332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Жилин » Август Хромер » Текст книги (страница 33)
Август Хромер
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 02:07

Текст книги "Август Хромер"


Автор книги: Сергей Жилин






сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Отступив на шаг от сладкой парочки, я встал к ним вполоборота, что и спасло наши жизни! Боковым зрением я заметил некоторое движение и моментально метнул в сторону дверного проёма взгляд. Перешагнув через порог, тот самый сектант, что был нами вырублен и связан, вскинул двуствольное ружьё!..

Счёт пошёл на доли секунды! От верной гибели нас отделяют какие-то пара ударов сердца! Я метнулся к Салли и Истеру, упёр им в плечи ладони и несильно толкнул в сторону. От толчка полукровка и детектив полетели за широкую перегородку, отделяющую самый угол комнаты, а я оттолкнулся ногами и нырнул за такую же перегородку с другой стороны.

Раздался грохот, грянул выстрел, и стену над столом Падшего Падре ужалил целый рой агрессивной, смертельно-опасной картечи. Десяток свинцовых шариков кучно раздробил кирпичи, вниз посыпалась бордовая крошка.

Избежав смерти от разнесения в клочья собственной головы, я поскорее вскочил на ноги и достал пистолет. Из своего укрытия я отлично вижу всполошённых Салли и Истериана, укрывшихся за перегородкой напротив. Тонкие доски, конечно же, не могут спасти нас от картечи, но сектант больше не стрелял. Просто он не посмеет…

Полукровка перехватил поудобнее револьвер и начал красться к краю укрытия, чтобы выглянуть из-за угла и прицельно выстрелить.

– Стой, идиот! Не высовывайся! – для убедительности своих слов я даже наставил на друга пистолет.

К счастью, Истериан сразу же меня послушался и нырнул обратно в укрытие, прижавшись боком к деревянной перегородке. Салли, выглядывающую из-за плеча длинноволосого парня, он, как мог, удерживает свободной рукой.

– Как он освободился? – истерично выкрикнул полукровка, стараясь воспользоваться щелями в досках как бойницами, – Я же его крепко привязал!

– Эти тряпки были ненадёжными! – с укором напомнила Салли.

– Меня больше волнует, откуда он взял ружьё! – хмуро пробормотал я, проверив содержимое обоймы, – Мы что, проглядели?

– Очередной тайничок, – брякнул Истериан и почти тут же впал в транс, потеряв осмысленность взгляда и выражения лица. Блуждающий Взор в действии.

Всего пять секунд полукровка был не с нами, разведывая безрадостную обстановку. Придя в себя, несильно напрягшийся Истериан встряхнул головой, сгоняя рябь в глазах и лёгкое головокружение, и коротко доложил:

– Он укрылся за косяком двери слева! Попробую его снять!

– Даже не думай! – пригрозил я товарищу, – Не успеешь высунуться, как получишь дробь!

– Выстрелю отсюда, сквозь доски…

– Выдашь своё местоположение, и он сможет прицельно уложить тебя, если промахнёшься, а промахнуться очень легко!

– Так чего он сейчас не стреляет?

– Укрытие шириной чуть больше ярда, а разброс дроби у него несильный, поэтому стрелять ему придётся наверняка, особенно учитывая, что у него всего один патрон в ружье!

– Чего ты тогда предлагаешь? – возмутился Истер.

– Подожди, не мешай мне думать!

Идей, как же поступить в данной ситуации в голове рождалось немного, скорее, родилась одна неказистая, а затем появлялись ряд похожих на неё. Молча и неподвижно мы просидели около десяти минут, на протяжении которых Истер всё пытался украдкой выглянуть из-за угла да занимался Блуждающим Взором.

Наконец со стороны выхода из комнаты раздался хриплый прокуренный голос:

– Эй, вы там, предлагаю не тянуть с этим! Просто киньте оружие в центр и выходите с руками на виду!

– А с чего бы нам это делать? – желая подразнить сектанта, ухмыльнулся Истер.

Ответ язычника пришёл только через минуту:

– Я загнал вас в угол и выбраться вам всё равно не удастся, минуя меня! Стоит дёрнуться, и я нашпигую вас картечью!

