355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Жилин » Август Хромер » Текст книги (страница 22)
Август Хромер
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 02:07

Текст книги "Август Хромер"


Автор книги: Сергей Жилин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава XIII
Птичий губитель

За окном туманно. Давно я не видывал такого густого белого тумана в Гольхе.

Служанка сегодня на ногах, самоотверженно ринулась исполнять свои обязанности после вчерашнего больничного дня. Мы встретились на перекрёстке коридоров:

– Доброе утро, Август! – расплылась в улыбке вполне оправившаяся от недавнего ужаса девушка.

– Доброе, – брякнул я неловко, – Ты сегодня выглядишь гораздо лучше.

– Спасибо, Истериан ждёт тебя в гостиной.

В гостиной занавесили окна, из-за чего воцарилась уютная полумгла, разгоняемая румяным огнём из камина. Снова начинает казаться, что треклятого мира за окном больше не существует, как не существует и проблем, что он мне доставляет.

На диване сидит Истериан и вчитывается в строчки пособия по хиромантии, всё бы ничего, вот только как он сидит… Подойдя к нему, я вынужден был в поучительной манере скинуть ему ногу с ноги. Удивлённый непреднамеренной сменой позы, полукровка оторвался от книги и поднял на меня взгляд.

– О, привет, Август!

– Арика сказала, что ты меня ждёшь, – я уселся рядом с товарищем.

– Да, вот послушай, – азартно загорелись глаза полукровки, – В ряде южных стран, где хиромантия развивалась совершенно иными путями, особое, но отнюдь не значимое, место уделяют мизинцу. Согласно различным упоминаниям, мизинец, как самый маленький палец, считается и наиболее бесполезным и даже лишним. Многие темнокожие хироманты заявляют, что мизинец, подобно злому духу-проказнику, не имеет никакого толку, а лишь мешает, коверкает истину. Поэтому этот палец иногда даже отрезают, чтобы предсказание получилось более точным и верным. Этот же ритуал был распространён не только среди гадателей, но и среди простых жителей. В одном племени даже существовала поговорка «Четырёхпалый ближе к Овегу». Овег – это божество такое, если ты не знаешь, Август.

– Что за глупость, Истер? – сконфужено воскликнул я.

– Какая ещё глупость? Ритуал совпадает! Сектанты делают совершенных людей!

Бред большого ребёнка ещё умудряться меня поражать.

– Как-то из покойников не шибко совершенные люди получаются… – с сарказмом пробормотал я.

– Значит, совершенных жертв! – не смутился Истериан, – Наверно, только принеся в жертву совершенных людей можно открыть Кровавый Бутон, распахнуть чудо-портал…

Бред, конечно же, полный, но обижать Истера не хочется. Особенно учитывая, что тот прочёл больше половины книги и очень-очень старался. Следует поощрить его хотя бы за труд и желание быть полезным.

– Что ж, Истер, интересная теория – будем держать её в уме, – фальшивя на каждом слове, натянуто похвалил я Истериана.

– Надо будет рассказать её Салли! – оживился поощрённый полукровка.

К сожалению, сегодня-то у моего друга ничего не выйдет. Совсем забыл вчера сказать.

– Салли сегодня уезжает, – огорчил я разошедшегося друга.

– Ну да, точно! – зашипев, ударил себя в лоб Истер, вспоминая вылетевшее из головы, – Она говорила, вспомнил!

Вот это новость. Оказывается эти двое стали уже довольно близки, раз Салли рассказала ему об отъезде уже давно, а не предупредила, как меня в последний момент. Интересно, как далеко заходят их дружеские отношения, и являются ли они дружескими…

– Вы с Салли много общаетесь, – отметил я, желая разговорить друга.

– Она – хороший человек, интересный, – насторожившись, притих Истер, – И проницательный. Вот, например, этот вопрос она предугадала!

– Она предугадала, что я спрошу о вашем общении?

– Ну, да, в общих чертах…

Что-то этот жук недоговаривает, отворачиваясь для защиты от моего выискивающего ложь взгляда. Делает вид, что обнаружил в книге что-то интересное. Чего ему там могла наговорить Салли? Что она там могла предугадать? Следует уточнить, чтобы потом не было неожиданных откровений, от которых меня мутит примерно так же, как Хориса от капусты.

Я только открыл рот…

– На столике почта, – нагло вставил поперёк слова Истериан. Обороняется изо всех сил.

Ладно, оставим его на потом. Или справимся у самой Салли, мне, в целом, не критично.

А меня ждёт корреспонденция.

Свежая газета, сложенная вчетверо криво лежит на столике, частично накрывая более интересную почту. Из-под утреннего номера выглядывает уголок письма. Я решил начать именно с белого конверта. Вскрыв его, я извлёк из его недр небольшой клочок бумаги, содержащий всего несколько слов: «Сэр Хромер, прошу встречи с вами на площади Мятежа в десять. Будьте один». Подписаться отправитель, разумеется, не пожелал.

В прошлый раз с такого письма начался парад имени моего беспокойства. Вот теперь новый виток, и одному Богу известно, что меня ждёт на площади Мятежа.

Трижды осмотрев и письмо, и конверт, я убедился, что ни одной ссылки на адресанта тут нет. Салли хотя бы наврала, что из Парламента…

Истериан тем временем решил прекратить нелепую маскировку под чтение – мой друг всё это время следил, как я читаю письмо. Видя, что я закончил, он молча протянул раскрытую ладонь. Сокрушаясь в душе, что мне достался в друзья именно этот чёртов артист, я положил ему в растопыренную руку конверт.

Отложив лишнюю книгу, Истериан с лицом знатока-сыщика принялся за чтение письма. Закончив, он проронил:

– Кто-то сильно напуган.

– Ясное дело. Боится слежки, поэтому и не пришёл сюда. А через…

– Два часа, – подсказал Истериан, лучше моего знакомый со временем.

– А через два часа, – продолжил я, благодарно кивнув другу, – Он понадеется, что в людном месте ему ничего грозить не будет.

Истериан вальяжно уронил макулатуру на столешницу и тут же щёлкнул пальцами:

– С другой стороны, – оживлённо зашевелился мой долговязый друг, – Может он не собирается просить помощи, а предложит свою?

Я даже презрительно повёл носом. Скажет тоже мне…

– Помощи мне никто не предлагает, только просят, – хмуро проговорил я, взявшись за подбородок, – Сегодня я не надеюсь на нонсенс.

– Иными словами, ты пойдёшь на встречу? – уточнил Истер.

– Ещё два часа: я могу подумать.

Вот настало время для газеты. Что там пишут криворукие писаки? Вот кто-кто умеет врать и излагать идиотизм. Из их уст любую дрянь люди готовы воспринимать, как святую истину. Я, повторюсь, всего лишь убиваю время.

Что на первой полосе? Там у нас нынче убийства. За прошедшую ночь было убито пять мирных граждан в разных районах города. Знакомый почерк – отрезание мизинца, сразу даёт понять, кто причастен к сему преступлению. У сектантов выдалась напряжённая ночь, раз они умудрились совершить аж пять убийств и не оставить следов, а заявления Сантиба говорят именно о дефиците улик.

Кроме признания в своей беспомощности сантибы ничего толкового сказать не могут, лишь обещают очередное усиление ночных патрулей. Дельное действие с их стороны: скоро по Гольх будут курсировать целые стада служителей закона, но делу это не поможет.

Странное дело: как можно вообще додуматься подкарауливать людей в тёмных подворотнях с целью бессмысленного убийства и отрезания пальца? Всего один вопрос: зачем?

И как так можно незаметно перемещаться по городу? Понятно, что маски и шляпы можно снять, но неужели нет свидетелей, которые просто выглянут в окно и заметят подозрительных типов? Почему сантибы не обращают внимания ночью на крупные группы людей? Вероятно, эти сектанты гораздо лучше организованы, чем я думаю.

А может, и этот Падший Падре не такой умалишённый…

– Думаю, это последняя капля, – указал на газету, которую уже успел прочесть, Истер, – Скоро начнётся настоящая паника, а должности некоторых лиц повиснут на волоске.

