Текст книги "Атомный сон (Сборник)"
Автор книги: Сергей Лукьяненко
Жанр:
Научная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Темнота несла меня в себе как ласковая, теплая морская волна.
Выныривать не хотелось. Болели лицо и руки, но боль казалась слабой, приглушенной. Когда я пытался что-то вспомнить, в памяти вставала клокочущая огненная стена, и я отшатывался, пугаясь собственных воспоминаний. Мир темноты был ласковым и спокойным, разум окутывала легкая дурманящая завеса. За ней пряталась боль, я чувствовал это и не пытался проснуться. Но снаружи, из сладкого дурмана, из обжигающего мира, где были боль, и движение, и ослепительный свет, меня звал чей-то голос.
Прошли тысячелетия, прежде чем я разобрал слова.
– Джек… Джекки… очнись…
Звали меня. Что случилось? Почему я здесь, в темноте, ведь я помню обжигающий свет. Свет… Залитый ослепительным светом вагон. Лицо мисс Чэйс, нашей учительницы, – белое, и каждая черточка видна так отчетливо, словно выкована из металла. Вагон дергается, я падаю… А надо мной – крик, и свет, и опаляющий жар, и нестерпимый ужас. Я хочу закричать – и не могу.
– Джекки…
Была катастрофа. Это точно. Поезд попал в аварию… или террористы подложили в вагон бомбу. Они всегда стараются положить бомбу туда, где много детей. А в вагоне ехало два класса – наш и тот, где учился Рокуэлл.
Откуда я знаю его имя? Мы же не разговаривали… Нет, это все ерунда. Я ранен и в больнице. Но я же слышу, как меня зовут? Значит, ничего страшного…
– Очнись, Джекки…
Это папа. Значит, он прилетел из Европы. А ведь там сейчас много работы. В последнем папином репортаже – мисс Чэйс читала нам его в гостинице, когда мы только приехали на экскурсию, – сказано, что происходит небывалое… Да, наш президент договорился с русскими уничтожить последние атомные ракеты. Мисс Чэйс сказала, что это многим не понравится…
– Ты слышишь меня, Джек?..
– Да…
Слова даются легко, трудно было лишь произнести первое.
– Я слышу. Я пока полежу, не раскрывая глаз, ладно?
Пауза. Может, мне надо раскрыть глаза?
– Конечно. Приди в себя.
– Я пришел.
В голове кружатся какие-то картины, реальные и фантастические одновременно.
– Мне снился такой интересный сон. Только он страшный. Ты будешь ругаться, скажешь, что я опять насмотрелся фильмов по кабельному каналу, но это неправда. Мне приснилось, что была ядерная война. А ее же не будет, президенты договорились, да? Войны никогда не будет… А мне снилось, что на небе вечные тучи и не видно солнца. Все заросло лесом, рыжим, словно его кипятком ошпарили. И такие пауки… Огромные, противные. А я в этом лесу брожу с автоматом… смешно, автомат был русским. Они там очень ценятся… ценились, это же сон… Он прошел, да?
Тишина, будто и нет никого.
– Ты не молчи, а то сон возвращается, и страшно… Не молчи!
– Я не молчу.
– Знаешь, мне так стыдно. Ты же хотел, чтобы я был смелый? Ты никогда не трусил, даже в Иране… И в той республике, где гражданская война. А я оказался таким трусом. Я убивал, потому что трусил. Так получилось. Замкнутый круг, словно лента в штурмовом пулемете… Это ты мне рассказал про пулемет? Да? Не молчи! Ты?
– Не помню.
– Я же не знал про пулемет. Я это придумал, да? Ну не молчи же, папа! Я открою глаза! Не молчи! Мне страшно! Я открою глаза – а это не сон! И никого рядом. Только Майк, но он меня ненавидит. А я его понять не могу… Не молчи же! Я боюсь! Ну скажи – это сон, сон, сон!
Я кричал, уже слыша свой голос – взрослый мужской голос, куда сильнее, чем тот, который я принимал за отцовский. Майк сидел передо мной, стиснув пальцы на горле, словно хотел задушить сам себя.
– Что, я бредил? Какая-то чушь…
Вокруг полутьма. На лице Майка лежали лишь отблески костра, я слышал потрескивание веток в огне. Майк набрал сырых веток, они сильно дымят.
Надо брать нижние, они сухие… и жара больше.
– Ты есть хочешь?
– Да.
Майк наклонился, поднося к моему рту кружку. Я сделал глоток. Бульон из концентратов.
– Тебе обожгло лицо. Но не сильно, пузырей и то нет. Пальцы тоже, немного…
– А плечо?
В левом плече, над лопаткой, тупо болело.
– Осколок. Я его извлек, уже стало заживать.
– Я долго валялся?
– Три дня.
Мы замолчали.
– Что с тобой-то?
– Ерунда. Лицо обожгло… тоже не сильно.
Я посмотрел на костер, отвернулся.
– Что это было, Майк?
– Ракетный удар. – Он говорил сбивчиво, подбирая слова. – Кольцевой ракетный удар, с наводкой на рацию. Кассетные, осколочно-напалмовые заряды. Это мои друзья, с базы…
– Нет такой базы, с ракетами, – упрямо сказал я.
– Есть, Джек.
– Как ты меня назвал?
Мы опять замолчали. Наконец. Майк сказал:
– Завтра мне надо идти. Иначе не успею. Ты сможешь? Здесь недалеко, ближе, чем я думал.
– Помоги. – Я попытался сесть. К моему удивлению, это получилось довольно легко. – Смогу, – твердо сказал я.
– Давай тогда спать. Я устал ужасно.
Я кивнул и спросил:
– А где мы?
– В пещере. Это в горах, километров пять… от того места. А до цели не больше двадцати.
Майк лег рядом, бок о бок. Я нащупал кружку, сделал еще пару глотков.
– Что у нас за цель?
Он молчал так долго, что я уже собирался переспросить.
– Ракетная база «Отложенное возмездие».
Будь я в форме, остаток пути не стал бы для меня проблемой. Теперь же он занял весь день. Лезть на кручи или спускаться в пропасти не приходилось, мы и шли-то скорее в предгорьях. Но плечо давало о себе знать. Подтянуться или крепко держаться левой рукой я не мог, к тому же ныли обожженные ладони. Когда мы с Майком перебирались через каменную осыпь, ровные, предательски округлые камни разбежались у меня под ногами, и я упал. Удар пришелся на злополучное плечо. Боль, до этого сжавшаяся в маленькую точку, расправилась, огненной пружиной хлестнула по телу. Я застонал, замер, боясь пошевелиться. Почувствовал руки Майка на своем лице.
– Сделать укол?
Я отрицательно замотал головой и спросил:
– Да чего ты меня с собой тащишь? Давно уже дошел бы…
– Я же тебе обещал пулеметы и патроны…
Вначале мне стало смешно. Потом я подумал, что у него очень четкий моральный кодекс и он не успокоится, не вручив мне свои пулеметы.
– Майк, что из тебя не выйдет дракона, я понял давно. Но так, как ты, не поступают даже люди. Любой другой в лучшем случае оставил бы меня в пещере. В худшем – бросил на холме, всадив пару пуль для порядка.
– Я не «любой другой». Идем, мы почти у цели.
– Ты уже был здесь?
– Нет.
– А откуда знаешь?
Майк молча дотронулся до левого плеча.
– Тоже что-то вшито? Майк, в тебе очень много металлолома?
– Нет, больше ничего нет, – серьезно ответил он. – Под кожу поместили лишь самое важное, без чего я не смог бы обойтись. Здесь – универсальный ключ. Он уже сработал, значит, мы в окрестностях базы. Если бы компьютеры не приняли ответный сигнал, нас бы расстреляли сторожевые автоматы.
Меня обдало холодом.
– Какие компьютеры? Какие автоматы? Двадцать лет после войны! Если тут была ракетная база, она давно развалилась!
– Идем. Это где-то у тех скал.
Он даже не стал со мной спорить. Я поплелся за Майком, как побитый щенок. У скал ничего не было. Тут и сарай трудно разместить, не то что ракетную базу. Вздыбленные камни, узкие гранитные обломки, упавшие сверху; груды камней поменьше…
– Майк, тут был взрыв?
– Не здесь, километрах в пяти. Русские знали о базе, но не могли накрыть ракетами каждый из запасных выходов.
Майк остановился, рассеянно осматриваясь. Потом сказал:
– Это тут. Мне показывали стереоснимки. Давай подождем. Механизмы могут оказаться поврежденными, тогда выход откроется не сразу…
Куча камней, наваленная метрах в пяти от нас, зашевелилась. Под ноги мне откатился круглый, как ядро, камень. Из кучи поднимались, расходясь, две широкие бетонные плиты. С них торопливо осыпались миниатюрные лавины.
Через несколько секунд перед нами темнел квадратный проем, ограниченный с боков двумя параллельными, вставшими на ребро плитами.
– Почти как дома… – вполголоса произнес Майк.
– Ты вырос под землей? – утверждающе спросил я.
Майк кивнул:
– «Резерв-6» – подземная база.
Центр управления в критических ситуациях, в просторечии – база «Резерв-6», – создавался для членов правительства и руководства армии, а также их семей. Размещенный в карстовых пещерах, на полукилометровой глубине, он выдержал три последовательных термоядерных взрыва без особого ущерба. Были завалены почти все выходы и воздуховоды, но бедой это не грозило. Подобно межпланетному кораблю, Центр имел замкнутую систему жизнеобеспечения. Два атомных реактора снабжали его энергией, огромное подземное озеро – водой. Вот только управлять в создавшейся критической ситуации было некем – немногие уцелевшие гарнизоны медленно и мучительно агонизировали. Экипаж одной из подводных лодок, с которым удалось выйти на связь, перенастроил блоки управления ракет и выпустил оставшиеся «Трайденты» по базе. «Резерв» выдержал и это, тем более что точность попадания была невысокой. Но попытки продолжать войну Центр прекратил.
Основной задачей решено было сделать возрождение государства. Разумеется, не сразу… Через несколько лет, когда спадет радиация и рассеется облачный покров…
– Майк, – спросил я, – неужели вы никогда не пробовали выйти на поверхность?
– Пробовали. Через три года после войны, когда снизился уровень излучения и кончилась зима.
– Ну и что же?
– Нам… тем, кто вышел, не понравилось.
От попыток обосноваться в джунглях Центр отказался после гибели третьей разведывательной группы. Первая погибла в стычке с персоналом базы бронетанковых войск. Вторую уничтожил дракон Харпер – тщедушный близорукий парень с повадками истинного садиста. Он даже рассказывал Драго про удивительно хорошо снаряженных ротозеев.
Третья группа прошла по лесу, ощетиненная огнеметами и реактивными ружьями. Шестеро рядовых и сержант Бори сожгли ферму в Кривом Овраге (стрельба из дробовиков по ломящимся в ворота коммандос), семерых Истинно Верующих (обычная засада на врагов секты), более шестидесяти пауков (в их кровожадности солдаты не сомневались). Группой был допрошен и расстрелян дракон Черный Сэм (второе поколение драконов; перед смертью кричал: «Вы же должны меня бояться!») и капитан Беннет из приречного гарнизона (бывший дизайнер, один из восьми капитанов в гарнизоне из семидесяти человек).
В последнем сообщении докладывалось о намерении захватить четверых человек, устроивших привал в лесу.
Ручной пулемет сержанта Борна служил улепетывающему от драконов Джереми более семи лет…
Майк долго давил на кнопки у второй двери, но она не открывалась. Нас пустили лишь в первое помещение базы – узкую бетонную комнату со стальными шкафами в стенах и люминесцентными панелями на потолке.
– Будем ждать, – решил Майк. – База на консервации, в помещениях углекислый газ… В противопожарных целях, – разъяснил он.
Я молча осматривал комнату.
– Что здесь было?
– Переходник. Шлюз для выхода в зараженную атмосферу.
Майк подошел к одному из шкафов. Приставил ствол автомата к узкой прорези, отвернулся… Из-под дула ударил фонтан металлических брызг.
Дверца осталась неподвижной. Майк подцепил искореженный край ножом, надавил.
– Сломаешь, – предупредил я.
– Плевать, – весело отозвался Майк.
Дверца с противным скрежетом раскрылась. Действительно, плевать… В шкафчике лежали вещи, от одного вида которых забылась и боль, и мучительная дорога.
Комбинезон. Не такой, как у Майка, а потолще, с прозрачным шлемом – антирадиационный. Рация. Дозиметр. Какие-то сумочки на ремне. И оружие – ручной пулемет с ребристым диском магазина, пистолет, толстая труба капсульного огнемета.
– Бери, – просто сказал Майк. – Открывай другие ящики. Но они все стандартные…
– Тут что, никого нет? – глупо спросил я.
– Нет. Это автоматическая база. В случае ядерного конфликта гарнизон обязан был ее покинуть.
– Покинуть?
Я взял пистолет. Вытащил обойму – в ней желтели патроны. С оружием ничего не случилось, оно готово было убивать. Оно пережило своих хозяев и пришло ко мне.
– Майк, зачем ты сюда шел?
Он снова нажал кнопку у внутренней двери. Дверь не открывалась.
– Чтобы остановить часы, Джек.
На базе «Резерв-6» было две библиотеки и три бассейна, спортивный центр и бары. Был доступ в природные пещеры, тянущиеся на сотни метров вниз. Была оранжерея, скопированная с проектируемого марсианского корабля, и рассчитанные на много лет склады. Здесь можно было жить. И бывшие сенаторы, и бывшие генералы стали жить. Жить и ждать, пока на поверхности рассеются тучи. На базе был госпиталь, и в нем стали рождаться дети.
Одним из первых стал Майк.
– Понимаешь, компьютер продолжает работать, – объяснял мне Майк, пока в недрах базы вентиляторы откачивали из коридоров углекислый газ. – Ровно через двадцать лет после войны он должен выдать команду на ядерный удар по России.
– Зачем?
– «Отложенное возмездие». – Майк пожал плечами. – Наши родители считали, что агрессором непременно будут русские. И хотели мстить даже после смерти.
– А кто начал войну? Мы?
Майк поморщился:
– В том-то и дело, что нет. Одна маленькая страна, где не любили ни нас, ни русских, но уже умели делать ракеты. Они считали, что их война не заденет. Идиоты…
– И что ты хочешь сделать?
– Отключить компьютер. Если получится. Если нет – заглушить реактор. Резервные батареи давно вышли из строя, когда не станет энергии – здесь все остановится.
– А чего послали тебя? Мальчишку… Да не напорись ты на меня, зубастики сожрали бы тебя еще на Биг-ривер.
– Я пошел тайком. Нас всего семеро, Джек. Семеро тех, кто решил исправить ошибку. Рональд – он дежурил на ракетном пульте нашей базы, теперь, наверное, попал под суд. Возможно, и под расстрел. Залп демаскировал «Резерв-6», президент этого не простит.
– Президент?
Майк невесело улыбнулся:
– Да не тот, не настоящий. Заместитель министра обороны, он руководит базой. Его все так зовут… Да Бог с ним! Главное – остановить ракеты. Их тут шестнадцать, с разделяющимися головками.
– Пусть не они начали войну, но воевали-то мы с ними. Чего ты лезешь? Шел через лес, под пулями… Россия далеко. Пусть летят твои шестнадцать ракет.
Лицо Майка затвердело. Глаза стали колючими и яростными.
– Тебе что, мало, Джек? Мало того, что уже случилось? Там не лучше, чем у нас, зачем же сыпать еще эту ядерную дрянь?! Тебе серое небо нравится? Или пауки? Или звери эти… из монастырей? Те, кто начал, живут в убежищах. Ты не думай, там не плохо. Лучше, чем тебе здесь живется! Чего же ты говоришь, как они? Нам выжить надо, просто выжить, всем вместе. Может, поумнеем теперь…
– Мне плевать. Дракон я! Дракон! – заорал я на Майка. – Я другого мира и не помню уже! Я в этих лесах жил и жить буду!
– Не ври, Джек! Помнишь! И не дракон ты! Ты добрый!
Слова застряли у меня в горле.
– Ты что мелешь… Я… Да на мне чужая кровь высохнуть не успевает! Я своих врагов жрал, как бройлерных цыплят! Я же чудовище! – Меня затряс истерический смех. – Майк, спаситель России… Ты меня застрели, пользы людям больше будет. Я хуже любого зверя. Я пока сдохну, столько натворю… На!
Я протянул ему пистолет, не замечая театральности поступка – на шее Майка болтался «люггер».
– Не буду я в тебя стрелять.
– А если я… в тебя? Ты представляешь, что сказал? Ты назвал дракона добрым? За это полагается смерть.
Майк, не мигая, смотрел на пистолет.
– Знаешь что, Драго… Убей меня чуть позже. Если уж действительно полагается.
Он снова коснулся клавиши на стене. Дверь вздрогнула, что-то загудело в полу. Из-за отползающих створок пахнуло прохладой. Освещенный редкими лампами коридор наклонно уходил вниз.
– Стой! – Я шагнул к Майку. – Пойдем вместе. Мне еще не доводилось… убивать компьютеры.
Майк серьезно смотрел на меня.
– Нет. Прости, Джек. Тебя убьет автоматический пулемет на первом же повороте.
– А тебя?
– Автоответчик. – Он показал на плечо.
Коридор темным, бездонным зрачком смотрел на нас.
– Нет, – тихо сказал я. – Нет. Не пущу я тебя. Не вернешься ты, я чувствую… Да опомнись, половина ракет заржавела давно!
– Если хоть одна осталась – надо идти.
Я рванул его за руку.
– Майк! Ну ты тогда о другом подумай… Если тамосталась подобная база. И она – ответит?
– Пусть! Какое мне дело?!
Майк вырвал руку:
– Я расплатился с тобой, дракон? Тогда оставь меня! Проваливай в свой лес!
Он шагнул в темноту.
– Майк! – Я замер у порога. – Я подожду тебя здесь. Слышишь? Скучно возвращаться поодиночке!
Секунду длилась тишина. Потом я услышал голос Майка:
– Хорошо, Джек. Я постараюсь не задерживаться.
В сумрачной полутьме коридора он зашагал вперед.
6. Возвращение к себеЯ ждал очень долго. Давно уже стемнело, и бетонный склеп наполнял лишь свет электрических ламп. Свет казался неживым, но, может быть, я просто отвык от него. От нечего делать я принялся вскрывать шкафы. На пол ложились комбинезоны и рюкзаки, автоматы и аптечки, набитые в обоймы патроны и гладенькие цилиндры гранат. Увлекшись, я не сразу понял, что свет тускнеет.
Взглянув в коридор, я не увидел вообще ничего. Там стоял мрак, густой, как застоялая вода.
– Майк!
Мой голос провалился в темноту. Коридор рассосал его в обитых пластиком стенах.
– Майк!
Шаг за шагом я погружался в темноту. Потом пошел быстрее, вытянув перед собой руки. Немудрено и голову разбить…
За первым же поворотом я споткнулся о что-то мягкое. Наклонился – и ощутил скользкую ткань десантного комбинезона.
– Майк! Что же ты… А…
Он еле слышно застонал. Я провел ладонью по его лицу – оно было мокрым. Кровь? Все-таки ранили? Это чушь. Чушь… Не самое страшное, что могло случиться.
– Щенок. Ну, щенок… Знал же, нельзя тебе одному туда соваться… – шептал я, неся тело Майка к выходу.
Света уже не было и в «переходнике».
– Сейчас, Майк… Сейчас разберемся, – пробормотал я, укладывая его у открытого люка. Метнулся назад, на ощупь нашел два огнемета. Вернулся на поверхность. Мрак был полнейшим – сквозь тучи не пробивались ни звезды, ни ущербная четвертинка луны. Так, скалы были правее люка…
С десятиметрового расстояния я всадил в скалу две огнеметные капсулы.
Полыхнуло жаркое белое пламя. Я повернулся к Майку.
На лице его была не кровь – рвота. Так быстро начинает тошнить лишь от смертельного лучевого удара.
– Майк… Зачем?
Он вдруг открыл глаза и отчетливо произнес:
– Это реактор.
– Тебе больно?
– Плечо… Это датчик… колет. Здесь радиация? Мы еще внутри?
– Нет…
– Значит, я… излучаю. Отодвинься.
– Что же ты, Майк…
– Там система дурацкая, надо проходить сквозь горячую зону… Непременно… Отодвинься, облучишься…
– А компьютер?
– Его не остановишь… Мы знали, я к реактору и шел. Единственный шанс… Отодвинься, ты же себя губишь…
– Так ты знал? Заранее?
Огонь начал гаснуть, и лицо Майка погружалось в тень.
– Они же не стоят тебя! Не стоят!
– Откуда ты знаешь? Может там… сейчас… их, русский, Майк останавливает свои… ракеты… Все повторяется… и зло… и добро…
Он замолчал. А потом отчетливо произнес:
– Ты добрый. Стань человеком, Драго…
* * *
Там негде было вырыть могилу. Я обложил его тело камнями, а на одном, в изголовье, выцарапал имя. Когда я положил сверху «люггер», меня начало подташнивать.
Я плыл в багровом тумане. Ярко-алые деревья, шелестя черной листвой, качались вокруг. Они то подступали совсем рядом, вслушиваясь в мои шаги, то испуганно отшатывались. И чего они боятся? Я же дракон. Я не трогаю деревья и травы. Я не рву цветы. Я дракон…
Озноб выхлестывался из груди с каждым толчком сердца. Я уже забыл, как оно бьется. А сердце стучало часто, напряженно, словно вспрыгивая по какой-то лестнице все выше и выше. Что там, наверху? Обрыв? Дверь?
Однажды я поймал себя на том, что стою на коленях и трусь лицом о бугристую осыпающуюся сосновую кору. Багровый туман при этом отступал, и становилось легче. Потом я ловил себя на этом еще несколько раз. Но мне даже не становилось страшно. Вот когда я увидел возле губ свою руку, а в сложенных чашечкой пальцах – воду, а в воде – зеленоватых водянистых личинок, вот тогда я испугался. Я выплеснул воду и отошел от смертельной лужи, тщетно пытаясь вспомнить, успел ли я напиться…
На второй или третий вечер мне стало почти хорошо. Туман исчез, и голова тоже прояснилась. Лишь слабость не проходила. Я развел костер, развесил вокруг мокрую насквозь одежду. Пот высыхал, оставляя на ткани белесые узоры. Я стал рыться в рюкзаке. И тут наткнулся на пистолет Майка…
Я что-то выл и катался по земле, пока не попал рукой в огонь. Но и потом продолжал сидеть и скулить. А пистолет удобно улегся возле моей руки. Я вспомнил, как тяжело и удобно ложится в ладонь рукоять, вспомнил мягкую упругость курка…
Вскочив, я закричал: «Не выйдет!» А потом долго вытрясал пистолетную обойму в огонь. Патроны рвались у моих ног, разбрызгивая искры и головешки. Но я знал, что в меня пули не попадут. Когда я стал одеваться, снова накатил багровый туман. Потом меня вырвало в огонь.
…Они шли вдоль берега реки. Откуда здесь река? Наверное, я заблудился… Или уже Правый Приток? Я упал в траву, а руки сами стянули с плеч автомат. Я услышал щелканье затвора, почувствовал касание приклада.
Драконы умирают в бою. Я смогу стрелять и больным, и даже мертвым. Пока не истлеет кожа на пальцах, они отыщут курок! Я дракон! А те, их было трое, уже шли ко мне. Останавливаясь, снова делая шаг… Нет, я не умру! Я убью их и напьюсь горячей крови. Или просто убью… Я дойду до своего леса.
Пальцы мягко тронули курок. Сейчас…
– Стань человеком, Драго…
Он же мертв! Почему я слышу его голос? Он мертв!
– Стань человеком, Драго…
Автомат выскользнул из рук. Я закрыл глаза. Как хорошо… А шаги были все ближе и ближе. Чьи шаги? Кто-то вынул автомат из моих пальцев, перевернул на спину…
– Добрый дракон… Это добрый дракон! А вы не верили!
Я никак не мог вспомнить, где слышал этот полудетский голос. Меня осторожно подняли с земли, положили на что-то, понесли. Чья-то рука все гладила меня по лицу.
Почему у них всех руки Майка? Я разжал веки и долго смотрел через край самодельных носилок. Моя рука болталась над самой землей, касаясь желтых метелок травы. И последние клочья багрового тумана стекали с разжатых пальцев…
