332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Герасимов » Власть подвала » Текст книги (страница 18)
Власть подвала
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 18:15

Текст книги "Власть подвала"


Автор книги: Сергей Герасимов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

6

Вскоре он отключился. Он не совсем потерял сознание, но впал в такое состояние, что говорить с ним было бесполезно. На мои вопросы он отвечал бессмысленными словами; его зрачки закатились, а лицо расслабилось. На лице даже появилась гримаса, подобная улыбке. Кажется, он умирал. Мне удалось войти в контакт с бортовым компьютером и эта машина оказалась очень дельным и разговорчивым устройством. Вначале она отказалась со мной общаться, мотивируя тем, что я не нуккс, но потом согласилась помочь умирающему. Инструкции, которые она мне дала, были для меня неожиданны. Легкое пациента было заполнено кровью, поэтому я должен был вынуть легкое из второго тела, лежащего рядом, и пересадить его.

Конечно, я отказался.

– Я буду тобой руководить, – сказал компьютер, – руководить каждым движением. Это сделать легче, чем ты думаешь. Я дам тебе хирургические инструменты и не позволю сделать ошибку.

– А если у меня дрогнет рука? А если я занесу инфекцию?

– Я тогда исправлю положение, – сказала машина.

– Но я не мог бы зарезать даже цыпленка.

– Почему?

– Я чувствую его боль как свою.

– Это все воображение. Выполняй свой долг, низшее существо.

– Слушай, ты, компьютер, – сказал я. – Если каждая заносчивая железяка будет на меня давить…

– Я не компьютер, – ответил он, – я отдельно живущий мозг мудрого нуккса.

Приступить к работе!

Я не стал спорить.

Когда я раздел тело и положил его лицом вниз, то увидел, что вдоль спины его идет едва заметная белая полоска. Вместо скальпеля у меня была заостренная трубочка с мигающей красной лампочкой.

– Как этим резать? – спросил я.

– Резать не надо. Прикоснись острым концом к верхнему краю белой линии.

Лампочка станет зеленой.

Я так и сделал. Лампочка стала зеленой и послышался тихий мелодичный звук, не громче комариного писка.

– Теперь веди вниз вдоль линии.

Я провел и плоть раскрылась передо мной. Но то, что я увидел, было слишком неожиданно. Внутри тела нуккса проходило множество трубок и проводков. Это было устройство, а не организм.

– Ничего себе! – сказал я. – Это значит, что меня всего лишь просят отремонтировать механизм.

Под контролем компьютера (или мозга, если ему так хотелось называться) я добрался до легкого и отсоединил его. Оно крепилось довольно удобной гайкой; все контакты отошли с легким щелчком уже после первого оборота. Затем я открыл второго нуккса и произвел пересадку. Все это действительно оказалось несложно.

Нуккс глубоко задышал и его лицо искривилось от боли.

– Привет, машина, – сказал я. – А я-то думал, что ты похож на меня.

Нуккс начал стонать. Я снова связался с компьютером.

– Что теперь делать? Ему больно.

– Ему будет больно, пока легкое не прирастет.

– Но механизмы не прирастают.

– Это не механизм, это усовершенствованная биологическая структура.

– Не вижу разницы, железяка. Сколько времени он будет стонать?

– Шесть кантипуанских суток.

– Я столько не выдержу. Если ли шанс подавить восстание?

– Нет. Они уже режут стену рубки.

Я прислушался и ничего не услышал.

– Здесь хорошая звукоизоляция, – сказала машина. – Можно сбежать.

– Как?

– На челноке. Под нами планета, пригодная для жизни.

– Только пригодная или живая? – спросил я.

– Живая.

– Я согласен.

Пол посреди рубки отодвинулся. Под полом был искривленный узкий коридор с блестящими металлическими поручнями.

– Скорее, – сказала машина. – Еще минута – и в стене будет дыра.

Я нырнул в коридор и крышка задвинулась над моей головой. Еще немного – и я открыл дверь челнока.

– Они уже в рубке, – сказала машина из микрофона; ее голос изменился.

Сейчас они изменят курс. Скорее в кресло! Пристегнись! Как только ты оторвешься от корабля наша связь прервется.

Челнок покачнулся и стало тихо. Зачем она меня спасла? Что ей до человека, до низшего существа? На экранах кругового обзора вырастала планета. Никаких огней, никаких очертаний материков. А что, если меня обманули? Если это мертвый мир?

Челнок опускался со скрежетом который перешел в свист, затем в пронзительно тонкую ноту и сменился тишиной. При остановке челнок тряхнуло, искорежило, растрескало и перевернуло вверх полозьями. Ремни отстегнулись и я едва успел выбросить руки, чтобы смягчить удар. Я свалился на голову и чуть не сломал хребет. Вязкая жижа растеклась по стене. Стена машины отвалилась и я увидел странный мир, который все еще существовал. Существовал, несмотря на то, что внутренний хронометр показывал невероятную цифру: 100000000000000й век.

7

В детстве я был большим авантюристом. Люди, которые знали меня позже моих тринадцати или четырнадцати лет, никогда не верили, если я рассказывал им чистую правду о своем детстве. Несколько раз, по глупости, я оказывался на краю гибели и всегда ухитрялся выкрутиться невредимым. Что я только не вытворял – а все потому, что тогда я ощущал за своей спиной поддержку. Словами трудно объяснить сущность этого чувства – просто нелогичная и даже антилогичная уверенность в том, что в последнюю секунду нечто тебе поможет. И в самом деле, помогало.

Сейчас, падая вниз головой на камни незнакомой мне планеты, в какое-то мгновение я ощутил ту же самую детскую уверенность в невидимой поддержке.

Конечно. Кто-то, неизвестный мне, заинтересован в том, чтобы я остался жив. Не знаю зачем, не знаю надолго ли, не знаю насколько он силен. Но он помогает мне.

А это значит, что у меня появляются лишние шансы на жизнь. До поры, до времени.

Компьютеру нукксов не было никакого резона давать мне челнок. А ведь он старался, а ведь он торопил меня. Он очень хотел меня спасти. Кому-то и для чего-то я еще обязательно пригожусь.

В странном мире сияла странная ночь. В четверть неба тускло светилось огромное оранжевое пятно с лепестками. Его свет падал на барханы, по гребням которых струился и пел мелкий песок, подсвеченный и похожий на пушок на головке младенца. Совершенно обыкновенно вели себя звезды: они ползали по небу как светящиеся жуки.

Освещение было таким феерическим и непостоянным, что уже на втором километре пути я потерял ориентацию. То здесь, то там среди пустыни торчали полузасыпанные – то ли сооружения, то ли механизмы, то ли скалы. Пройдя мимо седьмого или восьмого я догадался, что иду по кладбищу звездолетов.

Корабли валялись метрах в пятистах друг от друга. Некоторые были совсем истлевшими, другие казались новыми. Я выбрал тот, что поновее и постучался.

Потом обошел вокруг. Корабль казался мертвым. В обшивке зияла такая трещина, что впору вносить и выносить мебель.

Я вошел. Судя по интерьеру, это было изделие одного из очень отдаленных веков. Интересно, работает ли система?

– Место и время старта? – спросил я.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем скрипучий медленный голос произнес:

– Пожалуйста, говорить на интерпланетный волапюк. Я плохо понимать язык.

– Я не знаю интерпланетного волапюка. Говори со мной так.

– Нужная ображец текста, – сказала машина. – Прочитать мне вслух.

– И лопается тонкий поводок, ты чувствуешь неясное волненье, и нервно чувств рифмуешь наводненье в сплетение пульсирующих строк, – прочел я.

Машина ответила в том же духе:

– Добро тебе пожаловать сюда, ко мне давно никто не заходили; соскучилась, но это ерунда, лишь платы исстрадалися от пыли.

Разговор пока не получался. Я перешел на прозу и процитировал несколько отрывков из классиков. Наконец, машина заговорила нормально.

– Место и время старта? – снова спросил я.

– Земля, – послушно ответила машина. – 20001675 год, месяц Януарий.

– Место и время прибытия?

– Земля, 100000000000000й век.

– Земля? Эта планета называется Земля? Та самая?

– Та самая, другой нет. Была еще Земля-2, но она быстро разрушилась от лехеоплопных наложений семнадцатого порядка верности.

– Ну разумеется. Данные о корабле?

– Меня зовут «Веста». Корабль называется так же. Прошу вас сесть в кресло.

Я сел. Кресло было твердым как доска.

– Прошу прощения, – извинилась Веста, – но механизм автоматического принятия каудальных форм уже разрушился. Прийдется сидеть так.

– Ты наверное, очень умная и современная, – сказал я. – Протестируй меня. Я хочу знать кто я такой.

Машина подключила свои контакты. Она думала недолго.

– Ты обыкновенный скарел, – сказала она.

– Кто?

– Ты скарел, существо высшей расы. К сожалению, очень старая модель. Такие, как ты, это большая редкость.

– Расскажи мне о скарелах.

– Они прекрасны и непостижимы. Во всех мирах не найдется и миллиона скарелов. Они очень редки и от того еще прекраснее. Приближаясь к ним, трепещешь от восторга, подобно…

– Подобно собачьему хвосту, – закончил я. – Кто научил тебя так гнусно льстить?

– Скарелы.

– Понятно. Где твой экипаж?

– Сто один человек, все умерли естественной смертью.

– Почему Земля до сих пор существует?

– Прежде чем продолжить нашу беседу, – сказала Веста, – я обязана вас модернизировать. Я сделаю вам прививки, вошью идентификаторы, вставлю передатчик и искусственный кишечник. Вы сможете питаться нефтью, углем, черноземом, деревом и пластмассой, как и подобает современному человеку или современному скарелу. Еще я вставлю вам кислородные батареи. Теперь спите…

И я уснул. Это было отлично после стольких бессонных ночей.

Проснувшись, я обнаружил себя бредущим по пустыне. На плече висело какое-то оружие и я смутно помнил, что оно называется «скорострельник». В голове стоял посторонний шум.

– Здрасте, это снова Веста. Как видите, – прозвучал голос внутри моего мозга, – теперь вы можете действовать даже в бессознательном состоянии. Это особенно удобно при нападении ночных хищников. Ближайшая стая из семидесяти двух голов уже вышла на ваш след.

– Как от них оторваться?

– Не беспокойтесь. Сейчас вас встретит местный карательный отряд. Вон они, выходят из ложбины.

Люди были малорослы и хилы, самый высокий из них не достал бы мне и до подмышки. Впрочем, самого высокого среди них не было – все были одного роста, возраста и одинаково одеты. Их лица были одинаковы. В остальном они не отличались от обыкновенных людей.

– Зущкжетмййэ? – прокричал один из них.

– Нет, – крикнул я в ответ.

– Юфыбыентрйм! – удивился человек и вытащил меч, – фждест.

– Нет, – сказал я, – я свой.

– Фдтрохййэта, зоаим? Мтьтймщеэццулвс цдтаоэо ва э срисжо цмаца.

– А вот этого не надо, – сказал я, снимая с плеча скорострельник. Это решило дело.

8

Карательный отряд рассыпался по пескам и больше не появлялся.

– Они ушли? – спросил я Весту.

– Ушли. Не надо было их пугать.

– Но он размахивал оружием.

– Я вас модернизировала, – сказала Веста, – теперь вы смогли бы справиться с мечом голыми руками. Но, что сделано, то сделано. Вы владеете боевыми искусствами двухсот тысяч веков.

– Приятно слышать.

– Но с песчаными волками вам все равно не справиться. Их слишком много.

– А скорострельник? Я умею из него стрелять?

– Конечно, умеете. И очень точно.

– Тогда в чем дело?

– Даже если вы уничтожите эту стаю, запах крови привлечет следующую.

Следующая будет больше. Никто не выстоит в одиночку против песчаных волков.

– Расскажи мне о них.

– Они передвигаются под слоем песка, вибрируя всем телом. Реагируют на запах, звук, тепло и шаги. Прежде чем напасть, выкапываются из-под песка, иногда полностью, а иногда только высовывают голову. На поверхности развивают скорость до сорока километров в час. Умеют делать пятиметровые прыжки. Между пальцами перепонки, издающие музыкальные звуки в период размножения.

Обожают выгрызать внутренности. Если прыгают, то стараются обрушиваться на жертвы сверху.

– В мое время так делали кошки и лисицы, – сказал я.

– Не помню таких, – ответила Веста. – Волки в пятидесяти шагах. Среди них есть вожак стаи, его называют лунный волк.

– Почему?

– Не знаю. Исторический парадокс.

Прежде, чем я успел подумать, моя рука сорвала с плеча скорострельник и первые три песчаных кучки взорвались от выстрелов. Еще несколько секунд – и на месте кучек образовались воронки.

– Что это? – спросил я.

– Они утаскивают и поедают погибших.

– Они большие?

– Вполовину меньше человека.

Мгновенным движением я разнес еще семь бестий.

– Они не очень расторопны.

– Они не рассчитаны на бой с модернизированным скарелом. Но они все равно не отступят.

Одно чудовище прыгнуло на меня слева; волк был похож на большую летучую мышь; огонь накрыл его в воздухе. Не меньше десятка полностью выкопались из песка и начали обходить меня по кругу. Они вибрировали с низким гулом – как живые трансформаторные будки. Их глаза светились в темноте голубым сиянием, как неоновые лампы. Не получится, твари! Я снял их по одиночке. Лишь двое успели снова закопаться.

– Еще две стаи на подходе, – обнадежила Веста. – Ваши шансы равны нулю.

– Почему ты мне сказала о лунном волке?

– Он умеет хватать за ноги прямо из глубины песка. Его невозможно увидеть и от него невозможно укрыться. Жаль.

– Чего тебе жаль?

– Одним скарелом на свете станет меньше. Они ведь так редки, загадочны и прекрасны. Они неповторимы как облака. Они…

Я стал стрелять и стрелял без перерыва. Скорострельник давал очень яркие красные вспышки, освещая барханы вокруг.

– Они благородны, как само благородство, – продолжала Веста, – они сильны, как боги, они умны, как…

– Замолчи, – приказал я.

Она сразу замолчала. Волки больше не появлялись. Значит, оставался еще один, лунный волк. Он подкрадывается неслышно и хватает тебя из-под земли. И еще две стаи на подходе. Оставался лишь один выход. Я достал зеркало перехода. Куда ты, тропинка, меня завела? С чего я начинал и чем заканчиваю? Разве сюда я шел?

Какой рок привел меня в эту пустыню? Я ведь спокойный и мирный человек, я был таким, я не хотел никаких приключений. Мне казалось, что я нашел свой тихий и простой способ зарабатывать деньги. И вот я стою в этой звездной пустыне 100000000000000го века и подземная хищная тварь пытается меня сожрать. Куда бы я ни шел, я прихожу не туда. Прощай, Земля.

9

Мир, в котором я оказался, был не совсем мертвым. Лишь только проникнув туда, я уже знал его законы. Я знал, что пощады здесь не бывает, знал, что выживает лишь сильнейший и знал, что сильнейший в этом мире не я, несмотря на все мои недавно модернизированные системы.

Была глубокая ночь. Они организовали встречу в недрах химического завода.

Это было высокоточное предприятие, выпускающее военную и фармацевтическую продукцию. В последнее время Организация несла большие потери. Как выяснилось, из-за предателя. Кто-то проник в сеть сотрудников и сумел подняться очень высоко. Кто это был? Никто не знал ответа, кроме меня. Предателем был я сам.

Такое попадание в гущу событий меня поначалу обескуражило. Я все еще видел перед собою оскаленные морды, уворачивался от прыгающих тварей под демоническими огоньками бегущих звезд. И вдруг – тишина. За окном дальний фонарь освещает неподвижный шар зеленой листвы. Блестят лужи на асфальте. Яркие пятнышки капель срываются с освещенных проводов. Недавно закончился дождь; оконное стекло еще хранит следы его потоков.

– Итак? – сказал он.

Несмотря на полную темноту в комнате, я видел его инфракрасным зрением. Он был очень высок, примерно трехметрового роста, совсем без шеи; его голова была как будто вдавлена в плечи. Руки гораздо длиннее человеческих рук и от того он напоминал орангутанга.

– Итак, мы все еще не пришли к решению.

У меня очень сильно болела голова. Я вначале не понял, что именно ощущаю, потому что испытывал головную боль лишь первый раз в жизни. Боль стягивала мою голову обручем и несколько болевых гвоздей невыносимо пульсировали в такт с ударами сердца.

– Почему молчишь?

– Болит голова.

– Давно пора ее открутить, – злобно пошутил другой мрачный гигант. Он был похож на первого, но гораздо шире в плечах. В схватке с таким не помогут боевые искусства двухсот тысяч веков.

– На, – сказал первый и протянул мне что-то. Потом бросил на стол. Он будто не хотел касаться моей руки. Это были 4 таблетки в упаковке блистер.

Упаковка была довольно странной – сбоку какое-то утолщение, как будто под фольгу вставлен гвоздик. Я без задней мысли проглотил одну из них.

– Помогло?

– Пока нет.

– Съешь еще одну.

Я съел. Таблетки были безвкусными, как мел.

– А теперь перейдем к делу, – сказал широкоплечий и взял меня за подбородок. Я ощутил жуткую силу его пальцев. Он мог бы меня так запросто поднять. Мог бы и раздавить мою челюсть.

– Открой рот.

Я открыл и он пошевелил у меня во рту своим длинным и довольно тонким пальцем.

– Съел?

– Проглотил.

Он вытер палец о мою одежду.

– А дело будет таким, – сказал первый. – Мы тебя вычислили еще вчера, на автозаправке, когда ты дал Рыжему знак. Потом оставалось только проверить.

– Это не правда! – закричал я.

– Правда!

Они говорили медленно и каждое слово падало в темноту как тяжелый булыжник.

– Я бы мог разорвать тебя на месте, но ты умрешь страшнее. Ты уже труп.

– Таблетка? – предположил я.

– Это двойной квазитоксин Баннера. Так будет справедливо: за что ты нас продал, от того и умрешь.

Я смутно помнил историю о двойном квазитоксине: новое отравляющее вещество абсолютной силы; от него нет и не может быть противоядия; лучший убийца современности – это вещество уже убило тысячи людей или подобных людям существ, которые пытались им завладеть.

Они ушли и закрыли дверь снаружи.

Никогда не думал, что мне так жутко хочется жить. Хотя наверняка, это яд уже начал действовать. Он ведь нарушает высшие психические функции. Я падал на пол и бился в конвульсиях, я выл и орал, так мне хотелось жить. Немного спустя я успокоился. Нужно что-то делать. Яд не подействовал сразу, значит у меня есть еще несколько минут. Вообще, мне же говорили, что яды на меня почти не действуют. Я все-таки скарел, а не человек. Можно что-то предпринять. Этот яд все равно разрушит мой организм, никуда не денешься. Но еще есть время для последней попытки. Я бросил зеркальце на пол и сосредоточился на идее великого химика. И он вошел в меня.

Но то, что вошло в меня, и отдаленно не напоминало человека. Великий химик мог видеть сквозь стены и перекрытия этажей, читать книгу не раскрывая ее и тому подобное. Он сразу понял задачу и поднял упаковку с квазитоксином. Блистер еще валялся на полу. Потом я применил свои боевые познания и высадил дверь. Мы прошли в лабораторию и всего за несколько минут был сделан анализ. Анализ мне ни о чем не говорил. Великий химик мыслил названиями и формулами. Формулы были страшны и летели со скоростью снежного бурана. Он приступил к задаче по нейтрализации. Техника в лаборатории мне казалось просто невероятной, но для него это был каменный век. Его злили наши допотопные приборы, малое быстродействие и прочее. Я сел за прибор, напоминающий компьютер, и стал работать. Это не был компьютер или был очень специфический компьютер. Его клавиатура была очень необычна. Мои пальцы растягивались так, как будто между ними перепонки. Они ходили ко клавишам так быстро, что визуально превращались в туман – как пальцы сильного пианиста на клавишах рояля. Каждый палец двигался совершенно независимо и искривлялся как пластилиновый – мне так казалось. Я работал уже несколько часов в том же самом темпе, не прерываясь. Наступило утро и солнечный квадрат вошел в комнату. Он перемещался слева направо и становился ярче. Началась смена и вошли служащие.

– Эй, ты! – крикнул один из них.

– Да это парень из охраны, – сказал второй.

– Тогда что он делает?

Они обратились ко мне и я хотел ответить, но мышцы лица свела судорога – я уже не мог говорить, я не мог двигаться, яд разрушал мое тело, я был почти мертв и только пальцы сохраняли прежнюю живость. Они смотрели на мои пальцы с изумлением. Пытались писать мне записки и изъясняться на языке немых. Наконец пришла полицейская леди. Она имела толстое, но не дряблое, а упругое тело, была курноса, коротконога и приятно улыбалась. Она выглядела так, будто хотела спать. Ее форма была темно-зеленой; на погонах металлические значки в виде молоточков. У меня отобрали клавиатуру и выключили прибор. Она посадила меня рядом с собой и стала задавать вопросы. Я встал, снова включил прибор и продолжил работать. Все повторилось еще раз. Когда я взялся за клавиатуру в третий раз, она просто положила ее на стул и села сверху. Теперь я уже не смог бы ее отодвинуть, у меня просто не хватило бы сил.

Тут мне повезло. Не знаю, что случилось, но, скорее всего, она нажала ввод.

Лаборатория наполнилась низким гулом, заработали механизмы и люди стали что-то кричать. Потом разбежались. Со мной осталась только полицейская. Я стал сползать со стула. Смерть от квазитоксина причиняет ужасные страдания и я уже ощущал как первые волны боли подступают ко мне. Все начало заволакиваться туманом. Я увидел, как она машет передо мной упаковкой таблеток и кричит:

– Что это? Что это?

Я с трудом протянул руку и она дала мне это. Я проглотил две таблетки и потерял сознание.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю