Текст книги "Забавник"

Автор книги: Сергей Малицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Сняла бы хоть тетиву, – пробормотал Орлик, но тут же отвлекся.

– Смотри! – толкнул его локтем Рин.

Тамир уже выбрал дротик и теперь подбрасывал его в руке, словно размышляя, метнуть оружие или нет.

– Попадет! – решил Орлик.

– Не сразу, – решил Рин и почти угадал.

Парень попал в цель, но первый дротик только пронзил ногу чучелу. Зато второй вошел точно в центр фигуры.

– Есть! – провозгласил глашатай, и сидящий возле Рина толстяк торжествующе зарычал.

– Твой ученик? – спросил его Олфейн.

– Марика Дари, – расплылся в улыбке толстяк. – Но Марик пошел на повышение, поэтому парня вывел я. Это мой племянник. Хороший мальчишка. Но дротики не самая сильная его сторона. А твой кто?

– Один из «диких», – сдержанно ответил Рин и снова уставился на арену.

Претенденты выходили на позиции один за другим, и первое испытание не провалил никто, хотя один из «диких», тот, что был меньше ростом, чем остальные, и кого Хорм наградил руной «пять», изрядно повеселил публику. Он все-таки споткнулся, и первый его дротик не долетел до цели, звякнув о камень, зато второй пронзил чучелу руку. Тир точно положил оба дротика в шею чучела, но наибольший восторг вызвал сын Гармата Ойду. Он единственный воспользовался копьем и оба раза метнул его с такой силой, что оружие не только пронзило центр мишени, но и пробило насквозь деревянный щит. Двое «диких» – третий и четвертый – метнули в мишень ножи. Разглядеть утонувшее оружие в обратившейся в гигантского ежа мишени было нельзя, но уже то, что оно не упало на камни, значило достаточно. Только один претендент, «дикий» с руной «первый», взялся за лук. Он подергал тетиву, согнул его раз, другой, рассмотрел стрелы, выбрал две. Затем опустился на одно колено, положил на тетиву сразу две стрелы и обе загнал в голову мишени. Публика восторженно загудела, а Орлик покосился на чернолицую. Та не шелохнулась.

– Умелец, – заметил Рин.

– Фокусник, – покачал головой Орлик. – Зачем тратить две стрелы, когда можно обойтись одной? Но самое главное только начинается!

Перед вторым испытанием на арену вышли двадцать три крепких сайда. В отличие от претендентов, которым предстояло сражаться в том снаряжении, в котором они начали испытания, разве только скинув кольчуги, их противники были одеты в крепкие морские рубахи, затянутые на поясах кожаными ремнями. Воины явно знали толк в предстоящем деле, потому что смотрели на претендентов с улыбками.

– Тут главное не испугаться, – прошептал Орлик Рину. – Всякий вышедший на помост – уже считается прошедшим это испытание, но к пятому состязанию за меч будет допущен только тот, кто победит во всех состязаниях! Хорм меня вчера просветил на этот счет.

– Как же их победить? – нахмурился Рин. – Посмотри на этих здоровяков! Их же явно кормили досыта и только мясом! К тому же, если, как я понял, подножки и подсечки запрещены, а победитель должен, прикасаясь только к рукам, вынести или вытолкнуть побежденного с помоста, то насчет пятого состязания у меня возникают большие сомнения. Эти молодцы сейчас растопчут претендентов, как лошади цыплят! Ну разве кроме того здоровяка, сына Гармата. Вот кто получит драгоценный меч!

Здоровяка и в самом деле не удалось растоптать. Он вышел на помост первым, позволил ухватить себя за руки, сам перехватил за локти соперника, а потом просто развернулся вокруг себя, отпустил захват и его противник улетел обдирать колени о камень. Динус поднял над головой ручищи, и проорал что-то торжествующее, хотя вопли зрителей перекричать все же не смог.

Ударил колокол, на помост вышел следующий претендент, и началось неторопливое действо, в котором оказалось много толкания и пыхтения, но ничего похожего на первую схватку. И все же верх брали дружинные. Из трех схваток они уверенно выигрывали две, возможно, выиграли бы и больше, но зачастую удар колокола обрывал схватку, когда претендент уже едва держался на помосте. Изрядно повеселил публику все тот же балахонщик в маске с руной «пять». Соперник просто поднял его над помостом и понес к краю, но не смог сразу сбросить. Пятый ухватился за его локти, в нарушение правил даже пытался обнять противника ногами, вцепился в рукав зубами, но, хотя и с трудом, был оторван и отпущен с почетом и общим хохотом. Явно победили своих соперников только пятеро танских сыночков, в том числе и Тамир, Тир, которого публика определенно записала в свои любимчики, и двое «диких» – первый и второй. Тиру достался едва ли не самый крепкий противник, но парень кувырнулся назад и все-таки выкинул соперника на камни, направив его в полет над собой и не прикасаясь к сопернику ногами.

«Первый», скорее всего, просто оказался сильным парнем, потому что дружинный, вытолкнутый им с помоста, долго морщился и тер посиневшие в месте захвата руки. А «второму» повезло. Явно не отличаясь ни силой, ни богатырской статью, «дикий» ухватился за руки соперника и даже покорно позволил подтолкнуть себя к краю помоста, но в момент толчка изогнулся и рванулся в сторону, предоставив сопернику сделать пару непоправимых шагов туда, куда неминуемо должен был свалиться сам «второй».

– А вот этот паренек мне нравится! – рассмеялся Орлик, глядя, как «второй» машет руками, чтобы удержать равновесие на краю помоста.

– Этот паренек сильно рискует, – вздохнул Рин. – Я бы на месте его родителей всыпал бы ему розгами по мягкому месту!

– Подожди, – расправил бороду вельт. – А вдруг он пройдет испытания и заслужит право служить в тысяче конга? Кто из этих молодцов твой-то? Этот худенький или тот маленький, что приклеился к сопернику как пиявка? Кому услугу оказываешь?

– Как бы не себе самому. – Рин и не думал улыбаться. – И не услугу, а кое-что обратное.

Появление на арене колдунов вызвало дружный рев публики, который сменился уже привычным напевом. Стало понятно, что предстоит едва ли не главное развлечение. Колдуны подошли к претендентам, которых все еще было двадцать три, хотя после двух испытаний на последнюю схватку могли рассчитывать только восемь из них, но и для остальных оставалось еще два состязания, и каждый из двадцати трех не потерял надежду завершить их с честью.

– Магическое испытание должны пройти все, – заметил Орлик. – Если у кого-то не выйдет, правила жестки – сразу же за ворота. И не только тех, кто выступает в масках, но и танских сыночков. А «дикие» всегда ломаются на этом испытании. Противостоять магии чернь не учат.

– Ты уже словно снял маски и обнаружил под ними чернь, – покачал головой Рин. – Что делают колдуны?

– Проверяют, нет ли у кого из воинов защитных амулетов или заклинаний, вшитых в одежду, нанесенных на тело, вплетенных в волосы, – пожал плечами вельт. – Твой-то не обвешан побрякушками?

– Отдал, – Рин похлопал по сумке, висевшей на боку. – А что эти колдуны еще могут разглядеть?

– Да демон их разберет, – выпятил губу Орлик. – Хорм сказал, что наводят на каждого легкое колдовство и смотрят, препятствует ему что-нибудь или нет. Ну что-то вроде легкой головной боли. На мгновение! Они даже не прикасаются к претендентам, и так все видят. Раньше этим занимался маг Вертус, а теперь, как говорят, одряхлел. И заправляет обрядом вон тот сухощавый приятель, его имя Лайрис. Не знаю, что они приготовили на этот раз, но если ты видишь круг, отмеченный полосой серого порошка, – вон там, да, – то внутри него не просто кучка камней, а точно двадцать три. Каждый из претендентов должен будет войти в круг и вынести один камень. Двадцать шагов поперек. Значит, каждому придется пройти десять шагов с одной стороны, наклониться, взять камень и выйти с другой стороны. Или с той же. Или достать камень любым другим способом, исключая пики, жерди, стрелы, веревки – да все, кроме собственного тела и головы.

– Или того, что в голове должно быть, – уточнил Рин. – И в чем же сложность?

– Хорм сказал, что в прошлом году по границам круга встал столб ледяной воды, – ухмыльнулся вельт. – Претендентам пришлось плыть к центру круга. Некоторых поднимало вверх, кое-кто даже расшибся, падая на камни. Многие нахлебались воды.

– Но ведь вода была иллюзорна? – нахмурился Рин.

– Да, – Орлик кивнул. – Хорм так и сказал. Вода была иллюзорна, и все претенденты знали об этом. Только дышать даже в иллюзорной воде оказалось очень сложно. Тут надо быть магом высшего уровня. Я даже не уверен, что Айра бы справилась. Посмотри на холм. Видишь, сколько тысяч глаз? Они смотрят на воду, и верят в нее, и делают ее не иллюзорной, а самой настоящей, пусть даже колдунам по силам прекратить иллюзию в одно мгновение!

– Чем же порадуют колдуны публику в этом году? – задумался Рин. – И зачем им факелы?

Четверо колдунов – Лайрис, Туск, Качис, Добириус – поклонились Бравусу, поклонились Хорму и подошли с факелами к пылающей чаше возле алтаря бога Сурры. Факелы вспыхнули, и четверка двинулась к магическому кругу. Вокруг на расстоянии двух десятков шагов от границы круга встали стражники, в руках у которых сияли серебряные ведра. Под грохот барабанов колдуны вошли в круг и опустили факелы к кучке камней. Затрещало пламя, и камни запылали, словно были вылеплены из древесной пыли. Колдуны развернулись и разошлись в стороны. Едва каблук последнего покинул пределы круга, за их спинами встала ревущая стена. Публика охнула, и над ареной впервые повисла тишина.

– Однако даже здесь печет! – удивленно пробормотал Рин, прикрывая лицо рукой. – Нет, я понимаю, что пламя не настоящее, но в непременных ожогах – уверен. Тут есть лекари?

– Найдутся, – с тревогой пробормотал Орлик. – Признаюсь, я не слишком поверил Хорму насчет прошлогоднего столба воды, но теперь думаю, что тем ребятам повезло больше. Тут умением плавать не обойдешься!

– Третье испытание! – заорал глашатай. – Тот, кто не готов его пройти, может покинуть арену уже теперь!

– Неужели кто-то решится войти в пламя? – прошептал Рин.

– Тир сказал, что они с Мариком занимались какими-то заговорами, – пробормотал Орлик. – Говорил, что каждый воин конга должен знать простенькое заклинание от испуга, боли, морока, смерти. Но я не расспрашивал его.

– Сомневаюсь, что тут можно обойтись простеньким заклинанием, – покачал головой Олфейн.

– Увидим! – постарался улыбнуться вельт и огляделся.

Сидевшие поблизости наставники замерли. На лицах многих из них был написан ужас. Только женщина с черным лицом смотрела на огонь, не мигая.

– Смотри! – протянул руку Орлик.

Двое «диких», что отметились метанием ножей, опустив головы, вышли через ворота. За ними последовали четверо танских сыночков, затем еще двое. В строю осталось пятнадцать человек, но некоторые из них явно чувствовали себя неуверенно. Публика засвистела, но не слишком громко, жар чувствовался даже на нижних ярусах холма.

– Есть ли желающие начать состязание? – снова подал голос глашатай.

И тогда руку поднял Тир.

– Он сошел с ума, – пробормотал Рин.

– Или как раз умен, – запустил пятерню в бороду Орлик.

– Тир, сын Айры и Лека! – проревел глашатай. Вельт метнул взгляд вправо и заметил: глаза женщины с черным лицом сузились!

Тир миновал стражников с ведрами, подошел к пламени. Опустился на колени и соединил перед грудью кулаки, развернув их ладонями наружу. Зашевелил губами.

– Он что, не чувствует жара? – не понял Орлик.

– Читает заклинание отрицания, – прошептал Рин.

– Какого отрицания?! – занервничал вельт.

– Откуда я знаю! – Олфейн смахнул пот со лба. – Я его наставник или ты?

И тут Тир поднялся и шагнул в пламя. Холм замер. Потекли тягучие мгновения. Орлик почему-то встал со скамьи, сел, снова встал, взъерошивая бороду, и готов уже был сам нырнуть в огонь, когда наконец из пламени показался его подопечный. Бешеный рев из тысяч восторженных глоток едва не оглушил вельта. Тир поднял над головой камень и опустил его на гранитную плиту.

– Тамир, сын Венга Сольча! – заорал глашатай. Темноволосый паренек подошел к пламени, стирая с лица пот. Он последовал примеру Тира, только не стал опускаться на колени. Сомкнул кулаки и стал выкрикивать заклинание так громко, что Орлик разобрал даже отдельные слова, затем шагнул в пламя, но шагнул быстро и вышел быстрее, чем это сделал Тир, почти бегом. Рукава его рубахи дымились, из глотки доносился сип. Сразу два ближайших стражника опрокинули на бедолагу ведра, торопливо заковылял к пареньку и колдун Качис, но Тамир уже поднялся и бросил на плиту свой камень.

– Енни! Воспитанник дома Магду!

Действо продолжилось. Раскрыв рот, Орлик смотрел за тем, как молодые сайды один за другим проходили через огонь, и с удивлением понимал, что танские сыновья, кажущиеся даже в доспехах изнеженными парнями, были готовыми к серьезному испытанию! Впрочем, разве Марик не говорил, что сегодня будут сражаться и его воспитанники? Значит, не только Тир и Тамир прошли его школу?

И все-таки смогли не все. Еще один претендент отправился к воротам, подойдя к пламени вплотную, а двое выскочили из огня, сделав только один шаг. Не использовали заклинаний или какого-либо явного колдовства тоже двое: Динус и «дикий», которого все называли «пятым». Динус с ревом влетел в пламя и с таким же ревом выскочил, выхватив у ближайшего стражника ведро воды. Судя по отборной ругани, обгорел он больше других. А «пятый» подбежал трусцой к стене пламени, трусцой забежал в огонь и так же выбежал. Наставник Лайрис даже еще раз подошел к претенденту, чтобы проверить наличие защитных амулетов.

Удивил «первый». Он подошел к пламени, раскинул руки в стороны, наклонил голову вперед и, наверное, что-то шептал неразличимое под маской. Затем сомкнул руки перед собой и снова резко развел их в стороны. И камень – пылающий камень! – сам вылетел из пламени, упал на гранитную плиту и зашипел там. Свист понесся над холмом, но тан Хорм подошел к плите, шевельнул тлеющий камень носком сапога и кивнул глашатаю.

Остался один претендент. Худощавый «дикий» с руной «два». Он словно медлил. Подошел к пламени, шагнул в одну сторону, в другую, присел, словно пытался что-то рассмотреть под ревущей обжигающей стеной, а когда свист и рев толпы заглушили даже треск огня, махнул рукой, и пламя исчезло!

Уронил ведро стражник. Вскочил со скамьи Лайрис. Двинулся к месту испытаний Хорм, но второй уже шел по исходящему дымом кругу, остановился у груды камней, наклонился, потрогал один, другой, выбрал и пошел обратно. Добрался до гранитной плиты, бросил камень и только тогда обернулся и махнул рукой, после чего над кругом снова встала стена огня. Только тогда Орлик понял, что все это время над ареной стояла мертвая тишина, потому что холм взревел.

Ударил колокол, и сквозь рев толпы пробился голос глашатая:

– Четвертое испытание! Их осталось двенадцать.

Глава двенадцатая
Двенадцать

Перерыв был недолгим. Поднявшись с места, Рин помахал руками, расправил плечи, осмотрелся и понял, что не только претендентов стало меньше, но и часть наставников покинула арену. Круг состязающихся сужался. Пламя погасло. Колдуны заметали покрытый пеплом круг. Качис возился с лицом подвывающего Динуса, умащивая его мазями. Служки возвращали на место помост, на котором должны были пройти последние испытания. В этот раз помост стал чуть больше. Стражи притащили тележку, нагруженную мечами, и корзину деревянных щитков.

– Ну что? – Орлик повернулся к Рину. – Готов скрестить одну из тех полос дрянного железа с такой же полосой железа кого-то из претендентов?

– Не с кем-то одним, а с большинством из них, – пожал плечами Олфейн. – Насколько я понял, со своим подопечным я сражаться не могу, Тир меня не выберет, а остальные… Оглянись, вельт. Из оставшихся наставников я внешне самый хрупкий и неопасный. Ну не считая чернолицую, но кто ее вызовет? Публика может счесть такой выбор позорным! Думаешь, кто-то рискнет вызвать тебя? Тогда сделай доброе лицо.

– Хорм сказал, что важно обойтись без кровопролития, – задумался Орлик. – Значит, надо только обороняться. Надеюсь, их мечи хоть отбалансированы?

– А ты хотел бы обнажить свой? – без улыбки посмотрел на друга Рин. – Ни тебе, ни мне не нужно привлекать слишком много внимания. Хотя тут уже не спрячешься. Как думаешь, где Айра?

– Где-то там, – кивнул на холм вельт. – И Марик там. И Насьта. Кому из них ты спровадил Рич? О чем задумался, парень?

– Зачем все это? – обвел взглядом арену Рин. – Зачем нужно представление? Что это даст молодым воинам?

– Это все для них, – снова кивнул на холм Орлик. – Публика жаждет зрелищ! Или ты никогда не бывал на казнях в окраинных землях? Зеваки выползают из-под земли, как черви в дождь! Хотя мне все это тоже не слишком нравится. Вельты много не говорят. Знаю, знаю, ты меня считаешь болтуном! Успокойся, я сам себя считаю болтуном, а вельты обычно молчат. Но на этот случай поговорка у вельтов есть. Они говорят так: храбрость и мужество, проявленные под взглядами других, раздели на два.

– После будем делить, – хмуро заметил Рин. – На два, на десять – все равно. Или займемся наконец охотой? Как думаешь? Камрет тоже где-то там? Среди этих людей?

– Это мы спросим у него, – сдвинул брови Орлик. – Перед тем как…

Удар колокола прервал вельта. И снова подал голос глашатай:

– Динус, сын Гармата Ойду, выбирает противника!

Здоровяк, которого только что избавлял от боли в обожженном лице Качис, угрожающе рыкнул и двинулся к скамье, на которой сидели наставники.

– Если это молодой парень, – с кривой усмешкой заметил Рин, – тогда я почти подросток.

Динус шел, слегка покачиваясь из стороны в сторону, и на ходу расстегивал перевязь. Болтающийся на ней дорогой меч чиркал ножнами по камням и позвякивал. Подойдя к скамье, Динус бросил свой меч через голову не шелохнувшейся женщины с зачерненным лицом.

– Не люблю, когда так обращаются с оружием, – поморщился Орлик и начал подниматься. – Не волнуйся, Рин. Мальчишка будет сражаться со мной. Его наставники тыкали в меня пальцами едва ли не с начала состязаний.

– Не покалечь мальчика, дяденька вельт, – громко попросил Олфейн друга на сайдском языке и оглянулся.

Сразу трое воинов, сидевших на второй скамье, кривили рты в их сторону. Один был подобен Димусу и, как и тот, не уступал ростом Орлику. Еще один был гораздо ниже ростом первого, зато превосходил того шириной плеч. Третий, что сжимал коленями длинную глевию и поймал перевязь Динуса, был худ и жилист. Рину даже показалось, что и кольчуга его была наброшена на голое тело.

– Самому бы не покалечиться, – пробормотал Орлик, кивнул ткнувшему в него пальцем Динусу, сбросил на руки Рину пояс с мечом и ножами и пошел к тележке с «железными полосами».

– Убивать, – услышал Рин и повернулся к по-прежнему неподвижно сидевшей соседке. – Убивать, – сухим, клокочущим голосом повторила она, отняла от лица платок и медленно повернулась к Рину. – Таких, как этот воин, – ее палец вытянулся в сторону Динуса, – нужно убивать. Они – грязь! Внутри грязь. И снаружи оставляют грязь. Надо убивать!..

Она согнула палец так, словно втянула коготь под кожу. Опустила руку и снова превратилась в безмолвное изваяние. Рин невольно передернул плечами и стал скручивать ремень Орлика. Вельту, который один за другим брал в руки мечи из тележки, тем временем служки прилаживали на грудь деревянный щиток. Динус стоял тут же, осматривая самый длинный из оказавшихся в повозке клинков, и словно примерял его к противнику.

– Димус, сын Гармата Ойду, против Орлика, наставника Тира, сына Айры и Лека! – выкрикнул глашатай.

– Сын Лека и Айры! Так правильно! – прошипела соседка Рина, но он уже не отрывал взгляд от помоста.

С ударом колокола схватка началась!

Деревянные щиты легли квадратом со стороной шагов в сорок. Хватало простора, и чтобы сойтись с обнаженными клинками, и чтобы уклониться от боя, и побегать от противника, но когда на доски ступили Орлик и Динус, не только Рину, но, наверное, и всему холму квадратик показался тесным. Меч Динуса был длиннее меча вельта на пару ладоней, но он управлялся с ним, как с игрушкой. Покачал его на кулаке, положив серединой лезвия на большой палец, подбросил несколько раз вверх, подхватывая за рукоять. Потом нанес несколько ударов, со свистом разрезая воздух, пока наконец не обратил меч в сверкающее марево, вращая им вокруг себя, над головой, за спиной, заставляя зрителей изойти в крике.

Орлик стоял неподвижно у противоположного угла и даже не пытался нападать. Стоял и ждал, когда Динусу надоест забавляться. Расправлял пятерней рыжую бороду, выковыривал концом клинка сучок из доски, подтягивал бечеву портов. На нем не было никаких доспехов, кроме жилета из толстой кожи, на котором висел теперь деревянный щиток. Зато на голове Динуса сиял рептский шлем с переносицей, с его плеч спускалась слегка подкопченная кольчуга, которая угрожающе жужжала, когда богатырские плечи танского сыночка перемещали вокруг его тела стальной сверкающий веер.

Наконец вельту надоело представление Динуса, и он вовсе присел на корточки, намереваясь то ли передохнуть, то ли облегчиться на глазах целого города. Здоровяк выпучил глаза, взревел, выпрямился и затопал к вельту, чтобы раскроить наглецу голову, а уж потом разрубить и его щиток. Привычное уханье на холме утихло, Динус взметнул над головой противника меч, но Орлика не достал, только раскрошил доски в том месте, где только что сидел вельт. А тот сделал с непостижимой для огромного тела ловкостью кувырок вперед и, перед тем как подняться на ноги, успел отвесить Динусу пинка, от которого парень не только вылетел с площадки, но и потерял меч и шлем, сплющив последний собственным брюхом в лепешку.

Холм зашелся в хохоте, но даже тысячи хохочущих глоток не смогли заглушить рев ненависти, который издал Динус, особенно после того как попытался надеть на голову сплющенную жестянку. Он подхватил меч и снова побежал на Орлика с явным желанием умножить того на два! Вельт отбил первый удар Динуса в сторону, а вторым движением выбил у того из рук меч. Сын Гармата Ойду взвыл, схватился за запястье и побежал за мечом почти на четвереньках.

Снова увесистый клинок взлетел над головой Орлика, снова раздался лязг, и снова меч Динуса загремел по камням. Колокол конга молчал. Молчал, когда меч падал на камни, молчал, когда с помоста сваливался сам претендент. Наконец Орлику надоело представление. Он вовсе отбросил свой меч, а когда под изумленное гудение холма уже не прекращавший выть Динус попытался проткнуть ему живот, поймал того за запястье, шагнул в сторону, сорвал с груди переростка щиток и разбил о его же затылок.

К счастью для сына Ойду, удар колокола все же прозвучал. К его же несчастью, схватку со странствующим воином видел почти весь Скир.

– Динус, сын Гармата Ойду… – глашатай запнулся и под хохот холма продолжил: —…не проиграл схватку. Он продержался до удара колокола и будет допущен к пятому испытанию.

– Вот, – Орлик распустил завязки и протянул щиток Рину. – Не думаю, что тебе удастся отказаться от танцев на досках.

– Ты был безжалостен, – улыбнулся Рин. – Хотя и слишком терпелив.

– Ничего, у парня крепкая голова, даже шишки не случится, – поморщился вельт. – А совести и не было никогда. Он пытался убить меня!

– К счастью, ему этого не удалось сделать? – Рин толкнул друга в плечо. – Или как?

– Или как?! – возмутился Орлик. – Да у меня совсем другие планы! Я, кстати, еще и не обедал!

– Тир, сын Айры и Лека! – разнеслось над холмом. Тир стоял около скамей наставников около минуты.

Оставил Орлику меч, сузил глаза, наткнувшись на холодный взгляд женщины с зачерненным лицом, покачал головой, глядя в полные ненависти глаза наставников Динуса, потом сделал шаг назад, поклонился всем сразу и произнес:

– Сочту за честь, если кто-то из присутствующих здесь наставников боевых искусств удостоит меня сегодня схваткой по правилам Дня доблести Скира.

– Хенны не склоняют головы перед инородцами! – прошипела женщина, но ее перебил здоровяк-наставник Динуса:

– Я готов свернуть башку поганому хенну!

Тир потемнел лицом, но не ответил, пошел выбирать меч. Когда, ожидая удара колокола, он встал напротив здоровяка в углу помоста, Рин только покачал головой. Чему бы ни обучал Динуса наставник, каким бы мастером он ни был, рядом с Тиром он выглядел великаном. Превосходя соперника ростом на голову, он даже внешне напоминал не человека, а огромный глиняный кувшин, который отрастил себе руки и ноги, покрылся кирасой, как коростой, и выбрался на арену.

– Такому достаточно просто сесть на человека, чтобы он умер, – процедил сквозь зубы Олфейн. – Или наступить ему на ногу, чтобы оставить калекой на всю жизнь.

– Я выглядел бы так же, – заметил Орлик. – Если бы не ограничивал себя в еде.

– Ты ограничиваешь себя в еде?! – поднял брови Рин. – Что же, выходит, Ора меня обманула, что тот котел с похлебкой, который я варил у башни, ты смолотил за один присест, да еще в один рот?

– Да что там было похлебки? – скривился Орлик. – Я и расплескал, пока нес…

– Тир, сын Айры и Лека, против мастера боя и наставника дома Ойду Рангла из Дешты! – протрубил глашатай.

Если Рангл из Дешты чему и обучал Динуса, то уж явно не мастерству фехтования, хотя меч так и порхал у него в руках, но ничего похожего на сверкающие стальные веера ученика он и не думал предъявлять. Скорее всего, он решил порубить Тира вместе с его щитком на мелкие кусочки и приступил к этому делу с немалым усердием. Воины сшиблись в центре помоста, Орлик даже приподнялся, чтобы разглядеть, чья берет, но разобрать хоть что-то в мельтешении клинков не смог.

– Демон раздери эти состязания! – прорычал вельт. – Неужели нельзя сражаться помедленнее? Ничего ж не понять!

– Громила теснит Тира, – заметил Рин, отчего Орлик недовольно запыхтел.

Схватка и в самом деле начала смещаться к краю помоста, пока наконец Тир не оказался на камнях. Он сделал шаг назад, поклонился Ранглу и пошел к скамье, на которой сидели претенденты.

– Куда? – заорал громила и тут только заметил, что вместо щитка на его груди болтаются жалкие щепки.

В бешенстве здоровяк швырнул в Тира меч, но тот наклонился, и звон упавшего на камни клинка слился с ударом колокола.

– Тир, сын Айры и Лека, победил мастера боя и наставника дома Ойду Рангла из Дешты! – прокричал глашатай. – Следующим сражается Тамир, сын Венга Сольча!

Крепкий черноволосый паренек подошел к скамье, окинул взглядом наставников, взглянул на своего дядю, кивнул ему и склонил голову перед Рином.

– Мне кажется, что ты мастер меча, незнакомый воин, – проговорил парень. – Не согласишься ли преподать мне урок?

– И поучиться у тебя, Тамир, – поднялся Олфейн. – Что ж, Орлик, держи мой меч. Придется и мне потрудиться. Странная охота у нас в этот раз!

– Вот уж не думал, что мне придется стать на этой охоте оруженосцем! – проворчал вельт.

Рину пришлось выходить на помост не один раз, а все семь. Схватка с Тамиром настолько заворожила прочих наставников, что все, кроме чернолицей, встали с мест. Рин фехтовал с уважением к противнику. Он не выбивал у него из рук меч, хотя явно мог сделать это не раз. Он не пытался разрубить его щиток, зато усердно защищал свой и делал это ловко и красиво, остановившись только тогда, когда прозвенел колокол. Раскланявшись с Тамиром, Рин отправился на место, но уже следующий претендент снова подошел именно к нему. Так и пошло.

Семь схваток совершенно не утомили Олфейна, хотя двоим претендентам, видимо, тоже воспитанникам Марика – Айлу из дома Нуча и Лону из дома Сальди, – удалось отщепить по клинышку от его щитка. И даже стражники не смогли сдержать смех, когда Рин пытался приложить отсеченную щепу на место. Олфейн готов был вовсе не покидать помост, но, когда в строю остались только трое «диких», Хорм подошел к ним, показал на Тира и решительно помотал стиснутым кулаком.

– Хватит, – пояснил Орлик. – Впрочем, теперь ты и так будешь первым парнем в городе. Что ты там говорил насчет выбора девушки для долгой жизни? Готовься. Чувствую, что сегодняшнее состязание покажется тебе легкой прогулкой. Я даже подарю тебе колокольчик, чтобы ты вовремя прекращал схватки! Демон меня раздери, так на этом холме почти нет баб! Столько стараний, и все зря! Устал? Отчего Хорм освободил тебя от схваток?

– Не устал, – оглянулся Рин. – Хотя с удовольствием пересел бы в тенек. Все дело в том, что Хорм не знает, кто из трех «диких» – мой подопечный, так что сражаться будет с ними кто-то из оставшихся наставников. Может быть, ты?

– Может быть, – почесал бороду вельт. – С «пятым» бы я потолкался. Чтобы посмеяться!

Но выходить на помост выпало не Орлику. «Пятый» три раза прошелся вдоль скамьи с наставниками, пока выбрал толстяка – дядю Тамира из дома Сольча. Холм довольно загудел и не обманулся в ожиданиях. Толстяк оказался ловок, и «пятый» почти сразу прекратил попытки разрубить его щиток. Вместо этого он начал убегать от противника, благо толстяк был не слишком быстр, а помост довольно просторен. Так под громовой хохот «пятый» и добегал до самого удара колокола.

После него наставника выбирал «первый». Он подошел к скамье и посмотрел на чернолицую, которая шевельнулась, наверное, во второй или третий раз за все время состязаний. Она обернулась и ткнула сухим пальцем в невысокого гиганта с огромными руками. Именно этот наставник Динуса не жалел грязных ругательств для каждого претендента, исключая своего подопечного.

– Ты! – вытянул руку со сжатым кулаком в его сторону «первый».

– Не сомневайся! – оскалился тот.

– Убей его, – посоветовал жилистый и показал желтые зубы повернувшейся к нему чернолицей.

Когда рукастый вышел на помост, у Орлика даже заболела голова, настолько чудовищно выглядели огромные плечи и руки на теле пусть крепкого, но невысокого человека. Для того чтобы коснуться пола, ему не требовалось нагибаться. Наверное, в детстве уродец служил объектом насмешек, но теперь вряд ли кто-нибудь решился бы смеяться над ним.

Не решился и «первый». Он поднял меч над головой, направив его острием вперед, и медленно пошел вдоль края помоста. Рукастый, который замер в центре, ожидая удара колокола, воткнул меч в доски и потянул через голову грубую рубаху. Когда она отлетела в сторону, холм затаил дыхание. Со стороны показалось, что этого великана, исполина, громаду просто закопали по пояс в землю, а потом устроили вокруг его туловища помост, и огромный воин теперь топчется в невидимой яме, поворачиваясь вслед за самонадеянным наглецом. Рукастый набросил на шею щиток и снова взялся за меч. Ох, хотел бы Орлик посмотреть на того молодца, кто бы рискнул побороться с ним на руках!

Ударил колокол, и «первый» сделал стремительное движение. Рукастый поднял меч, но «первый» уже вновь шел по краю помоста, а по предплечью его противника поползли капли крови. Рукастый захохотал, слизнул кровь и внезапно ударил сам. Меч просвистел в ладони от живота «первого», тот даже изогнулся, чтобы не попасть под клинок, но успел и сам взмахнуть мечом, и вторая рука его противника окрасилась кровью.