Текст книги " Последний шанс палача"

Автор книги: Сергей Возный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

6. Водителем а/м ЗИЛ, гос. номер… опознан по паспортному фото Воропаев Г.С. как лицо, доставленное совместно с неизвестной женщиной на автовокзал г. Златогорска. Данное опознание подтверждено Семеновой Т.В. и Чераневым В.Д.

7. Согласно ответной информации Центра (шифротелеграмма № 2985), эмблема, вытатуированная на теле утопленника, не проходит по базам данных как символика какой-либо известной организации, в т. ч. общественной, религиозной или неформальной. Также данная татуировка нехарактерна для уголовного мира России и республик бывшего СССР. Надпись «DOMINI CANES» («Псы Господни») в средневековой Западной Европе означала принадлежность к монашескому ордену доминиканцев, а также относилась к символике т. н. святой инквизиции (в н. в. – Священная конгрегация Римско-католической церкви).

8. На запрос в отношении гр. Воропаева Г.С. получена следующая информация Центра:

Воропаев Глеб Семенович, 1967 г. р., ур. г. Москвы, адрес регистрации совпадает с указанным в паспорте. После окончания средней школы проходил срочную службу в мотострелковых войсках (в/ч…), уволен в запас в 1987 г. Проходил обучение в… Университете (г. Москва), на факультете журналистики (1988–1990 гг.), отчислен за многочисленные нарушения дисциплины. По оперативным данным, реальной причиной отчисления стала принадлежность Воропаева Г.С. к «демократическим» движениям и конфликт на этой почве с консервативным руководством вуза. Активно участвовал в акциях неповиновения (проходит по базам данных 5-го отдела УКГБ СССР по г. Москве как лицо с радикально антисоветскими наклонностями). В августе 1991 г. примкнул к противникам ГКЧП, участвовал в протестных митингах. В том же году, по неустановленной причине, уехал из г. Москвы на длительный срок. Согласно оперативным данным, в течение нескольких лет являлся наемником, участвовал в боевых действиях на территории Закавказья и Приднестровья. С 1994 г. вновь постоянно проживает в г. Москве. С 1996 г. является соучредителем и совладельцем сети ЧОП «Кольчуга» (г. Москва). В январе 2010 г. задерживался по подозрению в убийстве Холминова Б.Д., второго соучредителя ЧОП, под стражу не заключался. В тот же период переуступил права на свой бизнес третьим лицам и убыл за пределы г. Москвы. Нынешнее место фактического проживания не установлено.

Изложенное позволяет сделать следующие предварительные выводы:

– вооруженные люди, следовавшие через н. п. Усть-Куташ, с большой долей вероятности принадлежат к неустановленной оккультной структуре экстремистской направленности;

– указанные лица совершили убийство гр. Мохова Н.П. (гостиница «Белый марал»), ранее предприняли попытку похищения женщины, известной как «Дина» (предположительно – Суворина Д.П.);

– к настоящему времени «Дина» в сопровождении Воропаева Г.С. ориентировочно выехала в г. Новосибирск, по месту постоянной регистрации;

– члены оккультной группы (условное наименование – «Инквизиторы») могли также выехать в г. Новосибирск с целью захвата либо физического уничтожения Сувориной Д.П.

Мероприятия: направить в УФСБ РФ по Новосибирской области запрос-ориентировку с целью установления Сувориной Д.П. по месту регистрации, выявления ее связей, обеспечения физической безопасности. При получении оперативно значимой информации считаю необходимой командировку в г. Новосибирск для организации эффективного взаимодействия. Резолюции: С мероприятиями согласен. Информирование новосибирских коллег обеспечить в кратчайшие сроки. Доклад по СП – ежедневно!

* * *

…Ковши круговые, напенясь, шипят на тризне печальной Олега…

Классика, давние времена. И люди другими были, и поступки, да и слова весомей. Наверное. Если верить рыцарским романам и постановкам киностудии им. Довженко. В нашу эпоху слова и поступки рождаются все больше под водочку – она, родимая, и душу раскроет, и любой пафос сделает естественным. Без водочки пафос нынче смешон, такая уж циничная эпоха.

Пили второй день. Угрюмо, мрачно, без лишних слов. Все сказанное за длинным столом звучало пафосно, но смеяться совсем не хотелось. Друга провожали. Простого бандита Пашу, сотворившего под занавес своей злой жизни поступок из совсем другой эпохи – той, где Матросов и Гастелло.

– Ну что, пацаны, давай еще по одной. – Голос Тимура от выпитого не менялся, только лицо окаменело, сделавшись мертвой маской. – За Пауля, за брата нашего! Чтоб глядел на нас оттуда и радовался, а уж мы тут за него!..

Девять рук поднялись с рюмками, опрокинули не чокаясь. Глеб, Тимур и еще семеро – самые близкие. Бывшая дворовая гоп-команда, пускавшая лет пятнадцать назад по кругу бутылку портвейна, косячок, а то и шприц. Ума с тех пор прибавилось, кто-то ушел в бизнес, получил образование или просто, по мере сил, зажил легально. Семьи у всех, золото во рту заменили металлокерамикой, говорить научились интеллигентно. С бывшим корешем Пашей многие из этих, нынешних, давно избегали встречаться – не вписывалась его босяцкая суть в их новый имидж. Сейчас, под водкой, скорбели вполне искренне, даже плакали, только Глеба от этих слез начинало все больше коробить. Вливал в себя рюмку за рюмкой, голову нехорошо кружило. До чертиков жаль было непутевого хлопца Пауля, да и мужика непутевого по имени Глеб пожалеть хотелось не меньше. Москва опять вспомнилась некстати, добрый парень Кирюша… кто он сейчас, интересно? Генеральный в «Кольчуге» или уже ХОЗЯИН? Тоже небось поднимал тару на похоронах Бориса, слезу пускал, обещал навести справедливость…

– Поможешь?

– Что? – Глеб вскинул глаза, обнаружив Тимура в непосредственной близости. Рюмка пуста, взгляд почти трезв.

– Щас оно не вовремя, Глеб, но дела не ждут. Я про ту нашу тему, с чиновником. Вопрос на днях будет решаться…

Пожалуй, он прав. Не зря, пожалуй, стал авторитетом и бизнесменом – умеет ставить дело выше любых эмоций. Не поддается пустым мерехлюндиям – в отличие, кстати, от самого Глеба, – потому и бизнес не утратил. До сих пор. Вопрос, обещавший решиться «на днях», мог отобрать у Тимура-предпринимателя изрядный кусок легальных доходов, а потому требовал вмешательства срочного и насквозь нелегального. Такой вот гибрид закона и «понятий» под общим условным названием «русский бизнес».

– Тема проста как мычание, – сказал Тимур дней несколько назад. В кафе сказал, под уютный джазовый перелив и холодную водку с икрой, когда все еще были живы. – Я тут решил заняться строительством, и не в заднице, а в престижных районах. В этом деле есть у меня серьезный конкурент, вам его знать не обязательно… ну пусть будет Иван. Еще имеется один чувак в мэрии, не самый главный и вообще малоизвестный, но тут такая фигня…

– Он землеотводами ведает, – кивнул Глеб понятливо. – Соответственно, решать надо не с боссами, а этим чуваком.

– В натуре. Так вышло, что Иван с чуваком уже порешал, и теперь туда на сраной козе не подъедешь. Но мы ведь пойдем другим путем…

– Мы договорились, ты нам уже помог, – произнес Глеб, завершив долгие предисловия. Похоже, мутная игра намечается, не зря сам Тимурка-змей в нее лезть не хочет! – Осталось вашу Княжну в порядок привести. Дай ей сутки на бабские эмоции, а там и разговор пойдет конкретный.

– Базару нет, – усмехнулся Тимур, превращаясь в смутную тень.

Глеб отодвинул его за пределы сознания, рука отыскала бутылку, в рюмке послушно булькнуло. Нажраться, просто и по-русски, изгоняя из памяти скопившихся призраков.

Остальным займемся завтра… * * *

…Год 1994-й, Москва, лето. Площадь трех вокзалов. Мишура вывесок как чахоточный румянец. Шустрые таксеры на выходе глядят пристально, но без интереса. Человек с рюкзаком – сколько их тут таких! Бдительные встречные менты тормозят на проверку, пялятся в паспорт несуществующей уже страны:

– Воропаев Глеб Семенович, так-так. А вкладыш у вас где? О российском гражданстве? Любим штрафы платить?

Внимание родной милиции стоит Глебу пяти сотенных купюр – маленьких как фантики, с трехцветным радостным флажком. В метро пахнет тревогой: сложное сочетание пота, агрессии, перегара и табака. Запахи фильтрационных пунктов, где ждут своей судьбы задержанные. Улица встречает рекламой («Хопер-инвест» – а-атличная компания!») и рядами коммерческих киосков – «комков», как их нынче именуют. Продуктовое счастье воочию – не зря, стало быть, боролись! Накормили народ кооператоры, именуемые теперь бизнесменами! Порядка, правда, не добавилось, но это уже другая тема – не в Европе живем!

Дверь квартиры, знакомая с детства – и не менявшаяся с тех самых пор. Собственное лицо в зеркале – будто маска. Взгляд чужой, белизна в прическе, носогубные складки стали глубже, аж бриться неудобно. Нормальная такая физиономия для парня двадцати семи лет от роду!

Еще дверь. Борис отпирает и встает на пороге – все та же великокняжеская осанка, прямой взгляд, готовность принять хоть слово, хоть удар.

– Ну, здравствуй, дружище, – говорит ему Глеб просто. Почти как тогда, хмурой осенью великих потрясений. Сейчас за окном пылает июль, потрясения мутировали в мелкие рыночные пакости, и вообще… как-то все сделалось НЕВСЕРЬЕЗ. От сытости, наверное. Какие уж тут к черту счеты и вызовы на дуэль – особенно между старыми друзьями?!

– Ты изменился, Глеб.

– А ты нет, князь Борис. Хорошо живешь, наверное.

– Спорный тезис. Требует осмысления и вдумчивой переоценки, с учетом воздействия на мозг веществ класса С2Н5ОН.

Глядят пристально, потом обоих прорывает в хохот. Обнимаются, пихаются кулаками. Абсолютно по-детски себя ведут, с точки зрения Наташи. Глеб замечает ее, наконец, застывшую на выходе из комнаты, взгляд скользит по женской фигурке, оценивая все сразу: домашние тапочки, талию, не тронутую родами, кольцо на правой руке.

– А молодец ты, Боря. Познакомишь с женой-то?

– Запросто. Да проходи, не стой на пороге!

Бутылка водки «Распутин» с «подмигивающей» этикеткой, фляжка миндального ликера «Амаретто», мясо по-французски.

– И кто ты нынче по званию?

– У нас в прокуратуре не звания, а классные чины. Я юрист 1-го класса, между прочим на хорошем счету. Как сам-то?

– Как в сказке. Три войны, два ранения. Нормальный «дикий гусь».

– Кто?

– Наемник, – усмехается Глеб одними губами. – Солдат удачи… зови как хочешь. Полгода по контракту в 14-й армии у генерала Лебедя, а до и после – сплошное беззаконие. А вы тут, гляжу, не скучаете?

– У нас тут пир во время чумы. Нищие веселятся, потому что всегда пьяны, а богатые бухают, чтоб не было так страшно. Хапнули и живут одним днем, пока в подъезде киллера не встретили. В славном городе Москау банков больше, чем во всей Германии, и девяносто процентов российских денег крутится тоже здесь.

– Соответственно, богачей с каждым днем прибывает? Государство, я так понял, защищать их не хочет, бандитам доверия тоже нет. Почему бы нам с тобой ЧОП не открыть? Уволишься из своей щедрой конторы, пацанов наберем нормальных.

Булькает бутылка, звякают рюмки. Женщина по имени Наташа слушает мужской разговор из кухни, в душе полный сумбур. Появление Глеба всегда несет проблемы – это Натали усвоила четко. Волнение несет, риск и эмоции, кайф и слезы. Все, о чем почти забыла за три года с надежным, добрым и честным Борей. Привыкла к безденежью и проклятым съемным метрам, копила потихоньку на женские мелочи… счастлива была… наверное.

– Вообще, любопытная тема, – отвечает князь Борис смутьяну Глебу, и чашка в женской руке дергается, проливая кофе на стол. – Я подумаю. Не хотел так рано увольняться, но достало все, ей-богу!

Наташа делает первый обжигающий глоток, не зная еще, смеяться или кричать «Караул!»… * * *

Не откладывай на завтра… ну и так далее, в полном соответствии с народной мудростью. Сейчас, впрочем, фольклор был явно не к месту – куда больше тут годилась юридическая терминология. Форс-мажор. Обстоятельства непреодолимой силы. Абсолютно непреодолимой!

Было утро, было похмелье (символическое – напитки оказались хороши), была готовность обмозговать вчерашний замысел и внести коррективы. Идея, порожденная Тимуром, выглядела гениальной, как все простое – сунуть «чуваку в мэрии» взятку перед скрытой камерой да и взять на кукан.

– У меня реальные спецы, раньше в КГБ технарями были, – сказал вчера авторитетный парень и будущий девелопер. – Поставят камеру, зарихтуют, получится красота. Главное, ты, Княжна, все грамотно скажи!

Дальнейшее выглядело вполне логичным – землеотвод в нужном направлении и озадаченная физиономия Ивана финальным кадром. Комбинация не особо тонкая, но вполне красивая. Растет над собой авторитетный парень, учится работать без насилия. Похвально!

Действовать решили с утра, но человек предполагает… Ближе к полудню стало ясно, что «утро» несколько подзатянулось. Никто не спешил являться в «гостевой дом» ни с похмельной чаркой, ни с деловым настроем. Телефон Тимура ответил почти сразу – абсолютно чужим вкрадчивым голосом. Мужским.

– Он сейчас не может взять трубку. А вы кто?

– Фигня какая-то! – оценила Дина, нажав «отбой», лицо ее стремительно бледнело. – Он свою личную «трубу» даже в туалет с собой таскает! Что-то случилось, Глеб!

– Меня это не удивляет. У нас с тобой постоянно что-то случается, теперь и с ним поделились. Какие еще номера знаешь?

– Никаких. Пашин знала…

Глеб взглянул на ее прикушенную губу и решил действовать сам. Для начала телевизор врубил. Десять имеющихся каналов наперегонки пытались рассмешить, напугать или соблазнить – все, кроме новостей. Вспомнил про ноутбук в гостиной, и спустя еще четверть часа безжалостная Сеть подтвердила наихудшие опасения. Обугленный каркас машины, люди в форме, бойкая скороговорка репортера. «Сегодня около десяти часов утра известный новосибирский предприниматель был взорван в собственном автомобиле. Согласно предварительной версии следствия, причиной убийства стала коммерческая деятельность потерпевшего…»

Охнула за спиной Дина, а вот собственные нервы отреагировали вяло. Не друг ему был Тимур, и даже не приятель, чего уж там. Надо бы огорчиться хоть для приличия – в общечеловеческом плане, но отвык, похоже. Совсем деревянным стал за последнее время.

– Плакать будем потом, – произнес сухо, не давая женщине совсем расклеиться. – Думаю, сейчас большие разборки попрут, и лучше нам быть за сотню кэмэ от всего, что связано с твоим Тимуром. Собирайся, родная, валим! * * *

– Ну и что думаешь?

– Да то же, что и ты. Лоханулся твой Тимур, а Иван его перехитрил. Или у тебя «теория заговора»? Типа, все эти сложности ради нас с тобой?

– Не знаю, Глеб. Я вообще ничего теперь не знаю…

Вокруг была ночь. Тишина, полумрак, гостиничный номер. Позади остались сборы в бешеном темпе и гонка пешком по каким-то дворам – до ближайшей остановки. Пару кварталов проехали троллейбусом, успели даже в метро нырнуть, прежде чем споткнулась Дина на ступеньке и чуть не сползла по стене.

– Эй, ты чего это?

– Тошнит, – прошептала она одними губами сквозь близкий грохот подземки. Глаза круглые, лицо цветом сравнялось с облицовочным серым мрамором.

– Не бойся, это бывает… даже на первом месяце.

– Чего?! Ну ни фига себе!

Дальше двигались аккуратно, без лишних перегрузок. Вплоть до этого самого номера, где разморило Дину уже всерьез. Глеб на боевую подругу смотрел теперь по-другому, хоть и старался не акцентировать. Хватит ей стрессов на сегодня. Алкоголь прижег нервы, первое напряжение схлынуло, хотелось говорить ни о чем. Или молчать. Забыть, хоть на время, об очередном витке жизни, завершившемся пшиком… мягко говоря. Глядя же правде в глаза, можно сказать, что нынешний виток больше напоминал штопор, уводящий все ближе к земле сбитый истребитель.

– Знаешь, у меня самого такая бяка случалась. Хотел играть тонко и по правилам нового времени, а меня грубо съели. Вот и Тимуру не повезло. А я повторно лоховаться не собираюсь.

– Ты о чем?

– Ну не глупи. Иван или кто другой, только очень уж вовремя все случилось. Тимур на них наехал, а через день уже сам летает в астрале. И если это сделали твои сектанты, то мне очень интересно, чего хочет такая серьезная шайка от бедной девушки?

– Я говорила.

– Я слышал. Логики не вижу.

– Они ведь фанатики, откуда там взяться мозгам?!

– А по-моему, темнишь ты, рыжая. По глазам вижу, темнишь. Что, кстати, с твоей работой? Ты же тут была менеджером, или мелкой начальницей… помнишь разговор? Может, в этом и есть причина всех наших странностей?

Она молчала. Глядела на него непонятно, глаза отблескивали в лучах бра, волосы струились золотой волной… не похожа была на себя. На другую совсем похожа, как ни странно – черноволосую, строгую, из другого города и другой жизни.

– Ты правда хочешь знать о моей работе? – спросила Дина, разрушая наваждение. – Я не сомневалась, что когда-нибудь спросишь, но надеялась обойтись без этого.

– Я тоже много на что надеялся, – хмыкнул Глеб, переворачиваясь на спину, чтобы лишнего не видеть. Чтобы случайно чужое имя с языка не сорвалось. – Надежды оказались тленом, дорогая. Тесно нам стало в твоем славном городе, надо бы когти рвать куда подальше. Если нет у тебя тут еще друзей…

– Друзей нет, – проигнорировала ведьма его иронию, руки ее скользнули по волосам, собирая их в неромантичный пучок, лицо стало вдруг чужим и холодным. Так меняются женщины, решившие для себя все. Броситься в омут головой, к примеру, или просто рассказать доверчивому мужу о существовании ДРУГОГО. – Друзей нет, а вот подруги были, – сказала изменившаяся Дина, совсем не похожая теперь на смутный московский образ. – Готов удивляться? Тогда слушай…

Глава 7. Кто ты?!

– Вот такие расклады, коллега. В совпадения веришь?

– Не особо, – сказал майор Гайтанов, прихлебывая чай. Черный, из пакетика, как в молодости. У новосибирских оперов на «чайную церемонию» времени нет, да и сами они сплошь торопливые, резкие в каждом движении. Истинные люди большого города, приспособленные, как таймень, к выживанию в бурном потоке. Сам Гайтанов ощущал себя здесь сомом, большим и хищным, но совсем из другой реки. Тяжеловат стал на подъем. Ладно, плавали и мы когда-то в опасных водах, пора теперь жирку подкопить! Или не пора? Принесло ведь, за каким-то, в сибирский «мегаполис-лайт», разбередивший душу озоновым запахом метро и сутолокой проспектов! Понравилось здесь, опять и снова! Прошлый опыт знакомства с Новосибом состоялся у Гайтанова лет восемь назад, потрепав из рядно нервы, но тем не менее!

– Совпадения у нас бывают от большой прухи, или когда их кто-то организовал.

– Ну, тут сам решай, какой вариант тебе ближе, – улыбнулся капитан Сечнев, старший опер местного УФСБ. По имени капитан звался Женей, обладал жилистым телосложением, средним ростом и насмешливым взглядом. – Приходит, значит, твоя шифровка про таинственную Дину Суворину, руководы расписывают эту радость мне, как основному борцу с религиозным экстремизмом. Я не успел еще пробить адрес, а там уже граната рванула! Много кровищи, но трупов на месте нет, да и угроз теракта никто не высказывал. Так бы и занимались этим делом братья менты, но в итоге, с учетом твоей шифровки, руководство встало на уши, а под его карающий меч попал снова я! Благодаря нездоровой работоспособности одного златогорского опера, которому не сиделось спокойно среди своих медведей… хотя про гостей плохо не говорят, да?

– Согласен, – усмехнулся Гайтанов. – Ты, Евгений, обедать планируешь?

– А как же! Намекаешь, что пора бы гостя угостить?

– Наоборот, хочу проставиться за хлопоты. Вы тут как насчет ста грамм в рабочее время?

– Да мы тут в любое время положительно! Оперативный процесс, сам понимаешь!

Продолжили беседу уже за трапезой – в уютном кафе со спорным названием «Амир» [8]. Здесь, впрочем, знакомое слово было лишь именем хозяйского сына, сам хозяин-азербайджанец был радушен, а мясная кухня оказалась выше всяких похвал.

– Хорошо живете! – позавидовал Гайтанов «по-белому», цепляя вилкой очередной рулончик долмы.

– Не жалуемся, – кивнул Сечнев, утирая губы салфеткой. – Переводись к нам.

– Меня и там неплохо кормят. А здесь я уже бывал, по учебе…

Налили по второй, вспомнили учебу – местный Институт ФСБ, бывший прежде секретным до невозможности, а сейчас вписавшийся в Эру Гласности целиком – даже собственный сайт имеется. Работы не касались вовсе – привычка трепаться в людных местах отмерла у обоих еще с лейтенантскими звездочками.

– Она на Богдашке жила… на Богдана Хмельницкого, – сказал Женя уже в машине. – Очень приличный район, соседи друг друга знают. Твоя Суворина поселилась там пару лет назад и характеризовалась никак.

– Самая распространенная оценка.

– Именно. Жила одна, мужиков не водила, но и с соседями не было особой дружбы. После взрыва ее видели убегающей с целой кучей мужчин, один из которых был совсем плохой. Дырявый совсем. Примет, как обычно, никто не помнит.

– Хату обыскивали?

– Осматривали. Как место происшествия. Полы никто не вскрывал, если ты об этом.

– Там сейчас опечатано?

– Да фиг знает. С какой целью интересуешься?

– Все с той же, Женя. Хочу понять, зачем искали бедную девушку злые дядьки с ритуальными ножами. Откуда у дядек система пеленгации? При чем тут граната, в конце концов?

– Ладно, ладно, убедил! – замахал Женя руками. – Гладко поешь, черт красноречивый! Едем в адрес!

– А следак ругаться не будет?

– Я ему поругаюсь! – хмыкнул Сечнев, выруливая на широкий Красный проспект. – Щас отзвонимся, уведомим, возьмем участкового…

Гайтанов возражать не стал. Подумалось еще раз о превратностях судьбы, мотающей людей по кругу. Некоторых людей. Из поселков и городков – в краевые центры, а то и вовсе в столицы. Из столиц и прочих асфальтовых джунглей – обратно «к истокам». Давно ли сам чемоданы паковал, матеря суету, а теперь чего? Наигрался, что ли, в даун-шифтинг? * * *

…Год 1995-й, Сибирь, весна. Город Волчеозерск с населением под миллион. Первый курс юрфака подходит к концу, собственное будущее представляется смутно. Гонорары, шестисотый мерс, костюм от Кардена… Что там еще может дать престижная профессия юриста? Чего в этом будущем точно не прорисовано, так это конторы с именем из трех букв – на тот момент еще ФСК [9] . Ждут Костю впереди, вместо офиса и адвокатской практики, сплошные погоны (сперва солдатские, а там и звездочкипойдут), вместо Швейцарских Альп маячат злые горы Кавказа, да и далекая столица обещает совсем не райские кущи. Позади остался затерянный в степях городок Целинск, куда в разгар сибирской зимы не всегда и проедешь. Из всех проблем (помимо сессии и безденежья) – перманентные бои на личном фронте, с периодической взаимной капитуляцией. Эх, молодость молодость…

…Год 2000-й, все тот же град Волчеозерск, столица Волчеозерского края. Вчерашний солдат и сегодняшний лейтенант Костя Гайтанов постигает вопросы религии. Ободранный кабинет краевого УФСБ нагоняет мысли о собесах и прочих присутственных местах: краска пола стерта до самой ДСП, стены белены при царе Горохе и подернуты по углам черной паутиной. Последний ремонт делался лет двадцать назад – в блаженную для конторы эпоху товарища Андропова. При Черненко и Горбачеве здание еще держалось, но последние лет десять добили его решительно, как сама контора добивала когда-то врагов революции. Один фасад остался: стены под серой «шубой» да голубые елки по кремлевской моде 70-х. Коллеги сплошь в отпусках, за окном пышет солнцем благодушное сибирское лето, а работа сводится пока к изучению документов. Сотни листов текста, десятки имен, названия организаций. Слишком много информации для мозгов, отвыкших от умственного труда! Отвлечься бы, пощелкать виртуальных монстров в компе, к подружке сорваться пораньше… чего еще может хотеться в двадцать три года симпатичному и здоровому парню?!

…Год 2009-й, тот же кабинет. Евроремонт, новейшая оргтехника. Майор Гайтанов озабочен переводом к новому месту службы. Из Волчеозерского края в соседнюю Республику Златогорье. Дела сдает, опустошая огромный сейф. Чего и жалко майору, так это собственных иллюзий, рассыпавшихся напрочь в циничные «нулевые» годы. Нефть дорожает, прут в страну шальные деньги – и деваются, блин, куда-то! Исчезают в радужном московском пузыре, переполненном «веселящим газом». Бандиты на бумерах сдали пост чиновникам, на место крыш пришли откаты, а харизматичную крутизну 90-х вытеснил гламур-унисекс. Всегда обдолбанный, счастливый и не желающий «грузиться негативом». Такая вот страна Откатия, где никто ни с кем уже не воюет, потому что все поделено, «попилено» и «занесено» кому положено. Майор Гайтанов в этой глянцевой державе ощущает себя лишним напрочь, а с некоторых пор и напрягаться неохота. Пускай все прет своим ходом – не мальчик уже! В тайгу, к земле поближе!.. * * *

Как сказал Сечнев, так и вышло. Примерно через час милицейский старлей провернул ключи в замках, и стальная дверь распахнулась.

– Милости просим!

Первым впечатлением стал запах: сложный букет из крови, гари и табака. Окно в большой комнате забито фанерой, на ковре бурые пятна, стены и мебель утыканы оспинами.

– Жаль.

– Это ты о чем?

– Это я о квартире, – пояснил Гайтанов, не вдаваясь в подробности. Помолчать хотелось, атмосферу впитать – не эту, вонючую, а ту, что была ДО. Будто на листе фотобумаги, опущенном в проявитель, рисуется общий фон, потом проступают контуры, а там и вся картинка выскакивает разом. Любил это дело когда-то, еще до цифровой эпохи!

– Да уж, хата ништяк была, – оценил Женя, оглядываясь неспешно. – Такая мебелюшка на моих зарплат десять потянет! И техника! Отвечаю, тут должен быть тайник с золотом!

Для Константина общий фон нарисовался давно – еще в Златогорске. Штрихи и контуры проступают до сих пор, а сегодняшний визит должен их слить в цельную фигуру. Материализуются, наконец, словесные портреты, станут женщиной из плоти и крови… или фотографией хотя бы. Вон, кстати, и она! Майор отворил аккуратно осколок стеклянной дверцы, фото в рамочке само потянулось к рукам, будто звали его. Женщина – красивая, рыжая, молодая, с дерзкой улыбкой. Брючный костюм, волосы распущены, в руке непонятный предмет – булава, кажись. Изящная, узкая булава из желтого металла.

– Хозяйка? – заглянул через плечо вездесущий Евгений. – Ничего так мамзель! А это что у нее за фаллический символ?

– Хороший вопрос. Твой, между прочим, город, и мамзель явно по твоей части.

– Ну, не преувеличивай! Взяла баба в руки дубинку, и что теперь?!

Фотографию Гайтанов прибрал, от греха подальше. Первый реальный портрет Дины Сувориной (скорее всего – а кому еще тут быть?!), не считая казенного фото в паспортной «форме № 1». На соседней полке, среди десятка дырявых книг нашел почти свежий авиабилет: Домодедово – Толмачево. От Москвы до Новосиба, соответственно, конец июля. А всего через пару дней оказалась гражданка Суворина в златогорской тайге, с целой компанией рассерженных мужчин на хвосте. Дырявые книжки интереса у майора не вызвали: пара дамских романов, фантастика, мистика. Пролистал для очистки совести, но так уже, без энтузиазма.

– Стены глухие, как назло! – продолжил опер Сечнев пародию на обыск. – Может, половицы нам ответят взаимностью? Или ящики с двойным дном?

– Фантазер! – проворчал Гайтанов, цепляя верхний ящик солидного комода. – Вещица-то антикварная, мореный дуб. На сколько твоих зарплат потянет?

– Да и твоих не меньше, – огрызнулся Женя, подходя сзади. – Опа, бельишко! Фетишизмом не страдаете, коллега? Тогда хоть дно простучите!

– Не учи отца… – сказал майор, запуская руку в ворох ажурных трусиков и прочих дамских пикантностей. Стукнул по дну, ухо поймало несоразмерность, еще стукнул. Потянул тяжеленный ящик наружу. Белье на ковер выпало сразу, а вот с дном пришлось повозиться. С фанеркой, подогнанной до миллиметра и никак не желающей выниматься. Так себе тайничок, без затей – не столько от вора, сколько от любопытствующих.

– И это все?! Ради ЭТОГО она огород городила?!

– Всяко бывает, – сказал Гайтанов рассудительно. – Вдруг любовник залезет, а тут такие странности!

Журналы. Яркие, глянцевые, разного дизайна, но с одинаковым названием.

– «Лунос мистериа», – прочел капитан Женя тоном медиума из модных декадентских салонов прошлого века. – Загадочные жуткости в режиме онлайн! А реально, что это за хрень?

– Впервые вижу. Не хочется напоминать, чья это земля…

– Ладно, не наезжай, – поморщился Сечнев озадаченно. – У нас тут каждой твари по паре, и это только зарегистрированных! За всеми не уследишь!

Под журналами обнаружилась стопка бумаги – принтерная распечатка. Никаких уже красивостей и глянцев, сплошь функциональный текст.

– Что-то оно мне напоминает! – хмыкнул Сечнев. – Ты с «Белым братством» пересекался когда-нибудь?

– А то! Только тут, по-моему, круче. Гляди, чего пишут!

Распечатка и впрямь заслуживала внимания – к десятой примерно странице, по нарастающей. Цивилизованные вопросы-ответы закончились, дальше пошли рекомендации.

…

«СРЕДСТВА КОНТРОЛЯ НАД ПАСТВОЙ

1. Наркотики. Их применение требует осторожности, чревато уголовной ответственностью и может дискредитировать жрицу перед сестрами. Недопустимо использование шприцев и иных средств, оставляющих следы на теле. Идеальный вариант: добавить в ритуальную пищу или питье (с обязательным уничтожением остатков)…

2. Жертвоприношения. Важно различать мистерии темной и светлой сторон Луны. Светлый ритуал допускает принесение в жертву молока, хлеба и меда. Темная мистерия (заклятие духов Тьмы) обязательно требует крови…»

– Н-да, прикольные тезисы! – выдал Женя комментарий. – Смахивает на вуду. Ваше мнение, коллега?

Гайтанов пожал плечами. Вилась вокруг дымка воспоминаний, вставали из нее многорукие истуканы, хищно щурились нацеленные стволы. Снова религия! Ну на кой оно ему, чего спокойно в горах не сиделось?!

– Я разок пробовал ритуальное питье, – сказал майор нехотя. – Лет десять назад, еще по первому делу. Чуть с башкой не расстался.

Дальше читать не хотелось – распечатка легла на пол, журналы устроились рядом. Гайтанов бросил на них беглый взгляд и вдруг замер. Наклонился, картинка на верхней обложке сделалась объемней и четче. Женщина – смутный силуэт в черно-белом балахоне, на фоне полной Луны. Капюшон, темный овал вместо лица, серебристая маска в руке.

– Ты чего там углядел?

– Погоди, – отмахнулся майор, рука нашарила в сумке давешнее фото. – А ну зацени! На маску смотри, сравнивай!

Изящная маска в женской руке, красивая рыжая женщина в рамке… нарисованное серебро не смогло повторить улыбку и дерзкий взгляд, да и не нужно этого. Без того сходство очевидно.

– Вот такая фигня, – сказал Гайтанов глухо. – Кто ж ты у нас есть, гражданка Суворина? Кто ты вообще такая?!

Часть третья. Псы господни