– У тебя всего один патрон в ружье, – хладнокровно ответил я, – А мы сидим в разных углах. Даже если убьёшь одного, второй выйдет и убьёт тебя.

– Ко всему прочему, ключ-то у нас, и выбраться отсюда ты, как и мы не сможешь! – подзадорил неприятеля шутник-полукровка.

– Но время-то работает на меня! – с превосходством прохрипел прижавший нас сектант, – Вы так и не сможете выйти, а мне на подмогу со временем придут товарищи! И что тогда, умник?

Понимая правоту хриплого любителя жёлтых пиджаков, никто из нас не ответил. В тишине и выжидании прошло ещё пять напряжённых минут, во время которых словно по оголённому нерву водят острым ножом, не разрезая его, но уже царапая поверхность.

– А если мы откроем огонь? – выпалил я, – Что будешь делать?

– Промахнётесь, скорее всего! – гневно и нервно выкрикнул, – А я не промахнусь!

– Но тогда останешься без патронов…

– Но вы же своими шкурами жертвовать не станете!

– А если? – с вызовом кинул я.

– Мертвецов при любом раскладе будет двое! – хрюкнул выродок – И если я не окажусь в их числе, то, так уж и быть, девку оставлю в живых! У меня на неё другие планы.

– Ах ты, недомерок! – взревел Истер и чуть не бросился на сектанта, наплевав на опасность, но смог удержать себя в руках. Салли успокаивающе положила руку ему на плечо.

Обрадованный тем, что смог вывести одного из нас из состояния равновесия, сектант весело заржал, но очень скоро поперхнулся и стал отчаянно кашлять.

– Ты же понимаешь, что тебе не выжить, – спокойно сказал я, поменяв на всякий случай позицию.

– Это вы понимаете, что одному из вас не выжить, а мне терять уже нечего!

Он прав: ему только и остаётся, что ждать коллег по секте, держа нас на мушке и не давая выйти – дело, в принципе, выигрышное. Если мы попробуем дать бой, то одно точное попадание он точно выдаст и попробует приложить все усилия, чтобы развить успех и выдать второе.

– Я же могу проломить стену, пробраться в другую комнату, и тогда мы окружим тебя! – решил я напугать противника безрадостной перспективой.

– Будешь выламывать доски – я услышу! – равнодушно парировал сектант, – Последний раз предлагаю: выходите с поднятыми руками!

– Конечно! Давай мы ещё станцуем ирдалские танцы(40) тебе на потеху!

– Так сильно можете не стараться.

Снова наступила длительная тишина с давящим на психику ожиданием ошибки со стороны друг друга. Истериан исправно проверяет действия сектанта Блуждающим Взором. Так прошло ещё двадцать минут, за которые я перебрал пару неудачных планов. Был вариант разбить фонарь, стоящий на столе, чтобы в темноте получить больше свободы действий, но попадание вызовет лишь разлитие масла и пожар. Можно попробовать метнуть в дальний угол нож и отвлечь этим противника, что явно ничем толковым не закончится.

Неожиданно начал действовать Истериан: он достал из кармана дополнительный патрон, откинул барабан и вставил светящийся красным патрон-клетку Вулкана в пустующую ячейку. Приведя оружие в боевую готовность, он неожиданно перекинул револьвер мне. Я успел среагировать и поймать громадное оружие.

– Эй, вы чего это там? – рявкнул сектант, – Чего творите?

Не обращая внимания на вопли хриплого неприятеля, Истериан начал разъяснять мне свой замысел:

– Просто выстрели в центр комнаты, как сможешь, не высовываясь.

– Ты что задумал? – недоверчиво прищурился я.

– Просто стреляй, я знаю, что делаю!

– Истер, ты что задумал? – повисла на плече полукровки испуганная Салли, – Что ты собираешься сделать?

– Всё в порядке! – повторил Истер, – Я всё сделаю аккуратно! Август, давай!

– Ну, если ты уверен…

Я отступил к стене, чтобы открылся как можно больший обзор, и, не целясь, выстрелил. Хлопнуло, тряхнуло, и посреди комнаты вырос огненный клубок. Красное пламя лизнуло, стены, потолок, взрывная волна расшвыряла мелкий мусор на полу.

Размытым силуэтом Истериан рванул вперёд со всей своей немыслимой скоростью нечеловека. Низко прижимаясь к земле, он окунулся с головой в полыхающее пламя и исчез в огне. Через секунду всполох алого огня Ур-Нифершасса угас, рявкнуло ружьё и в комнате воцарилась тишина. Салли с криком бросилась из укрытия, я отстал от неё всего на шаг.

Выглянув из-за перегородки, я сразу увидел полукровку, сидящего верхом на опрокинутом на спину и уже порядком избитом сектанте. Выстрелившее ружьё Истериан перехватил за дула и переправил в потолок ещё до выстрела, так что картечь его даже близко не задела. Ловко провернув задуманное, долговязый не пострадал.

– Истер! – выкрикнула Салли и бросилась к своему возлюбленному, за которого, безусловно, до смерти перепугалась.

У меня же были заботы немного поважнее – Вулкан, получив свободу, гневно зарычал во славу Ур-Нифершасса и попытался броситься на меня и избить руковицей-пулей. Я без труда зажал малявку в кулаке, как пойманную муху, и принялся затаптывать небольшие языки пламени, захватившие паркет. Сгореть в подвале или задохнуться от угарных газов мне не улыбается.

– Я убью тебя, человек! – прорычал гневный Вулкан, сильно обжигая мне ладонь.

– Меня зовут Август…

Когда с огнём было покончено, я вдруг ощутил, что рука горит просто нестерпимо! Перебросив крошечного демона из руки в руку, я отчаянно затряс обожженной ладонью. А скоро бормочущий Наследный Принц Огненного Мира обожжёт мне и вторую длань!

– Истериан, дай сюда скорее запасную клетку для Вулкана! – выкрикнул я и обернулся к полукровке…

И впал в ступор, немного растерявшись от увиденного. Подняв совсем крошечную для себя девушку за талию, Истер слился с Салли в страстном поцелуе, прижимая её как можно крепче к себе.

Да, и с этим мне приходится иметь дело. Сейчас, разумеется, самое подходящее время. Ладно, не буду вести себя особенно сварливо…

Глава XX
Пациент клиники

– Так, может уже хватит! – взревел я, когда мелкий чешуйчатый поганец сильно обжёг мне и вторую ладонь, – Я тут, вообще-то, демона держу в руках!

Улыбающийся пуще обычного Истериан, прервав затянувшийся до неприличия поцелуй, опустил девушку и бросил мне запасную стеклянную гильзу. Поймав клетку Вулкана, я проворно впихнул туда рогатого мерзавца, который тут же принялся клясть меня на чём свет стоит:

– Человеческий выродок! Я спущу с тебя кожу живьём!

– Заткнись-ка, огненная блоха! Истер, забери его.

Истериан легко поймал брошенный патрон, следом полетел и револьвер, который полукровка перехватил чётко за рукоятку. Прибрав всё это в карманы бездонного, как мои магические ножны, плаща, долговязый друг нехотя убрал руку от талии Салли.

Девушка выглядит очень счастливой, прямо сияет от неземного наслаждения, и я сильно забеспокоился, что она сейчас попросту забудет о нашем деле. Следует её встряхнуть, впрочем, как и Истера:

– Так что дальше? – спросил я у коллег, – С этим сектантишком, я вижу, мы разобрались.

– Оставим его здесь, ружьё заберём с собой, и уходим отсюда, – распорядилась Салли, старается говорить серьёзно, но после головокружительного поцелуя с Истером никак не может прийти в себя и стать детективом Фер.

– И куда пойдём? Мы же здесь так ничего и не нашли!

– Ошибаешься. Нашли.

Девушка махнула рукой, зазывая за собой, и прошмыгнула вглубь комнаты, вернувшись к бумагам на столе, от которых я её так некстати оторвал.

– Вот здесь есть одна любопытная бумажка, – Салли убрала в сторону каракули и формулы, в её руках оказался лист плотной бумаги, – Это сертификат на бесплатные медицинские услуги в Платной Клинике Сеттэра.

