Текст книги "Лезгинка по-русски"

Автор книги: Сергей Самаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Вдоль хребта старая тропа есть. Со следующего перевала, по левому склону, поверху. Но она в наше село напрямую не ведет, и потому мы ею не пользуемся. Это будет круг в десять километров. И проходы трудные… Зачем далеко ходить?

– А где сейчас твой родственник Амади Дидигов?

Мальчишка коротко глянул на родителей и пожал плечами.

– Я давно его не видел…

– Ты сам как мимо тропы прошел? И мимо нас тоже?

– Здесь много проходов. Их не сразу найдешь, а кто знает, тот…

– А многие знают?

– Местные знают.

– И могут к метеостанции прямо с тропы пройти?

– Свободно!

– Ладно, иди к родителям, они ждут. Отца ко мне пришли. Поговорить надо…

Наблюдать картину встречи Хамзата с родителями после всего ими пережитого подполковнику Занадворову было некогда.

– Я – Дворовой. Шиш, слышишь меня? Без помех?

– Я – Шиш. Дворовой, слышу нормально.

– Шиш, снимайся в темпе. Отступай в нашу сторону. Тебя могут обойти несколькими путями. Будь осторожен. Высылаю в поддержку Тихого с командой.

– Сколько человек? – сразу спросил майор Тихомиров, поднимая с земли автомат.

– Троих возьми.

– Шиш, отступаешь тем путем, которым я шел. С тропы по тропинке, напрямую в нашу сторону. Поворот сразу, как метеостанцию увидишь.

Тихомиров тем временем поочередно ткнул пальцем в сторону ближайших офицеров, показывая, что в выборе он не капризен и готов идти с теми, кто стоит рядом. Только одного Шумакова обделил вниманием, зная, что командир всегда держит снайпера рядом с собой. И оказался прав.

– Громобой, прикрывай Шиша. Следи за тропой. Не дай там никому высунуться. Стрелять на поражение.

– Понял. – Снайпер оглянулся, подыскивая себе удобную позицию для стрельбы.

– Ёлкин, пленных обслужи! Перевязка и прочее…

Ёлкин только что закончил обыск пленников, отобрал у них все оружие, документы и рюкзаки. Из рюкзаков достал и показал капитану упаковки с медицинскими препаратами.

– Работаю, – согласился капитан. – У кого наручники есть? Гоните сюда!

* * *

Абали Дидигов подошел к подполковнику Занадворову вместе с Хамзатом. Протянул руку для рукопожатия.

– Я должен поблагодарить тебя – твои люди спасли моего сына. – Голос его, впрочем, звучал достаточно сумрачно. Похоже, присутствие спецназа на метеостанции совсем не радовало Абали. Тем более, что он слышал недалекую пулеметную стрельбу, слышал команды, которые отдавал подполковник, и понимал, что бой еще не закончился; кто-то вскоре, возможно, будет атаковать спецназовцев, которые уходить отсюда, кажется, не намереваются. И неизвестно еще было, на чьей бы стороне оказался Абали, не прояви его сын такую самостоятельность, – помогал бы он спецназу или, наоборот, боевикам. Впрочем, такое поведение никого не удивило бы, поскольку понять отношения горцев между собой могут только сами горцы, и на собственные понятия опираться в этом вопросе невозможно, как хорошо знал подполковник.

Сергей Палыч кивнул, принимая благодарность с той же сдержанностью, с которой она была высказана. И сразу перешел к делу.

– По тропе, скорее всего со стороны хребта, движется большой отряд, около тридцати бойцов. По крайней мере, не меньше тридцати, если мой пулеметчик сильно не проредил их состав. Ты не знаешь, что это за отряд?

– Я не сотрудничаю с эмирами. Знаю единственного – ты понимаешь, про кого я говорю, – и то лишь потому, что он мой родственник. Но здесь часто кто-то проходит, иначе тропа давно заросла бы травой и осыпалась. Наверное, кто-то направляется в Грузию. За те годы, что метеостанция не работала, они привыкли останавливаться на ночь в здании. За много лет настолько все загадили, что мы с женой неделю мусор за ними выносили. Вели себя хуже свиней… В этом году один небольшой отряд шел мимо, хотел свернуть, но я вышел на открытое место с сотовой трубкой у уха, хотя здесь нет связи. Делал вид, что разговаривал. Они не рискнули, повернули в сторону. Но такие большие отряды… Тридцать человек… Я думал, такие уже не существуют.

– Возможно, соединилось два отряда, чтобы прорваться к границе. Я предполагаю, они пойдут сюда. Мы будем оборонять метеостанцию. Тебе, твоей жене и сыну я посоветовал бы спрятаться в такое место, куда пули не долетают. Не потому, что я сомневаюсь в твоей храбрости, но тебе не следует воевать со своими соотечественниками. Они еще будут здесь ходить, ты должен остаться в стороне.

– Конечно, – согласился Абали. – Я не буду воевать против своих.

– А что же ты в меня стрелял? – сказал со стороны скованный наручниками Джогирг Зурабов. Ему как раз перевязывали колено, простреленное снайпером, и готовились наложить шину, потому что девятимиллиметровая пуля «Винтореза» способна разнести кость на осколки. – Если бы не бронежилет, у меня в спине была бы дыра с тарелку…

– Ты считаешь, я должен был позволить тебе застрелить моего сына?

– Твой сын со спецназом спутался…

– Он не шлюха, чтобы с кем-то путаться. Он захотел отомстить за нашу собаку и, я считаю, поступил правильно. А ты вместе с моим двоюродным братом Амади всем уже надоел. Вы всему селу покоя не даете. И люди были бы благодарны мне, если бы я тебя убил…

– Ты хотел убить меня в своем доме, оказав перед этим гостеприимство. В нашем народе так себя не ведут. – Джогиргу все же хотелось оставить последнее слово за собой.

– Я не принял бы тебя в своем доме, как давно уже не принимаю у себя Амади. Ты пришел только на мое рабочее место, и все… Как пастух защищает свое стадо, так и я защищаю свою метеостанцию. Тебе не в чем меня упрекнуть.

– Всем, кто свободен, – сказал подполковник Занадворов. – Таскаем камни на край, делаем бруствер. Пойти они могут только с двух сторон – от тропы и от хребта. Эти стороны и укрепляем.

И первым взялся за работу, показывая Абали, что разговор закончен. Тот, обняв сына за плечо, повел его в дом, куда за ними зашла и Альбика, не вступившая в разговор мужчин.

* * *

– Товарищ подполковник, – не отрываясь от прицела, обратился к командиру старший лейтенант Шумаков, – попросите хозяина зарядить мне запасные аккумуляторы. Пусть генератор заведет. У основного запаса на час едва ли хватит. Пусть хоть наполовину зарядится.

– Давай. Сколько требуется на полную зарядку?

– Около четырех часов.

– Ладно, сколько ни зарядим, все хорошо будет…

Снайпер отложил винтовку, снял с плеч рюкзак и вытащил из кармашка зарядное устройство с уже вставленными туда тремя аккумуляторами нестандартного размера. Подполковник ушел в дом и вскоре вернулся вместе с Абали Дидиговым. Тот недолго повозился под навесом, несколько раз дернул шнур пускового устройства, и генератор ровно и слишком громко для ночной горной тишины затарахтел. Слыша такой звук со стороны, можно было бы подумать, что здесь работает трактор. Подполковник вернулся к снайперу, присел перед ним, занявшим лежачую позицию, и раскрыл ладонь. На ладони лежали три почти таких же нестандартных аккумулятора. Отличались новые от старых только цветом.

– Пойдут?

– Должны пойти…

– Это запасные от радиостанции. Там их шесть штук было. Если что, можно будет взять еще комплект. Можешь не экономить.

Старший лейтенант тут же переставил аккумуляторы в блоке питания прицела винтовки. Посмотрел, пощелкал переключателем, проверяя все режимы наблюдения.

– Другое дело! Со свеженькими, как днем… Готов до скончания ночи смотреть.

– Товарищ подполковник, – позвал капитан Ёлкин.

Занадворов обернулся и принял в руки документы одного из пленников.

– Грузинский офицер, подполковник. Удостоверение подписано Гелой Бежуашвили. Можно проверить по данным подписавшего, что за служба.

– Хороший выпал нам улов! – улыбнулся Сергей Палыч. – Знаешь, кто это такой? Который подписывал.

– Бежуашвили? Где-то слышал…

– Руководитель специальной службы внешней разведки Грузии. Диверсанты, террористы, провокаторы и прочее аналогичное. Это хуже, чем ЦРУ, потому что работают одновременно и на американцев и воруют одинаково у своей службы и у ЦРУ. Воруют и тут же продают. Это система, которую Саакашвили никогда не истребит… Впрочем, такая же система у них везде – и в правительстве, и в армии, и в каждой администрации. Хочешь жить – умей делиться. Это который из них?

– Первый. Который был с американской винтовкой.

– Тогда понятно, откуда винтовка… Не успел еще продать. Ладно. С пленными закончил?

– Закрыл связанных в сарае. Осмотрел. Острых предметов там нет, наручники не снимут, сбежать не смогут.

– Хорошо. Помогай бруствер ставить. Мне пока позвонить нужно. Начальство обрадовать…

Но до того, как позвонить полковнику Самокатову, Занадворов прислушался к редким автоматным очередям и вызвал на связь своего пулеметчика:

– Шиш, я – Дворовой. Что у тебя?

– Отхожу по тропе.

– А кто стреляет?

– Они мою скалу обстреливают. С разных мест, чтобы я не высунулся. Несколько человек, думаю, внимание отвлекают, а остальные стороной обходят, чтобы захватить.

– Нормально. Поторопись.

– Подхожу к повороту.

– А я на повороте, – вмешался в разговор майор Тихомиров. – Раскрыл объятия. Ага… Вижу тебя. Страхую со спины. Все нормально, командир, у нас спокойно!

– Шиш, прикинь, с каким успехом стрелял?

– Кажется, человека три-четыре положил. Точно не скажу, темно было. Потом гранаты бросал. Надеюсь, еще столько же. Я навесом сверху бросал, вслепую. Знал, что они там идут. Результата не видел, в меня в это время стреляли…

– Ладно. Возвращайтесь быстрее.

Занадворов отодвинул ото рта поводок микрофона и вытащил трубку спутникового телефона. Номер был в памяти трубки последним, и искать его не пришлось. По времени выходило, что полковник Самокатов давно должен уже был прилететь на место уничтожения части банды Амади Дидигова.

– Ну, наконец-то, Сергей Палыч! Я уж не чаял дождаться, – начал разговор полковник Самокатов. – Как обстановка?

– Напряженная. Мы захватили бандитов, двое из них ранены, требуется медицинская помощь. Один из раненых – подполковник специальной службы внешней разведки Грузии. У всех троих в рюкзаках обозначенный ранее груз.

– Утром вертолет вышлем.

– До утра нам еще необходимо дожить, товарищ полковник…

– Осложнения?

– Основательные. Не так чтобы категорично сложные, но непростые. Банда, численностью до трех десятков боевиков, возможно, две банды или даже три, как мы предполагаем, объединенные для совместного выхода в Грузию, по пути вышли к зданию метеостанции – вероятно, для кратковременного отдыха. Сейчас темно, ориентироваться нам сложно, но бандиты не пожелают, думаю, оставлять у себя за спиной какие-то силы, способные преследовать их и ударить при удобном случае в тыл. Все выходы за границу обычно осуществляются скрытно, а если банда засвечена, на границе ее встретят пулеметами…

– Откуда данные о направлении движения? – спросил Самокатов.

– Данных, Георгий Игоревич, у нас нет. Есть только мнение метеоролога, который знает местную обстановку и направление, которым шли бандиты. Вдоль хребта по старой тропе, вдалеке от обжитых мест, чтобы никто их не видел. Такие маршруты, сложные в прохождении, случайно не выбираются. Они выбираются тогда, когда бандиты не хотят, чтобы кто-то случайно заметил их. Метеостанция считалась нерабочей, и потому бандиты надеялись и здесь пройти незамеченными. Не получилось, и теперь они будут вынуждены атаковать нас. Если не атакуют, я сниму свое утверждение, что они идут к границе. В этом случае я выхожу в преследование…

– Я понял. Но возникает попутный вопрос: если вы со своей группой уйдете в преследование, как быть с пленниками? Я смогу прислать вертолет только утром, может быть, и сам прилечу. Вы же знаете, у нас только официально объявляется, что современные вертолеты могут летать круглосуточно. Но я с афганских времен не помню, чтобы вертолеты по ночам работали. Ну если бы еще какие-то чрезвычайные и звучные обстоятельства, а за пленниками… Никто мне транспорт не выделит.

– В крайнем случае, товарищ полковник, здесь есть метеоролог, который будет их охранять. Мы его вооружим…

– Это надежно?

– Он стрелял в одного из них. Из дробовика… К счастью, бронежилет спас. Его зовут Абали Дидигов. Он родственник Амади Дидигова, но, как я слышал, не пускает Амади в свой дом. Нет, это надежный вариант. Кстати, одного из бандитов ранил его сын – топором…

– Хорошо. Держите меня в курсе дела, Сергей Палыч. Как что-то будет ясно, я имею в виду направление банды, сразу сообщите. На всякий случай я поищу группу вам в поддержку. Хотя бы команду «краповых» смогу найти. Они могут пройти по тропе – если их, конечно, правильно направлять. Как я понял, тропа не слишком утоптана?

– И не просто не утоптана. Там в одном месте еще «растяжка» стоит. «Краповые» в темноте могут нарваться…

– Ладно, звоните, мы решим, что делать.

ГЛАВА ПЯТАЯ

1

Команда майора Тихомирова вскоре вернулась вместе со старшим лейтенантом Заболотновым. Пулеметчик, естественно, сразу пошел на рапорт к командиру.

– Твое мнение, чисто внешнее, первое: куда шли?

– В большой переход, – уверенно решил пулеметчик. – Категорично. Какое-то перебазирование. С такими большими рюкзаками на простую операцию местного значения не выходят. И уже в зимних бушлатах. Снарядились, хотя холодов пока нет…

– Значит, в Грузию, – предположил подполковник.

– Скорее всего, – согласился старший лейтенант.

– И оставить нас за спиной не захотят…

– Нельзя им никак нас оставлять. Это самоубийство.

– Они уже не оставили, – сказал старший лейтенант Шумаков, и наушники «подснежников» донесли до всей группы военных разведчиков два следующих один за другим выстрела. – Выходят на тропу, но малым количеством. Там не больше десятка. Было не больше десятка, сейчас меньше…

Два следующих выстрела последовали опять один за другим.

– Не спугнешь? – спросил майор Тихомиров. – Лучше бы они на открытое место вышли…

– Я отстающих снимаю. Они попарно идут, как в детском саду…

– А остальные где? Громобой, за тобой не только уничтожение, а еще и наблюдение. Посматривай по сторонам!

– Понял, товарищ подполковник. Я только еще пару…

И еще два выстрела, по сути дела, обезопасили группу с этой стороны. Четверым оставшимся бандитам наступать по открытому месту сложно. Да и не могут они плотностью огня доставить обороняющимся особых неприятностей.

– Хамзата мне позовите.

Старший лейтенант Рататуев был ближе других к дому, заглянул в дверь, все еще распахнутую, и вызвал мальчишку. Вслед за сыном вышел и Абали – пожелал послушать, зачем сын понадобился спецназовцам.

– Хорошо, что и Абали здесь – тоже, может, подскажет. Дело такое. Состав предполагаемого отряда – около трех десятков боевиков. Возможно, больше. Один десяток зашел с тропы и почти уничтожен. Двух других не видно. Где они могут пройти?

– Только Хамзат знает, – сказал отец. – Он с Артуром все здесь облазил. Я всего не знаю. Знаю один проход, но он идет сверху. С тропы туда попасть – часа три затратишь…

– Хамзат!

– Три прохода есть. Все узкие и трудные, тоже много времени отнимут. Один вообще завалить легко…

– По карте покажешь?

Мальчишка плечами пожал.

– Попробую. Только я в картах плохо разбираюсь.

Подполковник открыл планшет, прикрыл его спиной со стороны тропы и включил фонарик. Хамзат долго смотрел, водя по карте пальцем. Но в итоге снова пожал плечами.

– Нет, так я не вижу. Я провести туда могу.

– Абали, ты разрешишь?

– Пусть ведет. Пусть растет мужчиной!

– Скрипач, ко мне!

Капитану Захватову преодолеть расстояние в пять шагов было недолго.

– У тебя найдется чем встретить?

Капитан согласно кивнул. Но через наушники «подснежника» донеслись еще два выстрела. Со стороны, без наушников, выстрелы «Винтореза» с его мощным глушителем и за выстрелы принять было трудно. Но это отвлекло внимание командира.

– Громобой! Кто-то показался в другом месте?

– Нет. Там же, на тропе… Двое остались, залегли.

– В других местах…

– Если я не стреляю, товарищ подполковник, значит, никого нет. Я не знаю, куда смотреть…

Капитан Захватов тем временем снял рюкзак с плеч.

– Хотя бы пять минут на подготовку! Хорошо бы, чтобы кто-то фонарик подержал. Сделаю два заряда. На третий, увы, моего груза не хватает – все осталось в схроне Амади.

– Иди в дом. Абали, поможешь саперу?

Метеоролог соображал, не отвечая.

– Не переживай, взрывное устройство без взрывателя не взрывается.

– Пойдем, – позвал Абали. – Я за себя не переживаю. Но в доме Альбика… Может, здесь?

– Светить нужно хорошо. Может, даже двумя фонарями.

– Пойдем за дом. Я возьму свой большой фонарь – он светит, как прожектор.

Метеоролог с Захватовым ушли туда, где лучи фонариков были бы не видны ни с тропы, ни с той стороны, откуда можно было ожидать появления боевиков.

– Хамзат, просто пальцем в темноту ткнуть можешь? Направление показать. Чтобы снайпер в прицел смотрел.

– Могу.

– Покажи снайперу, пока капитан готовится.

Старший лейтенант Шумаков поднял руку, подзывая мальчишку. Тот подбежал и залег рядом со снайпером. Стал объяснять и показывать.

– Дворовой, я приблизительно понял, – сообщил Шумаков уже через минуту. – Пока тихо. Хамзат говорит, что идти там долго. Раньше сорока минут никто не покажется.

– Что задумал?

– Рядом с тропой пара бандитов осталась. Залегли. Но моя позиция намного выше. Я их хорошо вижу.

– Работай. Не оставлять же их…

У старшего лейтенанта ушло больше двух минут на поиск цели и подготовку. Следующие два выстрела раздались с большим интервалом, чем предыдущие пары.

– Рассказывай! – потребовал Занадворов.

– Готово. Расстояние не то, чтобы промахиваться.

Вернулись Захватов с Абали.

– Я готов, командир.

– Тихий, выходи в сопровождение. С собой берешь Шиша.

– Выходим, – отозвался майор Тихомиров, зная, что если следует кого-то прикрывать – хоть в рейде, хоть в отступлении, – эта задача всегда ложится на его плечи.

– Место выберите такое, чтобы не обойти было…

– Не сомневайся. Такое выберем, что даже не перепрыгнуть!

– Громобой, на тропе кто-то остался?

– Пусто, товарищ подполковник. Пять серий по два выстрела… Расчистил, как бульдозер.

– Прикрывай рейд.

– Понял.

На ушедших никто не смотрел, потому что шли они на дело обычное, хотя и в сопровождении мальчишки. Только один Абали не отходил от края дворовой площадки – даже тогда, когда темнота и камни скрыли его сына и сопровождающих Хамзата трех офицеров.

* * *

– Вижу их, – доложил старший лейтенант Шумаков. – Возвращаются.

За его спиной раздался слышимый вздох облегчения. Снайпер обернулся. Позади него стояли Абали с Альбикой, ждали возвращения сына.

– Где они? – спросил Занадворов.

– Только что вышли из ближних скал. Пять минут хода до нас.

– А раньше ты их не видел?

– Раньше их камни прикрывали.

– Значит, и бандиты могут подойти так же близко невидимыми?

– Могут. Я сквозь камни смотреть не умею…

– Сколько проходов тебе Хамзат показал?

– Три. Контролирую все, хотя он сказал, что последний маловероятный. Там такой путь сложный, что два часа козлом прыгать придется. А в темноте это не всем нравится. Но я все равно его просматриваю.

– Будь внимателен.

– Буду.

Рейдовая группа вернулась, как и пообещал старший лейтенант Шумаков, через пять минут. Мать сразу обняла Хамзата, словно год его не видела. Абали выглядел довольным. Родители сразу увели мальчишку в дом, чтобы расспросить о том, о чем расспрашивать при военных им казалось неправильным.

– Два самых вероятных прохода закрыли, – доложил капитан Захватов. – Хамзат говорит, что через третий пойдут едва ли, но все же пусть Громобой присматривает.

– А два первых?

– Могут пойти по любому из них, я смотрел, – объяснил майор Тихомиров. – Могут разделиться и пойти двумя колоннами одновременно. Даже скорее всего именно так и пойдут, если у них людей хватит. От прохода до прохода метров шестьдесят. А это два разных направления удара. Если надеются, что мы о проходах не знаем, пойдут именно так. Одно плохо – оба они узкие и извилистые. Если не будет завала, если идут, не толкая друг друга в спину, то взорвется только ведущий, а остальные не пострадают. Ну, может быть, второго заденет, толкнет, о камни задницей стукнет, но не больше.

– Будем ждать, – решил Занадворов. – Если они выставили группу на главную тропу, то остальные уйти не могут – пойдут обязательно. Тем более если не знают, что с теми стало. Они надеются, что группа с тропы отвлечет внимание и они смогут подойти вплотную.

Но ждать долго не пришлось. Взрывы прогремели почти одновременно в двух разных местах, и эхо, вырвавшись из расщелин в скалах в разных местах, слилось, образуя единый зычный и грозный фон.

– Значит, двумя колоннами идут. Громобой, будь готов!

– А что мне готовиться, товарищ подполковник? Мне выход будет виден только с близкого расстояния, – посетовал снайпер. – С этого расстояния уже можно будет и автоматами работать.

– Только наши автоматы тепловизора не имеют, а вокруг ночь, – заметил майор Тихомиров. – Дай твой прицел поносить…

– Подготовить «подствольники»! – скомандовал командир. – Громобой, высчитай дистанцию видимости…

– Без проблем. – Дальномер снайперской винтовки, конечно, не сравнится с дальномером артиллерийского наводчика, тем не менее с расчетами сложностей не вызывает.

– С ближнего к нам прохода они выйдут на дистанцию пятьсот тридцать метров. Тридцать метров пройдут – и можно будет уже их расстреливать. Еще двести метров пройдут, если луна не спрячется, можно будет стрелять почти прицельно. Это сейчас предел видимости. Еще сто метров пройдут – можно будет «подствольниками» их «накрывать»…[14]14
  Эффективная прицельная стрельба из автомата Калашникова начинается с дистанции в триста метров. Эффективная дальность стрельбы из подствольного гранатомета начинается с двухсот метров.


[Закрыть]

– Вот и отмеряй триста и двести метров, – распорядился Занадворов. – Ориентируемся на ближнюю группу. С дальней решим после. Стрелять начнем метров со ста, залпом из «подствольников». Заряжаем «лягушками».[15]15
  «Лягушка» – граната «ВОГ-25П» (литера «П» означает «подпрыгивающая»), при первичном взрыве подпрыгивает на высоту до полутора метров, и там производится основной взрыв, который разбрасывает осколки, поражая за счет высоты взрыва наибольшую площадь и доставая тех, кто успел залечь.


[Закрыть] – И подполковник первым вставил гранату в ствол своего «подствольника».

Для такой дальней стрельбы, когда нет необходимости стрелять прямой наводкой, лучше всего упирать приклад в землю. Офицеры группы все умели общаться с гранатометами, хотя идеально точная стрельба из этого стандартного, но не применяемого часто оружия требует не только специальных навыков, но и особого таланта, который не каждому дан, как не каждому дается талант снайпера. Но при необходимости вести навесной обстрел идеальной точности и не требуется. Там накрывается выстрелами площадь, и горе тому, кто на этой площади окажется.

Группа начала подготовку к залпу. И первоначально она сводилась к переглядыванию и присматриванию. Был в группе, конечно, и лучший гранатометчик – капитан Ёлкин; на него и ориентировались, когда начинали прицеливание. «Накрыть» площадь требовалось так, чтобы гранатные осколки поразили все, что находится в месте, которое планировалось охватить залпом. При разлете осколков в пятиметровом радиусе от места взрыва следовало и самим расположиться так, чтобы приклад упирался в землю на дистанции около восьми метров от оружия Ёлкина и ствол выставлялся точно так же, как и ствол капитана. Дистанция в восемь метров складывалась из того расчета, чтобы радиус разброса каждой гранаты на метр перекрывал радиус разброса соседней гранаты и не оставалось неохваченного пространства. Самому Ёлкину подсказывал майор Тихомиров, который выходил только что из прохода в скалах на открытое место, знал маршрут, которым можно пройти, и знал места, где можно достичь наибольшего поражающего эффекта.

Подобные залповые атаки с помощью гранатомета в современной армии являются редкостью и применяются, пожалуй, только спецназом ГРУ. Но в условиях горной местности такие атаки тоже носили ограниченный характер, поскольку требовали точного попадания, и потому офицерскими группами спецназа отрабатывались особо.

Десять гранатометных стволов ждали команды от снайпера, который был единственным в составе группы, имевшим возможность следить за обстановкой в ночное время.

– Появились! – вскоре объявил старший лейтенант. – Где-то разгрузились, рюкзаки с собой не тащат. Значит, собираются быстро бегать. Советую подготовиться к встрече.

– Количество? – запросил Занадворов.

– Считаю во второй раз… Да, точно. Четырнадцать человек.

– Если вторая группа такая же, то… – покачал головой Тихомиров.

– То следует прицеливаться особенно тщательно, чтобы накрыть залпом всех, – прояснил ситуацию подполковник Занадворов. – Шиш, выбирай позицию, чтобы простреливать участок после залпа!

– Я уже, товарищ подполковник, – отозвался старший лейтенант Заболотнов. – Вся предполагаемая площадка передо мной.

– Рассчитывайте, как резко переформироваться, чтобы обстрелять вторую группу.

– Вторая группа появилась, – сообщил снайпер. – Тоже без рюкзаков. И сразу растягиваются в цепь. Хотят обхватить… Сосчитать их трудно.

– Плохо местность знают, – заметил майор Тихомиров. – Цепь сломается на камнях и скалах. И в проход между следующими камнями они войдут уже толпой. Как первая группа?

– Колонной строятся… – доложил Шумаков. – Отстреливать задних?

– Нет смысла показывать, что они обнаружены. Готовим «подствольники»! Выверяем прицел тщательно. Лесной, проверь у всех…

– Понял, – отозвался капитан Ёлкин и стал переходить от одного офицера к другому. И только один раз подправил, но не потому, что ствол смотрел не туда, а потому, что капитану не понравилась почва под прикладом.

– Все нормально, товарищ подполковник. Главное, чтобы не прошли стороной. В крайнем случае чуть подвернем прицелы.

– Первая колонна движется быстро. – Старший лейтенант Шумаков продолжал комментировать развитие событий.

– А вторая?

– Похоже, между ними есть связь. Кто-то из первой колонны, видимо, посоветовал. Цепь снова сворачивается. Передвигаются бегом…

– Количество?

– Не меньше двадцати. Но при передвижении бегом с прицелом считать трудно…

– Дистанция до первой группы?

– Двести двадцать. Вот-вот выйдут в пределы видимости…

– Я уже их вижу, – категорично заявил майор Тихомиров, но у него глаза были как у кошки. Все в группе хорошо знали способность майора легко ориентироваться в темноте.

– Подпускаем до сотни метров.

– Я тоже их вижу, – сообщил старший лейтенант Заболотнов, глядя сквозь прорезь прицела своего пулемета. – Хорошо идут… Для пулемета в самый раз, а для гранат слишком плотно.

Плотный строй тем плох для обстрела из гранатометов, что одни бойцы закрывают собой других. А осколок в отличие от пули валит раненого не сразу, следовательно, и от второго осколка кого-то закроет.

– «Лягушки» выручат, – уверенно сказал Занадворов.

Между головами осколкам пролететь, конечно, легче, чем между телами. Тем не менее плотность строя и подполковника беспокоила.

– Они сейчас поймут, что входят в зону естественной видимости, – сказал Тихомиров, – и начнут расходиться.

– Сто пятьдесят метров до первой группы, – доложил снайпер. – До второй около двухсот. Вторая еще перестраивается.

– Готовимся! – сказал командир. – Громобой командует.

Потянулись долгие секунды ожидания.

– Внимание! – сказал снайпер. – Огонь!

Воздух вздрогнул от залпа «подствольников». Тряхнуло здание метеостанции, хотя стекла и уцелели. Но этот грохот стал продолжительным, покатился с возвышенности, на которой спецназовцы заняли позицию, быстро превратился в грохот множественных взрывов внизу, там, где шли бандиты, и тут же продолжился – сначала пулеметными, а потом и автоматными очередями.

Кто и в кого стрелял, сказать было трудно, потому что взрыв одновременно десяти гранат на небольшом участке поднял облако пыли и гари, скрывшее боевиков, и только один старший лейтенант Шумаков в тепловизорный прицел мог рассмотреть результат.

– Нормально ударили. Больше половины «положили». Они отходят к камням. Правее стреляйте, правее…

И сам снайпер выстрелил пять раз подряд, лишь с небольшим интервалом.

– Кажется, здесь все закончено, – сделал он резюме. – Вторая группа остановилась.

– Дистанция?

– Сто восемьдесят метров. Стоят рассеянно. Гранаты можно не тратить.

– Я их вижу, – сказал майор Тихомиров. – Луна хорошая, высвечивает.

– И я вижу, – повторил за майором старший лейтенант Заболотнов. – Могу достать, хотя дистанция почти не прицельная…

– Достань, – приказал подполковник. – И Громобой поможет.

Снайпер сменил в винтовке рожок и слегка сменил позицию. Первым заговорил «РПК»[16]16
  «РПК» – ручной пулемет Калашникова.


[Закрыть] Заболотнова. За его очередями было бы совсем не слышно выстрелов «Винтореза», если бы сам старший лейтенант Шумаков не прижимался щекой и одновременно микрофоном к пластиковому прикладу винтовки. Щеку от отдачи берегла мягкая прокладка, а вот микрофон от звука выстрела беречь было некому и нечему. И потому слабый выстрел звучал в наушниках громко. Снайпер стрелял с поразительной скоростью, словно ему совсем не было надобности прицеливаться. Но после шестого выстрела остановился.

– Попрятались… Но, кажется, около десятка на двоих мы положили.

Тут же замолчал и пулемет, стволу которого, как обычно, требовалось время на остывание.

– Похоже, наша задача усложняется. Я боюсь, что они теперь в атаку не пойдут… – в сомнении сказал Занадворов.

– Значит, следует идти в атаку нам, – сделал свой вывод майор Тихомиров. – Мне нужно шесть человек с пулеметчиком.

– Восемь бойцов, – сказал командир. – Громобой контролирует территорию. Сюда прорываться некому. В крайнем случае мы сможем удержать высоту до вашего прихода.

2

Майор Тихомиров заставил всех бойцов своей группы перед выходом зарядить подствольные гранатометы. Естественно, пулеметчику, старшему лейтенанту Заболотнову, заряжать было нечего, поскольку пулемет «подствольника» не имеет, но и семь гранатометов, стреляющих залпом и даже вразнобой, могут натворить немало дел. Группа вышла; считая, что если сверху благодаря луне видимость хорошая, то и снизу она не хуже, Тихомиров предпочел спуститься от метеостанции в противоположную противнику сторону и обойти возвышенность. И ничуть не смутился сложностью крутого спуска при неверном свете луны. Навыки долгой работы в горных условиях были у всех.

– Тихий! Как там обстановка? – не переходя за дом, позади которого был невысокий обрыв, спросил Занадворов через некоторое время, посчитав, что группа должна уже закончить спуск и начать движение по долине.

– Камни. Но идти несложно. Ноги бережем, сильно не гоним, – отозвался Тихомиров. – «Громобой», что там с противником?

– Отслеживаю. Ползают, хотя и плохо. Голову к земле прижимают, зад к облакам, как надувной, тянется. Стреляй – не хочу…

– Стреляй, хочешь не хочешь! – коротко приказал подполковник.

Снайпер ответил двумя быстрыми выстрелами.

– Вот так… Припугнул. И ползать с этого края перестали. Только ноги из-за камней торчат… На ноги я патроны тратить не буду, сгодятся.

– Не уходят? – поинтересовался майор.

– На их левом фланге происходит какое-то совещание, туда сползлись. Но за камнями сидят, мне их не видно. Только над камнями сильный «свет». Там не меньше шести человек.