– Зато когда всё кончится, мы не узнаем Гольх.

– Мне кажется, одного Падре ему будет недостаточно.

Вероятно, полукровка прав: столице, состоящей, в основном, из говна и держащейся на говне, мало будет такого потрясения, как Хестер Гроул. Всё же, каким бы он ни был фанатиком и маньяком, но Гроул – человек великий, знаковый, потому что изменяет наше общество. Не каждому это дано, не каждый способен взять и расшевелить этот окаменелый муравейник. Отличился, вот, Падший Падре, любимец всех мастеров травить байки, пьянчуг в пабах, редких фанатов маньяков, беспечных портовых грузчиков…

На второй странице нас ждёт духоподъёмная новость об окончании строительства Большой Северной Железной Дороги. Помним, как же, три года назад министерство путей сообщения решило связать пять главных городов Альбиона и десятки попутных населённых пунктов одной длинной железной дорогой, нанизывающей эти селения, как нитка бусины. Теперь Большая Северная протянулась от юга до севера и составляет около восьмисот миль в длину. Сразу же после её открытия по ней пустили десять поездов, так что граждане могут забыть про длительные и утомляющие поездки на междугородних экипажах с тряской и дискомфортом. Отныне у Альбиона есть Большая Северная!

Третья статья куда как веселее…

Традиционная открытая беседа представителей Парламента и кандидатов, предвещающая грядущие выборы, состоится прямо рядом с Башенным мостом(32). Обещают присутствовать все самые важные лица: Саммарлейн, Жинио, Тагно, Гомельс, Чернуца, множество кандидатов. Обсуждать будут самые разные темы: планы развития, проблемы в стране, темы, предложенные собравшейся аудиторией. И всё в этом роде.

Каждые пять лет эта странная, на мой взгляд, традиция повторяется и повторяется. Для кого-то она является реально полезным делом, настоящей возможностью повлиять на дела в стране, изменить что-то к лучшему… Я же вижу в этой предвыборной возне лишь очередное мероприятие по стягиванию голосов, причём, это выгодно и тем, кто намеревается остаться и тем, кто жаждет пробиться в Парламент. Показать себя во всей красе рядом с конкурентами и на глазах у большого числа людей – это мощно.

Но лучше бы они с этим бредом завязали: Башенный мост вечно оказывается перекрыт, и экипажам приходится искать соседние переправы, которые, как очевидно, находятся неблизко.

Дальше в газете я натолкнулся на сущий бред, вроде забастовки лесорубов на западе страны. Также газетёнка освещает события крупного благотворительного вечера в Дементе. Одним словом, читать дальше просто нечего.

Сложив обратно желтоватую прессу, я предался ленивому ничегонеделанию. Истериан решил, что в тишине оно будет не так приятно:

– Так что будем делать с расследованием?

– Салли чётко сказала, чтобы мы без неё ничего не творили, – лениво повторил я слова детектива, – Сказала сидеть и изучать разные документы, если захочется.

– Ооо, увольте! – категорично отмахнулся полукровка, – Пусть этим занимаются сантибы, а нам скажут лишь самое главное…

– Так много нужно изучать?

Глаза моего друга просто округлились от мыслей о макулатуре, связанной с делом:

– Это же сотни отчётов с мест преступления, записи сотен допросов, десятки досье на каждого арестанта, каждого подозреваемого, сопутствующие документы по бутафории, стилю, почерку сектантов, десятки записей экзорцистов по аронакесам, сотни архивов по схожим делам! – Истериан устал от одного только перечисления, – Когда нет зацепок, сантибы хватаются за всё, но полезной информации из всей этой горы документов – чуть…

– Но ты часть из них читал?

– Да, отчёт по обыску квартиры Гроула, например…

– Что-нибудь нашли? – спросил я, повернув голову к камину.

Истериан презрительно скривил лицо, выдавая стоящую оценку качеству обыска.

– Обыск проводили восемь лет назад, – вспоминал он текст документа – В однокомнатной квартире нашли только стол и стул. Больше ничего.

