Текст книги "На крючке"

Автор книги: Шон Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 24

– Клевая тачка, – заявил Кевин, раскачиваясь взад-вперед на сиденье «Линкольн Континентал» 1966 года; похоже, он уже позабыл про хандру.

– Спасибо, брат. Ну как, у тебя есть все, что нужно?

– Похоже, да.

– Ленч?

– В рюкзаке.

– Ладно, тогда нам пора двигаться. Готов?

– Готов.

Тайрон Джонсон утопил педаль газа, и они с ревом тронулись с места; позади осталось облако выхлопных газов, от которого у Альберта Гора[7]7
  Альберт Гор – вице-президент США в 1993–2001 гг., известен как борец с глобальным потеплением.


[Закрыть] случился бы припадок. На полпути по улице какая-то мамаша едва не выехала на тротуар, торопясь убраться с дороги: Тай демонстрировал полное отсутствие признаков осторожной езды в пригородном районе.

– Ты водишь быстрее, чем моя сестра, – заметил Кевин; пока Тай пробивал себе дорогу сквозь поток машин, с лица подростка не сползала ухмылка.

– А она быстро водит?

– Ага. Но не так, как ты.

Кевин смотрел в боковое окно: взгляд устремлен куда-то в пространство, изо рта торчит кончик языка.

– Рейвен – ее ненастоящее имя. Она его взяла.

Тай переключил передачу, когда они остановились на красный свет на бульваре Уилшир, теперь двигатель не ревел, а низко ворчал.

– А ты против?

– Не-а, это типа клево.

Красный сменился зеленым, и Тай тронулся дальше, спускаясь с холма к съезду на шоссе.

– Так как же ее настоящее имя? Если ты не против вопроса.

– Ну, – ответил Кевин, выпрямляясь на сиденье, – наша фамилия – Лэйн, но настоящее имя сестры – Сара.

Тай задумался. Интересно, в какой обстановке выросли Кевин и Рейвен. Безумные семьи обычно выбирали безумные имена, а «Сара» звучало очень по-пуритански.

– Сара – славное имя. Эй, а знаешь, подружку Супермена звали Лоис Лэйн. Поэтому он тебе так нравится?

– Нет, – ответил Кевин, опираясь головой о прохладное стекло. – Мне нравится Супермен, потому что он может всем навалять.

Через десять минут Тай остановил «Континентал» у центра дневного пребывания, белого бетонного здания в стиле испанского бунгало. Красная черепица, аккуратно подстриженная трава, все безупречно чисто. Неподалеку остановился желтый школьный автобус, изрыгнув груз молодежи и подростков.

Джонсон вспомнил, как в школе он с друзьями стоял на тротуаре и отпускал шуточки типа Недодержанного Автобуса или Бригады Овощей. Но сейчас, рядом с Кевином, те шутки казались не столько смешными, сколько жалкими. Может, дети смеялись над людьми вроде Кевина, чтобы отдалиться от них, поскольку реальность казалась слишком неуютной. А может, он и его дружки просто были придурками с тупыми шутками.

Однажды, после пары пива, Лок поделился с напарником одним своим правилом, и Тай его запомнил: «Если ты чувствуешь себя полным придурком, когда говоришь что-то человеку в лицо, никогда не говори этого у него за спиной».

«Лок – философ», – улыбаясь, подумал Тай.

Автобус отъехал, и подростки начали показывать на машину Тая. У большинства, хотя и не у всех, был синдром Дауна. Кевин, радуясь вниманию, помахал им. Потом Джонсон заметил, как Кевин нахмурился и отвернулся.

Мать Венди провожала свою дочь в здание. Тай опустил здоровенную лапищу на плечо Кевина:

– Брат, ты в порядке?

Кевин слабо кивнул.

– Слушай, помни, что я тебе говорил. Это сработает. Больше всех девушка любит того парня, с которым ей запрещают встречаться родители. Поверь мне.

Тай с Кевином двинулись через улицу, но их путь преградила колонна еще из трех автобусов, на этот раз привезших учеников старших классов. Только сейчас Тай заметил здание за полквартала от дневного центра, куда он привез Кевина. Старшеклассники тоже смотрели на «Континентал», но внимание пары лохматых мальчишек со скейтами привлекли друзья Кевина на другой стороне улицы. Один из скейтеров отвесил челюсть и состроил вялое лицо, изображая человека с синдромом Дауна. Его приятель заржал. Группа, ожидающая у входа в центр, отвернулась.

Джонсон мысленно взял на заметку скейтеров и отвел Кевина в здание через дорогу. Когда он вышел, несколько старшеклассников еще слонялись поодаль, ловя последние минуты перед занятиями.

Тай пошел к школе. Мальчишки-скейтеры все еще стояли снаружи, передавая друг другу косяк. Когда Джонсон подошел поближе, один из них, немного повыше другого, махнул косяком в его сторону:

– Не волнуйся, мужик, у нас уже все есть.

Таю пришло на ум, что в их мире чернокожий, слоняющийся рядом со школой, непременно торгует наркотой. Он позволил своей куртке, утяжеленной монетами, чтобы не распахиваться и не открывать кобуру с пистолетом, сползти набок.

Мальчишки в страхе уставились на него. Тай выдернул у них косяк и раздавил ботинком. Потом уставился на них.

– Мужик, это только маленький косячок, – пробормотал один из парней.

Тай продолжал смотреть, радуясь их беспокойству. Потом кивнул себе за спину.

– Думаешь, тем людям мало дерьма в жизни? Думаешь, им не хватает смеха всяких придурков?

Подростковая бравада испарилась.

– Отвечай, – потребовал Тай.

– Нет, – сказал парень повыше.

– А ты? – обратился Тай ко второму, который, казалось, мечтал провалиться сквозь землю.

– Они, может, нас даже не видели.

Тай шагнул вперед:

– Как ты сказал, ублюдок?

Мальчишка молчал, его лицо покраснело.

– Смотри на меня, сучок, когда я с тобой разговариваю, – продолжил Тай.

Другие дети исчезли.

– Нет, – ответил мальчишка ломким голосом, в котором уже слышались слезы. – Простите. Мы больше не будем.

– Чертовски верно, – сказал Джонсон и зашагал обратно к «Континенталу».

Глава 25

Лок обогнул здание главного терминала аэропорта и подъехал к боковому входу с раздвижными воротами. Охранник проверил у них с Рейвен документы, потом указал в сторону ближайшего ангара.

На площадке стояло штук десять самолетов, в основном «Гольфстримы» и «Цессны». Самый дешевый из них стоил, вероятно, около пяти миллионов долларов. Если мировая экономика и испытывает трудности, никто не позаботился рассказать о них владельцам и арендаторам этих самолетов.

По предыдущему опыту Лок знал: охрана частных аэропортов в целом более расслаблена, чем охрана общественных. Большинству людей просто незачем появляться в таких местах. Однако преследователь Рейвен не относится к этому большинству, так что Лок, выйдя из машины, внимательно оглядывал окрестности.

Их самолет до Вегаса, «Гольфстрим G-250», уже ждал: трап опущен, баки заправлены, экипаж готов к вылету. Рейвен, явно знакомая с местными порядками, шла впереди. Две стюардессы встретили их наверху трапа. Сумки отправились в передний грузовой отсек, а Лок и Рейвен прошли в салон. Ноги по щиколотку утопали в роскошном кремовом ковре. Они прошли мимо сверкающей нержавеющей сталью бортовой кухни, миновали барную стойку из черного мрамора и направились к мягким кожаным сиденьям цвета сливок. В задней части Лок заметил ванную комнату с душем, размером с десяток обычных авиационных туалетов. Внутренние стены были обтянуты кожей.

Роскошная обстановка убаюкивала; будто вы шагнули из реального мира в чудесную страну, где не случается ничего плохого.

Лок сел лицом вперед, Рейвен устроилась напротив. Одна из нарядных стюардесс поинтересовалась, не желают ли они чего-нибудь. Лок попросил воды.

– Водка с тоником. Лед, без лимона, – сказала Рейвен, вытягивая длинные, обтянутые джинсами, ноги.

Стюардесса вместе со своей напарницей исчезла на кухне. Лок еще раз огляделся.

– Представляю, как это бьет по карману, – сообщил он, потом достал из кармана мобильный телефон и протянул его Рейвен. – Подумал, вы захотите до взлета позвонить брату.

Молодая женщина улыбнулась, открыла консоль сбоку от себя и достала телефонную гарнитуру.

– Я собиралась подождать, пока мы не взлетим.

Первая улыбка, которую Лок увидел за эту поездку. Полные губы Рейвен приоткрылись, открывая белоснежные зубы, глаза искрились жизнью.

– Похоже, вы тут не в первый раз, – заметил он.

– Как я говорила, у нас давние отношения. Хотя, – проговорила она, оглядываясь, – это новый самолет.

Стюардесса вернулась с напитками в хрустальных бокалах. Рейвен глотнула коктейля и прикрыла глаза.

– Удивительно, как это Кевин после той ночи все равно захотел остаться дома.

– Дети быстро приспосабливаются, – ответил Лок единственное, что пришло ему в голову.

Удивительно другое: как Рейвен оставила брата в городе. Сначала она упорно отказывается уехать подальше, а теперь сидит в частном самолете, который направляется в Вегас. Что-то не складывается.

Самолет покатился, выруливая к взлетно-посадочной полосе, на горизонте кристаллом сиял мягкий зимний закат. Лок пристегнул ремень, Рейвен последовала его примеру.

– Могу я кое о чем спросить? – сказала она.

– Конечно, – Лок пожал плечами.

– У Тая есть пистолет, верно?

– Вы и сами это знаете.

– И если преследователь вернется в дом и у Тая будет шанс, он выстрелит?

– Если мой напарник сочтет, что его жизнь или жизнь Кевина под угрозой, однозначно да.

– А вы, Райан? – спросила она, погружая его в фиолетовые глубины.

– Убью ли я человека, всерьез угрожающего жизни моего клиента или моей? Если потребуется, то да.

Она сделала еще один глоток водки, будто набираясь смелости перед следующим вопросом.

– Мужчина, которого вы убили на лестнице в Сан-Франциско.

Лок поерзал в кресле. Интересно, откуда она узнала. Может, Стэннер что-то упоминал. Или она хорошо поработала с Интернетом. Никто не скрывал этот эпизод, пусть даже Лок – единственный, кому известны подлинные обстоятельства дела.

Сейчас самолет катился по взлетной полосе, мимо с бешеной скоростью проносились участки травы и сетчатый забор.

– И что с ним? – спросил Лок.

Еще один глоток водки.

– Вы о нем думаете?

Лок покачал головой:

– Я принял решение. И стою на нем. Так что нет, я о нем не думаю. И прежде чем вы спросите, я ни о чем не жалею.

Рейвен удовлетворенно кивнула:

– Теперь мне намного спокойнее.

Глава 26

Кэрри вылезла из автомобиля и растерла спину. Мгновение она колебалась, ключи от машины болтались в руке. Прямо перед ней, в конце крутого тупика на Голливудских холмах, лежала ее цель: безликое постмодернистское чудовище из стекла и бетона – дом продюсера фильмов для взрослых Винса Вайса.

Поиски информации о Вайсе без особых проблем дали Кэрри его адрес, но без телефона, и она импульсивно решила поехать туда из Малибу. Ей казалось, Вайс находится в самом центре паутины, и у него она сможет найти подсказку, кто же преследует Рейвен. Но Кэрри осознавала: дело не только в этом. Ей хотелось понаблюдать за монстром вблизи. Выезжая из дома, она не сомневалась, что встретит жалкое существо и реальный Вайс не имеет ничего общего со своими садистскими фотографиями. Но сейчас, приехав, она растеряла прежнюю уверенность и сожалела, что не сообщила никому, в том числе Локу, о своих планах.

Однако Кэрри не позволила себе повернуть назад. Вайс может напугать десяток неуверенных в себе девчонок, но ее он не испугает.

В дальнем конце крутого подъема виднелись тяжелые железные ворота. Они были открыты. Кэрри могла въехать в них и припарковаться прямо у входа, но предпочла оставить машину на улице и подняться к дому пешком. «Всегда обеспечивай безопасный путь отхода». Одно из многих правил, которые внедрил в нее Лок.

Сквозь стеклянные стены не было видно никаких признаков жизни. У входной двери, которая обнаружилась сбоку дома, стояли в вазонах два фаллического вида кактуса. Наклейка на одном из окон заявляла: дом находится под защитой охранной компании. Пока все типично для ЛА.

Кэрри позвонила и стала ждать. Прошла минута. Она уже собиралась пройтись перед домом и рассмотреть его поближе, как дверь резко распахнулась. Перед ней стоял человек, в котором она узнала Винса Вайса: ноги расставлены, руки сложены на груди. На нем были обтягивающие плавки и ковбойская шляпа. На шее висело ожерелье из перьев в индейском стиле.

Вайс осмотрел гостью сверху донизу, задержав взгляд на груди. Он еще даже не раскрыл рот, а Кэрри уже стало жутко.

– Мистер Вайс, я Кэрри…

Он прервал ее взмахом руки:

– Ты опоздала. Входи.

Убеждая себя, что ей приходилось иметь дело и не с такими отморозками, Кэрри вошла в холл. По всему дому тянулась белая плитка, усиливающая ощущение холода и стерильности.

– Мистер Вайс? – крикнула Кэрри, когда он свернул куда-то за угол.

– Почему вы, актрисы, вечно опаздываете? – послышался откуда-то издалека его голос.

Она глубоко вздохнула. Следовало хоть кого-нибудь предупредить, что она сюда едет. Но сейчас уже слишком поздно. А если уйти, она будет чувствовать себя по-дурацки. Кэрри двинулась вперед.

Когда она повернула за угол, коридор открылся в огромную гостиную с открытой планировкой. В ней стояли черный кожаный диван, стеклянный журнальный столик с россыпью белого порошка и бритвенным лезвием, пятидесятидюймовый плазменный телевизор, по которому шел, как догадалась Кэрри, один из фильмов Вайса, и видеокамера на штативе.

Вайс стоял за камерой.

– Раздевайся, – бросил он, потом засопел и потер нос.

Он двигался нервно и возбужденно, глаза опухли от недосыпа.

Кэрри выпрямилась:

– Ваше настоящее имя – Пол Аронофски. Правильно?

В выражении лица Вайса что-то изменилось. Он посмотрел на часы:

– Вы не от Ронни?

– Я не представляю, кто такой Ронни, или кто, по-вашему, я. И я не собираюсь терпеть вашу грубость.

Лицо Вайса потемнело, и он вышел из-за камеры.

– Ну и кто же вы?

– Я журналист и хочу задать вам несколько вопросов.

– Интересно каких?

– Когда вы в последний раз видели Синди Кэньон?

Правая рука Вайса начала сползать за спинку дивана.

– Не знаю никого с таким именем.

– Знаете. Вы снимали с ней кино.

– Вы представляете, со сколькими актрисами я работал? С сотнями. А за всю карьеру – с тысячами.

– Не сомневаюсь, – ответила Кэрри, следя, как его правая рука вернулась с пистолетом.

С большим пистолетом. «Магнумом» 0.44 калибра.

– Все хотят сниматься в кино, – заявил Вайс. – Как насчет вас?

– Мимо, – сказала она, стараясь добавить толику твердости в свой ответ.

– Вы уверены? – спросил он, взводя курок и будто случайно направляя ствол пистолета на нежданную посетительницу.

Кэрри шагнула назад, едва не запнувшись о край ковра, которого она не заметила. Она ожидала враждебного приема – об этом говорила вся биография мужчины. Но не такой экстремальной реакции.

– Знаете, – сказал Вайс мягко и рассудительно, – я уберу пистолет, и вы зададите все свои вопросы.

– Хорошо, – ответила Кэрри.

Она ожидала ловушки; сердце колотилось.

– Но когда вы закончите, я задам вам несколько вопросов. Договорились?

– Мне нужно делать заметки. И уберите пистолет. Я не могу сосредоточиться, пока вы в меня целитесь.

– Конечно, – ухмыльнулся режиссер и опустил оружие.

Кэрри припомнила путь, по которому она шла внутри дома. До угла и коридора примерно четыре шага. Вероятно, за это время он может вскинуть пистолет и выстрелить, даже в таком накокаиненном состоянии, но скорее всего она успеет. Проблема в длинном участке коридора до входной двери. Вайс будет в десяти-двенадцати шагах сзади. Она может выиграть пару шагов за счет внезапности. Но какой длины весь коридор? Двадцать шагов? Тридцать?

Потом остается вопрос с дверью. Кэрри прошла следом за хозяином дома, значит, он не мог накинуть цепочку. Но если дверь закрыта, неизвестно, как быстро она сумеет ее открыть. Райан бы знал. Но он бы не пошел внутрь за этим парнем, не выработав стратегии отступления. Как ей хотелось, чтобы сейчас здесь был Лок.

– Присаживайтесь, чувствуйте себя как дома, – предложил Вайс, похлопав по дивану.

– Мне и здесь хорошо.

Вайс пожал плечами. Казалось, приступ паранойи, охвативший его несколько минут назад, уже миновал. Его движения все еще оставались резкими и дергаными, но Кэрри чуточку расслабилась.

– Вы хотите знать о Синди Кэньон, – сказал он. – Но сначала мне нужно кое-что сделать.

– И что же, Пол? Вы же не против, если я буду называть вас по имени?

– Лучше зовите меня Винсом. Пол умер.

– А что с ним случилось?

– Не возражаете, если я…? – и Вайс бросил взгляд на кокаин.

– Это ваш дом.

Вайс устроил целое представление, выкладывая при помощи бритвы две полоски, а потом втягивая каждую в ноздрю. Он не сразу пришел в себя, его нос резко покраснел, глаза слезились.

– Что случилось с Полом? – переспросил он. – Вы еще спросите, что случилось с той девушкой, которая потом стала Синди Кэньон.

Кэрри прочистила горло:

– Ее настоящее имя Мелани Спайтери.

Он рассмеялся:

– Видите ли…

– Кэрри Делани. У меня только одно имя.

– Видите ли, Кэрри, – произнес Вайс, откинувшись на спинку дивана, – люди приходят в порноиндустрию, чтобы переделать себя, сбежать от прошлого и стать кем-то другим. Это вы и должны понять. Дело не в сексе. Вовсе нет.

– А в чем же?

– Я же сказал вам. Дело в свободе. Свободе быть самим собой, а не тем, кого хотят видеть ваши родители, учителя или церковь.

Даже с учетом пистолета Кэрри не собиралась выслушивать эту псевдофилософскую чушь.

– Значит, вот она, свобода – подобрать какую-нибудь девчонку, переодеть ее школьницей и заставить заниматься оральным сексом, пока ее не вытошнит?

Вайс поднял руку:

– Вы хотите что-то узнать или собираетесь читать проповеди?

– Вам известно, что случилось с Мелани Спайтери?

Он кивнул в сторону огромного телевизора.

– Поймал в новостях, – небрежно бросил Вайс. – В этом бизнесе такое случается.

Потом погладил лежащий рядом «Магнум».

– Вот почему нельзя быть слишком осторожным.

– Вы слышали, чтобы кто-нибудь ей угрожал? Возможно, преследовал?

– С чего бы мне знать такую хрень? – ухмыльнулся Вайс. – Я работал с ней только один раз.

– У вас не бывает повторных сделок?

– Обычно хватает и одной. Мало кто может поддержать темп Винса Вайса.

Кэрри вздохнула:

– Да уж. А как насчет Рейвен Лэйн?

Вайс пробежал рукой по коротко остриженным волосам:

– А что с ней?

– Вы работали с ней в начале ее карьеры.

– Ага, мы с Рейвен давно знакомы, но я много лет ее не видел. Во всяком случае, с тех пор, как она угрожала меня убить.

Кэрри почувствовала облегчение: он сам, без подсказки, упомянул об угрозах Рейвен.

– И вас не беспокоили ее угрозы?

– Не настолько, чтобы причинить ей вред. Я уже прошел через все это с копами. Слушайте, может, вам не нравлюсь я или моя работа, однако сейчас именно моя жизнь под угрозой.

– В каком смысле? Рейвен угрожала вам много лет назад.

Вайс снова поднял пистолет, держа его двумя руками.

– В последние пару недель мне несколько раз звонили. Иначе зачем мне эта штука?

– Вы рассказали полиции об этих звонках?

– Конечно. И они прислали какого-то кудрявого жирного тормоза.

– Вы думаете, звонки были от Рейвен?

– Не напрямую.

– В каком смысле?

Вайс встал. Кэрри осталась на месте, хотя ее сердце вновь заколотилось.

– В таком, что Рейвен отлично изображает жертву, затягивая людей в свой маленький мирок, но она, уж поверьте мне, определенно не ангел. Ну, я ответил на все ваши вопросы, так что скажете? Может, нам стоит познакомиться друг с другом поближе?

Он плотоядно посмотрел на нее, облизывая губы.

Кэрри напряглась, следя за его руками. Она ждала, когда он поднимет пистолет. Пыталась выбрать наилучший момент.

Наконец она глубоко вздохнула:

– Знаете, для ваших фильмов у меня неподходящий костюм.

– Все костюмы наверху. Почему бы вам не выбрать один из них?

Лестница была перед входной дверью. Кэрри без промедления направилась в ту сторону. Она слышала, как Вайс идет за ней. Едва завернув за угол, она бросилась бежать по коридору, каблуки громко цокали по плитке. У двери она на долю секунды оглянулась.

Вайс стоял в дальнем конце коридора. Пистолета не видно. Мужчина заметил страх на ее лице и рассмеялся.

– Передавайте от меня привет Рейвен!

Кэрри распахнула дверь и наполовину побежала, наполовину поковыляла по дорожке. Но когда она уже почти добралась до ворот, они начали закрываться.

Обычно на таких воротах стоит датчик, не позволяющий им придавить машину или человека. Но когда они закроются, все будет кончено. Ей нужно успеть выскочить наружу.

Кэрри, уже не оглядываясь, сосредоточилась на последних метрах и успела как раз вовремя. Она протиснулась наружу, и ворота закрылись.

Девушка, трясясь, открыла брелоком машину и, едва захлопнув дверцу, включила центральный замок. Она сидела, обхватив голову руками, от страха и отвращения ее подташнивало.

Кэрри обещала себе, что подонкам вроде Вайса ее не достать, но он справился. Кэрри посмотрела на дом. Входная дверь закрыта, никого не видно.

Один только взгляд на здание заставил ее вздрогнуть. Это место вызывало озноб. Кэрри подумала о десятках девушек, почти детей, которые входили внутрь, а возвращались совсем другими людьми.

Она бросила последний взгляд на дом. На секунду ей показалось, что она видит Вайса в одном из верхних окон. Но в стеклах блеснуло солнце, и он исчез, вернулся в свой кошмарный мир, где женщины существовали только для удовлетворения темных, развратных потребностей мужчин, страшно далеких от настоящих отношений.