев были доставлены в отделение.

Петров недолго запирался. Признался, что во время драки с двумя неизвестными парнями наносил удары кухонным ножом. К этому времени обнаружили и второго пострадавшего. Раненый, он добрался до своего дома, откуда его и увезли в госпиталь. Оперативники с ним уже беседовали.

Михеева допрашивала следователь Зайцева. Рассказы

Петрова и Михеева совпадали до мельчайших деталей, как и показания девушек.

Синельникова и Алимова спали в тот день до полудня: делать было нечего, и они никуда не спешили. Разбудили их закадычные дружки – Петров и Зимин. Решили покутить и развлечься. Было лишь одно препятствие – отсутствие денег. Стали изобретать способ, как их добыть.

Выручила Алимова. У нее есть золотое колечко – подарок бабушки. Можно его отнести в скупку, на выпивку хватит. Так и порешили.

За кольцо в скупочном магазине заплатили восемнадцать рублей. Получив деньги, все отправились бродить по магазинам. Первым делом в универмаге приобрели три кухонных ножа – этакие своеобразные кинжалы.

– Для хозяйства, – неуверенно уточнила Синельникова.

Потом купили спиртное, немного снеди и отправились на квартиру Синельниковой. Благо там есть все условия: родители почти никогда не бывают дома, делай, что душе угодно.

Вечером, когда все четверо были пьяны, появился Михеев. Немного, самую малость, выпил.

Домой расходились около одиннадцати. В подъезде из-за пустяка поссорились с двумя незнакомыми парнями и подрались. С ножом, по общему утверждению, был Петров. Зимин ему помогал. А Михеев не дрался. Наоборот, он уговаривал драчунов, разнимал их.

Все выглядело убедительно, правдиво. Казалось бы, что преступление полностью раскрыто, истина установлена. Утром оперативники с понятыми изъяли важное вещественное Доказательство – кухонный нож, которым наносил удары Петров. Он сам уверенно и безошибочно показал сугроб, куда зашвырнул его, убегая после драки.

Рано утром вместе с работниками прокуратуры еще раз было осмотрено место происшествия: ночью можно было что-то пропустить или не заметить.

Под окнами квартиры Синельниковых нашли доказательства того, что вчера там пили: порожние бутылки из-под вина и водки. Нашли и еще один предмет, сыгравший немалую роль в дальнейшем расследовании: разбитую гитару со сломанным грифом.

На ее корпусе под спутанными струнами было написано размашистым почерком: Шестурян, Басик, Зам, Лидок и Шеф. "Клички", – решили сотрудники милиции.

Гитара принадлежит Синельниковой. Но почему она сломана, почему оказалась на улице, в снегу?

– Петров бренчал на ней, – сказала Синельникова. – А гитара не настроена. Он рассердился, ударил о подоконник и вышвырнул за окно.

Изувеченная, ни к чему не пригодная, теперь гитара сослужила свою последнюю службу. В деле появились новые имена, их установили после того, как "расшифровали" клички, нацарапанные на инструменте. Частыми участниками кутежей были Басов (Басик), Четвернов (Шестурян). Этот последний в данное время находился под следствием по поводу убийства, совершенного в пьяном виде во время драки за месяц до описываемых событий. Свою вину Четвернов полностью признал.

А кто такой Шеф?

Этот титул, оказывается, носит Валерий Михеев.

Следствие продолжалось. Действуя в тесном контакте, работники милиции и прокуратуры устанавливали новые факты, раскрывали зарегистрированные раньше и оставшиеся пока неразгаданными преступления.

Так, например, выяснилось, что Петров и Зимин, стреляя из обреза охотничьего ружья, ранили двух прохожих. Эти опасные хулиганы думали, что время скрыло их преступления и они останутся безнаказанными. Не вышло!

В процессе следствия удалось сорвать маску невиновности с одного из самых омерзительных участников группы – Михеева. Этот великовозрастный негодяй пользовался неограниченной властью в среде таких же тунеядцев и бездельников, как и сам. Вскрылись факты, которые могут показаться невероятными.