– Скромно он живёт…

Истериан согласно кивнул.

– Так чем тогда займёмся сегодня? – не способный спокойно усидеть на одном месте вертится на диване Истериан.

Я, в общем-то, уже определился, чем убью время до полудня. А вот друга взять не могу.

– Отдохни сегодня, – глухо посоветовал я, – Сходи в бар к друзьям.

– У меня там не друзья, а знакомые, – звонко усмехнулся полукровка, откинувшись на спинку, – А я могу взять Дикобраза, чтоб похвастаться?

Вот ведь… он притворяется или на самом деле такой кретин?

– Нет, – не терпящим возражения тоном отсёк я просьбу друга.

– А когда ты уйдёшь, я его всё равно тайком стяну! – шутливо пригрозился Истер.

– Дикобраз в сейфе.

– Я сломаю дверцу!

– На дверце руны, – невзначай проронил я, чем сильно опечалил товарища. Да, он силён почти так же, как и я, и способен разворотить металлический ящичек, но усиленную рунами сталь… пожалуй, паровая пушка не возьмёт.

– Я отгадаю пароль! – нашёлся никогда не унывающий, но жутко упёртый Истер.

Я уже так давно свыкся со многими его причудами, что возводить очи к небу и бессильно мычать от нечеловеческого раздражения я перестал около года назад. Да, он по-прежнему продолжает нередко меня злить, но иммунитет к его безумству крепнет с каждым днём.

Так что, будучи уверенным, что у полукровки ничего не выйдет, я безэмоционально ответил:

– Бог в помощь.

К десяти уже добрался до площади Мятежа и присмотрел место на скамейке в её центре. Настало время вглядываться в нечёткие силуэты людей, бродящих по туману. Народу довольно мало, что самым прямым образом связано с неказистой погодой и случаями вчера ночью. Сейчас люди не прогуливаются даже, а спешно двигаются по своим делам, подозрительно огибая друг друга.

Падшему Падре удалось раздобыть самое эффективное оружие в этой маленькой, необъявленной войне – страх и ужас. Внушив их людям, он теперь на коне…

Дав людям панику и страх, он отобрал у них волю.

На этой площади я был всего один раз, да и то пробежал тогда, не заметив, о чём только сейчас начал немного жалеть, потому как площадь Мятежа оказалась на удивление красивой.

В отличии от всех прочих плоских, как ледовая корочка на луже, площадей эта каскадами понижается к центру. Каждый такой каскад отделяется высоким бордюром с пустыми горшками, цветы в которых давно завяли из-за приближения зимы, и множество лестниц соединяют разные уровни через каждые десять ярдов. Каждый каскад в ширину не более пятидесяти пяти ярдов, а самих каскадов ровно семь, угловатой воронкой спускающихся к просторной площадке в центре. Я как раз нахожусь в самом нижней части площади, где сижу на массивной светло-коричневой лавочке между двумя витыми спиралью газовыми фонарями.

Далеко впереди в вышине торчит тонюсенький шпиль часовой башни, расположенной на посольстве Гурсии(33). Тёмно-серое строение устремляется в небо, красуясь с высоты ярко-красной новенькой черепицей. Куда уж тут нашим домам, на которых черепица не только выцвела, но и чуть ли не гнить начала. Мох-то уж точно где-то да растёт. Сколько показывают в густом молочном тумане стрелки часов, разглядеть решительно невозможно.

На помощь приходят мои собственные карманные часы. Толстые серебряные стрелки указывают со всей ответственностью на десять часов, четыре минуты и двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять секунд. Кто бы меня ни позвал на встречу, опаздывает он пока незначительно. Настоятель Франц говорил когда-то, что у пунктуального человека всегда есть право опоздать на семь минут и сорок секунд. Откуда вдруг такая цифра, понять не могу, а спросить у Франца в своё время не успел.

Наверно, хитрец просто слукавил и назвал своё самое сильное опоздание. Что ж, если это так, то настоятель сразу становится в моих глазах одним из самых пунктуальных людей. За почти три с половиной сотни лет жизни опоздать самое большее на немногим меньше, чем восемь минут – это достойный показатель.

Из тумана выплыла стройная дама, которая с настороженным любопытством окинула меня взглядом и процокала каблучками в неизвестном направлении. Кем бы она ни была, но явно ей нужен был не я.

Я, кстати, только добравшись до площади понял, что не имею никакого понятия, как мне вычислить из десятков людей именно того, кто мне нужен, где он может меня дожидаться, знает ли он меня в лицо.

Остаётся самое банальное: сидеть в центре и ждать, пока ждущий встречи со мной параноик сам меня найдёт. Не очень эффективно, но это не моя проблема, что господин оказался таким непредусмотрительным. Пусть побегает по уровням, позаглядывает в лица прохожим…

Я откровенно мёрзну, дожидаясь столь безразличной мне встречи. Простудиться-то я, конечно, не могу, но стучать зубами и тереть в попытке согреться ладони от этого не становится приятнее. Из всех неудобств, терпимых людьми, иоаннитам осталась чувствительность к температурам. Лучше бы нам приходилось возиться с отрастающими ногтями, чем мучиться от холода и жары.

Придираюсь я к судьбе, в которую ещё и не верю.

Под ногами внезапно появилось немало воробьёв и воронов, ждущих от меня угощения. Смекалистые птицы знают, что на этой площади их ждёт всеобщая любовь и вкусные хлебные крошки. Именно здесь, на площади Мятежа, праздные гуляки любят просто посидеть бесцельно и пошвырять хлеба пернатым. Место со временем стало весьма популярным для птиц. Право слово, их просто тучи.

К птицам я вообще никак не отношусь, я их просто не замечаю большую часть времени.

Ещё один торопыга пошёл, вроде бы, прямо на меня, но в последнее мгновение свернул и двинулся в совершенно ином направлении. Снова не ко мне. А может, наоборот, узнал и испугался: стараниями некоторых, на меня стали косо смотреть.

Закончились уже давно и положенные по негласному этикету семь минут и сорок секунд, а моего неизвестного собеседника всё нет и нет. Думаю, ради него или неё (случаи, когда я путал пол пишущего уже бывали) я долго мёрзнуть не буду. Жду самое большое до двадцати минут одиннадцатого и иду отогреваться мерзким кофе здесь на углу. Раз некто знает мой адрес и умеет писать, то напишет ещё, коли так нуждается во встрече.

Очередной раз оглядывая окружающее пространство, я, от нечего делать, остановился взглядом на крупной статуе мятежникам. На гигантском каменном постаменте стоит на груде бронзовых оков бравый мужчина с глуповатым, но донельзя гордым выражением лица и огромным стягом нашего государства. Свободная левая лежит на сердце, словно тот даёт клятву. Распахнутый камзол рьяного борца за справедливость развевается на несуществующем ветру, который ещё и всклокочил статуе волосы. Правая нога бронзового гиганта оказалась без сапога, а её хищным захватом обвило кольцо кандалов, но цепь перебита древком стяга. Развевающееся не так сильно, как волосы и камзол, тёмная бронзовая тряпица не может передать цветов и рисунка флага Альбиона, поэтому скажу, что он выглядит следующим образом: на красном фоне выделяется синий крест с белыми краями.

Стоит лучше рассказать, откуда вдруг здесь появился бронзовый памятник и разрослась целая площадь. Давным-давно на Альбионе, как уже упоминалось, правил никакой не Парламент, а король. Вполне себе нормальный такой король, с короной и на троне, со своей гвардией и большим штабом приближённых иоаннитов из числа лучших гроссмейстеров. Король из рода Саврасов, которого звали, если мне не изменяет память, Бруно II как раз стал последним королём Альбиона.

А всё потому, что по жизни он был редкостной свиньёй и ублюдком, грабящим свой народ с тем же самым отсутствием стеснения, с каким это сегодня делает мэр Чернуца. Налоги задирались выше всякого разумения, о простом народе государь как-то не думал, а вот с Орденом дружился исправно, из-за чего я, собственно, о нём и знаю как о части истории иоаннитов.

