Текст книги "Специальный рейд"
Автор книги: Сергей Самаров
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
1Дом и двор выглядят опрятными. В каждом ли дворе стоят собственные урны? А здесь стоят. Он бросил в урну недокуренную сигарету.
– Мне надо навестить нашего друга. Надеюсь, слегка отдохнув, он стал разговорчивее...
Текилову нравится быть слегка медлительным, степенным, почти вальяжным. Это подчеркивает его авторитет. Бегать и суетиться он не любит. Особенно в последнее время, как в Москву перебрался. Он всегда найдет людей, которые будут бегать и суетиться вместо него.
– Утром он все кричал, пить просил.
– Напоили?
– Лестница крутая, никто спускаться не захотел. Ключ от каморки висит на стене, возле лестницы, – сказал хозяин дома.
Ахмат взял ключ и спустился по бетонной лестнице, в самом деле крутоватой, в подвал.
Там стояли сырость и полумрак, пахло плесенью и какими-то огородными соленьями. Лампочки в подвальном коридоре горели слабые и создавали слегка гнетущее состояние у того, кто долго здесь находится. То есть то самое состояние, что должно соответствующим образом воздействовать на человека, которого он привез сюда ночью. Ахмат остановился перед нужной ему дверью, прислушался. В комнатушке стояла тишина. Даже стонов слышно не было, хотя, когда он уходил отсюда, Завгат стонал громко. Сейчас он, по логике, должен еще громче стонать, потому что в его положении, когда ни сесть невозможно, ни рану нельзя прижать рукой, чтобы придавить боль, устаешь и от усталости мучаешься несравненно сильнее, чем от побоев и самих ран.
Ахмат открыл ключом дверь, но вошел не сразу, дождался, когда глаза привыкнут к стоящему в комнате полумраку. В каморке лампочки вообще нет, и свет проникает не через окно даже, а через горизонтальную вентиляционную щель в стене под потолком шириной в десяток сантиметров. Узкая полоса, как кусок сплющенного солнца, ложится на противоположную стену. Теперь еще добавился тусклый свет коридора. И в этом неверном свете Завгат предстал сразу за дверью – в трех шагах. Скованные наручниками руки перекинуты через толстую канализационную трубу. Он стоит вытянувшись, даже слегка приподнявшись на цыпочки. Долго так можно простоять? Пальцы ног отвалятся... Да еще если колено прострелено... А попробуй-ка повисеть на наручниках! Еще хуже. Никелированный обод так впивается в запястье, что выть хочется. Кровь из простреленного Ахматом колена бежать перестала. Запеклась на штанине, пропитав ее и сделав почти деревянной. Левый глаз плотно прикрыт синяком, а на губах кровавые пузыри.
Но единственным глазом парень смотрит жалобно. Глаз устало закрывается и лениво открывается и не мечет высокомерные угрозы, как сначала. Так-то лучше... Пора бы уже и обломаться...
Ахмат обошел вокруг пленника. Оказавшись сзади, дал пинка, приводя в полное сознание.
– Созрел?
Пленник застонал.
– Созрел, я спрашиваю?
Опять стон, и нет ответа.
Ахмат зашел спереди и посмотрел в единственный открытый глаз. Твердо посмотрел, как смотрит сильный человек на поверженного врага.
– Я тебе вопрос задал!
Он понимает, что ответить сейчас Завгату – значит признать, что он сломался. Потому он и молчит. Следует додавить его. Унизить и заставить сломаться. Нет времени на выжидание. Но и это показать нельзя.
– Висеть будешь, пока говорить не начнешь.
И повернулся, демонстрируя желание уйти. Даже ключ из кармана достал.
– Не-ет... – прохрипел пленник.
– Что? – переспросил Ахмат. – Не созрел?
Последовал тяжелый, сопровождаемый пеной изо рта кроваво-слюнявый вздох.
– Созрел...
– Так-то лучше. А теперь отвечай. Ты сам знаешь, что мне надо узнать. Где сейчас находится Умар?
– Не знаю...
– Верю. Если ты казуистикой занимаешься, то верю... Он и вправду долго на одном месте не сидит. Если по городу ездит, то ты в самом деле не знаешь, где он находится. Но ты знаешь другое. И сейчас скажешь мне это. Где он остановился?
– Не знаю... Он звонит... И приезжает... Я еще не видел его... Дай попить...
– Попить я тебе дам, когда ты все расскажешь мне.
– Я не видел его... Он утром обещал приехать... Мы с Хасаном по домам до утра поехали... И я на тебя нарвался....
– Тебе повезло. Хасан чувствует себя хуже... Хуже, чем Гали Барджоев. Барджоева по крайней мере закопали. А Хасана сейчас жрут бродячие собаки. В пригородных лесах много бродячих собак. Ты не хочешь, чтобы тебя сожрали собаки? Что сказал вам Гали?
– Сказал, что Байрамхановых в своем доме в деревне спрятал. Сказал... И умер...
– В какой деревне?
– Он не сказал...
– А Хасан не так рассказывал...
– Хасан знает, где у Гали дом...
– Почему вы сразу туда не поехали?
– Дай попить...
– Сначала расскажи.
– Умар звонил... Сказал, что сам поедет... Не велел трогать... Он не умеет прощать... Любит сам точку поставить...
– Откуда Умар звонил? Почему сразу не поехал?
– Он из Воронежа звонил... С дороги...
– Номер телефона скажи.
– Какой?
– Умара.
– Не знаю...
– Тогда еще повиси, может, вспомнишь...
Ахмат опять повернулся, показывая желание уйти.
– Подожди... Я вспомню...
Должно быть, с памятью у парня плоховато. Не сразу вспоминает. Но, может быть, и правда старается? Пусть попробует.
Завгат сказал, с трудом произнося цифры.
– Хорошо. Я скажу, чтобы тебе принесли попить. А ты мне скажи, где и что Умар собирается взрывать?
– Не знаю я этого, хоть до конца жизни висеть буду, а не знаю... Сказать не могу... Дай попить...
Это было сказано очень искренне, отчаянно. Чуть не на последнем издыхании, и потому Ахмат поверил. Впрочем, его совсем и не интересовал этот вопрос. Просто хотелось на всякий случай знать возможное местопребывание Умара Ажигова, если сорвется первый вариант. Но первый вариант продуман хорошо. И он сорваться не должен.
– Я сейчас пришлю человека. Тебя освободят от трубы, но ты посидишь здесь еще несколько дней, пока я не разберусь с Умаром.
– Спасибо... – прошептал Завгат.
Текилов вышел, закрыл дверь так же на ключ и поднялся по крутой лестнице. Во дворе его ждал хозяин дома. Сразу с усмешкой посмотрел на руки – не разбиты ли?
– Пошли кого-нибудь вниз. Пусть пристрелят его, а потом выбросят в лес.
– Закопать?
– Нет. Просто выбросить, как вчерашнего... Только в другом месте. Пусть его собаки жрут... И обязательно документы должны в кармане остаться. Когда найдут, до Умара это быстро дойдет...
Он направился к машине.
– Ахмат... – окликнул хозяин.
Текилов обернулся.
– Будет нужна помощь, звони...
– Я скоро приеду.
Человек с автоматом торопливо распахнул створки ворот. Ахмат выехал на скорости, не притормаживая на повороте, и скрылся за углом, оставив позади себя облако пыли. Странно, но он сам себя ощущал разным человеком, когда ехал на «жучке» Людмилы и на своем «Рейнглере». Там он соответствовал уровню «жучки», и ощущения у него были такие, какие должны быть у владельца той машины. В «Рейнглере» ездил другой Ахмат – властный, сильный, уверенный в себе.
* * *
До наступления часа пик, когда будет трудно пробираться по дорогам города, Ахмат решил успеть навестить своих «квартирантов» и вернуться назад. И потому сильно спешил, проскочив раз за разом несколько перекрестков на желтый сигнал светофора и дважды чуть не столкнувшись с другими такими же торопыгами. Но осторожность он при этом не потерял, соображал здраво и свою машину оставил на улице, не заезжая во двор, – не хотел, чтобы брат с сестрой увидели из окна его личную машину, как видели уже машину Людмилы.
Он открыл дверь подъезда, вызвал лифт, когда зазвонил «сотовик». Посмотрел на определитель номера. Легка на помине, звонила Людмила.
– Слушаю, – ответил он, – хотя мне очень некогда...
– Ахмат! – она кричала в трубку. – За мной какие-то твои земляки гонятся. Сначала на улице пристали, хотели к себе в машину посадить. Милиции испугались. Рядом милиция оказалась. Теперь едут за мной. Морды зверские. Что делать?
Он сразу понял все. Тот сосед-пьяница в поселке, что видел машину утром, когда в нее садились Ширвани и Нури, оказывается, не всю память пропил и номер запомнил. Люди Ажигова быстро наши машину, быстро нашли и саму Людмилу, так же быстро могут и до Ахмата добраться...
– Гони по улице на предельной скорости. Как только увидишь милицию, сворачивай к ним и говори, что тебя преследуют чеченцы. Это очень опасные люди.
– Но мне надо за город. Это работа, и я не могу ее бросить.
– Если хочешь остаться в живых, не покидай больших улиц!
– Так серьезно?
– Даже более того! Это убийцы!
– Хорошо. Я так и сделаю.
– Потом позвони мне.
– Хорошо. А что случилось?
– Потом позвони мне... Держи руль двумя руками и гони...
Он убрал трубку, чувствуя в себе неприятное возбуждение и озлобленность. Если они доберутся до Людмилы, то наверняка узнают, кто строит им гадости. Подойдет нужный час, Умар узнает и так, но сейчас это знать ему еще рано, иначе может сорваться все дело.
О том, что будет с Людмилой, если Умар до нее доберется, Ахмат даже не подумал.
Он поднялся на этаж, открыл ключом дверь, и сразу за порогом его встретил Ширвани.
– Как отдыхалось? – спросил Ахмат не слишком ласково, разыгрывая заранее продуманную роль. Звонок Людмилы помог ему легче в эту роль войти. Теперь он вел себя не как человек из «жучки», а как преуспевающий бизнесмен из «Рейнглера». Придет время, и он будет себя вести как человек, которому старейшины тейпа поручили командовать другими людьми.
– Спасибо. Хорошо, – Ширвани радости не проявляет. – Нури плохо себя чувствует.
«Ломка»! – понял Текилов. При «ломке» никто не чувствует себя счастливым и не выражает бурную радость от появления услужливого человека, даже спасителя.
– Что же вы меня так подставляете? – Ахмат начал атаку.
– Как?.. – растерянно спросил Ширвани, сам отлично зная как, но не понимая, откуда стало известно Ахмату об их беде.
– Да вас по всему городу Умар Ажигов разыскивает! Всех опрашивает! Я ж к вам по-доброму... А вы хоть бы предупредили!
Ширвани молчал, потупив взгляд. Вышла в коридор Нури. Тоже глаза не поднимает. Вообще половину лица черным своим вдовьим платком закрыла. Но в такой момент предпочла быть рядом с братом.
– Мы уйдем... – сказал наконец Ширвани. – Мы тебя подставлять не будем...
– Далеко вы без документов уйдете? – спросил Ахмат раздраженно. – И без денег... Эх, вот же счастье подвалило, связался я с вами... Короче, так. Сегодня ночью машина уходит в Ингушетию. До Назрани вас подвезут. Там уж будете своим ходом добираться. Я уже договорился. Фура, без груза. Ехать будете в кузове, потому что кругом ментовских постов полно. Документы проверяют. Вас просто брезентом накроют. Из Московской области выедете, тогда пересадят в кабину. Но предупреждаю, и меня не подводите, и водителя тоже. Если что, вы без спроса в машину сели. Водитель и не знал... А если за пределами области остановят, то – вы просто «голосовали» на дороге. Так машину и остановили. Понятно?
– Понятно. Спасибо вам, – сказала вдруг молчаливая Нури.
– Водителя Агзамом зовут.
– Спасибо тебе...
– Я буду стоять недалеко. Проконтролирую, как все пройдет. Мне не надо, чтобы меня видели с вами, поэтому ко мне не подходите. Вы домой уезжаете, а я здесь остаюсь. Увидит кто – неприятностей потом не оберусь. Если что, я к водителю машины подойду. Но вы меня – запомните! – не знаете. Это вам на дорогу, – Ахмат протянул четыре бумажки по пятьсот рублей. – Встретимся – отдадите. Теперь запоминайте. Ровно в час ночи вы должны стоять на дороге у станции метро. Помните, где станция?
– Через сквер пройти...
– Подойдет машина. «КамАЗ». Быстро садитесь в кузов. И – в путь!..
У Ширвани на глазах слезы выступили. Так тронут заботой.
– Спасибо. Я твой должник навсегда!
– Будем живы, сочтемся. Смотрите, не опоздайте. Если какие-то изменения случатся, я сюда позвоню. Предупрежу. Свет не забудьте выключить. Дверь просто захлопните... Посмотрите, чтобы замок был не на предохранителе... – Он объяснял эти бытовые мелочи специально для того, чтобы отвести подозрения в коварстве. Когда просят не забыть выключить свет, обычно не намереваются людей сдать.
– Да, Ахмат, сегодня кто-то уже звонил. Я думал, это ты, трубку взял, но тебя спросили. Я помолчал и ничего не сказал. Положил трубку. А потом приходил какой-то русский. Долго в дверь звонил. Мы не открыли.
– Откуда знаешь, что русский?
– Я в «глазок» смотрел.
– Я знаю, кто это... Он же и звонил... – Текилов сразу подумал про Тобако. – Не переживайте, это не страшный человек. Ладно, мне пора бежать. Главное, не опоздайте! Давайте прощаться.
Он протянул руку, которую Ширвани с благодарностью пожал.
– Ты спас нас...
«Для того чтобы убить...» – подумал Ахмат.
2Вернулся Тобако. И не стал дожидаться, когда Доктор, в привычной пикировке, начнет задавать вопросы относительно выражения его лица. Собрался сам рассказать.
– Интересные новости...
Вышел из комнаты, чтобы услышать эти новости, и хмурый Басаргин. Но сначала с невозмутимым и мудрым лицом спросил сам:
– Ты застал Текилова у Косаченко? Как он тебя принял?
Тобако сначала даже растерялся.
– Кто-то, вижу, нагло опередил меня? Вот так всегда! Стараешься, стараешься... Будишь в себе самые лучшие душевные качества, чтобы выплеснуть на людей океан обаяния, когда ходишь по квартирам и выспрашиваешь, словно заядлый вор-домушник, кто в такой-то квартире живет и чем он занимается в рабочее время и на досуге. И почему у него одно ухо торчит в сторону, а второе смотрит вниз, как у спаниеля. Забираешься к людям под кожу, чтобы выведать у них все, что они сказать не хотят, и стараешься, чтобы не говорили то, что сказать желают. Потому что мне совершенно не интересно, с чего это вдруг по вечерам у маленькой собачки бабушки Розы поднимается температура и пропадает аппетит и с какой стати у тети Светы сноха матерится не по-русски. И после всего этого оказывается, что все твои старания были напрасными. Я так подозреваю, что это парни из «Альфы» подстроили мне очередную гадость?
Тобако предпочитал отдавать своим бывшим коллегам все существующие лавры первенства, если они не принадлежали ему самому. На основании только одной совместной операции он еще недостаточно привык к тому, что Басаргин порой делает выводы и без чужих сообщений.
– Обошлись, слава богу, своими силами... – ответил Александр.
– Неужто опять вычислил? – У Тобако брови приподнялись на самый лоб.
– Вычислил. Уж извини меня за такую подлость.
– Научи, Христом богом молю. Тогда не придется бегать по городам и весям, как Савраска...
– Бог научит... А ты слушай, когда я объясняю, и улавливай систему, если она есть, в чем лично я сомневаюсь, потому что сам уловить ее не могу. Соответственно, не могу и объяснить принцип.
Андрей плюхнулся в кресло.
– Я готов слушать очень внимательно.
– Мне странно, что Текилов не совершил за день ни одного звонка по «сотовику», – сказал Доктор. – Или у него есть второй телефон для особых нужд, или он просто очень осторожен.
– Он же бывший мент. И знает, что его могут при желании прослушать. Тем более Андрей уже имел с ним непродолжительную беседу. Любой здравомыслящий опер поймет, что ему не очень верят. Если на него вышли, значит, у этого выхода должны быть какие-то основания. И вышли не простые люди, а сразу сотрудники Интерпола. Потому и тишина...
– Но ему-то должны звонить?
– Значит, носит с собой две трубки разных телефонных компаний.
– Рассказывай, рассказывай... – продолжал настаивать Тобако.
– Я не в состоянии все рассказать, потому что мне не хватает некоторых звеньев в цепочке. Я могу только отдельные участки осмыслить и представить, но предстоит еще соединить их друг с другом. Только предварительно я позвоню по двум номерам, чтобы не опоздать и не дождаться беды...
Позвонить Александр не успел, потому что его опередил входящий звонок.
– Алло, я вас слушаю, – ответил Доктор. – Одну минутку.
И протянул трубку Басаргину.
Басаргин ответил и тут же включил спикерфон на аппарате.
– Александр Игоревич, дождались мы первой беды... – сообщил генерал.
– Что, уже? – Он только что сам говорил о предполагаемой беде, но сейчас подумалось, что Астахов собирается рассказать о взрыве в людном месте Москвы.
– Пока только малая. Людмила Анатольевна Косаченко десять минут назад, управляя известным вам автомобилем, на высокой скорости приблизилась к милицейскому посту. Она вышла и успела только пожаловаться милиционерам, что ее преследует автомобиль с чеченцами, как этот автомобиль остановился рядом, из окон высунулись два автомата и буквально изрешетили и саму Косаченко, и двух милиционеров, которым она жаловалась. Все трое скончались на месте. Третий милиционер успел спрятаться за машину и дал несколько ответных выстрелов, после чего чеченцы скрылись в неизвестном направлении. Машину они бросили через два поворота в проулке. Должно быть, следом ехала другая, которая и забрала стрелков вместе с оружием. Один из нападавших ранен выстрелом милиционера. На месте остановки машины, прямо под окном дверцы, обнаружена кровь, автомат выпал в окно дверцы и тоже окровавлен.
– Владимир Васильевич, записывайте адрес, куда сейчас, скорее всего, повезут раненого, – сразу включился в ситуацию Басаргин и продиктовал адрес своего врача-осведомителя. – Одна просьба... Человек, который будет оказывать раненому помощь, один из самых ценных осведомителей ФСБ, и рисковать его раскрытием нельзя. Прошу задержание провести так, чтобы, по возможности, не «засветить» его. Лучше уже на выходе. Или вообще в стороне, когда они отъедут. Там дорога большая, автомобиль можно блокировать грузовиком.
– Спасибо. Высылаю группу захвата, – отозвался Астахов и положил трубку.
Басаргин торопливо набрал номер. Долго ждал, когда возьмут трубку. Длинным гудкам, казалось, не будет конца. Наконец ответили:
– Алло! – Голос сухой и хриплый, но даже одно-единственное слово было произнесено с откровенным кавказским акцентом.
– Ширвани, послушай-ка меня внимательно и не клади трубку.
На другом конце провода молчали.
– Ахмат Текилов сдал тебя Умару Ажигову. И тебя, и твою сестру. Может быть, еще и не полностью сдал, но собирается это сделать в ближайшие часы. Ты можешь сейчас закрыть изнутри дверь, чтобы поговорить со мной об этом деле?
– Кто это говорит? – спросил Ширвани.
– Человек, который ловит Умара.
Раздумье длилось несколько долгих томительных секунд. Должно быть, Ширвани Байрамханов не отличался реактивной сообразительностью.
– Дверь закрыть?..
– Да, изнутри.
– Она закрыта.
– Там есть задвижка?
– Есть. Ее задвинуть?
– Конечно... И быстрее. Потом поговорим.
Трубка стукнулась о стол. Басаргин только головой покачал от такой замедленной реакции на свои слова. Другой давно бы все понял и начал бы действовать. Даже вопросы сам стал бы задавать, чтобы себя обезопасить.
– Я закрыл... Что еще? – снова взяв трубку, спросил Ширвани.
– Теперь слушай меня внимательно. Сейчас за тобой приедет человек, который уже приходил сегодня в дом. Ты рассматривал его через дверной «глазок». Запусти его в квартиру. Он все тебе объяснит.
Ширвани опять долго думал.
– Ты понял?
– Понял. Только пусть тот человек будет один. Мне в «глазок» видно, если кто-то сбоку спрячется...
Тяжело общаться с человеком из деревни. Да еще если этот человек плохо по-русски разговаривает. Осталась надежда, что он все-таки понимает, что ему говорят.
– Если позвонит Ахмат Текилов, ничего ему не говори.
– Он только что ушел. Сказал, что будет звонить.
– Ничего не говори. Сейчас к тебе приедут. Жди...
Басаргин положил трубку и посмотрел на Андрея.
– В квартире Текилова? – только переспросил тот.
– Да.
– Доставить сюда?
– Не на вокзал же...
– А если что-то покрутить... На одного живца двух крокодилов поймать...
– Ориентируйся по обстановке.
– Хорошо. Ты хотел позвонить еще по одному номеру...
– Астахов уже сообщил, что поздно.
Тобако молча направился к двери. Но уже с порога, обернувшись, сказал:
– Ничего пока Доктору не рассказывай о своем методе. Иначе он потом все мне переврет. Я приеду, будешь свои соображения выкладывать строго по порядку. Я все равно научусь так же соображать...
Тобако ушел, а Доктор тем временем корпел над компьютером, мало обращая внимания на болтовню товарища. И бормотал при этом что-то подбадривающее себе под нос. Похоже, сам себя хвалил.
– Что у тебя?.. – спросил Басаргин.
– Что-то непонятное. Спутник зарегистрировал звонок с телефона Текилова. Но наш капитан только набрал номер, а когда ответили: «Да», послушал голос и отключился...
Они переглянулись настороженно, с надеждой.
– Ты думаешь?
– Я думаю, что нетерпение «кровника» сыграло с Текиловым скверную шутку. У него есть номер «сотовика» Умара Ажигова. И он не удержался, захотел услышать любимый голос. Ажигов ответил. Ахмату хватило всего одного короткого слова, чтобы получить удовлетворение, и он его получил. Я сразу подключил на контроль и второй номер. Если это в самом деле Ажигов, то мы зарегистрируем его местонахождение. В момент разговора он был...
Доктор запустил синхронную карту космической съемки и дал несколькими щелчками мыши сильное увеличение.
– К сожалению, это многоквартирный жилой дом. Определить квартиру мы не можем, но можем определить подъезд.
– Звони Астахову. Сообщи адрес.
Доктор тут же стал звонить. Телефон был занят. Когда ответили, Доктор представился:
– Товарищ генерал, моя фамилия Гагарин. Я коллега Басаргина. Две минуты назад спутником был зарегистрирован звонок на номер сотового телефона, предположительно, Умара Ажигова. Сам Умар, если это был он, ответил из дома... – Доктор назвал адрес. – Крайний слева подъезд. Дом стоит буквой «П». В левом крыле. Полной уверенности у меня нет, поэтому контролируйте и второй слева подъезд. У меня все.
– Что сказал генерал? – поинтересовался Басаргин, когда Виктор положил трубку.
– Он забыл сказать даже «спасибо». По-моему, он подпрыгнул до потолка вместе с рабочим столом и сразу стал кого-то чуть не матом посылать по адресу.