Убийство, которое, якобы, совершил Четвернов, было делом рук Михеева Шефа. В тот январский день, правда, они были с Четверновым вдвоем. У клуба профтехучилища подрались с прохожим. Шеф орудовал ножом.

Потом, скрываясь с места преступления, задыхаясь в беге, он говорил тогда Четвернову:

– Возьмешь на себя. Тебе много не дадут: восемнадцати еще нет. А мне могут закатить на всю катушку...

А затем, немного успокоившись, детально разъяснил Четвернову, как нужно признаться, как отвечать на допросах. И Четвернов послушно выполнял указания Шефа.

Это он, Михеев, после последней драки, где налево и направо наносил удары своей "лисой", учил своих собутыльников выгораживать его, утверждать, что в драке он не участвовал, был невинным "миротворцем". Но главная роль и в этом преступлении принадлежала ему. Оперативники нашли и приобщили к делу орудие преступления – охотничий нож, с которым Шеф никогда не расставался...

Кто же они, эти люди?

Валерий Михеев был курсантом Республиканского учебного комбината. Фактически только числился курсантом, а на занятия ходить не думал.

Девятиклассник Петров выделялся своим внешним видом: дикая шевелюра, на пальце перстень. Учиться не хотел, занятия пропускал неделями.

Зимин. Два года "учился" в девятом классе. Учителя не раз пытались установить контакт с его родителями, сотрудниками одного из алма-атинских научно-исследовательских институтов. Но вот как отец, начальник отдела института, встретил классного руководителя, когда тот пришел выяснить, почему парень не ходит в школу, и посоветоваться о будущем мальчика.

Зимин-старший с друзьями играл в карты. Нехотя выслушал педагога, не прервал игры, не вынул, изо рта папиросу. Буркнул: "Пусть школа больше заботится о своих питомцах." Через три дня после этого разговора его сын совершил преступление...

"ВЕЛИКИЙ ПРОВОКАТОР"

Анализируя души тех, кого нельзя не осудить, но нельзя и не пожалеть, мы найдем там духовную ограниченность, низкие эстетические запросы, круг интересов, почти сознательно замкнутый от всего, что может взорвать ограниченный "стереотип" жизни.

Представьте себе молодого человека, "одаренного" этим набором недостатков, и для вас станет совершенно ясным, отчего его дружба с алкоголем может кончиться трагически. Более половины – еще раз: более половины! – преступлений творится несовершеннолетними при участии этого "великого провокатора".

К.БАЯЛИН,

начальник следственного Управления

МВД Казахской ССР,

А.ШТУЛЬБЕРГ,

старший следователь МВД

Казахской ССР

РАССКАЖИТЕ, КАК ЭТО БЫЛО...

Потерпевшего доставили в райотдел во втором часу ночи. Его трясло, как в лихорадке, хотя в дежурной комнате было тепло, а за окном синела ласковая августовская ночь. А потерпевший дрожал от холода и испуга.

Замерз он потому, что был... совершенно гол. Бос и наг, как Адам в момент сотворения. Правда, на него накинули чью-то оказавшуюся в дежурке шинель, но она пока не помогла согреться.

Дежурный офицер милиции – не молодой, и вовсе не склонный к шуткам человек, вдруг некстати припомнил слышанные в далеком детстве стишки:

Шел по улице малютка,

Посинел и весь дрожал...

Дежурный невесело усмехнулся: "малютке" было явно за тридцать, и от него разило водочным перегаром.

Офицер распахнул окно – в дежурную комнату ворвался свежий ночной воздух. Потерпевший, кутаясь в шинель, тупо смотрел на лежавший перед ним лист бумаги.

– Ну пишите же, пишите, – сказал дежурный. – Напишите обо всем, что с вами произошло.

Потерпевший взял шариковый карандаш. Рука дрожала, карандаш не подчинялся, плясал в пальцах: страх не проходил. По причине страха потерпевший и нацарапал корявые, прыгающие строчки.

"14 августа, примерно в час ночи, я шел по улице. Вдруг из кустов вышли трое. Они раздели меня и хотели резать ножом. Я бежал по улице и кричал, меня спасли милиционеры. Они сразу поймали бандитов. Прошу к ним принять меры... "

В этот же день, утром, было возбуждено уголовное дело по факту ограбления гражданина Потапова некими Литковым, Бодягиным и Исаевым. Задержанных грабителей поместили в камеру предварительного заключения, одежду, снятую с Потапова, отобрали и вернули потерпевшему. Началось расследование.

Кто же такой Потапов, эта жертва ночных грабителей? Для следствия важна каждая деталь происшествия, а потерпевший мог бы о многом рассказать. На повторный допрос он пришел протрезвившимся, теперь уже не дрожал. Лишь прятал глаза, рассказывая следователю о том, как напали на него грабители и что было до происшествия. Теперь рука его не прыгала, когда он записывал свои показания в протокол допроса потерпевшего.

"13 августа я не работал, так как приехал из командировки. Придя домой, я узнал, что моя жена находится в родильном доме, и к вечеру я направился туда. Оказалось, что жена родила сына; я очень обрадовался.

Около восьми часов вечера я ушел из родильного дома и на улице Бульвар Мира в магазине купил пол-литра водки. Затем я зашел в кусты аллеи, которая расположена посередине улицы, и выпил водку из бутылки без стакана. Потом уселся на траву и закурил, чувствовал я себя не очень пьяным, но сколько я сидел и курил, не помню. Было уже совсем темно, когда ко мне подошли три парня, все ростом выше меня, и приказали снять рубашку. Потом сняли все остальное и один сказал: "Его нужно поронуть". Я от испуга вскочил и стал убегать, выскочив на дорогу. В это время мне навстречу шла машина, в ней оказались работники милиции. В кустах они задержали сначала двух парней, напавших на меня, а позже поймали и третьего, на котором уже были мои брюки... "

Следователь внимательно перечитал написанное, подписал протокол допроса и отпустил потерпевшего. Он на минуту задумался, припоминая. Ведь всего два дня тому назад в милицию обратился некий Почерский. Его тоже ограбили. Может, грабитель один и тот же? Следователь разыскал протокол допроса Почерского и углубился в чтение.

"По существу заданных мне вопросов, – писал Почерский, – поясняю следующее. 12 августа сего года я получил на работе деньги – 45 рублей. По окончании работы мы, втроем, взяли две бутылки водки и распили. После я поехал на вокзал, там встретил земляка, и мы с ним распили еще одну бутылку водки. Там же, на вокзале, с незнакомым мужчиной я выпил бутылку вина.

Время было позднее, и я решил домой не ехать, а остался ночевать на вокзале. Утром я пошел в шашлычную и выпил две кружки пива. Тут ко мне подошел незнакомый человек с бутылкой вина и предложил выпить с ним, я согласился. Я отдал ему рубль, мы выпили и разошлись.

На работу я уже опоздал, и поэтому решил опять пойти в магазин и купить вина. В магазине мне встретилась незнакомая женщина. Она тоже брала вино и сказала: "Давайте выпьем вместе". Я не отказался, и мы пошли в сторону пляжа. Не доходя до пляжа, мы свернули влево и сели в кустах. Она вынула свою бутылку из сумки, я свою из кармана. Мы понемногу выпили.

Примерно в три часа дня к нам подошли два парня и спросили, почему мы здесь распиваем спиртные напитки.

Потом один подошел ко мне и ударил чем-то твердым по голове. Я упал, с меня сняли часы и брюки. Только я стал подниматься, кто-то из них говорит: "Лежи, а не то поронем".

Через некоторое время меня подобрала машина скорой помощи и доставила в больницу".

Итак, два человека ограблены. Разрыв между происшествиями – всего два дня, а способы совершения преступлений очень сходны. После ограбления Потапова задержаны трое подозреваемых. Кто они?

Перед следователем сидит коренастый парень с нагловатым взглядом и сползающим на глаза чубом: Александр Литков. Ему двадцать лет, образование шесть классов. Не работает и не учится. Не очень смущаясь, рассказывает о себе:

– Я, гражданин следователь, еще в прошлом году бросил работу. Надоело вкалывать. Ездил к родне в Северный Казахстан, потом вернулся сюда. На работу опять не устроился, не хотелось что-то. От нечего делать шатался по городу.

Весной, в мае, возле магазина ко мне подошел мужчина и предложил мне сложиться с ним, чтобы выпить. Звали его Николай.

Я, конечно, согласился. Выпили, а Николай и говорит: "Видишь, пьяный лежит? Пойдем посмотрим, может быть, у него есть деньги". Денег у пьяного не оказалось, но мы сняли с него часы и туфли. Все это мы продали и вместе пропили...

Так, слово за слово, рассказал этот великовозрастный лоботряс о своей "работе" по ограблению пьяных. Эти показания подтверждались и показаниями двух других подозреваемых, Бодягина и Исаева. Последний во время допроса назвал еще два имени, пока неизвестных следствию: Алик Квадорас и Галка, по кличке "Инга". Со слов Исаева, и Алик, и "Инга" были, как правило, инициаторами и "вдохновителями" ограблений.

Несколько дней работники уголовного розыска энергично разыскивали Алика Квадораса и Галку-"Ингу". И вот они у следователя – двадцатипятилетний Алгедрас Квадорас и девятнадцатилетняя Галина Лисова. И он, и она, как и их дружки, бросили работу, пристрастились к спиртному и стали на путь грабежа: надо же было доставать деньги на водку. Грабили только пьяных.

Рассказывая о своих "похождениях", о том, как они очищали карманы пьяниц, эти ночные хищники откровенно поведали о нескольких эпизодах ограблений, о которых следствию не было известно: потерпевшие не жаловались. Да и действительно, на кого они могли жаловаться? На себя? На водку?

Вот о чем, например, рассказала Галка-"Инга" – смазливая девица с длинными рыжими волосами и в очень короткой юбке.

– На базаре я встретила Николая, Сашку и Алика. Решили прошвырнуться по городу. Николай купил поллитровку водки и пунш, а на закуску взял помидоров. Выпили.

Денег у нас больше не было, мы пошли к летнему театру, сели на скамейку и стали думать, что делать дальше.

Я первая увидела пьяного, он стоял на автобусной остановке около столба. Я подошла к нему поближе и стала читать объявления, прибитые к столбу.

– Куда вы едете, крошка? – спрашивает меня пьяный.

– Просто гуляю и скучаю, – ответила я.

– Давайте гулять вместе, – говорит он, а сам еле-еле на ногах стоит. Этому дядечке было лет пятьдесят – вся голова седая.

– Чего же мы так просто гулять будем, – говорю я, – нужно взять бутылочку, а то совсем скучно...

Он обрадовался и достает из кармана деньги. Я увидела – у него их было много.

Пошли в магазин, взяли бутылку вина и отправились в скверик, где никого не было. Николай, Сашка и Алик наблюдали за нами.

Мы с дядечкой уселись на барьерчик, выпили вина и стали разговаривать. Он мне рассказал, что сам он нездешний – приехал в командировку. Откуда – не говорил. А мне зачем это знать? Что я, замуж за него собиралась что ли?

Так мы беседовали тихо-спокойно, пока он совсем не дошел. Мне уже надоело с ним лясы точить, а ребята все не идут. Тогда я им сделала знак, что у старого фраера есть деньги.

Алик подошел сзади и зажал пьяному рот, а другие стали обшаривать карманы. Нашли у него около ста рублей.

Я взяла деньги и ушла, а ребята в это время придерживали пьяного. Потом мы все встретились на лавочке возле летнего театра. Я еще отругала ребят за то, что они долго не приходили, когда я сидела с этим стариком.

С деньгами мы поехали в пивную, взяли шашлык, пиво, водку.

В этот же день, вернее вечером, когда стемнело, мы заметили еще одного пьяного. На нем был хороший серый костюм. Ребята подошли к нему, и Алик ударил его по шее, снял с него пиджак и убежал. Этот пиджак он оставил для себя...

Исключительный по своей циничности рассказ потерявшей человеческий облик воровки характеризует не только преступников и их "методы". Он вызывает чувство омерзения и по отношению к тем, кто, забывая все и вся, напивается до беспамятства и становится приманкой для грабителей.

Понятно, почему работникам милиции, несмотря на принятые энергичные меры, так и не удалось отыскать некоторых потерпевших – седого командированного, например, и бывшего владельца серого пиджака. Видимо, они сочли благоразумным пожертвовать деньгами, но не репутацией: в милицию решили не обращаться. Это было наруку грабителям: риск минимальный.

Находились, впрочем, у грабителей и "добровольцы". Такие сами, предварительно отведав спиртного, отправлялись вместе с преступниками искать развлечений, а становились добычей хищников.

Вот короткий рассказ одного из искателей "веселой" жизни, который из-за своего легкомыслия и пристрастия к выпивке, стал двойной жертвой: жертвой зеленого змия и грабителей.

Кстати, сам он не пришел в милицию с жалобой. Его удалось с большим трудом разыскать по приметам, описанным преступниками. Ведь они, стремясь откровенностью смягчить свою участь, сообщали все новые и новые подробности о грабежах.

Так вот о чем рассказал этот "доброволец", некий Туйбаев:

– Как-то я встретил на улице бывшего своего знакомого, которого, по правде говоря, знал мало. Даже фамилию не помню, а звали его Саша.

Мы поздоровались и после расспросов и рассказов решили провести вечер вместе. Саша меня познакомил с двумя женщинами и парнем, которого мой знакомый называл Аликом.

Наняли такси, купили за мои деньги вина, водки, закуски и поехали в лесок. Там мы хорошо выпили, и я намекнул Саше, чтобы он уехал: он был пятым-лишним. Остались в роще я, Алик и женщины.

Мы опять выпили, и я, по правде говоря, сильно опьянел. Тут парень, которого зовут Алик, вдруг ударил меня в лицо, сшиб на землю, стал душить и опять бить в лицо кулаком, а потом связал мне руки.

Молодая женщина – ее называли Инга – сорвала с головы своей подруги шарф и скрутила мне ноги. Они отобрали у меня 80 рублей и уехали, оставив меня связанным. Еле освободился...

На вопрос следователя о том, почему потерпевший не обратился в органы милиции, последовал короткий ответ: "Не хотелось возиться".

Когда его били – ему было больно. Больно и страшно. Жалко было ему и отобранных грабителями денег. Но все это покрыл стыд, еще больший страх перед тем, что об этом позорном происшествии узнают люди: родные, друзья, товарищи по работе. И он не пошел жаловаться, сослужив тем самым, еще одну службу в пользу преступников.

Вспоминаются слова известного английского писателя, автора знаменитого романа "Остров сокровищ" Роберта Луиса Стивенсона: "Пьяница лишь в редком случае содрогнется при мысли об опасностях, которым он подвергается, впадая в физическое опустошение".

Не содрогались, к сожалению, все эти потерпевшие, отправляясь пить водку в подворотню, соблазняясь легким знакомством с крашеной девицей и выпивкой с первым встречным. Не думали о последствиях.

Следствием с полной достоверностью была доказана вина пятерых грабителей, и суд справедливо покарал их: все они осуждены к лишению свободы на длительные сроки.

Потерпевшие на суде прятали глаза. И никто из присутствовавших им не посочувствовал.

* * *

В этом рассказе нет вымысла – все было именно так. Мы лишь несколько изменили фамилии преступников и потерпевших. Первые, получив заслуженное наказание, сейчас находятся в исправительно-трудовых колониях и, будем надеяться, вернутся к честной жизни. А потерпевшие и так уж натерпелись. Они в достаточной степени наказали сами себя. И, думается, сделали определенные выводы.

Остается добавить, что в раскрытии и расследовании преступлений, совершенных группой грабителей, участвовали многие работники следственных подразделений органов внутренних дел, сотрудники уголовного розыска. Большую работу провели старший следователь по особо важным делам следственного управления МВД СССР (ныне заместитель начальника отдела) тов. Березин, старший следователь следственного отдела УВД Карагандинского облисполкома тов. Пак, следователь следственного отдела тов. Нугуманов, старший следователь следственного отдела УВД Омского облисполкома тов. Чередов, сотрудники уголовного розыска тт. Борисов, Рыбальченко и многие другие. Это они изловили и изобличили преступников, приложили много труда к тому, чтобы найти потерпевших, отыскать и возвратить принадлежащие им вещи. Немало времени ушло и на разъяснение пострадавшим всей пагубности их поведения.

В.КОПЕЛИОВИЧ,

майор милиции,

Н.ШАПЧЕНКО

АЛИБИ МИШКИ САМСОНОВА

Городок, укрытый тенью тополей, еще носил следы недавних майских торжеств. Легкий ветерок, временами налетавший с гор, лениво шевелил кумачовые полотнища флагов, на площади возле райкома стучали топорами плотники, разбирая трибуну, поставленную по случаю праздничной демонстрации; и красочная афиша все еще приглашала желающих на гулянье в парк.

В этот полуденный час на обычно безлюдном каменистом берегу горной речушки, опоясывающей городскую окраину, толпился народ. Люди стояли молча, напряженно и с тревогой рассматривая труп девушки, наспех прикрытый камнями и сухой прошлогодней травой. Время от времени участковый уполномоченный уговаривал любопытных разойтись по домам и не мешать работать приехавшим из города товарищам.

Начальник уголовного розыска, майор Семен Гаврилович Храпко, на этот раз сам возглавивший оперативную группу, стоял возле милицейской машины и наблюдал за действиями оперработников. Дело, которое ему и его помощникам лейтенантам Игорю Меркулову и Ильясу Акишеву предстояло расследовать, осложнялось. Ночью прошел сильный дождь, и теперь трудно установить, где произошло убийство – здесь или на дороге, ведущей в село Зеленое, приютившееся в садах в пяти-шести километрах от городка. Дождь смыл следы.

Сотрудники милиции знали, что убитая – Валентина Трубина, знали, что жила она в Зеленом, а училась в техникуме в городке, и что, желая провести с подругами праздник, она первого, рано утром, ушла из села на демонстрацию. Родители Вали не беспокоились, не дождавшись ее к вечеру. Спокойны они были и второго: "У подружек заночевала, завтра явится". И только третьего заявили в милицию. Ребята из школ и техникумов вышли прочесывать местность, и здесь, в камнях, на берегу горной речушки, нашли...

* * *

– Скудновато, скудновато, – задумчиво, ни к кому в отдельности не обращаясь, констатировал Семен Гаврилович, покручивая пожелтевшими от табака пальцами колпачок авторучки. – Что мы имеем? Почти ничего. Неизвестно даже, когда это произошло – с первого на второе или со второго на третье. Об этом нам, правда, завтра, а возможно, и сегодня скажет экспертиза. Но время, время идет...

Он посмотрел на молчаливо сидящих лейтенантов и спросил:

– Ну, как? С чего начнем?

– С допроса знакомых убитой, – ответил Меркулов, а Ильяс в знак согласия кивнул шапкой черных, аккуратно зачесанных волос.

– Верно, – коротко одобрил майор. – Сейчас вы пойдете в техникум, где училась Трубина...

Ни в коридорах, ни во дворе техникума не чувствовалось той веселой суеты, которая обычно сопровождает короткие перерывы между лекциями. Тихо было в комнате комитета комсомола, где Игорю и Ильясу прежде всего просился в глаза огромный увитый траурной лентой венок из полевых цветов.

Завуч – невысокая сероглазая женщина, узнав о цели прихода сотрудников, пригласила девушек из группы, в которой училась Валя. Они пришли быстро, все с заплаканными глазами. Видели ли они Валю первого? Да, да, конечно. Вместе были на демонстрации. Уходили с площади тоже вместе. Возле сквера догнал какой-то парень и отвел Валю в сторону. Она крикнула: "Постойте, девочки, я сейчас". Парень, по-видимому, был не совсем трезв и разговаривал громко. О чем они говорили? Конечно, было слышно. Он приглашал ее на танцы, а она сказала, что не пойдет и вообще с ним встречаться не хочет. Он настаивал, а потом стал угрожать.

– Вспомните как можно точнее, – попросил Игорь, – чем угрожал парень Вале.

– По-моему, он сказал примерно так: "Ну чего ты дергаешься! Приходи, а то хуже будет!"

– А что было после?

– Потом Валя подошла к нам и сказала, что ей надоел этот дурак. День мы прогуляли в парке, а к вечеру она пошла домой в Зеленое. Мы предлагали ей остаться потанцевать, но она ушла... – Девушка закончила свой рассказ и тяжело вздохнула. – Потом случилось это. Просто не верится...

– Вот вас с Валей возле сквера было семеро, – Ильяс обвел глазами девчат, заполнивших комнату, и, поймав в ответ утвердительные взгляды, продолжил, – может быть, кто-нибудь из вас знал этого парня раньше, встречал его?

Девушки вопросительно переглянулись, и одна внезапно воскликнула:

– Постойте! Постойте! Ведь Валя называла его по фамилии. У него такая простая фамилия... Не то Сомов, не то Носов...

– Самсонов!

– Да, Самсонов! Точно! Мишка Самсонов!

Через полчаса разговор в техникуме стал известен начальнику опергруппы, и Михаил Самсонов, двадцатитрехлетний парень, был доставлен в отделение милиции.

– Его рук дело, – убеждал майора Храпко участковый инспектор. – Он как раз с моего участка. Работает, правда, на лесопилке, но пьет, а как напьется – скандал, мордобой. К тому же к женскому полу пристает. Докатился! На какую дивчину руку поднял?! – Участковый в сердцах махнул рукой и направился из кабинета.

Самсонов был живым олицетворением характеристики, данной ему участковым. Небритый, с посеревшим худым лицом, он производил впечатление усталого или больного человека. От него разило водкой. Попросив разрешения закурить, он сел и выжидательно посмотрел на следователей.

– Опять пьешь, Самсонов, – нарушил молчание Храпко и кивнул в сторону стенных часов, показывающих начало второго.

– Да уж так случилось, простудился на праздниках. Теперь лечусь домашними средствами, – криво усмехнулся парень и затянулся сигаретой.

– Простудился, значит. Бывает, бывает... Но расскажи, как встретил праздники, чем занимался.

– Всем понемногу, – коротко ответил Мишка. – Вас что интересует, сколько я водки выпил или еще что-нибудь в таком роде?

– Нас многое интересует, Самсонов, и сейчас не время кривляться, холодно парировал Игорь. – Расскажите о наших встречах с Валентиной Трубиной.

– С Трубиной, это которую... там... на реке... – в голосе Самсонова уже не было ни иронии, ни бравады – только волнение. – А я с ней, можно сказать, и не встречался. Первого возле сквера пригласил на танцы, а она не пошла.

– Что было после того, как она отказалась?

– Я помнится, был выпивши и угрожал ей. По пьянке чего не наболтаешь...

– Вы все прекрасно помните. Значит, вы были не слишком пьяны и, по-видимому, знали, что говорили. Стало быть, вы уже тогда задумали расправиться с Трубиной?

Мишка повернулся в сторону черноволосого следователя, задавшего этот вопрос, и не скрывая раздражения ответил:

– Ничего я не думал. Хотел припугнуть – и все.

– Скажите, где вы провели ночь с первого на второе? – Майора интересовала именно эта ночь, в которую, по заключению судебно-медицинской экспертизы, наступила смерть Трубиной.