Люди в те времена роптали, что, мол, как-то государство развивается неправильно, можно даже сказать, деградирует, а король этого не видит. Писались жалобы, проводились демонстрации (не всегда мирные), начались волнения. Люди, требующие перемен, совали королю планы реорганизации страны, он лишь сжигал бумагу, а людей порол и вышвыривал за пределы тогдашней столицы. А после ещё и навёл железный порядок, за которым по всей стране следила многотысячная гвардия.

Так бы всё и продолжалось, если бы в маленькой деревушке под названием Гольх, на небольшом холме для собраний, староста и умные мужи деревушки не решили взять вилы да топоры и не пойти против короля. Вершина холма, который со временем разровняли, как вы могли догадаться, находилась примерно подо мной.

Так или иначе, но мятежная деревушка Гольх стала караулить в ближайших лесах королевские патрули и расправляться с ними. Разгневанный монарх посылал новые войска, но приноровившиеся к оружию и вооружившиеся трофеями селяне раз за разом давали гвардии прикурить. Дурной пример стал заразителен, и идеи мятежа стали стремительно распространяться по стране. Новые и новые недовольные брали в руки оружие и шли против короны. Чем всё кончилось известно – короля свергли, создали Парламент и придумали новые порядки.

Досадно при этом то, что влияние Ордена на Альбионе резко снизилось. Так что у меня отношение к памятнику, порвавшему оковы царской власти, несколько отрицательное. Кстати, примерно с этих времён начался великий и ужасный научно-технический прогресс.

Радует одно – за меня этому памятнику каждый день мстят птицы! А люди сами же кормят их, чтобы мстилось лучше… Какой я, действительно, мелочный и злобный…

И вот тут раздалось давно ожидаемое:

– Сэр Хромер? Август?

– Вы не ошиблись, – развернулся я к опоздавшему на целую вечность собеседнику.

Предо мной нарисовался статный дядька в годах, но ещё никак не старый. Одетый в дорогое драповое пальто с блестящими серебристыми пуговицами, тянущими на пару десятков ялеров каждая. Под сплющенной шляпой на меня уставилось бледное, растерянное лицо.

Тип не из красавцев: широкие мощные скулы, обвисшие щёки, двойной подбородок, узкий рот, узкие губы, неоправданно маленький нос и просто огромные, по сравнению с ним, глаза. Волосы, торчащие чёрной соломой из-под тульи, оказались неприятными, сальными, зачёсанными абы как.

Бледный и, видимо, напуганный человек мелко трясётся и шлёпает губами, не зная, как начать изъяснять свою просьбу. Похоже, случилось что-то очень серьёзное, вот только слабо удаётся понять, почему он просит помощи именно у меня.

– Меня зовут Джек Боллет, – представился трясущийся осиновым листом собеседник.

– Ваше имя мне кажется знакомым, – проронил я, в самом деле вспоминая некоторые ассоциации.

Несмотря на жуткий для этого времени года холод, бледный Джек сел рядом, снял с головы шляпу и вытер со лба пот. Готов спорить, пот холодный. Да этот человек не просто напуган – он в панике, судя ещё и по судорожному хриплому дыханию.

– Это возможно, – подтвердил, снова нацепив шляпу, Джек, – Моё имя могли упоминать в газетах.

– Вы страну спасли что ли? – с сарказмом спросил я.

– Вовсе нет, что вы. Я подал свою кандидатуру на выборы, провожу предвыборную кампанию, нахожусь в лидирующей тридцатке. Обо мне должны были писать.

В самом деле, могли. Иного способа узнавать имена я, если по существу, и не имею.

– Ну, допустим, Джек, – я скрестил руки на груди.

– Я так рад, что вы откликнулись на моё письмо, Август! Моя последняя надежда была на вас! – словно его прорвало, затараторил полноватый кандидат в Парламент.

– Ближе к делу, Джек, – прервал я его, суровым словом, – Не заставляйте меня мёрзнуть.

Опешивший от грубости, сэр Боллет разволновался, начал глубоко дышать и принялся усиленно стирать платком пот с шеи. Мой совет излагаться быстрее он неловко проигнорировал.

– Мне требуется ваша помощь! – шёпотом забормотал Джек, – Меня, должно быть, преследуют, следят за мной!

– Кто преследует? – лениво проронил я, – Конкуренты?

От активных отрицательных мотаний голова параноика грозит оторваться и улететь в сторону, чтоб на окровавленный кругляш налетели вороны. Хорошо, что мои кровожадные предположения не сбылись.

– Нет! – прошептался Джек, – Лучше бы конкуренты! Сектанты! Они преследуют меня!

Вот эта новость уже становится интересной, если, конечно, окажется правдивой.

– На кой чёрт вы им сдались?

– Я был на ритуале! – полноватый господин Боллет опасливо осмотрелся по сторонам, – Не думаю, что они меня после этого оставят в покое…

Решительно ничего не понятно. Если следовать манере изъяснения Джека, то я так и не выясню что, как и почему.

– Прекратите ненужное волнение и расскажите всё по порядку, пока я не запутался в ваших россказнях! – настойчиво высказал я суматошному повествователю.

Подготовка к нелёгкому делу заняла у господина Боллета довольно долгое время, так как помимо стандартного уже вытирания пота с лица, Джеку понадобилось принять некую маленькую таблетку. Приведя себя в более-менее собранное состояние, Джек, находящийся в полной заднице, судя по его же заявлению, приступил к размеренному, последовательному повествованию:

– Это было вчера вечером: мой коллега встретил меня возле дома, он был возбуждён, напряжён, сильно торопился. Он схватил меня за руку и повлёк за собой. Мы долго блуждали по подворотням, пока он не привёл меня на пустырь где-то на юге, возле заброшенного сталелитейного завода. Там нас встретили люди – их было много. Встретив нас, они долго спорили с моим коллегой насчёт меня, но затем решили увести с собой. Там был целый лабиринт, а в одном месте у них была площадка для проведения ритуалов. Только тогда я понял, что это сектанты! У них там как раз проходила церемония! Видимо, мой товарищ давно вступил в их ряды, а теперь хотел вовлечь и меня! Я не собирался этого делать! Я порядочный, законопослушный человек! Я не собирался становиться преступником!

– Прекратите истерику, Джек, – остановил я брызжущего слюной параноика, – Я понимаю, что вы оказались там случайно. Что было дальше?

– Там были двое, – сглотнул господин Боллет, – Главные, предводители, лидеры. Одного я узнал – это был Падший Падре! У него такой взгляд… безумный, злой… А второй был спокойнее, сдержаннее, увереннее. Носатый такой, неприятный тип. Они долго осматривали меня, решали, стоит ли мне доверять… Решали, стоит ли принимать меня в секту. Я этого не хотел, но очень боялся… Мой друг настаивал на моей пользе секте…

– Вашей пользе секте?

– Да, пользе! Я точно не могу сказать, но они что-то задумали! Там было несколько людей, имеющих вес в Гольхе! Это не сборище преступников, напротив, это мощная организация, влиятельная, но незаметная!

Зловещие слова. Что-то подобное предполагала Салли.

– Что там происходило? – спросил я уже без тени равнодушия.

– Начался ритуал… Мне дали маску и шляпу, и поставили вокруг большого костра. Тот человек, лидер сектантов, что был с Падшим Падре, взобрался на возвышенность, вроде кафедры, и начал читать… что-то вроде проповеди или предречения… он говорил о Кровавом Цветке…

– Кровавом Бутоне, – подсказал я.

Перебитый Джек с открытым ртом уставился на меня, так и не поняв, что я ему сказал. Пришлось повторить, чтобы вывести ночного гостя сектантов из оцепенения.

– Да, Бутон, он говорил о Бутоне. Говорил, что скоро их сил хватит на то, чтобы разверзнуть его, выпустить очищающую пыльцу, которая убьёт всех неверных, изгонит из мира поклоняющихся ложному богу, они называли нашего Бога ложным! Это же святотатство! Они все – еретики! Понимаете? Они сказали, что придёт новый демиург, истинный, справедливый! Но для этого все должны объединиться, отдать все силы, чем-то пожертвовать ради нового Бога, что выйдет из Бутона…

Повторные переживания прошедшего так сильно ударили по самообладанию Джека, что он скукожился на скамейке, прижал голову к коленям, обхватил её руками и застонал, словно собирается заплакать. Только этого не хватало!

– Возьмите себя в руки, Джек! – попытался я докричаться до расклеившегося нытика, – Вы мне уже расскажете всё или нет?

Как ни странно, но это простое воздействие подействовало, и господин Боллет, трясущийся всем телом, оторвал лицо от ладоней и начал тараторить дальше, шумно вдыхая воздух:

– Дальше они приступили к питью какого-то напитка, вязкого такого. Напиток находился в большой чаше, они доставали из неё какие-то продолговатые небольшие предметы, зажимали их зубами и запрокидывали голову, чтобы густая жидкость стекала в рот. Вылавливали эти предметы по старшинству, я думаю. А когда очередь дошла до меня… я понял, что в этом сиропе плавают человеческие пальцы! Много-много пальцев! Мне было очень противно, мерзко, меня мутило, но я был вынужден повторить всё то же самое, иначе бы со мной могло случиться страшное…

– И что было потом?

– Меня отпустили, – нервно сглотнул Джек, – Под конвоем отвели к дому и отпустили. Я сразу понял, что они не станут доверять мне до конца и будут следить. Мой товарищ впутал меня в это… Теперь я не знаю, как мне спастись! Они могут прийти снова!

– Вы уже рассказали всё это в Сантибе? – нутром я чувствую, что этот невротик ничего подобного не предпринимал.

Подтверждая мои опасения, господин Боллет стыдливо заёрзал:

– Нет, я не доверяю им…

– Это с чего это вдруг? – мои брови сомкнулись на переносице.

– Среди сектантов было пару сантибов – они даже формы не стали снимать! Я не знаю, кто ещё может быть в этом замешан… У них немало своих людей во многих инстанциях…

– Рассказать им всё равно придётся, как бы вы не боялись их, как бы вы им не доверяли, – заключил я, – Сантиб же предоставит вам убежище.

– Не поможет, Август, – раздался впереди голос незнакомца, – Мы его везде достанем!

Отвлёкшись на Джека, я совсем перестал контролировать окружение и прозевал момент, когда прямо к нам подошёл высокий мужчина в длинном чёрном плаще. Туман частично съел шум его сапог, так что на расстояние десяти ярдов он смог подойти практически бесшумно.

Теперь человек, что пришёл по душу господина Боллета, не оставит без внимания и мою заодно.

На худом лице неизвестного застыла надменная ухмылка, а глаза так и сверкают от удовольствия. Кривая полуулыбка делает его вид каким-то нелепым и чудаковатым. Улыбаясь только на одну сторону лица, прищурив глаз, неизвестный глядит на нас из-под длинных светлых волос, спадающих на лоб. Крючковатый нос нависает над тонкими губами. Острый подбородок венчает узкие челюсти. Этот господин явно знаком с таким понятием, как следить за собой, поскольку его худое и странное лицо довольно ухоженно.

Мало кто в здравом уме может ждать чего-то хорошего от человека, который наставил на тебя дуло револьвера. Грозный ствол стального малыша смотрит примерно между мной и Джеком, готовый метнуться на того, кто первым пошевелится. При таком раскладе мои шансы выхватить оружие и дать бой невелики. Остаётся только играть по правилам гостя.

Свободной левой рукой неизвестный пошарил под плащом и извлёк оттуда чёрную тряпицу. Махом он расправил её, и оказалось, что тряпица – ничто иное, как шляпа сектанта. Поглядев на свой высокий головной убор, сектант медленно водрузил его на голову. Я же успел незаметно расстегнуть одну пуговицу пальто, пока он отвлёкся – так выхватить пистолет будет проще.

Джек же сидит рядом, вцепившись обеими руками в скамью, и трясётся, как будто его колотил ужасный мороз. Чтобы люди так боялись, я за свою жизнь видывал нечасто. Рот Джека открылся и попытался сложить какие-то фразы…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю