Текст книги "Кей Дач. Трилогия"

Автор книги: Сергей Лукьяненко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

2

Их путь к причалу отмечали трупы. Пост у транспортного терминала еще не был оповещен о том, что террористы прорвались за пределы тюремного блока, и проблем не возникло. Но когда капсула несла их сквозь пространства базы, Лемак уже владел информацией – два поста, не выходящие на связь, однозначно указывали путь отхода. Сконцентрированные у тюрьмы отряды потянулись к причалам – счет времени шел на секунды. Каль и Т/сан куда-то исчезли, Лемак даже не заметил этого. Он остался у пульта – четкое руководство сейчас было важнее личного присутствия. Все боеспособные сотрудники базы, оказавшиеся у причалов, были собраны в терминальном зале. Короткий коридор вел отсюда к кораблю террористов, их следовало остановить именно здесь.

Лемак понимал свою основную ошибку – он позволил Кею отбить мальчишку. Теперь они лишились возможности применять тяжелое вооружение из опасения зацепить Артура. Оставались лишь станнеры и интеллектуальное оружие с включенными цепями гуманности – не так уж мало, но далеко не то, что хотелось бы Лемаку.

Оставалось полагаться на количественный перевес. Два десятка человек, расположившихся по всей площади терминального зала, – слишком много, чтобы их можно было уничтожить первыми залпами.

Транспортная капсула вместила их без особых проблем, даже меклонца. Маленький вагончик с зеркальными стенами мчался сквозь базу на упругой подушке магнитного поля. У нее было независимое энергопитание и управление – требования боевой надежности сейчас играли против хозяев орбитальной станции. Остановить капсулу было невозможно.

Кей смотрел в чистенькое зеркало, поправляя мундир. Он уже отслужил свое, незатейливый маскарад, усыпивший бдительность парнишки на первом посту и трех солдат на втором. Теперь им вновь пригодилась бы броня, увы, ее сейчас в бессильной ярости пинали ворвавшиеся в кабинет Лемака десантники.

– Двадцать секунд до прибытия, – сообщил меклонец. Он стоял у широкой двери, старательно загораживая более хрупких людей. – Начинай.

Кей извлек из кармана мундира маленький одноразовый передатчик и нажал на кнопку. Короткая спираль антенны слегка засветилась. Лишние рентгены уже не могли им повредить, но вот жизнь сейчас зависела от мощности сигнала.

– Если твой корабль нас услышит, – сказал Кас/с/ис, – то это будет потрясающей удачей.

Отбросив передатчик, Кей взял «Эскалибур» на изготовку. Андрей, на чьих металлических плечах болтались два детских тела, был сейчас боеспособен столь же ограниченно, как и в поврежденной броне.

Гиперкатер по-прежнему сохранял облик грузового корабля. Обшивка вокруг люка была слегка оплавлена, а маленькая горстка пепла подводила итог чьей-то попытке пробиться внутрь. Сейчас катер оставили в покое, лишь два «Охотника» стерегли гипотетических врагов, которые могли затаиться в корабле. Их автоматика была способна соперничать с механизмами катера, и новое открытие боевых амбразур они бы не пропустили.

Когда внутри корабля загудели включающиеся машины, излучающие турели роботов вздрогнули, отслеживая источник звука. Но катер не пытался начать с ними лазерную дуэль. Он всего лишь запускал двигатели.

Боевых роботов не обучали, как воевать против космических кораблей.

Первым заработал гравитационный двигатель. Вектор тяги был ориентирован в противоположную от роботов сторону, и они не стали что-либо предпринимать. Массивные заслонки шлюза дрогнули, прогибаясь под виртуальной массой, но выдержали. Катер начал медленно отползать к грузовому коридору.

Движение длилось доли секунды, пока не включился плазменный разгонник – чудовищное нарушение правил поведения на борту станции. После неуловимого колебания «Охотники» расценили это как атаку, и шесть лазерных лучей принялись полосовать дюзы.

Наверное, будь у них больше времени, они смогли бы прожечь тританиум. Но огненная буря, клокочущая в доке, не знала пощады.

…В терминальный зал вначале донесся гул. Некоторые из солдат, замерших в ожидании капсулы с террористами, рискнули обернуться. Они увидели марево горячего воздуха, текущее из коридора. Потом, в оранжевых отблесках приближающегося пламени, в зал вкатились два оплавленных металлических клубка. Лишь лазерный луч, бьющий из чудом уцелевшего излучателя, выдавал в них «Охотников».

Потом пришла смерть.

Двери капсулы открывались неохотно, рывками. Когда щель достигла десяти сантиметров, в капсуле пахнуло гарью. Кас/с/ис вставил передние лапы в проем и раздвинул вначале двери капсулы, а потом и наружные – оплавленные и наглухо заклинившие. За ними была смрадная полутьма.

– Боги, – неожиданно сказал киборг.

Воздух был горячим и удушливым – в терминальном зале выгорело все, что могло гореть, и расплавилось все, способное плавиться. Решетки климатизаторов, выпирающие из лишившихся декоративных панелей стен, со всхлипами втягивали струи густого едкого чада. Только это и позволяло дышать.

А еще пахло сожженным белком.

Они вышли из капсулы – первым меклонец, затем Кей и последним Андрей с мальчишками на плечах. Подошвы зашипели, прикасаясь к полу, и даже Кас/с/ис засучил лапами. Обгорелые человеческие тела, иногда придавленные дымящейся, не справившейся броней, неровной горкой громоздились в углу зала – куда их откинул огненный шторм. На некоторых еще плясало пламя.

Кея затряс приступ кашля. Киборг уже шел к коридору, ведущему на их причал, меклонец озирался, словно оценивая эффективность нетрадиционного оружия.

– Тебе не простят, – негромко произнес он. – Кей, ты переиграл самого себя.

Выпустив из лап тонкие когти, он засеменил по раскаленному полу. Остановился, разглядывая груду металла, из которой бил в потолок тонкий, видимый лишь в клубах дыма луч. Под потолком с тонким звоном лопнула одна из уцелевших осветительных панелей, и стало еще темнее.

Кей побежал за меклонцем. Андрей уже скрылся в коридоре, и слабый детский стон дал понять, что кто-то из мальчишек приходит в себя. Температура там была никак не меньше сотни градусов – самая большая духовка в истории, если не считать планет, сожженных мезонными бомбами.

Перед коридором Кей остановился, вдыхая полной грудью горячий воздух. «Боевой коктейль» уже начал действовать, и подстегнутые химикатами мышцы позволили ему преодолеть дистанцию за две-три минуты, но дышать в это время он бы не хотел.

Тогда за спиной и ударил взрыв.

Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как плазменный заряд разносит одну из дверей в терминальный зал. Пораженный сектор станции был изолирован, но нападавшего это не остановило.

Возможно, Ванда Каховски и заметила асинхронность движений меклонца из СИБ, но Кею противник показался абсолютно совершенным. Самым странным в его облике была женщина – знакомая белокурая женщина в легкой броне, восседающая на спине чужого. Раньше Кею не приходилось встречать меклонцев, позволяющих такие вольности.

Он поднял «Эскалибур» так быстро, как только мог, и даже успел опередить меклонца. Фиолетовая вспышка заставила чужого подпрыгнуть, едва не сбросив свою гротескную всадницу. Потом Кей выстрелил.

Очень обидно стрелять, уже увидев, что промахнулся.

– Возьми их, Т/сан! – закричала Изабелла Каль, спрыгивая на пол. – Живыми!

И плазменный заряд переходящего в боевую трансформацию меклонца разнес ствол «Эскалибура» брызгами белого металла.

3

Цель пока была одна – человек по имени Кей Альтос. Т/сан бежал к нему на задних лапах, словно исполинский богомол, завернутый в металл и пластик. Глаза, куда более сложные, чем человеческие, следили за каждым движением Кея.

Человек едва не попал в него. Техника, проклятая техника, вот в чем люди ухитрились превзойти меклонцев. Усложнять устройства, встроенные в тело, было куда сложнее, чем совершенствовать внешнее оружие. Люди компенсировали медленную реакцию полуразумным оружием, а теперь еще и тахионными излучателями, нарушающими принцип причинности. Меклонцы давно уже не считали людей врагами – так было решено Совершенным и так стало. Но Т/сан знал прекрасный выход из положения – ненавидеть отдельных людей, а не человечество в целом. Когда-то эту мысль высказал ему Ахар, и меклонец счел ее здравой.

Теперь для него был достойный объект ненависти – мужчина в армейском мундире, сжимающий приклад поврежденного тахионника. Он явно собирался использовать его как дубинку, но за раскаленные остатки ствола взяться было невозможно.

Т/сан прыгнул, перелетая через человека, а давно уже наведенный станнер выпустил полный заряд.

Впервые меклонец встретил человека, чья реакция не уступала его. Кей начал двигаться в момент прыжка чужого, с неожиданной скоростью уходя в сторону. Заряд станнера прошел мимо, а человек нанес удар своим искалеченным оружием. Его сила была достойна булрати, а наложившись на скорость прыжка меклонца, удар оказал потрясающий эффект. Грудная чешуя вмялась, травмируя ряд органических органов и разрушая выдвинутый в боевую позицию станнер.

Сбитый на середине прыжка, меклонец мгновенно развернулся, контролируя противника. У человека явно была ненормальная реакция – работа генных инженеров Империи, чью деятельность так ловко скомпрометировала меклонская контрразведка много лет назад. Не обошлось, вероятно, и без химических стимуляторов – в инфракрасном спектре его тело было ненормально теплым. Человек сжигал себя, превращаясь в боевую машину, почти столь же совершенную, как киборг.

Меклонец нанес удар – передние лапы скрестились, исполинскими клешнями перерезая ноги Кея. Увернуться тот не мог и лишь шагнул вперед, к чужому, так что по голеням ударили не острые когти, а просто металлизированная плоть. Обычному человеку это стоило бы переломов, но от кожи Кея лапы меклонца спружинили, как от литых резиновых колонн. В следующую секунду Кей поднырнул под чужого, и Т/сан почувствовал, как триста килограммов его веса поднимаются в воздух. Толчок был не таким уж и сильным, но неожиданным. Он покатился к дымной металлической груде в углу зала, издал хрипящий звук, когда раскаленный металл коснулся чешуи. А потом боль, внезапная и яркая, опалила переднюю лапу. Т/сан рванулся, осознавая, что лишился конечности. Из полуразрушенного робота, на которого он налетел, бил в потолок, исчезая в оплавленной воронке, лазерный луч.

Кей потянулся было к пистолету на поясе, но, поймав устремленный на него взгляд меклонца, благоразумно остановил руку.

– Мне хочется его убить, – сказал Т/сан. Каль, державшая Кея на прицеле, покачала головой:

– Нет! Пока он жив, его катер не улетит.

– Мне… – вновь начал меклонец.

Кас/с/ис вырвался из раскаленного пекла коридора, почти неотличимый на человеческий взгляд от Т/сана. Даже фальшивый жетон СИБ поблескивал на той же самой точке.

Мгновенно утративший интерес к Кею Т/сан ринулся на сородича. Кей был на их пути, но Кас/с/ис достиг его раньше и одним взмахом лапы отшвырнул в коридор.

Каль успела выстрелить дважды – безрезультатно, прежде чем меклонцы сплелись в поединке. Амбразуры плазменных пушек были открыты у обоих, но никто не рисковал выстрелить, уверенный в столь же смертоносном ответе. Она бросилась к катающимся по полу рептилиям, пытаясь разглядеть того, кто сохранил все шесть конечностей, но серия выстрелов из тьмы коридора заставила Каль ретироваться к мрачному обществу обгорелых трупов.

Оставалось ждать появления хваленых лемаковских десантников.

Кей преодолел коридор за полторы минуты. Вентиляция работала в полную силу, и температура здесь успела упасть. Он не чувствовал боли в ногах от ударов меклонца, но знал, что к вечеру (если у него будет вечер) все тело распухнет.

Люк катера был открыт. Кей ворвался в рубку, здесь был Андрей. Мальчишек он, вероятно, пристегнул к койкам.

– Двадцать секунд, – быстро сказал Кей, увидев, что ладонь Андрея лежит на интерфейсе пульта. – Дай Кас/с/ису шанс.

– Стартовать на плазме? – спросил киборг через четверть минуты. Дач смотрел на один из экранов, где чернел обгоревший проем коридора. Вряд ли Каль успеет уйти, смерть задержит ее на время.

– На гравитационных, – приказал Кей. – Корабль, отдели маскировочный блок после старта. Пусть у них будут две цели.

– У этой базы хватит излучателей и на два десятка, – заверил его Андрей. – Я сам служил на такой.

Лазерный луч аккуратно разрезал наружный люк, и в вихре замерзающего воздуха катер выплыл в космос.

– Две цели, – сообщил оператор. – Катер, уходящий по семнадцатой координате, – фальшивка. Его масса на порядок меньше стандартной.

Лемак смотрел на экран.

– Поразить? – нетерпеливо спросил офицер.

– Можете отсечь двигатели без разрушения кабины?

– У них хорошее поле, придется применять тахионные излучатели. Разотрет в пыль.

– Уничтожьте муляж.

Во взгляде оператора было все, кроме понимания.

– Выполняйте приказ.

Лемак повернулся к ординарцу. Тот был вышколен лучше – на лице не проступило даже тени сомнения.

– Пусть подготовят «Гончую» и мой эсминец. Начинайте ремонт. Информацию о случившемся засекретить. Все.

Ординарец развернулся.

– Стойте. Сколько безвозвратно погибших?

– Двадцать семь человек, адмирал. У остальных аТан.

– Индивидуальные соболезнования родным, и не забудьте дать их мне перед отправкой. Я распишусь лично.

За свою долгую жизнь Лемак успел убедиться, как ценится в мире подлинная человечность.

4

– Пить, – сказал Томми. Кей, не прекращая обрызгивать тело мальчика противоожоговой аэрозолью, протянул ему стакан. Ноги Томми еще не слушались, но вот руками он уже владел.

– Через час пойдешь пузырями, – без особого сострадания сообщил Кей. – Но несильно.

– Мы ушли?

– Да, мы уже в гипере. Одевайся.

Томми присел на кровати и стал осторожно натягивать рубашку. Спросил:

– А где Артур?

– В своей каюте, с Андреем. Он даже лучший врач, чем я убийца.

Самому Кею пребывание в «духовке» вреда, похоже, не принесло. Накачанный в кожу керопласт защитил его не только от ударов меклонца, но и от высокой температуры. Неизбежный канцерогенный эффект Кея явно не волновал.

– Я сильно вас подвел? – спросил Томми.

– Умеренно. – Кей присел в кресло, задумчиво глядя на мальчика. Между ними была ледяная стена, ощутить которую могли только они сами.

– Поставить музыку, хозяин? – вкрадчиво спросил корабль.

– Поставь себе пробки в уши! Спрашивай, Томми.

Мальчик осторожно спустил ноги с кровати. Попробовал опереться на них, вновь откинулся на подушку.

– Кей, почему ты передумал? Почему не оставил меня там?

– Как дошел? – осведомился Дач.

– Головой. От меня не было пользы, да и не могло быть. Если для штурма требовался еще один боец, ты бы попросил его у Семьи. Так?

– Так.

– Значит, ты хотел использовать меня для другого. Раз мы спасали моего двойника, то, вероятно, я должен был его заменить. Тело на месте, гнаться за вами никто не стал бы.

– Молодец, – согласился Кей. – Но убивать тебя я не собирался. Я же обещал. Только усыпить.

– Спасибо.

– Узнаю семейную вежливость. Пожалуйста. – Кей встал. – Я пойду к Артуру. Ему гораздо хуже, парень.

– Ты не ответил, – произнес Томми, и Кей вдруг действительно ощутил интонацию Кертиса.

– Хорошо. Если я скажу, что пожалел тебя, ты поверишь?

– Нет, конечно.

– Тогда не верь.

Луис позвонил Каль прямо из догарского «аТана». Он сообщил, что продлил свое бессмертие, и просил прислать за ним катер. Изабелла прервала связь. Ей хватало забот с Маржан, над которой трудилась бригада врачей и техников, и с Т/саном, который после поединка с сородичем оказался с ним же рядом на операционных столах меклонских хирургов. Номачи и сам был способен добраться до станции – жетон СИБ позволял ему достаточно много.

Еще ее бесила беззаботность Лемака. Весь день адмирал мотался по станции, контролируя восстановительные работы, вел бесконечные переговоры с администрацией планеты и главным штабом, встревоженными произошедшим. Его репутация и события последних недель позволили притушить скандал. Каль не сомневалась, что в итоге все будет списано на дарлоксианских террористов.

Адмирал вызвал ее лишь ночью – достаточно недвусмысленный жест. Каль появилась в его кабинете, пылая от негодования, и была встречена бокалом мартини.

– Нам необходимо немного расслабиться, – сообщил Лемак. – Не каждый день армия и СИБ получают такой щелчок по носу, верно?

– Чей-то нос был слишком задран вверх, – принимая бокал, сказала Изабелла. Ссориться с Лемаком в данной ситуации она не могла, но удерживаться от колкостей не собиралась.

– Не спорю. – Адмирал был настроен миролюбиво. – Но какой наглец, а? Я восхищен вашим Альтосом.

– Он не мой!

– И не мой, к сожалению. – Лемак глотнул вина. – Каль, ты зря жжешь свои нервы. Что у нас было? Мальчик, на котором заклинило всю систему дознания. Умеющий выдержать любую боль и превращающий наркотики в дерьмо. Не уверен, что наш доктор нашел причину его стойкости. К тому же у Артура аТан, и вряд ли мы перекрыли все возможности самоубийства. Просто он был уверен в себе.

– А что у нас теперь? – иронически спросила Изабелла.

– Теперь у нас четкий след катера, который мчит мальчика прямиком к цели. Мы стартуем утром и повиснем у них на хвосте. Кертис-младший долго не протянет, сама знаешь. Но он явно настроен выполнить папино задание. Выход у него один – спешить.

– Стартуем утром, – глядя сквозь Лемака, произнесла Изабелла. – Утром…

– Ты в порядке?

Каль встряхнулась. Улыбнулась адмиралу, и в ее лице вдруг появилась беспомощная наивность той забытой школьницы, которая клеила над кроватью портреты героев Смутной Войны.

– Устала я, Лемак, – пожаловалась она. – Надо было мне убить Альтоса на Таури. Мальчишка держался, потому что верил в него. Нельзя оставлять людям веру в друзей – они сразу крепнут.

– Какой он ему друг? Очень хороший наемник, которому обещали златые горы и бесплатный аТан.

– Ты не видел, как он дрался с Т/саном. Наемник бы сдался или погиб, прикрывая отход. А Кей дрался, чтобы победить и уйти. У него был стимул, и он ушел.

* * *

Даже киборг казался утомленным. Он вышел из маленькой спальни (в катере не был предусмотрен отдельный медблок) и, обнаружив Кея у стола, присел рядом.

– Говори, – допивая вторую чашку кофе, сказал Кей.

– Он умрет.

– Понимаю. Когда и отчего?

– В течение недели. Дело не в пытках, у него поражен костный мозг. Похоже, кто-то поставил целью полностью простерилизовать его кровь.

– Никаких шансов?

Андрей покачал головой.

– Ты чем-то огорчен? – спросил Кей. Во взгляде киборга мелькнуло удивление.

– Конечно. Операция провалена. Погиб меклонец.

Братья-шестерки даже не удостоились упоминания.

– У мальчика аТан.

Киборг секунду размышлял:

– Тогда зачем мы тащили его на катер?

Кей наклонился к гротескной голове киборга и доверительно прошептал:

– Для того, чтобы он умер в подобающем месте.

Андрей плавно поднялся:

– Я приму управление. Куда вести катер?

– На Урсу.

– К булрати?

– Да. В Имперский анклав, разумеется. Насколько я знаю, тамошней СИБ хватает внутренних проблем, чтобы контролировать транзитные корабли. Ты пересядешь на какой-нибудь лайнер к Горре, а мы продолжим путь.

– Хорошо.

– Андрей! – произнес Кей неожиданно для самого себя. – Мы действительно выполнили задачу. Все в порядке. Передай Лике, что я свяжусь с ней… по возможности.

Киборг кивнул и спросил:

– Тебе не требуется медицинская помощь?

Кей так и не смог понять, чем это было – неожиданной иронией или ответным знаком симпатии.

– Нет, благодарю.

Когда Андрей исчез в рубке, Кей поднялся и осторожно вошел в каюту к Артуру.

– Привет, – тихо сказал мальчик. Почему-то Дач был уверен, что перед уходом Андрей дал ему снотворное, и слова Артура застали его врасплох.

– Привет, – так же тихо ответил он. – Тебе лучше?

Почти все тело Артура покрывали пласты розовой желеобразной мази. На левой руке поблескивал автоинъектор, на груди, вонзив в кожу растопыренные паучьи лапки, застыл диск кардиоводителя.

– Ага. Но скоро будет еще лучше.

Кей осторожно присел на краешек постели. Коснулся головы мальчика, легкой, словно случайной лаской.

– Кто тот мальчишка? – спросил Артур.

– Ты.

– Ясно. Это за ним ты рвался на Каилис?

– Да.

– Можно с ним поболтать?

– Завтра. Все – завтра. Хочешь спать?

– Я только этим и занимался… в промежутках между допросами.

– Извини, что я так задержался.

– Вычтем тебе из бессмертия сто лет… в наказание. Кей, я скоро умру?

– Через неделю, – без колебаний сообщил Дач.

– Уйдешь со мной? Я все объясню отцу, вот увидишь.

– Через неделю мы будем на Граале.

Артур улыбнулся, и мазь на его лице задрожала, как студень.

– Кей, я почти труп.

– Я тебя обманывал?

Мальчик молчал.

– Все будет в порядке.

– Уверен?

– У нас пятьдесят шансов из ста. Ровно.

– Это много, – серьезно сказал Артур.

– Конечно. А теперь спи – тебе нужны силы. Если ты не продержишься неделю, то придется снова начинать с нуля.

– Я постараюсь, – пообещал Артур.

– Постарайся. Я посижу, пока ты не уснешь.

Он действительно просидел у постели Артура еще час. Потом вернулся в свою каюту, мрачно посмотрел на Томми, занявшего кровать, и устроился в кресле. Впрочем, через два часа, когда действие анальгетиков «боевого коктейля» кончилось, ему все равно пришлось проснуться.