Текст книги "Диверсант № 1"

Автор книги: Сергей Самаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Тяжело отдуваясь от подъема полуторацентнерового веса всего на невысокий второй этаж, Санек вошел в комнату, сразу уменьшив ее природный объем.

– Рассказывай, – предложил Алексей Владиленович.

– Попить ничего нет?

– Вода из-под крана.

Санек прошел на кухню, включил кран – с подвизгом зашумела вода в трубах. Вернулся быстро, отдуваясь. Его живот всегда требовал себе соответствующих объемов и воды, и съестного.

Рассказывать начал быстро и без подготовки:

– Следователь Юргин, насколько мне удалось вникнуть в его сущность, человек молодой и старательно не умный. Проснется не скоро, а когда проснется, увидит, что его уже уволили. Я бы такого уволил на второй день работы, а они по-деревенски неторопливые. Но все равно уволят…

– Спасибо за утешение, – сказал Алексей Владиленович.

– Не за что. Я только констатирую факты, – Санек вежливо улыбнулся. – Прокурор района поумнее. С этим хорошо поговорили. Бутылку коньяка выпили. После этого приказал Юргину показать мне все документы. Только тому показывать пока почти нечего. Говорит, опера рыщут… Они взялись трясти водителя найденной «Газели». Эта с местным номером. Видимо, разведку похитители проводили на своей, а сам захват на чужой машине, чтобы свою для дороги поберечь. Потом чужую бросили, пересели на свою или на свои – рядом с найденной машиной был след широкого колеса, скорее всего, от джипа, и направились, куда мыслили. А вот куда они мыслили направиться, я сказать затрудняюсь больше, чем следователь Юргин, который уверен, что путь похитителей лег в Екатеринбург, чтобы затребовать с Алексея свет Владиленовича выкуп. Другого пути поиска Юргин не видит, отослал ориентировку на дороги в сторону Екатеринбурга и ждет у моря погоды. Короче, для местной прокуратуры это стопроцентный «висяк»… Только время с ними потерял. Правда, попросил прокурора настоять, чтобы ориентировку на все дороги дали.

– Я и не надеялся, – сказал Тихонов. – Они даже не допросили «самого великого» и ничего не знают о машине с уфимскими номерами.

– Значит, уфимские номера появились, – Санек поднял брови. – Это хорошо. У меня в Уфе хорошие ребята есть. Город на уши поставят, а машину найдут.

– Телефон прокурора знаете? – спросил Тихонов.

– Обязательно. Если я контакт налаживаю, то двухсторонний и на продолжительное время. Всегда сгодиться может.

– Позвоните ему, сообщите номер машины. Заяц вам скажет.

– Военкомат… – приказал Столбов продолжить доклад. – С Уфой уже Заяц работает.

– Заяц может только при прямом контакте работать. Чтобы было куда лбом упереться. По телефону у меня, думаю, лучше получится.

– Не сомневаюсь. Но это – позже. Итак, слушаю…

– С военкоматом еще хуже. Там просто не подпустили к данным, хотя с военкомом мы выпили бутылку водки. Но военком умеет очень красноречиво разводить руками. Позвал еще и офицеров из отдела. Те руками тоже хорошо разводят. Хотя и ходили, узнавали. Сами, говорят, знают только номер воинской части, больше ничего. У них даже справки ВТЭК нет.

– У нас такая есть.

– И что?

– Ничего. Ничего в ней не указано.

– Жалко. У меня – все…

– Спасибо. Присоединяйся, пьяница, к Зайцу, подсоби ему. Он через Белую[24]24
  Уфа стоит на берегу реки Белая.


[Закрыть] мосты наводит. Не забудь прокурору позвонить.

Санек вышел со вздохом. Весь вид его говорил о столетнем голоде. Должно быть, ожидал, что Алексей Владиленович пошлет его пообедать.

– Предложения на дальнейшее есть? – поинтересовался Столбов-младший и посмотрел на часы. Ему казалось, должно быть, что время они теряют катастрофически. – Может, все-таки в Уфу?

– Я думаю, что в Уфе нам делать нечего. Если ехать, то напрямую отсюда в Казахстан. Здесь до границы рукой подать. Через Петропавловск, скорее всего, и мотанем.

– Зачем в Казахстан?

– Именно так…

Договорить Тихонову не дал звонок сотового телефона. Он достал трубку, глянул на определитель.

– Екатеринбург. Может, там вести появились?

– Узнай… – кивнул Алексей Владиленович.

– Слушаю.

– Виктор Петрович, это ты?

– Я, товарищ полковник, – узнал Тихонов голос бывшего своего начальника отдела. – Слушаю вас.

– Виктор Петрович, меня сейчас начальник управления вызывал. Ему звонили из Москвы, интересовались твоей личностью и деловыми качествами. Характеристику тебе дали только положительную. Тебя просил позвонить в Москву генерал Астахов. Знаешь, кто это такой?

– Нет.

– Большая шишка. Из штаба «Альфы». Чем ты можешь такому серьезному подразделению понадобиться, не знаешь? С начальником нашего управления они откровенничать не стали.

– Догадываюсь. Я веду частное расследование, и наши пути пересеклись. Я сам просил полковника из МУРа, который тоже в деле завязан, вывести на меня «Альфу». У меня есть интересный и очень срочный материал для них. Сам я, в силу ограниченности частных правовых возможностей, этого не потяну.

– Добро. Записывай телефон… Генерал Астахов Владимир Васильевич.

– Спасибо.

– Бывай. Сильно не забирайся в дебри. Если дело по зубам только «Альфе», держись в стороне.

– Я постараюсь.

Тихонов записал номер и отложил трубку, не складывая.

– Что там? – спросил Алексей Владиленович.

– Это мой бывший начальник отдела. Наше дело вышло уже на генеральский уровень. Опять звонили из Москвы в Екатеринбург. Интересовались моей личностью. Только теперь уже не полковник МУРа, а генерал Астахов из штаба «Альфы». И просил меня позвонить. Признаюсь, у меня свалилась гора с плеч. Значит, против государственной машины нам стоять не придется.

– А стал бы стоять? – внимательно спросил вдруг, слегка наклонив голову, Столбов-младший.

Тихонов не сразу ответил. Он не тот человек, который бездумно словами бросается – такой имидж уже наработал себе, следует его придерживаться.

– Я уже слишком глубоко копнул, чтобы отступать. И кроме того…

– Что «кроме того»?

– Кроме того, я не имею склонности к предательству. Если я работаю с одним человеком, я работаю только с ним. Я могу не согласиться в методах ведения дела, я могу не согласиться даже с самой постановкой дела, но я не предаю своих, даже если и сотрудничаю с ними не так давно. Это у меня, видимо, в крови.

– Спасибо, – сказал Алексей Владиленович. – Спасибо, что всерьез принял мой вопрос и всерьез на него ответил. Я на тебя надеюсь…

Тихонова слова шефа смутили, и, чтобы скрыть свое состояние, он стал сразу набирать московский номер. Ответили быстро.

– Слушаю вас.

– Мне нужен генерал Астахов.

– Я вас слушаю.

Тон разговора генерала был сухой и деловой, почти торопливый. Должно быть, Тихонов позвонил во время какого-то совещания или вообще во время какой-то деловой запарки.

– Владимир Васильевич, вас беспокоит отставной майор Свердловского областного управления ФСБ Тихонов. Меня зовут Виктор Петрович. Меня просили вам позвонить по поводу событий в Курганской области, где я занимаюсь…

– Да, я помню. Вкратце объясните, что у вас произошло.

Тихонов стал объяснять, не забыв соответствующим образом охарактеризовать действия прокуратуры. Это подчеркнуло и его выгодную роль. Рассказал об интересе Владилена Юрьевича Столбова и о его возможной переписке с Юрием Кольцовым из «Комсомольской правды». И о появлении машины с башкирскими номерами.

– Номер машины? – сразу спросил генерал.

Тихонов назвал.

– Мы проверим данные. Сегодня ночью к вам вылетит бригада наших сотрудников. Так, кто у меня свободен? Пару секунд… Бригада во главе с капитаном Рославлевым. Полетят до Кургана военным рейсом. К утру они уже будут в Верхнетобольске. Они вас найдут. Введите их, пожалуйста, в курс дела, Виктор Петрович.

– На случай, если меня не будет, товарищ генерал, я оставлю на столе в квартире похищенного Столбова полное изложение моего видения дела.

– Куда вы можете уехать? У вас срочные дела?

– Мы пытаемся сами найти Владилена Юрьевича. Я работаю вместе с его сыном Алексеем Владиленовичем.

– Прекратите играть в частный сыск, когда дело касается бактериологического оружия, – слова генерала звучали рублеными и весомыми. – Дождитесь нашу бригаду. Вы же отставной офицер ФСБ с богатым опытом. Знаете, как может самодеятельность закончиться.

– Я понял вас, товарищ генерал. Будем ждать.

Тихонов сложил трубку и тут же поймал тяжелый взгляд Столбова-младшего. Слова «будем ждать», должно быть, сильно насторожили Алексея Владиленовича.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

1

Капитан Рославлев встретил комиссара Костромина в бюро пропусков, как встречал раньше и самого Басаргина, когда последний, после перехода в Интерпол, сдал свой пропуск. Костромин покинул коридоры этого знаменитого своим разным прошлым здания гораздо раньше, еще во времена Андропова. Тогда «Альфа» только начинала создаваться и была всего-навсего подразделением «А», а вовсе не Управлением антитеррора «Альфа». Тогда у подразделения «А» еще не было таких больших собственных площадей, и комиссар сейчас мог просто не сразу найти нужный коридор. Вообще, со старых времен в здании многое поменялось. Потому и пришлось дежурному по управлению выступить в роли сопровождающего и проводить комиссара в кабинет генерала Астахова.

Басаргин вместе с офицером «Альфы», вводящим его в курс дела, сидел в углу просторного кабинета за журнальным столиком и просматривал документы, предоставленные ему по приказу генерала. Александр правильно предположил, что если террористы интересуются одним объектом, то они могут заинтересоваться и другими, и потому «Альфа», начиная большую игру по выманиванию боевиков из темных пещер, просто физически не может оставить другие объекты без контроля со своей стороны. Хотя контроль, конечно, ведется другими подразделениями, но другие, даже при всей подготовленности, могут или что-то упустить, или просто спугнуть террористов. Естественно при этом составить досье на все существующие учреждения системы. Именно такое досье и было предоставлено руководителю российского бюро Интерпола. Благо подобных учреждений насчитывалось немного, и все они было заняты большей частью медицинскими проблемами, хотя и привлекались неоднократно для контроля объектов повышенной опасности – где когда-то производилось, испытывалось или уничтожалось бактериологическое оружие.

Здесь же, в отдельной папке, подобрались сопутствующие материалы – где, как и что произошло, что имеет причастность или просто может иметь причастность к основной операции. Эта папка была более объемной, чем первая, но и более интересной для Басаргина, потому что из множества посторонних, не имеющих внешнего отношения к делу происшествий часто можно найти нужное, знания о котором как раз и не хватало для возможности обобщения.

При появлении комиссара Басаргин оторвался от своего занятия, вернул документы офицеру, который остался здесь же дожидаться продолжения, и перебрался за длинный стол для заседаний, приставленный к столу Астахова. Костромин уже устроился напротив, с любопытством оглядывая кабинет одного из руководителей управления, аналогичного руководимому им подотделу Интерпола.

– Я предполагаю, – сразу после взаимного представления и традиционного рукопожатия под взаимными оценивающими взглядами начал комиссар, – что возникли какие-то соприкосновения двух направлений расследования – российского и французского, иначе Александр Игоревич не пригласил бы меня. В свою очередь, я такому только рад, поскольку давно уже утверждаю состоявшимся переход всех серьезных террористических организаций на качественно новую ступень – на международный уровень, с последующей интеграцией мелких групп в более крупные системы. То, что чеченцы не проводят международные акции, говорит только о том, что для них сейчас очень важна поддержка третьих стран. Но они, по моим данным, составляющим звеном входят в другие организации и играют в них немаловажную роль. По крайней мере, среди талибов Афганистана чеченские боевики считались не последними людьми.

– Честно говоря, я совсем не в курсе французского расследования и даже не знал, что какое-то другое дело имеет касательство к нашему, – ответил Астахов довольно сухо, стараясь не удаляться от проблем собственных к проблемам международным, потому что и собственные загружали его по горло. – Мне кажется, что Александр Игоревич сумеет лучше обосновать свое желание пригласить вас.

Басаргин остался сосредоточенно-деловым и начал сразу выкладывать свои доводы:

– Обоснование простое. Нас сегодня утром комиссар вводил в курс дела долго и с подробностями, я же сейчас перескажу всю историю кратко, чтобы была понятна только суть. Во французском городе Кольмаре готовится проведение международной конференции «Религии мира против терроризма». Конференция должна начаться через две недели. Инициатором ее проведения выступил известный в религиозных кругах Франции человек, некий ученый, аббат-экстрасенс Фуко.

– Знаменитая во Франции фамилия, – заметил Астахов.

– Да, – кивнул Костромин. – Несколько представителей этого рода вошли в историю Франции. Когда-то все Фуко были одними из самых богатых семей страны. Они практически полностью потеряли свои состояния во времена французских революций.

– Я продолжаю, – прервал Басаргин короткий исторический экскурс.

– Мы слушаем, извините… – генерал всем видом хотел показать свою внимательность.

– На днях поздно вечером рядом с отелем, где будет проводиться конференция, остановился автомобиль-фургон, украденный за три часа до этого. На крыше фургона была нарисована мишень. И прямо в эту мишень, пробив крышу, неизвестно откуда упал кирпич. Самый обыкновенный строительный кирпич. Такой прицельный бросок невозможно было сделать из окна, поскольку пластиковые окна не дают такой возможности. Бросок с крыши, как утверждает комиссар Костромин, невозможен – слишком высоко, затруднительно попасть. Он проверял это лично. Честно говоря, не знаю, сколько поддонов кирпича он перебросал для проверки…

– Но почему именно кирпич? – спросил генерал с улыбкой. Сам прецедент подобного террористического акта показался и ему, и другим присутствующим офицерам достаточно забавным. – Такого в практике терактов, кажется, еще не наблюдалось. Еще куда ни шло: булыжник – оружие пролетариата…

– Я продолжаю, – серьезно сказал Александр. – С небольшим интервалом после первого происшествия на расстоянии нескольких кварталов от отеля произошел еще один инцидент. Бомбардировка другого рода. На улицу города упал и разбился насмерть дельтапланерист. Как установили специалисты Интерпола, именно он и произвел прицельный бросок кирпича на крышу фургона. На шлеме дельтапланериста было установлено самодельное прицельное устройство. Этот дельтапланерист – гражданин России, бывший сержант ВДВ Ренат Киреев, житель города Салавата. Предположительно, член националистической группы «Черный ангел». Слышали про такую группу?

– Слышали про такие группы. В Башкирии, в Татарии, в Узбекистане и в Таджикистане…

– Мы знаем только про татарские и башкирские группы, хотя мы и международная организация. Но вернемся к событиям в Кольмаре. В том, что это был, так сказать, контрольный бросок перед настоящим терактом, сомневаться не приходится. Мишень на крыше только что угнанного фургона. Необычный способ ночной бомбардировки. И особенно прицельность самого броска! Такой прицельности можно добиться только путем упорных тренировок. Хулиганских побуждений в происшествии не усматривается.

– Хорошо. А связь с нашим делом? – поинтересовался генерал. – Я допускаю, что в Кольмаре шла подготовка к террористическому акту. Но какое отношение это имеет к нашим делам? Я не вижу ни одной нити, за которую можно уцепиться.

– Что должен был бы бросать дельтапланерист вместо кирпича в нужный момент?

– Взрывное устройство.

– Смысл?

– Сорвать проведение конференции.

– Террористам отлично известно, что они не смогли бы сорвать такое важное международное мероприятие. Ради разбитых стекол теракты, как вы знаете, не проводятся. И еще один важный момент… Почему кирпич бросали прицельно на машину? Не на тротуар, а на машину? Взрывное устройство, несомненно, бросали бы на тротуар. Там не надо прицеливаться. И вообще его не бросали бы с дельтаплана, а принесли бы в пластиковом пакете и оставили в ближайшем мусорном контейнере. Такие контейнеры стоят, как нам любезно сообщил господин комиссар, через каждые тридцать шагов. Должно быть, он расстояние мерил. Муниципалитет Кольмара старается поддерживать в городе чистоту.

– Я понял, что предполагает Александр Игоревич, – сказал Костромин, не обращая внимания на манеру Басаргина передавать данные, – научился, должно быть, руководитель бюро разговаривать у своих вольных помощников – Тобако с Доктором.

– Я тоже это понял, но не вижу пока прочной связи, – нахмурился генерал Астахов. – Мне кажется, это только предположение возможного развития событий. Есть, Александр Игоревич, у вас что-то конкретное? Хоть какое-то связующее звено.

– Есть. Даже три звена. По дороге сюда я слушал в машине радио…

– И там сообщили, полагаю, план террористов по пунктам, во всех подробностях…

– Да, именно там сообщили… – Басаргин паузой подчеркнул важность своего умозаключения. – Любая случайная машина, в которую производится подобное камнеметание, или другое метание делает действия террористов бессмысленными. Значит, должна быть особая машина. И непременно как-то связанная с конференцией.

– Так что сообщили по радио? – спросил генерал.

– По радио, когда я уже собирался выйти из своей машины, передавали международные новости. Ничего интересного. Обыкновенное словоблудие наших политических комментаторов. Только в конце рассказали о небольшой аварии, произошедшей сегодня рано утром в Мюнхене. Машина везла свежую зелень для завтрака в ресторан какого-то отеля. На одной из улиц кто-то бросил из окна в машину пустой бутылкой. Бутылка разбила лобовое стекло, порезала лицо водителю, но не заставила машину остановиться. Так, окровавленный, он и доехал до места. Почему? Оказывается, водитель боялся, что его зелень опоздает к завтраку. Зелени было заказано много. Для участников какого-то конкурса танцоров, что проходит в Мюнхене.

– И что? – спросил Костромин.

– Ассоциация…

– Я вас понял, Александр Игоревич, – генерал Астахов не перестал хмуриться. – Вы предполагаете, что кирпич должен представлять из себя контейнер, заполненный каким-то опасным веществом. В данном случае, поскольку у нас шел разговор о бактериологическом оружии, спорами какой-то гадости. Это вполне вероятный вариант развития событий в Кольмаре. Тем не менее я не вижу связи между двумя делами.

Басаргин вздохнул, словно вздохом определил степень тупости слушателей.

– Запрос из-за границы… Я взял на себя смелость предположить, что запрос осуществлен тем же самым лицом, которое готовило акцию в Кольмаре, но уже для следующих акций, потому что для первой у него споры уже есть. Я понимаю ваше недоумение. Но машина для контрольного броска была выбрана не случайно. Это машина местного булочника. Я прошу комиссара уточнить, не этот ли булочник привозит по утрам хлеб в ресторан отеля. Это первое. Еще я прошу узнать, кто ремонтировал или все еще ремонтирует ему кузов? Много ли ремонтных мастерских в городе, и кто специализируется на кузовных работах? Вероятно предположить связь между ремонтником и устроителями теракта. В ремонтной мастерской должны установить для будущего события или ослабленную крышу, чтобы в следующий раз ее пробило легче, или же крышу со специальным контейнером, в котором что-то произойдет от удара тяжелого предмета. В нашем случае – кирпича. Предположим, контейнер очень плоский, хорошо маскируется, но при ударе распространяет смертоносные споры на хлеб для завтрака или обеда участников конференции. Причем эти споры будут походить на муку или какую-то присыпку.

– Я запрошу Кольмар, – сказал комиссар серьезно.

Басаргин продолжил:

– Наличие контейнера мне кажется более вероятным, чем заряд с заражающим веществом. Заряд будут рассматривать, поймут его специальное предназначение, примут какие-то меры. Кирпич рассматривать не будут. Слишком он обычный. Будет только возмущение самого булочника, который второй кирпич в свой адрес воспримет именно как хулиганство и никак иначе. Или же за происки конкурентов, желающих, чтобы он сорвал такие важные для него и выгодные поставки.

– Но и это не говорит о связи двух дел. – Астахов продолжал настаивать на уточнении своего вопроса. И даже сердился, что до сих пор не может этого добиться от Басаргина.

– До этого я еще не дошел, – невозмутимо продолжил Басаргин. – Просто не успел. Хотя цепочку выстраивать начал. Сейчас я высказал предположения о первом ее звене – о самом оружии, которым собирались неизвестные террористы произвести акт. Впрочем, почему неизвестные… Один человек известен точно. Обратите внимание. Здесь предыдущее звено цепочки соединяется с последующим. Теперь поговорим о недостающих звеньях более конкретно. Сам вопрос в настоящее время еще уточняется, этим занимается Доктор Смерть, но связь быть должна непременно. Поскольку мы имеем в этом деле жителя Башкирии Рената Киреева. Мы предполагаем, что Ренат Киреев входил в салаватскую группу «Черного ангела». Какие у нас есть для этого основания? «Черный ангел» распространял среди своих членов, и не только среди них, брошюру о методах террористической борьбы в городе. Не просто какие-то сказки или призывы, а методологическую брошюру. То есть он готовился к террористической деятельности и продолжает готовиться.

– Вы знаете про брошюру? – удивился генерал.

– Мы знаем про нее. Еще мы знаем, что один член уфимской группы и три члена казанской группы принимали участие в деятельности банды Арби Бараева, а до этого проходили боевую подготовку в террористическом лагере в Судане.

– У нас нет данных об их подготовке в Судане.

– У нас такие данные есть. В настоящее время несколько членов этих же групп оказываются в Саудовской Аравии и тщательно старались показать до вылета, что друг с другом не знакомы, хотя проводили скрытые мероприятия по охране Ирека Мунтагирова, одного из руководителей башкирской группы. Это уже предполагает скрытые помыслы. И на основании всех этих косвенных данных я берусь утверждать, что «Черный ангел» не просто националистическая, но и террористическая организация.

– Такие данные мы имеем об узбекской группе, – сказал Астахов. – В настоящее время служба безопасности Узбекистана ведет расследование.

– Предположительно, из Саудовской Аравии наши путешественники отправятся в Судан.

– Надо было предупредить нас. Мы просто не выпустили бы их.

– Их уже встретили и плотно «ведут», – сказал Костромин.

– Я ясно обосновал существование следующего звена цепочки? – поинтересовался Басаргин.

– Не слишком доказательно, – Астахов поморщился, – но допустимо. Принимается за рабочую версию. С достаточной долей вероятности. А третье звено, которым вы нам грозили, я, кажется, знаю сам.

– Еще бы вы не знали, если меня с ним познакомили только что по вашему приказу, – Александр кивнул в сторону офицера, дожидающегося его с документами.

– Его я не знаю, – сказал Костромин.

– В небольшом городке Верхнетобольске в Курганской области проживал учитель истории местной школы. Или, может быть, уже пенсионер. Бывший военный, вышедший на инвалидность. Инвалидность получил в 1956 году вследствие неосторожного обращения с химическими зарядами… Сибирская язва… Anthrax!

– Даже не совсем так, – сказал генерал. – Новые данные еще не успели оформить документально, потому и не познакомили с ними Александра Игоревича. Сейчас их готовят, потом посмотрите. На полигоне, расположенном на острове Возрождения, закапывались морально устаревшие боеголовки от снарядов для дальнобойных артиллерийских орудий. В боеголовках содержались контейнеры с питательной средой для размножения спор сибирской язвы и сами споры. По сути дела, это было не захоронение, а консервация, выполненная полукустарным способом, с возможностью использования спор когда-то. Боеголовки просто закапывались в землю и в песок. Командовал солдатами, проводившими захоронение, замполит части капитан Столбов. При выполнении очередного задания солдаты поленились вырыть яму достаточной глубины, закопали боеголовки близко к поверхности. Капитан устроил солдатам разгон по всей форме и приказал произвести перезахоронение. При откапывании один из стеклянных контейнеров в боеголовке был поврежден. Сам капитан и трое солдат были инфицированы. Двое солдат умерли в госпитале. Третий солдат выжил, но мы не смогли найти о нем информацию, поскольку проживал он на территории Азербайджана, а при развале Союза куда-то уехал. Может быть, даже в Россию. Столбов тоже выжил, хотя и лишился легкого. Куда-то, вероятно, ушли копии карт с указанием мест консервации. Оригиналы по решению Политбюро ЦК КПСС были уничтожены. Но остались свидетели. И среди них капитан Столбов.

– Да, а много лет спустя он начал рассказывать об этом журналистам разных газет и журналов, – сказал Басаргин. – Написал несколько писем. И кончилось это для него плачевно. Какое-то из писем с легкой руки журналиста «Комсомольской правды» Юрия Кольцова ушло за границу. Он подготовил материал для одного германского журнала и приложил письмо в качестве доказательства – свидетельство участника событий. Но это, прошу учесть, вовсе не обязательная указка на то, что щупальца тянутся из Германии. Интерес к материалам Кольцова вполне могли проявить и россияне. Вчера вечером Кольцова пытались убить. Убийца по национальности башкир. Московский милиционер. Официальная версия – убийство на почве ревности. Но подстроено все было, похоже, достаточно грамотно. Классическая провокация. И тут же, предположительно, уфимской группой «Черный ангел» был захвачен и вывезен из Верхнетобольска Владилен Юрьевич Столбов.

– Наша следственная бригада вылетает в Курган сегодня вечером, – сказал генерал. – Утром они будут на месте. Сейчас необходимо кое-что уточнить относительно объекта интереса террористов, чтобы они попали на место не с голыми руками.

– Пусть найдут там Доктора Смерть, – невинно добавил Басаргин. – У него свои сведения, может быть, не менее интересные, чем ваши. Я пока не знаю – какие именно.

Генерал удивленно поднял брови.

– Оперативно работаете. А говорите, что только здесь познакомились с материалами.

Басаргин изобразил хитрую улыбку. Он уже научился это делать, чтобы и не сказать, что произошло в самом деле, и не обмануть генерала. А улыбка для каждого может означать только то, что человек желает в ней прочитать.

Не меньше Астахова удивился, хотя и не показал этого, комиссар Костромин.

2

Женщина-арабка… Красавица в молодости…

Тонкий профиль. Если прищурить глаза, чтобы размылись морщины на лице, можно представить ее молодой…

Этот образ никак не выходил из головы Джошуа Гольдрайха, преломляясь в воображении, как в магическом кристалле, представал в разных ракурсах, в разных одеждах, в разной обстановке. Он вспоминал в подробностях каждую секунду ее появления в его гостиничном номере под видом горничной. Старался восстановить в памяти нотки звучания голоса, тембр, слова, акцент… И задумывался над тем, чем было вызвано это посещение. Но ответа не видел.

В голову приходили только банальные и совершенно глупые мысли-бабочки о том, что на него готовилось покушение. Порхали, улетали и снова возвращались. И были эти мысли такие же легкомысленные, как тот самый ломаный и не прямой полет бабочки настоящей. Нереальные были мысли… К примеру, лже-горничная поможет Джошуа собрать чемодан и положит туда взрывное устройство. Отправляется Джошуа в дорогу и взрывается… Красиво, эффектно, и попробуй найди, кто это все сотворил… А не получилось только потому, что не любит он с чемоданами возиться. Он может себе позволить купить новый смокинг только для того, чтобы на десять минут заскочить к кому-то в гости, а потом оставить этот смокинг в номере отеля как ненужную вещь. Не получилось взрыва.

И что это значит? Значит, стоит ожидать новых взрывов?

Казалось бы, подтверждением того же были и два взрыва состоявшихся. Сначала в казино, где арабка предстала совсем в ином виде – дама из высшего света, слегка манерная и знающая себе цену. Такие дамы в приличном обществе умышленно роняют перчатку, и много молодых людей стремятся эту перчатку поднять. И не замечают разницы в возрасте. Львица… Именно так это называется. Светская львица.

И взрыв после нее…

Потом в поезде, где ее внешность опять поменялась – в меру состоятельная, обыкновенная провинциалка. Владетельница, может быть, какого-то большого дома или даже поместья, где крестьяне топчут ногами виноградные гроздья, делая прекрасное бургундское вино. Настоящее вино никогда не выходит из-под механического пресса. Вино из-под механического пресса продают во всех магазинах каждому, кто пожелает. Только потому, что это вино не настоящее. Джошуа читал про это. Настоящее вино обязательно делают ногами. И приносят хозяйке на пробу.

Вышла она из поезда, и поезд взорвался…

И если третий случай, как и первый, полностью подходил под версию покушения, и даже более – там взрыв состоялся, то второй – в казино – имел очевидный прокол, который разрушал стройность построения и делал все представления опять скучными и банальными. Женщина видела, что Джошуа покинул казино. Зачем тогда этот взрыв, если это было покушение на него?

От этой мысли молоточки стучать в висках переставали.

Нет… Не такая он весомая и значимая персона, чтобы на него покушались. Богатый человек – да… Очень богатый человек. Разве за это убивают?

Что-то здесь не так.

Но что не так, Джошуа понять не мог.

* * *

Он пообедал в ресторане рядом с отелем. Хороший ресторан, даже несколько экзотичный, потому что стены его сложены из цельных еловых бревен, и в зале стоит устойчивый аромат смолы и хвои. В Америке такие здания можно только на Аляске найти. И кормили здесь отлично, но аппетита у Джошуа не было. Какой уж аппетит, когда голова занята такими мыслями.

– Вам не нравится у нас, месье? – В глазах единственного по случаю малого числа посетителей официанта обида такая, словно он хозяин заведения.

– Нет, просто у меня болит голова. Я прилетел из Америки и еще не акклиматизировался.

После обеда он некоторое время провалялся в кресле на балконе своего номера. Хорошее кресло, можно спинку откидывать под каким угодно углом. Хочешь, спи в нем, хочешь, читай газеты. Он опять взял газеты, снова перелистал страницы, но ничего интересного найти не сумел. Интересным для него могло бы быть только то, что касается его непосредственно.

С балкона видно было двери станции дельтапланеризма. Пока никто к этим дверям даже не приближался.

Такая ситуация начала надоедать. Джошуа достал сотовый телефон, включил его и позвонил Хиггану.