– Он собирается лечиться у Чили Сеттэра? – подошёл сзади Истериан с перекинутым через плечо ружьём сектанта, – Вполне может быть, ведь наш серый кардинал в этом замешан. Ему ничего не стоило сделать для товарища по сговору сертификат.

– Всё так, Истер, но, судя по потрёпанности сертификата, он уже лечился.

– Что-то тут не так, – проронил я, словно эта бумажка сама мне прошептала эти слова, – Зачем ему дарить бесплатное лечение в своей жутко дорогой клинике какой-то мелкой вошке в секте, хоть и довольно заметной? К тому же, даже если там всем управляет Чили, неужели ни одному врачу в голову не пришло плюнуть на хозяина и сообщить о разыскиваемом преступнике в Сантиб?

Девушка согласно покивала головой, обеспокоенная теми же мыслями, и показала сертификат нам, указав пальцем на определённую строчку:

– Самое любопытное здесь – медицинские услуги в пятом отделении! Слышали когда-нибудь о таком?

Слышать про некое пятое отделение нам, естественно, не приходилось, потому что простому человеку известно о существовании всего четырёх: неврологическом, хирургическом, терапевтическом и стоматологическом. Новость о пятом, у которого даже названия не нашлось, признаться, вызывает подозрения некоторого порядка…

– Вот, и я не слышала, – кивнула на наше молчание Салли, – Поэтому наведаемся туда.

– Думаешь, это что-то даст? – с сомнением прокрутил я в голове визит в клинику.

– Если ничего и не даст, то ничего и не отнимет.

– Время.

– Боже, Август, – рассмеялась Салли, – Какой же ты пессимист! Это всего в шести кварталах отсюда!

Ну да, куда уж мне до вас, оптимистов!

Просто всевозможные больницы, клиники, госпитали, болезни и эпидемии вызывают у меня неприятные ассоциации… будем считать это ошибками прошлого.

Южные территории Гурсии являются эпицентром чумы в этой стране. Люди гибнут десятками, эпидемия распространяется быстро и неумолимо, как стая саранчи налетает она на посёлки и города. Кто-то тут же заболел, а кого-то зараза миновала, оставила на потом, давая отчаянную и пустую надежду выжить в этом кошмаре.

Чума тянет когтистые кривые лапы на север, захватывает всё новые и новые населённые пункты, всё новых и новых людей. Врачи, плюнув на бессмысленную борьбу за жизни, рванули из этих мест во весь дух, а армия выставила заслоны на всех дорогах, расстреливая каждого, кто попытается проникнуть на здоровый пока север, не разбираясь даже заражён ли человек или здоров и чист.

Маленькая страна борется с эпидемией практически так же, как и все остальные. Эффективного лечения так и не придумали, а свирепая зараза распространяется быстро. Врачи разводят руками и на коленях слёзно умоляют не посылать их в самое пекло, где спасти уже никого нельзя.

Единственный шанс избавиться от страшной эпидемии был в окружении очагов военными и выжидании, пока все в оцепленной области не умрут, и чума не утихнет.

Своё слово готовы сказать мы, иоанниты. Нас осталось всего одиннадцать, и мы двумя группами бродим по всему Континенту и тушим, как горящие свечки, очаги чумы. О нас ходят разные толкования, разные слухи, но достоверно известно одно – там, где появляемся мы, в скором времени болезнь идёт на убыль.

Вот только никто не знает, как мы лечим людей.

– Куда вы нас ведёте? – поинтересовался у настоятеля Франца уже восьмой заболевший.

Хриплый, как и многие здесь, из-за пневмонии лысый старичок вяло переставляет ноги с краю колонны. На бедного человека страшно смотреть: на его теле, лице и в глазах написано всё то страдание, что испытывает он и ещё семьсот его односельчан. Все худые, ослабшие, грязные и напуганные, но шагают смело, веруя в волшебное исцеление.

– В поле раньше располагались мельницы, – указал Франц вперёд по тропинке, – Амбары до сих пор уцелели – в них мы разместим вас на время лечения.

Удовлетворённо кивнув, ветхий старик, опираясь на тонкую клюку, вернулся в строй мучеников. Идти осталось совсем недолго.

Я обернулся назад и увидел, как по пологому холму поднимается длинная, как гигантская ядовитая змея, цепь заражённых. Они тянутся по петляющей по склону тропинке через заброшенные пшеничные поля, все как один рваные, усталые и постаревшие не от времени, а от жуткого червя, что сжигает, как бумажные фигурки.

По всей длине колонны больных ходят шесть иоаннитов, убеждаясь, что никто не отстал и не упал замертво на пыльные дороги. Я, настоятель Франц, лукавый Картер, одноглазый Вирюсвач, здоровяк-каледонец Эдмор и коротышка Рассел. Остальные сейчас находятся где-то в Креолии, где чума сразила уже чуть ли не треть страны.

Эдмор был до попадания в Орден матросом и служил во флоте Каледонии. В Орден попал около сорока лет назад, быстро обучился азам и стал одним из наших бойцов. Вёл себя тихо, не позволял себе ослушиваться указаний, помятуя о славной матроской дисциплине. Франц взялся обучать нас вместе, так как я тоже не успел освоить всего курса обучения, хоть и нахожусь в Ордене уже век. С усатым великаном, оказавшимся на удивление тихим и добродушным человеком, мы быстро нашли общий язык.

Чего не скажешь о пискуне Расселе. Этот коротышка, даром что маленького роста, чрезмерно заносчив, вспыльчив и эгоистичен. Пробыв в Ордене чуть больше меня, он не мотался с Францем по миру, он занялся нормальной учёбой, и далеко оторвался от меня в опыте, мастерстве и силе. Вот только детские комплексы вкупе с обретёнными способностями сделали из Рассела невыносимого, наглого выскочку. С ним у меня конфликтов было даже больше, чем с Картером…

Далеко позади в низине раскинулась крупная деревушка Млада-Хабице. Чума поселилась на её улицах три месяца назад и уже успела отправить в землю более полутора тысяч человек. Последних оставшихся в живых осталось ровно семьсот один.

Мы прибыли этой ночью и сразу решили, где всё произойдёт: вдалеке от деревни обнаружились две заброшенные мельницы и три крупных амбара для хранения зерна и муки. Туда мы и отправили всех без исключения жителей, пообещав избавления от боли и мучений. В целом, мы почти не соврали.

Люди, которым уже не во что верить, послушно двинулись в указанном направлении. Покорные и безвольные… даже не люди, а всего лишь их тени. Люди исчезли из этой деревни три месяца назад.

До сих пор перед глазами стоят картины лежащих прямо посреди улиц тел людей и животных, которых украдкой грызут дворовые собаки. По улицам, словно восставшие из могил, бродят люди хриплые, худые, бледные, некоторые покрыты бубонами. Кто-то ждёт своей участи, сидя в каком-нибудь закоулке, а кто-то ещё таскает умерших в центр деревни, где сжигают трупы, словно это поможет им уберечься от того, чтобы самим не попасть в этот крематорий.

– Здесь тоже ропщут, – с плохо скрываемым презрением окинул взглядом ряды больных Картер, когда настиг нас с Францем.

– О чём ропщут? – спросил я.

– О том, что эпидемию чумы устроили мы, чтобы отомстить за истребление Ордена.

– Что за бред…

– Конечно бред, недоучка, – с целым морем желчи произнёс Картер и блеснул хитрыми глазами. Явно нарывается на драку!

Сдерживаясь в немыслимо какой уже раз, я скрипнул зубами так, что практически полетели искры, и с силой сжал кулаки, глядя прямо в глаза ненавистному товарищу иоанниту. Картер самоуверенно улыбается краем рта, провоцируя меня. Глупо бить морду этому гаду на глазах у Франца и семи сотен заболевших, поэтому надо держаться.

– Картер, думаю, тебе уже давно пора понять, что неправильно обзывать брата недоучкой, – строго выговорил задире Франц, – У Августа есть имя.

– Конечно, Франц, конечно, – надменно пробормотал Картер, словно засобирался плюнуть настоятелю в лицо.

Закинув в рот вонючую сигарету, Картер ускорился и двинулся в сторону головы отряда, где чумных ведёт за собой Рассел. Дразнить коротышку худосочный недомерок любит не меньше, чем меня.

– Повторить тебе, что не стоит обращать на него внимания? – заботливо поинтересовался Франц.

– Не стоит, – выдохнул я, прогоняя злость и раздражение.

– Отлично! Значит, тебе ничто не помешает сосредоточиться на деле.

На деле. Франц называет это делом. Вот так просто. Мы не творим беспредел, мы не попираем ценности Ордена – мы дела делаем!

– Франц, я столько раз тебя спрашивал, но всё же, – проронил я, понизив по возможности голос, – Неужели нельзя бороться с чумой иначе?

– А как иначе? – с сожалением буркнул настоятель, – Да, мы можем вылечить одного, можем даже двух, а опытный в этом деле Рассел за день излечит пятерых. Но на следующий же день болезнь вновь схватит исцелённого, и чума не отступит.

– Но мы же покушаемся на жизни людей! Каждая из них священна!

– Отдать этих в жертву, чтобы не погибло в десять раз больше священных жизней, придётся, – пытаясь утешить меня, Франц положил мне руку на плечо.

– Мне очень тяжело это принять, – мотнул я головой.

– Всем тяжело. Просто ты выше прочих ставишь человеческую жизнь и тебе тяжелее всех. Это, в некотором роде, плохо…

Я моментально вскинул голову, не понимая, к чему это клонит настоятель.

– Чем это плохо? – прямо спросил я, позабыв понижать голос при разговоре.

Франц помялся, прикинул в голове, как лучше ответить на вопрос, который неожиданно оказался не таким простым. Вскоре гроссмейстер подобрал нужные слова:

– Тот, кто выше других ценит жизни людей, тот сильнее подвержен желанию прочесть их. Боюсь, тебе будет нелегко себя сдерживать.

– Как Лоренталю? – вспомнил я некстати убившего себя от сумасшествия воина.

– Лоренталь очень высоко ценил людей, – погрустнел Франц, – Даже после того, как приходилось сражаться и убивать, ты впадаешь в депрессию, начинаешь винить себя, а он… он просто уединялся где-нибудь и плакал! Я всего два раза видел, но никогда теперь не забуду, как этот непоколебимый воин не находил в себе сил оправдать свои убийства, как он ненавидел себя за них… Это почти невозможно передать словами…

– До сих пор не могу понять, зачем он пошёл на это…

Вдалеке показались горбатые туловища амбарных сооружений, ютящихся между двумя бескрылыми, словно убогие инвалиды, шпилями мельниц, раствор которых ещё держит бурые кирпичи. В огромные помещения амбаров можно согнать в общей сложности до двух тысяч человек, то есть, почти всю деревню, если бы она выжила.

Меня смущает лишь то, что находится это заброшенное мукомольное хозяйство слишком близко от деревни. Обычно мы далеко уводим жителей, подальше от деревень, которые потом назовут вымершими. С этим вопросом я и обратился к настоятелю:

– Как думаешь, не слишком ли близко к посёлку? Тела не найдут?

– Места здесь глухие, – заверил меня Франц, – Не думаю, что здесь окажется много любопытных ближайшие несколько лет.

– А если их обнаружат? – продолжил беспокоиться я, – Люди и без того чёрти чего понапридумывали, а после такого нас могут вновь объявить вне закона.

– Всегда остаётся вариант перебраться на Альбион: там к иоаннитам всё время, даже в период истребления Ордена, относятся лояльно, да и чума Альбион с Ирдалией не затронула.

– Снова будем бежать?..

– Умерь свою гордость, Август. Мы уже не те иоанниты, какими были раньше.

Более того, нас всего одиннадцать, нас осмеивают, как ярмарочных шутов и ни во что не ставят, а мы убого сводим концы с концами. После уничтожения Восьмой Резиденции мы ещё делали робкие попытки расшириться, усилиться, вернуть себе силу, но стальная пята человеческого прогресса раздавила наши жалкие попытки.

У мукомольного комплекса не осталось даже намёка на забор, так что люди прямо через бурьян пошли напрямик во двор. Коротышка Рассел уже не поспевал за заболевшими, бросившимися вперёд него к, как им кажется, спасению. Сзади за головой цепочки подтягивается хвост. Приближаясь к месту спасения, люди всё больше ускоряют шаг, рискуя падением в пыль, не устояв на слабых ногах.

Оказавшийся перед строем людей Картер жестами и словами заставил их собраться в центре большого двора перед амбарами. Больные начали кучковаться, сбиваться в плотную толпу. Нам с Францем пришлось уйти в сторону, чтобы она не поглотила и нас. Растекаясь чёрной кляксой, чумные всё прибывают и прибывают.

– Разделитесь на три группы и занимайте места в амбарах! – перекричал гомонящую толпу невысокий Рассел, – Скорее, скорее, старайтесь разделиться поровну.

Людское море, отравленное, гнилое море качнулось и стало тремя потоками растекаться по указанным местам. Некоторые люди настолько слабы, что им приходится держаться за плечи соседей. Неповинные души… жаль, что так вышло.

Рассел с Картером, как регулировщики, указывают людям, куда следует идти. Скрипя старыми досками пола, ждущие исцеления несчастные заполняют пространства амбаров, усаживаются у стен, располагаются посреди комнаты.

– Отставших и умерших по пути не было, – подкрался незаметно сзади Вирюсвач с докладом, – Стены мы проверили – старые, но не сломать. Эдмор сказал, что дыр и лазов нигде не нашёл, маслом уже обрызгал всё, что мог.

– Значит, можно начинать? – уточнил Франц, наблюдая, как последние больные заползают в ловушку.

– Да, как только последние зайдут, мы и начнём…

Самым последним, кто вошёл в амбарную полутьму, оказался совсем маленький босой мальчик в каких-то трухлявых тряпках вместо одежды. Правая рука неестественно оттопырена из-за бубонов на подмышке. Так уж выходит, что исключения в нашей бескомпромиссной борьбе не делаются даже для детей.

Ребёнок словно догадался, что я смотрю на него, и обернулся, уставившись на меня простодушными детскими глазами, пролившими за последние три месяца немало слёз. Самый невинный человек, он обязан идти на смерть вместе со всеми.

Наши взгляды словно сцепились, как два репья, но створка громадных амбарных ворот, которую без труда захлопнул коротышка Рассел, отделила нас друг от друга. Теперь я уже никогда этого мальчика не увижу, как и остальных семьсот человек.

Эдмор, Картер и Рассел захлопнули ворота амбаров и закрыли их засовами. Толстые деревянные брусья встали в скобы.

– Вот и всё с Млада-Хабице, – констатировал Франц, – Пора, братья.

Как по команде Эдмор, Картер и Рассел отступили подальше и достали из карманов по небольшому шарику. Раздавив их пальцами, иоанниты получили магический огонь, что не обжигает руки. Метнув шарики почти синхронно, они обрекли больных на смерть.

Едва врезавшись в ворота, небольшие огоньки разгорелись громадным пламенем, охватившим сразу половину здания, воспламенив горючее масло. Оранжевые языки очищающего огня занялись досками, стали пробираться внутрь ловушки, в небо устремились три изогнутых столба чёрного дыма.

Осознав, как с ними обошлись, осознав, что их просто-напросто сжигают заживо, люди в унисон закричали, взвыли, зарыдали. Паника и ужас, смешавшись с убийственным чувством безысходности завладели обречёнными, в их голосах с каждой секундой было всё меньше жизни и всё больше замогильного воя. Те, у кого нет шанса спастись, «умирают» ещё будучи живыми. Некоторые безумцы начали метаться по амбару в поисках выхода, но бушующий огонь быстро захватил всё здание, не дав никому даже малейшего шанса. А даже если бы они пробили брешь на свободу, мы бы заслонили её сталью и свинцом. Так уже один раз было.

Бороться с чумой иными способами не получается. Это врачи эвакуируют здоровых и лечат больных вдали отсюда, а мы лезем в самое пекло, где спасать уже некого.

Доверчивые люди, надежда которых была только на чудо, соглашаются идти с нами в, якобы, специально оборудованное для лечения место вдали от населённого пункта. Сжигать людей приходится тайно, никто не должен узнать, что мы вместо лечения несём смерть, а спалённые города и деревни сразу выдадут нас с головой.

После того, как мы прижигаем место распространения чумы, эпидемия понемногу, но начинает идти на убыль. Так мы вырываем чумному монстру одно сердце за другим.

У крайнего слева амбара обвалилась крыша, накрыв огненными обломками людей, крики которых, способные свести с ума своим отчаянным безумием, болью и страданием, постепенно затихают: всё больше человек умирает от огня, жара и угарного газа. Буквально через пять-шесть минут уже никого в живых не останется, а три братские могилы будут ещё долго догорать, раздуваемые порывистым восточным ветром. Дым несёт в ту сторону, где мы уже зачистили пару деревень – это хорошо, значит, никого не напугает вонючее чёрное пятно в небе.

Семеня короткими ножками, к Францу подошёл вплотную Рассел:

– Так что там с артефактом?

Настоятель извлёк из-под плаща запаянный стеклянный сосуд с удобной ручкой – конструкция, похожая на фонарь. Внутри беспокойно суетятся ярко-синие магические насекомые. Древний артефакт Светлячок, созданный для поиска других артефактов – чем ближе реликвия Ордена, тем сильнее в сосуде беспокоятся насекомые. Судя по их достаточно оживлённому поведению, искомый артефакт находится недалеко, вероятно, в Млада-Хабице. На наши реликвии он так не реагирует: стоит дотронуться ими до Светлячка, как тот начинает их игнорировать.

– Вернёмся в деревню и поищем, – угрюмо отозвался Франц – ему тоже тяжело смотреть на сожжение заживо больных людей, – Картер, Эдмор, идёмте!

– Не станем досматривать сожжение? – встрепенулся одноглазый Вирюсвач, когда мы двинулись в сторону деревни.

– Нет.

– А если кто-нибудь выживет?

– Никто в таком огне не выживет! – жёстче сказал Франц, и Вирюсвачу пришлось согласиться и последовать за уже немного отдалившейся группой.

В поражённых чумой районах мы занимаемся не только искоренением заразы – мы ещё и ищем свои артефакты, сотнями украденные из хранилищ. Люди позарились на то, что им никак не может принадлежать! И это следует вернуть. Всё найденное Светлячком мы не можем взять с собой, поэтому большинство приходится прятать в многочисленных тайниках, чтобы вновь не достались людям.

Неожиданно мы обнаружили один артефакт в этой глуши, хотя до этого почти все находки обнаруживались в городах. Следовало найти и его тоже.

Запах гари распространился на многие километры, как и человеческие крики, хотя последние могли оказаться просто стойким эхом в ушах, ужасным клеймом на моей совести. Скольких я уже убил? Пусть самолично поджигать чумных мне приходилось лишь единожды…

Странные воспоминания у меня всплывают при слове клиника…

Как вспомнил, так сразу захотелось набить рожу какому-нибудь мерзавцу. Зря мы так быстро покинули подвал «Моста» и оставили там отлёживаться нашего несостоявшегося убийцу.

Впрочем, я слишком сильно задумался, и весь путь до клиники Сеттэра выпал у меня из головы. Помню только, как Истериан выбросил в мусорный бак ружьё, а после меня поглотили воспоминания. В этот раз они хотя бы не оставили поганого осадка.

– А вот и клиника, я же сказала, что это недалеко, – указала девушка на большое белое здание.

Здание большое не столько за счёт высоты, потому что оно одноэтажное, а за счёт ширины и занимаемой площади. Не всякое предприятие может позволить себе занимать такой участок земли.

Белоснежная и всегда чистая эта клиника ясно даёт понять, где именно в Гольхе самая дорогая и качественная медицина. Бесспорно, цены в платной клинике мистера икс кусаются, если не сказать, отгрызают голову. Позволить себе лечиться здесь могут только очень богатые люди, зато это очень престижно! Пожалуй, если у тебя есть пара скаковых лошадей-чемпионов, собственный особняк и торговая точка в центре, то это ещё ни о чём не говорит, но если ты имеешь средства и наглость потратить их здесь, то к тебе тут же обратится пристальное внимание. Любая другая платная клиника в городе гарантирует то же самое, но за гораздо меньшие деньги.

Потому-то Чили Сеттэр не гребёт деньги лопатой, а перебивается редкой прибылью.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю