355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Самаров » Департамент «Х». Нано-убийцы » Текст книги (страница 3)
Департамент «Х». Нано-убийцы
  • Текст добавлен: 11 сентября 2016, 16:04

Текст книги "Департамент «Х». Нано-убийцы"


Автор книги: Сергей Самаров


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Хотел тебя о том же предупредить, – улыбнулся сын.

Два офицера спецназа понимали друг друга и без слов, и оба правильно оценивали ситуацию. Значит, они могли в любой ситуации положиться друг на друга.

Ехать пришлось через Кольцевую линию с двумя пересадками. И на каждой станции полковник с капитаном взаимно подстраховывали друг друга, заглядывая один другому за спину, и не подходили к краю перрона до того, как вагон полностью остановится. Предосторожность, может быть, и лишняя, но она естественная и обеспечивающая безопасность. Может быть, об убийстве речи пока и не шло, но могли попытаться избить, изуродовать – в общем, сделать последнее предупреждение. Скорее всего, после первой неудачной попытки нападения противник подкорректировал свои планы. Да и о посещении психоневрологической больницы ему наверняка уже известно... Короче, хорошего ждать не приходилось.

Полковник, сам опытный диверсант, прекрасно понимал, что если человека «заказали», то спасти его в состоянии только бегство. Но снайпер на чердаке соседнего дома всегда может решить проблему. Потом, карманник... В случае убийства Кирпичникова трубка мобильника с записью допроса была бы определяющим моментом в следствии. Сейчас трубки нет, и ситуация осложнилась. Несомненно, ее кража преследовала именно эту цель... Есть, выходит, в Департаменте «Z» такие интересные специалисты, которые Департаменту «Х» не нужны. Исходя из этого, логично предположить, что у «Зет» есть и другие специалисты криминального дела – например, квартирные воры, причем квалифицированные, способные вскрыть дверь так, что никто не заметит. И потому даже домой сейчас возвращаться следует с осторожностью.

Есть, конечно, возможность выставить другой щит – каким-то образом довести до сведения противника, что запись с трубки сохранена в другом месте. Но кому сообщить и каким образом – этот вопрос пока оставался открытым. И ответить на него можно было только с помощью генерал-лейтенанта Апраксина...

* * *

Выйдя из метро, Владимир Алексеевич обдумывал, как бы сообщить свою просьбу генералу и не выглядеть при этом беспомощным. Начальство не любит беспомощных спецназовцев. Но самому довести данные до Департамента «Z» полковнику Кирпичникову было не по силам, поскольку он не имел на эту организацию никакого выхода; не имел даже номера мобильника капитана Касьянова, чью sim-карту Геннадий просто переломил пополам.

– Будь внимательнее, – подсказал полковник сыну.

– Могут выставить снайпера, – подтвердил тот мысли отца.

– Могут.

– Могут в квартире засаду устроить.

– Точно.

– Могут дверь заминировать.

– И это тоже... Дай твою трубку.

Телефон, как оказалось, уже был у сына в руке. Геннадий предвидел, что отец будет звонить генерал-лейтенанту Апраксину.

Они уже подошли к своему дому и свернули во двор. Геннадий прошел на два шага вперед, а Владимир Алексеевич остановился, чтобы встать под светом окна, и стал набрать номер. Хруст снега под колесами машины и звук разгоняющегося на низкой передаче двигателя заставили поднять глаза и отскочить. Полковника спасло то, что он стоял лицом к машине и не потерял драгоценные доли секунды на поворот и оценку ситуации.

Геннадий стоял спиной и уже прошел несколько шагов. Но он даже не стал оборачиваться, понимая, что время терять нельзя. Стоя боком, капитан слегка присел, подпрыгнул и оттолкнулся ногой о капот автомобиля, легко перекатился по крыше на багажник, а с него, уже с небольшой высоты, свалился на припорошенный снегом асфальт. При этом он ударился спиной, что слегка оглушило его.

Полковник Кирпичников был без оружия, но вовремя вспомнил, где сын держит пистолет. Подскочив к нему и поднимая его одной рукой, второй полковник вытащил ствол и приготовился стрелять сквозь лобовое стекло, как только машина развернется. Однако автомобиль на той же высокой скорости пролетел через двор, распугивая гуляющих собак и их хозяев (кажется, одну из собак задавил), и скрылся за домом.

– Нормально, товарищ капитан? – спросил отец.

– Нормально, товарищ полковник, – ответил сын, стряхивая с себя снег и грязь...

2

После второго покушения не стоило ожидать засады или заминированной двери. Если бы что-то подстраивали дома, не стали бы посылать машину. Дублирование, как правило, присутствует в более мелких делах. Тем не менее отец с сыном остановились перед дверью квартиры и долго ее изучали. Никаких откровенных следов проникновения они найти не смогли и все же замок открывали с предельной осторожностью. Полковник поворачивал ключ, а сын в это время сдвинулся в сторону, чтобы в случае взрыва его не задело взрывной волной. Сначала капитан настаивал на том, чтобы именно он открывал дверь и входил первым, поскольку отец является более важным источником информации. Но Владимир Алексеевич в этом случае подвергать опасности жизнь сына не захотел.

– Я это дело начал, мне себя и подставлять. Отойди, – распорядился он.

Капитан выполнил команду, поскольку привык подчиняться не только отцу, но и вообще старшим по званию, и занял относительно безопасную позицию.

Опасения были напрасными. Дублировать покушение противник не стал. Сказался непрофессионализм. Сам Владимир Алексеевич подстраховался бы, зная, что работает против людей с высокой боевой подготовкой, способных избежать любой опасности... Что ж, тем лучше. Кирпичниковы отметили на будущее, что противник высококлассными спецами не обладает, а их самих, кажется, недооценивает.

Владимир Алексеевич обошел всю квартиру. Геннадий страховал его с пистолетом в руках, готовый выстрелить на любое движение спереди или сбоку. В квартире все было спокойно, и следов проникновения они не обнаружили. Дверь закрыли, оставив в замке ключ, причем оставили его повернутым вполовину второго оборота, что полностью исключало возможность выталкивания ключа. И лишь полностью убедившись в своей безопасности, они разделись, и полковник сел к телефону, чтобы позвонить генерал-лейтенанту Апраксину. Генерал ответил сразу, словно ждал звонка, хотя звонил Владимир Алексеевич с мобильника сына, а этот номер Виктор Евгеньевич знать не должен.

– Слушаю, Апраксин...

– Товарищ генерал, это полковник Кирпичников.

– Да, Владимир Алексеевич. Ты дома?

– Только что добрались. С приключениями...

– Продолжение деревенских?

– Да. И замашки уже более серьезные.

– Докладывай. Это, кстати, что за номер?

– Трубка сына. Моя трубка уже у кого-то в руках. Как я полагаю, капитан Касьянов доложил о своей неудаче и о том, что я снимал допрос на трубку. При входе в метро меня бросился обнимать какой-то человек. Якобы обознался...

– Понятная ситуация. Карманник.

– Так точно. Трубка ушла вместе с файлами съемки.

– Тебе необходимо было после этого сразу вернуться на базу. Похищенная трубка – это для тебя как приговор. Они посчитали, что руки у них развязаны.

– Да, мы с Геннадием это просчитали. И потому решили быть предельно осторожными. Это нас и спасло. При входе во двор нас пыталась атаковать в спину на большой скорости легковая машина без номерных знаков. Насколько я понял, это была «Хонда Аккорд». Мы увернулись, и все обошлось. Стрелять по машине не стали, во дворе было множество людей ...

– Понятно. Это хорошо, что не стреляли. Сейчас вы дома?

– Дома. Двери, конечно, не бронированные, гранатометный выстрел не выдержат, но в целом достаточно крепкие. Мы считаем себя в относительной безопасности. Окна с крыш соседних зданий не просматриваются. Стрелять сквозь стекло невозможно. Перед нашими окнами строительный рынок, а за ним парк. И шторы задернуты плотно.

– Оставайтесь дома. Включи компьютер. Я уже переслал несколько фотографий, что получил из Ростовского областного УВД. Ответ пришли мне по электронной почте. Я не уверен, что смогу договориться по телефону с не знакомым мне руководством Департамента «Z», и потому поеду к своему руководству. А оно у нас, насколько я понимаю, общее. Я постараюсь надавить с этой стороны. Представлю к просмотру запись допроса. Время, конечно, позднее и предпраздничное, но вопрос срочный. Я постараюсь его решить. Жди...

Генерал отключился.

– И что? – спросил Геннадий.

– Как я понимаю, Апраксин пытается вынести вопрос о нашей с тобой безопасности на заседание кабинета министров или еще на какой-то аналогичный уровень, – усмехнулся полковник. – Включи компьютер, нам прислали фотографии из Ростовского областного УВД.

Геннадий бросился в отцовский кабинет. А сам Владимир Алексеевич задумался о том, к чему приведет вмешательство генерала. Существует два пути развития событий. Согласно первому, во избежание скандала и огласки Департаменту «Z» прикажут прекратить преследование Кирпичникова. При этом высшее руководство обязательно пожелает вникнуть в ситуацию и понять, чем это преследование вызвано. В этом случае полковнику предъявят претензии и потребуют от него в приказном порядке найти и передать утерянные документы убитого священника Департаменту «Z». А как их найти и как передать? И дадут ли какую-то информацию о пропавшей жене? Это все непонятно. Скорее всего, просто заявят, что подозрения Владимира Алексеевича совершенно безосновательны и к пропаже его жены Департамент «Z» никакого отношения не имеет. И в отношении брата заявят то же самое. Согласно второму пути, изначально все будет идти по тому же сценарию, только в завершение Кирпичникову предложат вернуть документы в обмен на Надежду. А он и не знает, где эти документы искать. И придется тогда вертеться, ломать голову... Но мужчине всегда сложно искать то, что спрятано женщиной, потому что система логики у них совершенно разная.

Есть, конечно, и третий вариант развития событий, который тоже не стоит сбрасывать со счетов. Допустим, Виктору Евгеньевичу не удастся договориться ни о каких уступках и о мирном разрешении вопроса. Вот тогда Владимиру Алексеевичу вместе с сыном действительно придется очень трудно. Этот вариант вообще-то маловероятен, но право на существование имеет. И даже чисто гипотетически интересно просчитать, как поведет себя в такой ситуации генерал Апраксин. По характеру, по человеческим своим качествам он должен предупредить полковника. Но генерал – человек военный, и он может получить категоричный приказ. Тогда ситуация еще более усложнится. Но решать гипотетические задачи Владимиру Алексеевичу не хотелось, тем более что сын уже позвал его из кабинета.

– Она? – спросил полковник из дверей.

– Очень плохие фотографии. И камера плохая, и разрешение очень низкое. Наверное, для пересылки разрешение специально уменьшали, да и размер снимка – тоже. Я если что-то пересылаю, всегда так делаю. Но у меня камера хорошая, а ментам такие не покупают. Сам посмотри...

Владимир Алексеевич встал за спиной сына, положив руку на спинку кресла. С монитора на него смотрела женщина с отрешенным лицом, причем снимок был сделан с расстояния в несколько метров, а потом увеличен, и потому изображение было размыто. Схожесть была очевидна, но полноценной уверенности не было.

– Я очень сомневаюсь... – сказал Геннадий.

– Но похожа, – констатировал Владимир Алексеевич. – Давай другую фотографию.

Вторая фотография была сделана вполоборота; лицо, искаженное гримасой, было совершенно не похоже. Но голову женщина держала так, как обычно делала Надежда Павловна, – чуть наклоненной, отчего казалось, будто она смотрит исподлобья. Такой взгляд и такой наклон головы чаще бывает свойствен суровым мужчинам, нежели женщинам. И потому фотография опять вызвала сомнения, несмотря на непохожесть лица. Впрочем, Владимир Алексеевич сам хорошо знал, что узнаваемость часто связана с профессиональными качествами фотографа. А если съемку производит не фотограф, а просто человек, взявший в руки камеру только по необходимости, то результата можно ждать любого. Это раньше, во времена пленочных фотоаппаратов, когда требовалось не только фотографировать, но и пленки самому проявлять, и фотографии печатать, съемкой обычно занимался профессионал. А сейчас, во времена цифровой фотографии, каждый мент считает себя фотографом, и снимки получаются небрежными, невыразительными и зачастую искажающими действительность. С этим Владимиру Алексеевичу уже приходилось встречаться в служебных делах.

– Следующий снимок, – потребовал отец.

Сын сменил изображение. И опять снимок говорил мало. Впечатление было такое, будто фотограф намеренно ловил моменты, когда лицо искажает какая-то гримаса.

– Следующий снимок...

– Всё, – сказал Геннадий. – Только три снимка прислали.

– И что скажешь на это?

– Ничего не скажу. Ни «да», ни «нет». А ты?

– И я то же самое. Руки бы фотографу оторвать!

– Или тому, что приказал фотографу такие снимки сделать. Руки вместе с головой...

– Пусти меня к компьютеру, ответ генералу напишу. Он со смартфона прочитает.

Владимир Алексеевич уже знал, что генерал имеет привычку читать электронную почту со смартфона, хотя отвечать предпочитает с компьютера. Отправив сообщение, полковник откинулся на спинку кресла и попросил сына:

– Чай завари. Попьем, подумаем.

Геннадий ушел, а Владимир Алексеевич еще раз исследовал все три фотографии. Смотрел внимательно; вроде бы и узнавал что-то, и не узнавал одновременно. Вроде бы пришла в голову какая-то мысль, но сразу сконцентрироваться на ней не получалось. Чувствовалось, что-то не так в этих изображениях. Но что было не так, пока не укладывалось в рамки точной формулировки. И тут же пришло ответное сообщение от генерала: «Не поддавайтесь фрустрации. Буду у вас через три часа. Перед этим позвоню. Ждите».

Полковник вышел на кухню.

– Генерал будет у нас через три часа. Он человек пунктуальный. Через три часа нужно будет заварить свежий чай. Это – на тебе.

– Сделаю. Что еще говорит? О фотографиях.

– Предлагает не поддаваться фрустрации.

– А это что такое? Пьянство, что ли? – не понял капитан.

– Хуже. Это отчаяние от несбывшихся надежд, – объяснил полковник. – Поскольку мы работаем в Департаменте, который обеспечивает тесное сотрудничество армии с наукой, наш генерал часто вынужден общаться с ученым народом – вот и нахватался от них слов, которые я иногда вообще не понимаю. Приходится спрашивать. Оказывается, все просто...

– Но я тоже был прав, – хмыкнул капитан. – Пьянство часто порождается отчаянием. В современном российском мире люди пьют от отчаяния и от невозможности приложить себя, от невозможности сделать свою жизнь такой, какой хочется. Так, по крайней мере, в нашем городке. Живут те, кто торгует и ворует. И во власти работает. А простые люди в отчаянии...

– Я передам твое замечание генералу, – улыбнулся отец.

* * *

Геннадий до приезда Апраксина прилег отдохнуть. Все-таки «Нива», за рулем которой капитан проехал за день больше тысячи километров, для таких дальних поездок не слишком приспособлена, и водитель в ней основательно устает. Плюс к этому несколько небольших происшествий... Любого другого человека они лишили бы сна, но для офицера спецназа ГРУ казались нормальным явлением в период боевых действий. Поэтому Кирпичников-младший, за время многочисленных командировок в районы «горячих точек» привыкший к разного рода нестандартным ситуациям, легко уснул.

Владимир Алексеевич же, вообще человек бессонный, привыкший спать предельно мало, вернулся к компьютеру и снова открыл файлы с присланными фотографиями. Ему все не давала покоя мысль, за которую он не сумел зацепиться, которая уже почти далась в руки, но ее перебило сообщение от генерала Апраксина.

Однако, как это часто случается, когда особенно стараешься что-то вспомнить, теперь не удавалось ухватиться даже за след ушедшей мысли. И сколько полковник ни всматривался в фотографии, понять, что обеспокоило его и готово было вызвать вопрос, он не мог.

Пока сын спал, Владимир Алексеевич еще раз заварил чай – теперь уже покрепче, чтобы кровь по сосудам забегала быстрее. И это помогло. Кирпичников вдруг явственно увидел то, что вызвало его беспокойство. На первой фотографии, где лицо вышло нечетким лишь слегка, фоновое изображение было размыто значительно сильнее. Причем таким образом, что увидеть, где находится женщина, было невозможно. Такое изображение обычно дают хорошие профессиональные фотокамеры; резкость фокусируется только на одном объекте, расположенном близко, а остальные объекты выглядят нечетко. Но этот снимок был сделан явно плохой камерой, может быть, даже трубкой сотового телефона, которая принципиально не умеет наводить резкость и выделять какой-то объект. Тем не менее разница в размытии лица и фона была значительная.

Полковник перевел изображение в программу «Photoshop», сменил формат и там увеличил. И «Photoshop» наглядно показал, что над фотографией основательно поработали, чтобы затруднить узнавание. Но только ли узнавание? Пусть лицо пропустили через стандартный фильтр «Размытие». Может быть, даже дважды пропустили. А фон? А фон просто слегка размазали с помощью стандартного же инструмента «Палец». Только зачем это сделали? Непонятно. Если в Ростовской области обнаружили женщину, страдающую амнезией, если эта женщина походит по параметрам поиска на пропавшую Надежду Павловну Кирпичникову, то могли бы просто прислать нормальные фотографии. Но снимки получились такие, что на них трудно что-то разобрать. Причем сделано это явно умышленно. Зачем?

Ответ напрашивался сам собой. Полковника Кирпичникова и его сына кто-то намеревался заманить в ловушку. И потому страхуется, высылая такие фотографии. Вроде бы есть схожесть – значит, требуется ехать. А если с Кирпичниковыми что-то случится, легко будет отговориться: мол, фотографии оказались плохими, не было под рукой хорошего фотографа; требовали фотографии срочно, срочно и сделали как могли...

У той женщины наверняка есть какая-то схожесть с разыскиваемой Надеждой Кирпичниковой. И этим кто-то пытается воспользоваться. Да, вывод можно было сделать именно такой.

За спиной послышались шаги. Геннадий уже выспался. Остановился за спиной отца.

– Я вспомнил. Первая фотография... Самая крупная...

– Ну...

– Это мама. Но... Но это, кажется, из тех фотографий, что я отдавал в отдел розыска. Что-то там не так. Это какая-то темная история. А на других фотографиях, где мелко, там не она.

– А эта фотография, которую ты им дал, она где была сделана? Мама где находится?

– В большой комнате, за столом сидит.

– Тогда понятно, почему они фон размыли. Чтобы нас заманить, но убрать знакомые нам детали, иначе мы поняли бы. Все правильно.

Мобильник Геннадия подал голос. Он поспешил в прихожую, где оставил на вешалке свой бушлат, в котором и лежала трубка.

– Слушаю, капитан Кирпичников. Да... Да, товарищ генерал. Понял. Мы ждем вас.

Сын зашел в кабинет и положил трубку на компьютерный столик.

– Едет.

– Я понял. Заваривай чай...

Сын ушел на кухню, а Владимир Алексеевич попробовал просчитать, насколько может быть выгодным для Апраксина положение, в которое попал его подчиненный. И по всем параметрам выходило, что генералу это очень невыгодно. Значит, на Виктора Евгеньевича в сложной ситуации можно положиться.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

Звонок в дверь застал Владимира Алексеевича сидящим за компьютером в поисках той фотографии, что сын передал в отдел поиска МВД, и дверь открыл Геннадий, оказавшийся ближе. Полковник Кирпичников встал, думая, что приехал генерал. Но оказалось, что это сосед по лестничной площадке Коля Трофимов.

– Извини, Генаха, что так поздно, – хриплым голосом сказал сосед. – Я на балкон вышел покурить, смотрю, свет у тебя. Слушай, проснулся, башка трещит... Выпить глотка не найдешь?

Владимир Алексеевич вышел к соседу.

– Нет, Коля, мы дома запасов не держим. Если б было, мы бы сами давно выпили.

Кирпичников-старший общался с соседом понятными для того категориями.

– А что, я сгонять могу! Было бы желание и бабки...

– Нет, Коля, желания. Извини.

– Как хочешь, Лексеич. Если что, я под боком. Я уже ложиться до утра не буду. Понадобится, звони. Я на ногу легкий. – Трофимов улыбнулся беззубым ртом.

– А что ты зубы себе не вставишь? Не старик еще...

Сосед был на пару лет старше самого Владимира Алексеевича.

– А на хрена? Есть все равно нечего. А пить я и так могу. Так даже лучше.

Когда-то Коля Трофимов работал наладчиком станков-автоматов на заводе АЗЛК. Был даже каким-то орденоносцем и вообще личностью в почете. С развалом завода и потерей работы запил и сам развалиной стал.

– Хозяйку-то свою не нашли?

– Не нашли пока.

– А «Скорая» дня четыре назад не к ней приезжала?

– «Скорая»? – переспросил Владимир Алексеевич.

– Ну да, ночью. Я как раз домой от товарища возвращался. Часа два было. Смотрю, «Скорая» стоит. Два санитара, здоровенные такие хари, бей – не промахнешься... только им бить не давай, потому что они точно не промахнутся... да... и врач. Я подумал, что к Филимоновне. Врач в военных брюках был. Летчик, что ли... Синие брюки, из-под халата видно. Потому и подумал, что из госпиталя для ветеранов.

Клара Филимоновна, ветеран Великой Отечественной войны, жила этажом выше. Болела, как и полагается по возрасту, и ей часто вызывали «Скорую помощь».

– Надо будет заглянуть к ней, – сказал Геннадий.

– Поздно, – констатировал Трофимов.

– Понятно, что поздно, – согласился с соседом капитан. – Днем загляну.

– Поздно, говорю. Ее через день после той ночи похоронили.

– А что ты про «Скорую» раньше не сказал? – спросил Геннадий.

– Да я видел-то тебя мельком. Ты расспрашивать к бабе моей приходил, меня не было... Ладно, пошел я.

Сосед развернулся, Геннадий распахнул дверь, и тот вышел на лестничную площадку, издав тоскливый вздох. Голова, видно, болела сильно.

Полковник сел обратно за компьютер, чтобы все-таки найти нужную фотографию и сравнить два снимка. Это разрешило бы все сомнения. Сам Владимир Алексеевич имел привычку время от времени чистить «фотоальбом» в своем компьютере и выбрасывать некоторые фотографии. Но, если он не выбросил этот снимок, если Геннадий скопировал его, значит, оригинал должен оставаться в компьютере, потому что за эти дни полковник Кирпичников за компьютер не садился и с фотографиями не работал. И нашел-таки. И даже сравнить успел. Сомнения отпали. Присланный снимок был сделан в «Photoshop’е» с существующего оригинала.

Следующий звонок в дверь заставил Владимира Алексеевича обогнать сына, выключить свет в прихожей и посмотреть в дверной «глазок». Свет выключался по простой причине. Когда открываешь крышку дверного «глазка», свет видно с другой стороны двери. Достаточно подставить к глазку пистолетный ствол и, когда свет закроет голова хозяина, выстрелить. При выключенном свете невозможно угадать момент, когда хозяин посмотрит в «глазок». Но опасения оказались напрасными. Это был генерал-лейтенант Апраксин, и не один. Сбоку от генерала стоял человек с большой спортивной сумкой на плече; лица видно не было, и потому полковник Кирпичников узнал его, только когда открыл дверь. Оказалось, Виктор Евгеньевич взял с собой заместителя Кирпичникова по хозяйственной части, бывшего прапорщика ВДВ Гималая Кузьмича Слепакова.

– Не разбудили? – сразу спросил Апраксин.

– Никак нет, товарищ генерал.

– Здравия желаю, товарищ полковник. – Слепаков, шагнув за порог, пожал руку сначала отцу, потом Геннадию, вышедшему в прихожую вслед за Владимиром Алексеевичем. – С наступающим всех. В беспокойстве Новый год встречаем. Лимит исчерпаем – следующий год спокойным будет. У меня такая личная примета есть. Всегда срабатывает.

Владимиру Алексеевичу показалось, что обычно немногословный Гималай Кузьмич пытается болтовней развеять напряжение. Это у него, впрочем, не получилось, потому что никто не отреагировал на его слова.

– Чаю... – предложил полковник. – Геннадий только что заварил.

– Спасибо, я уже столько кофе за вечер выпил, что организм больше жидкости не принимает, – отказался Апраксин. – Лучше сразу к делу приступим. А то мне дальше ехать нужно, еще кое-какие дела решить.

Прошли не на кухню, а в большую комнату.

– Начну со своих попыток разрядить обстановку. Довести до представителей Департамента «Z» сведения о том, что воровство трубки ничего им не дало, у меня получилось. Сейчас, Владимир Алексеевич, напиши рапорт обо всем случившемся, в том числе и о попытке сбить тебя машиной, чтобы я имел в случае чего документальные основания для возможности предъявить записи допросов. Это я тоже доведу до сведения соседей. Так будет безопаснее. Хотя они всегда могут отговориться, что это была личная инициатива капитана Касьянова. Однако такой факт будет выглядеть неубедительно.

Полковник, уже занявший место за письменным столом, сразу достал лист бумаги и ручку. Он понимал, что такой рапорт вполне может служить поводом для возбуждения уголовного дела, хотя не верил, что военная прокуратура сумеет и, главное, пожелает довести дело до логического завершения. Верить в справедливость прокуроров, считал Кирпичников, все равно что верить в реальность событий, рассказанных в телевизионных сериалах.

– Что касается остального, – продолжил генерал. – Не знаю, насколько действенными оказались мои усилия, но высказать свою позицию я смог, и это главное. «Третейский суд» состоялся, и он не вынес окончательного решения. Вопрос упирается в те самые документы, которые они разыскивают. Они их требуют, и «третейский суд» считает требования обоснованными.

– Значит, мама не отдала им документы? – спросил капитан.

– Если бы она отдала, нас бы не преследовали, – сделал вывод полковник. – Но что, товарищ генерал, делать, если я не знаю, где находятся документы?

– Вот потому я и считаю вопрос открытым. Следовательно, можно ждать дальнейшего обострения ситуации. И потому необходимо принять некоторые меры. Хотя бы предварительные. Гималай Кузьмич...

Кажется, генералу нравилось произносить эти колоритные имя-отчество.

Слепаков, шагнув вперед, поставил перед собой свою объемную сумку. С характерным звуком расстегнулся замок-«молния», и на свет появилось два больших белых пакета, из которых стали извлекаться пакеты поменьше, уже прозрачные, целлофановые, через которые просвечивало нечто камуфлированных цветов. Первые два пакета были самыми маленькими. Гималай Кузьмич легко вскрыл их и протянул полковнику и капитану по прибору, чем-то напоминающему трубку сотового телефона чуть увеличенного размера, но с креплениями, предназначенными явно не для ладони.

– Это электронный «врач-диагност», – объяснил Слепаков. – Инструкция к нему есть, но она на базе. Завтра можно будет взять в отделе. У меня не было доступа к чужому сейфу. Вообще-то инструкция еще полностью не переведена. Сначала переведут с английского, потом передадут нам. Но она и не нужна в принципе. Прибор американский, разработка Института солдатских технологий при Массачусетском технологическом институте. У американцев этот проект называется ISN. Полностью – The Institute for Soldier Nanotechnologies. Институт, как явствует из названия, занимается внедрением нанотехнологий в обеспечение безопасности армии. Но занимается разработкой не только в этой области, а и в сопутствующих тоже. Выдает для армии полностью готовый продукт. «Врач-диагност» крепится к обнаженному бедру двумя ремнями на липучке. Второй ремень, верхний, пропускается к брючному ремню. Прибор должен плотно прилегать к телу, чему способствует слегка вогнутая поверхность. Главное, чтобы шесть сенсоров прилегали к коже. Они и производят всю диагностику. Прибор, кстати, не только диагностирует организм, он еще и оказывает первую медицинскую помощь. Например, впрыскивает через кожу обезболивающие средства. Аккумулятор рассчитан на бесперебойную работу в течение трех суток, потом меняется. Имеется возможность для подзарядки. Зарядное устройство прилагается. Примеряйте... Первоначальное исследование организма проходит в нормальной обстановке при полностью здоровом теле в течение трех часов. Заносится на штатный носитель информации типа SDHC, который можно считать через любой компьютер с помощью адаптера. Три часа попрошу не снимать. На карте памяти будет все о вашем организме, от частоты пульса до содержания сахара в крови и анализа ДНК. Там, видите, есть маленькая, почти микроскопическая короткая игла. Через нее будет произведен забор крови. Надевайте. Игла так мала, что укола вы почти не почувствуете. Как только прекратится забор крови, игла уберется в прибор автоматически...

– Зачем нам это? – не понял полковник.

– Электронный «врач» – составляющая часть нанокостюма, – объяснил генерал.

Гималай Кузьмич вытащил еще два пакета, потом еще два.

– Брюки и куртка. К куртке при необходимости можно крепить погоны. Даже российские. Я проверял, размеры совпадают. Можно только пристегивать, конструкция это предусматривает. Что касается других знаков различия... Пришить к костюму какую-либо эмблему или что-то подобное невозможно. Можно только приклеить. Я сломал две иголки, когда пытался. Ткань вроде бы на ощупь мягкая, но не протыкается.

– А зачем это нужно? Что вообще такое нанокостюм? – спросил Геннадий. – Мне как-то удобнее в своем, в отечественном. Привычно, и не пачкается...

– Бронежилет, товарищ капитан, носить любите? – спросил Слепаков с легкой усмешкой.

– Бывает, что вынужден, – ответил Геннадий.

– А в городе? В Москве, например...

– Обстановка может оказаться такой, что придется, хотя не хотелось бы.

– А вот этот костюм, сделанный по нанотехнологиям, полностью заменит бронежилет пятого класса! Так говорят американцы. Впрочем, полностью заменить его он не может. Костюм, конечно, непробиваем для пуль, за исключением бронебойных, но от таких никакой жилет не спасет. Однако от простой пули, от осколков гранаты и даже мины костюм защитить может. Непробиваем, хотя, к сожалению, не имеет необходимой жесткой плоскости[7]. То есть по травмобезопасности приравнивается к жилетам первого и второго классов – иначе говоря, к бронежилетам скрытого ношения. Что это значит, вы понимаете, наверное, лучше меня.

– Сломанные ребра и конечности, гематомы... – вздохнул Кирпичников-младший.

– Так точно, – подтвердил Гималай Кузьмич. – Но это, сдается мне, лучше, чем пуля в теле... Так я продолжу. Удар костюм не смягчает, однако, если вы получаете перелом или сильный ушиб, это может вызвать болевой шок и, как следствие, потерю подвижности или ориентации – при попадании пули, скажем, в область печени или солнечного сплетения возможна потеря сознания, при попадании пули в голову, прикрытую капюшоном, потеря сознания и сотрясение мозга обеспечены. Для купирования подобных ситуаций на бедро вам крепится «врач-диагност», который в течение тридцати секунд дает оценку изменению состояния вашего организма, и другой блок «врача», уже не диагностический, а лечащий, вводит при необходимости мощные обезболивающие препараты[8].


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю