Текст книги "Правила абордажа (Время теней)"

Автор книги: Сергей Самаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 18
УПРАВЛЕНИЕ
ВСТРЕЧА

Лечь в госпиталь генерал грозился уже не раз. И всегда вполне искренне. Но каждый раз угрозы не доходили до исполнения. Если раньше, до прибытия в отдел Старикова, он еще мог себе это позволить, мог переложить свои заботы на заместителя, который многие годы проработал вместе с ним, то теперь постоянно боялся, что новый заместитель наломает дров. Если уж при нем он позволял себе не принятые среди порядочных людей методы работы с сотрудниками, то что же будет в его отсутствие.

Но в последний раз дело дошло уже до того, что Владимиру Андреевичу просто стыдно было встретиться с хорошо знакомым ему человеком – с майором Тархановым, который благодаря его невмешательству уже потерял жену. Что можно сказать ему, какие слова утешения найти? Ему, который столько лучших лет отдал Службе.

Генерал не поехал сразу в госпиталь, хотя и позвонил, хотя его уже ждали и, как обычно, приготовили отдельную палату. Хотел зачем-то заглянуть домой.

Квартира была пустынной. Большой и тоскливо-пустынной. Такой же, наверное, пустынной будет теперь и квартира Тарханова. Обычно простор, даже если это простор квартиры, создает ощущение свободы, его же этот простор элементарно придавливал, потому что он знал, что нет здесь никого, кто смог бы выслушать его, понять. Из комнаты в комнату, из комнаты в комнату. Зачем он ходил, что он искал или рассматривал, о чем думал в этот момент – Владимир Андреевич и сам не знал.

На кухне он задержался дольше. Заварил крепчайший чай, долил в чашку пятьдесят граммов коньяка. Чай получился вкусный, и он долго пил его, стоя под открытой форточкой, чередуя глотки напитка с глотками дыма из трубки. Потом вернулся в комнату и открыл дверцу секретера, за которой хранились альбомы с фотографиями. Это еще жена занималась подборкой его личного архива. Сам Владимир Андреевич из-за нехватки времени и желания сваливал все фотографии в кучу. А она выспрашивала у него – где сделан снимок и когда, кто на фотографии? Потом вклеивала в альбомы и делала своим калиграфическим почерком подписи. Любила она порядок и в доме, и в любом деле, за которое бы ни взялась. Такой характер. Он же разделял работу и домашние дела. Дома все было более запущено после строгого порядка на службе.

Он долго искал альбом за нужный год. Тот оказался одним из нижних в стопке. Долго Владимир Андреевич не заглядывал в свой архив. Как-то все не до воспоминаний было. Вот фотографии того периода. Перелистал раз, перелистал два. Было много разных людей. Многих он уже и не помнил. И советских офицеров, и афганцев. Даже пленные моджахеды были запечатлены. Но Тарханова на снимках не было.

* * *

Они познакомились, когда Тарханов носил еще по три маленькие звездочки на каждом погоне. В Афган из Туркестанского и Среднеазиатского военных округов были переброшены два батальона специального назначения. Один из них первоначально расположили в провинции Фарьяб, второй в провинции Саманган.

Костомаров, тогда еще подполковник, хорошо помнил эти дни. Он сам принимал новые подразделения. И много крепких слов отпустил в адрес отправляющих. Потому что, если кавалериста посадить на танк, он никогда не станет готовым танкистом, а танкист не сможет запустить ракету в зенитном комплексе, если ему на петлицы навесят знаки со скрещенными пушками. Не бывает спецназа, сформированного спешно по приказу свыше. Спецназ ГРУ – это всегда тщательная и долговременная подготовка солдат и офицеров. А потом уже использование их в боевых действиях. Эти же два батальона были сформированы наспех. Просто перевели солдат и даже офицеров из обыкновенных строевых частей в новую, переодели в десантную форму и назвали спецназом. Учитесь, ребята, в бою...

А бои шли тяжелые. Особенно к востоку от Кабула, где долину Панджшер – почти двести километров, контролировали войска инженера Масуда [1]1
  Инженер Масуд – кличка полевого командира Ахмад Шаха.


[Закрыть]. На всей протяженности от Джебаль-ус-Сираджа до Нуристана не было ни одного селения, где советские солдаты или правительственные войска могли бы чувствовать себя спокойно. А именно там проходила дорога, по которой шло снабжение нашей армии и самого Кабула из Советского Союза. Инженер Масуд не пускал чужих на свою территорию. И выбить его никак не могли. Туда, в самый разгар боев, и перебросили срочно батальон из провинции Фарьяб. Там они и начали учебу.

Они учились и гибли, учились и гибли. Кто выживал, тот научился. Но эффективность действий такого спецназа была невелика. Ни в какое сравнение он не шел с кабульской отдельной ротой, которая состояла из подготовленных спецов и, выполняя сложнейшие задания, практически не несла потерь.

И только зимой восемьдесят четвертого, когда один из батальонов перевели на базу в Газни, началось качественное переформирование. Костомаров сам принимал в этом переформировании участие и хорошо помнил те дни. Пришли настоящие, обученные и опытные офицеры-спецназовцы, прислали подготовленных солдат и сержантов, батальон усилили бронетехникой и даже, чего долго добивались, вертолетами. И начиная с февраля, после завершения подготовки, уже после первой же операции, проведенной батальоном, поползли слухи о «сверхпарнях». За пару месяцев спецназовцы ГРУ уничтожили несколько караванов с оружием и кучу складов моджахедов. До этого бесперебойное снабжение войск оппозиции из Пакистана и Ирана прервалось. Это уже была профессиональная работа диверсантов из русской армейской разведки.

Вот тогда Владимир Андреевич и познакомился со старшим лейтенантом Тархановым, командиром роты спецназа, прибывшим на усиление батальона.

* * *

Трещала, словно грозовая туча в аккумуляторах играла, рация на плечах у ефрейтора радиста.

– Памир, Памир! Я Соловей! Отвечай! Как слышишь? Отвечай!

– К чертовой матери! – выругался подполковник. – Наладишь связь, тогда и зови.

Вообще здесь, в горах, связь всегда работает из рук вон плохо. Говорят, что внутри горных отрогов богатые месторождения всех металлов Периодической таблицы Менделеева. И металлические руды экранируют, не дают наладить связь. Легче под огнем вестового сгонять, чем с кем-то поговорить по радио. А связь так нужна именно сейчас, когда пришли сведения, которые необходимо передать трем взводам спецназа, ушедшим в рейд.

Владимир Андреевич нервничал. Нервничал и комбат Угрюмов, курил сигарету за сигаретой, ругал почем зря связистов и вообще все окружающие горы и долины. Операция так хорошо и тщательно готовилась и теперь могла сорваться из-за такого пустяка, как отсутствие устойчивой связи с рейдовиками.

– Кто хоть там командует? С головой парень?

– Тарханов. Старлей. С новым пополнением прибыл, – хмуро ответил Угрюмов.

– Необстрелянный?

– Да как сказать... У нас еще не воевал. А так – Ангола, Мозамбик, Сальвадор и еще что-то там. Не знаю я, как к ним относиться. Он боевик, а не командир. Здесь совсем другое дело.

– Это уже легче... Может, сообразит, – чуть успокоился Владимир Андреевич.

Он сам прошел тот же путь, что и этот незнакомый ему старлей. Имеет тот же опыт диверсионной работы в других странах. Комбат же, кроме Афгана, за плечами не имеет ничего, но считает, что этот опыт и есть главный. В чем-то Угрюмов прав. Работа в маленькой офицерской группе существенно отличается от командирской должности здесь. Офицер – это воин-профессионал. А Тарханов повел с собой группу солдат, которых сам обучал перед прибытием в Афган, за которых должен отвечать. Но может ли он так же надеяться на их умение, как должен был бы надеяться на боевых офицеров?

Ситуация сложилась нестандартная. Агентура донесла, что идет большой караван со «стингерами». Ох уж эти «стингеры», сколько бед они доставляют авиации... Командование поставило жесткие условия – караван уничтожить. Группа вышла. И когда до предполагаемого времени встречи осталось меньше суток, пришло еще одно сообщение – другой караван движется впереди основного. Караван с наркотиками.

Посылать вертолет – можно спугнуть моджахедов. Кто знает, где у них сидят свои люди, как они контролируют подступы к долине, где и должно развернуться действие. Какими средствами связи располагают. Группу высаживали далеко от основного направления, чтобы сбить возможных информаторов со следа. Сначала связь была устойчивая. Все шло по плану. А в последние сутки эфир доносит только треск, писк и молчание.

Если Тарханов не разберется, он может принять первый караван за нужный и завязнуть в бою с ним, а в это время второй – основной – просто обойдет их, если не захочет прийти первому на помощь. Владимир Андреевич специально приехал в батальон, чтобы проконтролировать ход операции. Как он хотел бы оказаться сейчас там, вместе с этим старлеем, чтобы самому принять участие в действии. Самому всегда легче, самому всегда кажется, что поступишь правильно.

Сколько трубок было выкурено за это время... Сколько шагов пройдено по небольшой комнате... Ожидание утомляло, напряжение нарастало. Так же нервничал и комбат, который связывал многие надежды с пополнением батальона. И вот первая операция, такая важная, и нечаянно получилось, что такая сложная.

– Есть, товарищ подполковник! – Ефрейтор-связист даже закричал от радости. – Памир на связи.

Первым до трубки допрыгнул подполковник. Комбат оказался рядом и вытянул мощную шею, стараясь приблизить свое ухо к трубке.

– Памир, я Соловей. Слушаю тебя.

– Соловей! Я – Памир. Докладываю. Задание выполнено. Прошу выслать вертолет для вывоза раненых. Срочно. Обязательно с врачом. Повторяю. Срочно вертолет с врачом...

– Второй караван...

– Второй караван уничтожен. Первый я пропустил через себя. Иду на преследование. Вышлите вертолет за ранеными. Я оставляю им прикрытие.

– Сколько раненых?

– Четыре человека. Один тяжелый. Один с серьезными ожогами. Вертолет требуется немедленно.

– Почему так долго молчали в эфире?

– Заметил наблюдателей противника. Сохранял молчание в целях маскировки. Когда вертолет будет – мать вашу! – я спрашиваю?

Владимир Андреевич растерянно передал трубку рации комбату. Оперативные вопросы уже ему решать. А самого подполковника просто возмутила речь старшего лейтенанта в эфире. Конечно, никто тому не представлялся, и не знал старлей, с кем разговаривает. Но тем не менее...

А впрочем... Вдруг представил Владимир Андреевич себя на месте командира роты – там раненые, вертолет требуется немедленно, а его начинают сначала расспрашивать... Старлей прав. В первую очередь он заботится о своих людях, а потом уже отвечает на вопросы. Что ему за дело до беспокойного ожидания в штабе. Так и надо себя вести. Тогда и твои люди будут на тебя надеяться, будут идти за тобой в бой, зная, что ты не бросишь их в беде. Тысячу раз прав старлей!

Комбат уже отдал распоряжение о вывозе раненых. Передавал летчикам координаты – отмеченную на карте точку. Вернулся к подполковнику. Он, конечно же, слышал, как командир роты покрыл матом старшего по званию. И ждал реакции, готовый, Владимир Андреевич видел, грудью встать на защиту своего офицера.

– Боевой парень, а? – со смехом спросил подполковник. – А ты говоришь, опыта у него нет. У него школа хорошая. Я сам через эту школу проходил. И язык... тоже, надо сказать, хороший. За своих парней глотку перегрызет.

– А у нас все такие, – ответил комбат. – Иначе нам не выжить.

– Дождусь я, пожалуй, его. Посмотреть хочу, что за старший лейтенант такой выискался.

Раненых вывезли быстро. Только узнать у них, как прошла операция, не удалось. Солдат сразу отправили в госпиталь. А полностью группу эвакуировали лишь на следующее утро. Причем пришлось вызывать для этого еще и штурмовые вертолеты. Старший лейтенант Тарханов догнал и уничтожил первый караван, но едва успел закончить этот бой, как тут же ввязался в следующий – с подоспевшей к духам помощью. Ему пришлось бы туго, но он вовремя отступил на господствующую высоту и оттуда применил против моджахедов «стингеры», которые захватил в уничтоженном караване. Ручные ракетные установки класса «земля – воздух» оказались вполне пригодными и для использования в классе «земля – земля».

Бой в окружении длился почти всю ночь. Когда от роты пришло сообщение и просьба о применении штурмовых вертолетов, Владимир Андреевич сам вылетел вместе с подмогой к месту боя. И даже удивился, увидев сверху всю картину.

Тарханов умудрился занять не просто первую попавшуюся высоту, а целую крепость, со стенами-брустверами, выложенными из крупных камней-валунов, с полнопрофильными окопами. Даже недоумение возникло – как же сами моджахеды не заняли такую позицию раньше спецназовцев, они-то знают местность гораздо лучше пришельцев. Как потом оказалось, каменные бастионы солдаты сами выстроили ночью, выкатывая валуны по кругу, и окопы вырыли сами же.

– Да, – уже после возвращения на базу, выслушав это объяснение, сказал Владимир Андреевич, – ты своих пацанов натаскал здорово.

– Они в два раза превышают норматив времени по рытью окопов.

– Это хорошо. А где твой автомат?

– А я из него стрелять не люблю, – упрямо наклонив голову и чувствуя – привычный уже, видимо, к этому, – что предстоит очередная придирка старшего офицера, ответил Тарханов. И похлопал себя по двум кобурам от пистолетов Стечкина. – С этим себя надежнее чувствую.

– А зачем два? – не понял подполковник.

– С двух рук стреляю. Одновременно.

Уже потом, в следующую встречу, Тарханов демонстрировал свое умение стрелять с двух рук офицерам штаба. Причем тяжелый пистолет Стечкина, который дает возможность стрелять и очередями, он использовал исключительно для одиночных выстрелов. Но производил выстрелы так слитно и быстро, что казалось, будто стреляет он из одного пистолета очередью. Но автоматическая стрельба не дает и трети того процента попадания, которое демонстрировал старший лейтенант.

Подполковник скоро получил еще одну звездочку, потом попал под очередную ротацию и был переведен на службу в Москву – в управление. За карьерой Тарханова, насколько мог, старался следить. И дважды использовал его в операциях, проводимых отделом, который Владимир Андреевич получил.

Поскольку к кадровым вопросам он не имел совершенно никакого отношения, то лишь через полгода случайно узнал об увольнении Артема из армии и о неприятной истории, связанной с этим увольнением.

* * *

Владимир Андреевич захлопнул со стуком фотоальбом и положил его на полку, рядом с другими такими же альбомами. Вообще-то если полистать эти другие, то еще вспомнишь немало людей, которых знал и получше Тарханова, и подольше. Но почему же сейчас мысли так зациклились именно на майоре?

«А потому, – сказал он себе, – что не смог остановить Старикова... И сейчас собрался в госпиталь. Собрался просто сбежать, бросить людей на произвол судьбы и этого...»

Генерал решил, как ему вести себя. Сам с собой он всегда старался быть честным.

Он вышел на улицу. Прапорщик-водитель дремал на солнышке, опустив в дверце стекло.

– Сейчас поезжай. Ты мне не нужен пока. Завтра ко мне в девять утра.

– Куда поедем?

– В Домодедово, в аэропорт.

* * *

Они приехали за полчаса до приземления самолета. Костомаров поднялся в ресторан. Цены в баре неприятно поразили его, но он, поворчав, все-таки купил бутылку хорошего коньяка. Бутылку отнес в машину, а сам успел выкурить еще трубку, когда стандартным и усталым голосом дикторша объявила о приземлении самолета. Генерал вышел встречать. Пассажиров было мало, и он легко узнал Тарханова. А Тарханов – взгляд офицера, а тем более офицера-разведчика не может не остановиться на генеральском мундире – узнал его. На лице майора промелькнула короткая улыбка.

– Здравия желаю, товарищ генерал, – Тарханов даже каблуками щелкнул, хотя был в цивильной одежде. – Кого-то встречаете?

– Тебя и встречаю, – сказал Владимир Андреевич.

– Меня? – Тарханов удивился совершенно искренне.

Он был не настолько высокого мнения о своей особе. И даже слегка растерялся от неожиданности.

– Багаж получать будешь?

– У меня весь багаж с собой, – Тарханов показал тонкую кожаную папочку, которую держал в руках. – Да и тот не мой. Просили передать полковнику Старикову. Какие-то документы опечатанные. Весь багаж и все личное имущество.

– А где ты за эти документы расписывался?

– А нигде я не расписывался.

– Тогда можешь смело не считать себя курьером. И в управление не спешить. Едем ко мне домой.

– Есть.

– Отставь это. Сегодня ты просто мой гость. У меня к тебе разговор. Потому и приехал раньше, чем ты до Службы доберешься. Ладно... Ты скажи хоть, рад старика увидеть?

– Честно? Рад... Только у меня сейчас настроение не слишком подходящее для радости.

– Я в курсе, – сказал генерал, взял майора под локоть и повел к машине. – Разговор у меня к тебе есть серьезный. Ты же знаешь, что любая операция должна быть предварительно хорошенько спланирована. Вот я и хочу кое-что с тобой обговорить.

Глава 19
МАКАРАДЖИЧ
ОШИБКА

Ближайшая база сербской армии, насколько помнил Слава, совсем недалеко, под Урошевацем. Но туда прорваться на машине не так просто, предстоит миновать возможные пикеты албанских сепаратистов. Основная в Косове дорога Скопье – Приштина полностью контролируется сербскими частями. Если войска НАТО решатся на сухопутную операцию, продвигаться они, естественно, пожелают именно по ней. И потому там стоят усиленные блокпосты. Все мосты заминированы. Сама дорога находится под прицелом замаскированных сербских батарей. На нее и предстоит выйти. По различным боковым ответвлениям, которых здесь много. Но боковые ответвления минируют уже сепаратисты, чтобы обезопасить себя от стремительного наступления правительственных войск. И свои посты кое-где держат. Хорошо бы умудриться как-то без боя проскочить к сербам, чтобы довезти американцев живыми. Очень надо бы допросить их. И так допросить, чтобы они смогли ответить на вопросы перед телекамерой. Слава уже представлял себе, как отреагируют американские телезрители, когда будут лицезреть своих бравых вояк с опущенными глазами. На натовских спецназовцев, по большому счету, капитану было наплевать. Ну, подстрелят их машину, да и хрен с ними. Тем хуже для американцев, потому что подстрелить их пока могут только сепаратисты. Они же крепкую дружбу друг с другом завели, вот пусть и пожинают плоды этой дружбы. Но пока «тени» будут вести бой, машина может и сгореть. Вместе с ранеными и пленными. Значит – судьба. А вот того человека, которого огрел прикладом Думитру – явно не спецназовца, – следует обязательно доставить в штаб. Даже с собственным риском, возможно, с потерями, этого надо сберечь. Он может многое порассказать про отступление сербов. Про то, чем вызвано это отступление. А, судя по поведению на лестнице в доме, парень не храброго десятка.

Как всегда, за руль сел Думитру. Он быстро разобрался с «Хаммером». Машина надежная и простая в управлении. Раненых и связанных пленных загрузили, словно дрова, в заднюю часть. В отличие от гражданского «Хаммера» в боевом задние сиденья расположены вдоль боковых стен. Группа втиснулась на эти сиденья, а между ними расположили американцев. Они, конечно, привыкли пользоваться большими удобствами и сейчас выражали возмущение бесцеремонным и жестким обращением.

– Будете суетиться, – лениво пообещал им Володя, тоже свободно владеющий английским, – я вас на трос позади машины за яйца привяжу. И придется вам на своей заднице катиться...

– Варвары... – сказал майор Хаггард и отвернулся, показывая свое умение терпеть.

– Варвары – это те, кто чужие города бомбит... – на плохом английском, но с ярко выраженной угрозой в голосе ответил ему Хаймлет. Взгляд эфиопа не предвещал пленным ничего радужного.

Майор благоразумно промолчал.

Он встрепенулся только, когда стали закрывать заднюю дверцу. Попытался даже сесть, что ему не удалось.

– А рядовой Йорк? Вы не бросите же его здесь?

Слава догадался, что рядовой Йорк – это часовой-неудачник.

– Он нам не нужен, – ответил Хаймлет. – И так в машине тесно.

– Капитан, – обратился майор напрямую к Славе. – Мы с вами оба кадровые солдаты. И я надеюсь, что вы не бросите тело нашего товарища здесь, возле дороги. Должно же быть уважение...

Слава на секунду задумался. Он уже обратил внимание на радиостанцию, прикрепленную к передней панели «Хаммера». И быстро выработал линию поведения. Операция не закончилась. «Теням» рано возвращаться на базу.

– О чем вы говорите, майор? Вы требуете к себе уважения? Вы, которые пришли в чужую страну с оружием, пришли убивать... Странное у вас понятие об уважении. Вас здесь только ненавидят и презирают. Большего вы и недостойны.

– Но...

– Подождите, я еще не закончил говорить, – Слава умело инспирировал вспышку справедливого гнева. – Вы надеялись на прогулку по Европе, хотели позагорать под югославским солнцем. Вы позагораете... Курорт я могу вам обещать... Только со связанными руками, если вам повезет. А не повезет, то с лицом, облепленным мухами. Мухи очень любят покойников.

– Капитан, я говорю не о себе. Если вы цивилизованный человек, то должны с уважением относиться к погибшему. Даже дикари дают друг другу возможность похоронить убитых.

– Так пусть ваши люди и хоронят его. Пусть приезжают и забирают. До границы, как указывает придорожный столб, двадцать восемь километров. Я могу сообщить им с вашей помощью. Ваша рация настроена на нужную волну?

– Там только одна волна. Это прямая связь с нашей базой.

– Хорошо. Когда мы выберемся к своим, я сообщу на вашу базу. Пусть они заберут тело.

Майор недовольно заворочался.

– А почему нельзя сделать это сразу?

– Мы в окружении войск сепаратистов, с которыми вы очень дружны. Я не знаю о том, какая связь поддерживается между вами. И предпочитаю спокойно выбраться в расположение наших частей.

Хаггард замолчал.

Думитру включил бортовой компьютер. На маленьком дисплее появилась схематичная карта. Все дороги хорошо видны, обозначены перечеркнутым кружком сербские посты, но не обозначено ни одного поста косоваров. В принципе, такая карта и не нужна, потому что и расположение дорог, и посты Слава смог бы сам нарисовать в темноте – так хорошо он уже все это изучил. Единственное, на дисплее горела красная точка – место расположения самого «Хаммера».

– Как будем выбираться?

– Может, вот с этим? – Хаймлет достал из кармашка на дверце машины два флажка – один с эмблемой НАТО, второй американский.

– Установи.

Гнезда для флажков были по обе стороны капота.

– И опусти броню.

Думитру помог эфиопу опустить на стекло защитный бронированный экран. Слава проверил дистанционное управление пулеметом. С непривычки показалось, что прицельную стрельбу вести с таким приспособлением трудно. Тем временем Думитру опробовал перископный прибор ночного видения.

– Хреново. Я бы с таким обзором в дозор не вышел, – констатировал он.

Машина была напичкана еще целой кучей электронных приборов, назначение которых оставалось загадкой. Слава глянул через плечо. Майор Хаггард посмотрел на них с явной издевкой, как капитан Кук на аборигенов южных морей. Это обозлило. И вспомнилось, что аборигены Кука, кстати, и съели.

– Стекло здесь, кажется, бронированное? – поинтересовался Слава.

– Да, – коротко и небрежно ответил майор.

– Хай, убери эту дурацкую броню.

Хаймлет, только успевший защелкнуть зажимы, пожал плечами и стал проделывать обратную операцию.

– Майор, – поинтересовался Слава, – под каким максимальным углом может передвигаться ваша машина?

– Хоть по вертикальной стене, – ответил Хаггард и зло отвернулся.

– Вот и отлично, – констатировал Слава. – Дум, ты давно не ездил по вертикальным стенам?

Думитру зло усмехнулся. Он понял, какую дорогу выбрал капитан.

– Тем же путем?

– Почти. Но только до первого блокпоста.

– Поехали!

Эфиоп завершил свою сложную операцию и вернулся в машину. Думитру несколько раз газанул и, ломая кусты и молодые деревья, устремился по бездорожью прямо в горный лес. «Хаммер» по проходимости может сравниться с танком. И по весу, пожалуй, тоже. Он уверенно, не надрывая мощный двигатель, двигался по склону горы, вползал на каменистые склоны, сдвигая в сторону небольшие препятствия и переезжая через более крупные.

– Как луноход, – сказал Володя. – Хочу себе такую машину. Дома на охоту ездить.

Володя из-под Новосибирска родом. А какой сибиряк не любит охоту.

– Этот мы подарим Думу, – пошутил Слава, – а следующий трофей будет твой. Пиши, чтобы дома гараж повместительней начали строить.

– Вы все-таки русские? – спросил майор, до этого переносящий тряску машины молча, стиснув зубы.

– Я, по-моему, уже представился... – Слава не нашел нужным вступать в дальнейшие объяснения.

Путь в объезд дороги, конечно, значительно длиннее прямого, не говоря уже об удобствах. Но на дороге легко нарваться на засаду. Заметят сразу флаги – хорошо, а вдруг не заметят? Косовары к тому же народ малограмотный и могут просто не понять в темноте, что за машина так нагло движется в их сторону. Долбанут из гранатомета, и готово. И тем не менее через час двадцать минут, как показал бортовой компьютер, они приблизились вплотную к дороге Скопье – Приштина. Дальше без моста на машине было не проехать. Поэтому пришлось свернуть и тащиться по самому краешку каменистого утеса, чтобы перебраться на другой склон. При этом сама машина двигалась под креном градусов в сорок пять, и за счет своего веса все-таки не сползала к обрыву. Здесь Думитру уже не рисковал и не набирал скорость. И все же раненые, скатившиеся в одну сторону, придавливали друг друга и стонали, а связанные руки не давали им возможности ухватиться за что-то. Развязывать же их Слава не рискнул. В машине слишком тесно. И если спецназовцы ранены в ноги, то руки всегда остаются их оружием. При любом крене они могут перехватить нож или винтовку у кого-то из бойцов группы. Школа у американцев должна быть хорошая. Лучше не рисковать.

Вот наконец и дорога, мост, и пост перед въездом. Это уже сербский пост. Даже бортовой компьютер «Хаммера» сообщает об этом.

– Стой! – спохватился Слава. Он вышел из машины и хотел снять флажки, но передумал, оставил на капоте. Ведь он рассчитывал еще попользоваться машиной американцев в своих целях. И тогда флажки могут пригодиться.

Крупнокалиберный пулемет за бетонными блоками поста уже повернулся хищным хоботом в их сторону. Так ведь, не останови капитан машину сразу, их свободно могли перестрелять свои же.

– Подождите здесь.

Он пошел прямо к блокпосту, не захватив с собой даже винтовку. Из-за укрытия никто не выходил навстречу, но автоматные стволы злобно топорщились, угрожая. Шлагбаум был поднят, хотя сейчас, ночью, ему следовало бы быть в опущенном положении.

Это первое, что заставило Славу чуть замедлить шаги. Маленькая, такая незаметная на первый взгляд деталь насторожила. Взгляд привычно стал ловить другие детали, пока голова лихорадочно соображала. И, уже подойдя ближе, в предутреннем сумраке он заметил за углом берет с кокардой. Берет солдата югославской армии. Берет валялся в грязи, уроненный с чьей-то головы, втоптанный чьим-то каблуком. И Слава сразу понял, что ему следует делать.

Из входного проема никто не вышел навстречу, хотя стволы сопровождали каждый его шаг. И хорошо, что Слава не взял с собой «винторез», потому что опытный глаз сразу бы понял, что в руках у него не американская штурмовая винтовка «М-16». Что касается камуфлированной одежды, то тут уж, как говорится, все собаки на одно лицо – можно не волноваться.

Слава остановился и крикнул по-английски:

– Хеллоу! Я – майор Хаггард, войска специального назначения армии США. Я хотел бы поговорить с вашим командиром.

За бетонными блоками стояла тишина. Долгая, томительная. А что, если эти албанцы уже встречались с экипажем «Хаммера», что, если они прибыли сюда вместе? Надо было назвать другое имя. Любое вымышленное имя англосаксонского звучания.

Поправляя ремень, Слава мизинцем отстегнул клапан кобуры, а другой рукой пододвинул ближе подсумок с гранатами.

– Что надо? – осторожно спросили из-за блоков на отвратительном английском.

– Я же сказал, что хотел бы поговорить с вашим командиром.

– Я слушаю вас.

– Объединенные силы НАТО, – импровизировал Слава, – начали наступление. В ваших тылах высажен вертолетный десант. Я предлагаю вам сложить оружие и сдаться.

Он говорил так, словно принимал людей на посту за сербов.

«А что, если это в самом деле сербы? – подумалось вдруг. – Тогда сейчас просто пристрелят».

Изнутри послышалось движение. Вышел человек. По одежде Слава сразу понял, что это не югославский военнослужащий.

– Мы бойцы Армии Освобождения Косова. Я командир летучей группы...

Очень скверный английский язык у этого косовара, подумал Слава и не стал дослушивать. Он воспользовался моментом, когда командир оказался между ним и блокпостом, плечом придавил албанца к стене, закрывая амбразуру его спиной, и бросил гранату внутрь. После взрыва из всех щелей повалил дым, но даже стона изнутри не донеслось. Там все было кончено.

Командир летучего отряда, как обычно называли себя сепаратистские диверсанты и обыкновенные бандиты, грабящие свои же села, попытался достать пистолет. Дурак. И это – когда ты вплотную стоишь к противнику. Никакого начального военного образования. И хотя у Славы даже кобура была расстегнута, он не стал делать лишних движений, а пошел на опережение. Удар коленом в пах, вторым коленом тут же, пока противник не окончательно согнулся, в печень, и прощальный аккорд – локтем под основание черепа.

Машина через секунду оказалась рядом. Выскочили парни. Двое сразу ринулись в блокпост, еще двое вокруг – осмотреть местность.

Вернулись быстро.

– Там три серба. Без голов, – тихо сказал Володя.

С такими методами войны Слава уже встречался и в Афгане, и в Боснии. Местные сепаратисты тоже большие любители поработать мясниками.

– Справа по ходу машина, командир! – предупредил Думитру. – Движется на скорости в нашу сторону.

С другой стороны моста приближалась с потушенными фарами грузовая машина. «Тени» моментально рассредоточились и заняли позицию, не зная, кто приближается – сербы или сепаратисты.

Машина не подъехала – подлетела. Заскрипев тормозами и даже развернувшись на мокром асфальте, остановилась. Около десятка солдат в югославской форме рассыпались цепью по другую сторону дороги.

– Не стреляйте, здесь уже все кончено! – крикнул Слава.

– Кто вы?

– Капитан Макараджич. Отряд спецназа разведки.

– Выходите один.

– Вы тоже.

Офицер смело шагнул к середине дороги. Слава пошел навстречу.

– Документы есть? – спросил офицер.

– Я в рейде. В рейд с собой документы не берут.

– Я слышал о вас. Рад познакомиться, – офицер протянул руку. – Мы получили сигнал тревоги с блокпоста. Что там случилось?