Текст книги "Дождь из высоких облаков"

Автор книги: Сергей Алексеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 6

В гримерку вошли двое в масках и камуфляже, с автоматами. Закрыли за собой дверь, один стащил маску – лет сорока, смуглый, с огромными глазами, с модно подрезанной и почему-то рыжеватой бородкой. Скорее всего араб, поэтому и не скрывал лица.

– Сядьте, – сказал он на таком русском, который выдавал в нем образованного иностранца. – Говорить будем с вами.

Иван с трудом поднялся, сбросил ворох одежды со стула и сел.

Террорист без маски выдвинул пуф и тоже уселся, положив автомат на колени. Второй остался стоять у двери.

– Мы получили подтверждение, что вы журналист, – продолжал он мирно и негромко. – Много раз бывали в Чечне, делали репортажи и хорошо знаете обстановку.

Вынул из кармана удостоверение и отдал Ивану:

– Возвращаю... Остается неясным одно: с какой целью проникли сюда, если не получали задание редакции?

– Задание было, – отозвался Иван. – Снимать события...

– Зачем же вы полезли в здание? Опытный телерепортер забирается, как мальчишка, в окно, с любительской камерой.

– По глупости. Захотелось удивить мир, снять войну изнутри.

– Мы предоставим вам такую возможность, – пообещал араб. – И вернем камеру.

– Просто так вернете?

Араб помедлил – ни на лице, ни в глазах ничего не прочесть.

– Как вы думаете, ваше руководство сейчас уже здесь, возле центра?

– Думаю, да...

– Вам придется сделать звонок своему непосредственному руководителю, – мягко сообщил он. – И попросить, чтобы установили одну камеру с тыльной стороны здания. В скором времени там произойдут события, интересные для вашей телекомпании. Говорить будете строго по тексту, который я подготовлю.

– Если я откажусь звонить?

– Он прострелит вторую ногу. – Араб кивнул на террориста у двери. – Потом левую руку. Останется одна правая, чтобы набирать номер...

– Мне нужно обработать рану и сделать перевязку, – настойчиво сказал Иван. – Жгут на ноге уже больше двух часов.

– Я пришлю доктора. – Араб достал блокнот и ручку. – Но сначала звонок руководству.

Игорь Александрович вышел из такси возле своего подъезда, глянул на окна – темно. Граф теперь скулил и рвался в двери – почуял родные места.

– Тут нас не ждут, лопоухий...

На лестнице третьего этажа перед ним открылась дверь нижней соседки.

– Игорь Александрович! – в страхе, однако с явным желанием завести светский разговор проговорила она. – Зачем вы вернулись в такое страшное время?!

– За тем и вернулся, – невозмутимо произнес он.

– А зачем вам такая большая палка?

– От собак отбиваться.

– Каких собак?

– Бродячих.

– Да, я вам скажу! Столько развелось бродячих собак!

– Надежду не видели?

Соседка вспомнила и трагично воздела руки:

– Ой, тут без вас такое творилось! К Наде женщина какая-то пришла и стала рожать. А потом Илюша Сердюк приехал, на красивой машине. И увез женщину и Надю!

Игорь Александрович выслушал это спокойно.

– В роддом отвез?

– Думаю, в роддом! Скажите, что с нами будет?

– С нами – ничего. – Он поднялся на свой этаж и стал отпирать дверь.

– Как вы думаете, мне уже пора уезжать из этой страны? – оглядевшись, громким шепотом спросила соседка.

– Думаю, вам пора, – откликнулся он и вошел в квартиру.

Спустил собаку с поводка, не разуваясь и не снимая гремящего дождевика, прошел на кухню, заглянул в комнаты, на ходу включая и выключая свет, – пусто.

Сел в передней на табурет и достал телефон...

Подъехать близко к театральному центру уже было нельзя, милиция перекрыла улицы. Машину загнали в какой-то двор и пошли пешком.

По дороге у Надежды зазвонил телефон. Она взглянула на дисплей и тотчас отозвалась.

– Папа? Да, я не дома, на работе. Ты же знаешь, нас всегда поднимают в ружье. А зачем ты приехал? Нет, это очень хорошо, что ты приехал, пап. У меня все нормально, ты не волнуйся. Скоро буду. Ты найди там что-нибудь в холодильнике... Ну все, пока!

В полночь зевак было поменьше – прогоняла милиция, однако они все равно просачивались каким-то образом и лезли к оцеплению.

Надежду спасало удостоверение корреспондента редакции новостей, а Илью она буквально вела за руку – их пропускали.

Так они пробились через заслоны к последней цепочке ОМОНа, за которой виднелся освещенный театральный центр с припаркованными возле машинами. Народу здесь было много, однако отыскать сразу, где сосредоточены представители силовых структур, оказалось не так-то просто: уезжали и приезжали машины, гражданские и военные сновали туда-сюда, отмахиваясь от вопросов. Удостоверение уже не помогало.

Илья вдохновился, и поскольку выглядел солидно, то тоже пытался поймать кого-то за рукав и спрашивал, где находится генеральный прокурор.

Но и от него отмахивались...

И тут Надежда увидела передающий центр и редакционные машины и, забыв о спутнике, устремилась туда.

Журналисты грелись в машинах, стояли группами, что-то обсуждали, прикладывались к фляжкам.

Еще издали она заметила Крикаля. Тот бродил между машинами, разговаривая по телефону. Подошла ближе, дождалась, когда он спрячет трубку.

– Стас? – окликнула со спины. – Где Беспалый?

Он резко обернулся.

– А, драгоценная! Явилась! Ты почему не пришла на работу?

– Я пришла. Где Иван?

– Там твой Иван, – махнул он рукой в сторону центра. – Проявляет героизм...

– Это ты его послал?

– Я? Да он сам туда залез! Сдуру!

– Он ранен?

– Говорит, ногу прострелили... Чтобы не убежал.

– Зачем ты сказал об этом Варваре?

Он не смог ответить мгновенно, оказался не готов, смутился.

– Варваре?

Но уже через секунду справился с замешательством – старый был журналюга.

– А тебе-то что? – бросил задиристо. – Ты бы уж помолчала, Петрова...

– Надо спасти Ивана, Стас.

– Как? И кто меня туда пустит? Ты не видишь, что происходит?

– Предложить им обмен, например. Делают же так.

– Обмен? А кто пойдет вместо Ивана?

Надежда помедлила, сказала отчетливо:

– Я пойду.

– Ты?! Поглядите на нее! Еще одна героиня!.. Для того чтобы обменять, надо провести переговоры. Это понимаешь? А они пока не идут на переговоры! И не выдвигают никаких условий!

– Не кричи, Стас. – Надежда оставалась спокойной. – Давай что-нибудь придумаем. Надо вытащить оттуда Ивана.

– А почему только его? Он что там, один? Надо вытаскивать всех!

– Всех не смогу. Но Ваню вытащу. Я обещала...

– Кому?

– Варваре.

Крикаль замолк и отступил, скрыть растерянность ему уже не удалось.

– Откуда ты знаешь Варвару?

– Она пришла ко мне за помощью.

– К тебе?!

– Ну не к тебе же ей идти, Стас!

– Вот бабы, а?! – яростно возмутился Крикаль, подыскивая слова. – Во женская логика! Ну вы даете! От вас мозги наизнанку!

– У Варвары начались преждевременные роды, – добила его Надежда. – Отвезла в роддом.

– Да, мы отвезли ее в роддом! – встрял Илья из-за ее спины. – Вы должны были понимать!

И тем самым спас положение Крикаля.

– А вы что здесь делаете? – взъярился он. – Идите отсюда! Чтобы я вас не видел!

– Это он послал Ивана! – уверенно наступал на Стаса Сердюк. – А у него, между прочим, наверное, уже двое детей!

– Илья, прекрати! – рявкнула Надежда и, схватив Стаса под руку, повела за машину.

Сердюк остался стоять в полном недоумении.

– Не обращай внимания. – Надежда заговорила полушепотом. – Ты видел здесь генерального прокурора?

Крикаль смягчился – ее тон предвещал некий сговор.

– Видел... Все здесь были. От нас шарахаются, как от огня...

– Где он сейчас?

– Не знаю...

– Я должна попасть в группу переговорщиков.

– Ты?! Надь, ты что, дура совсем? – тихо, по-доброму спросил измученный Стас и добавил: – Чеченцы с женщинами не разговаривают.

– Надо что-то делать, Стас! Я обещала Варваре.

– Думать надо было! Прежде чем обещать...

– Она была в таком состоянии!..

Крикаль нервно забегал взад-вперед.

– Иван у меня на связи, – нехотя признался он. – Дважды уже звонил...

– У него есть телефон? Но Варвара сказала...

– Трубку у него отняли. Но он нашел в гримерке еще одну. Его заперли там.

– Что он говорит?

Крикаль сделал какую-то ревнивую, долгую паузу.

– Возьми своего... издателя, поезжай домой и включи телевизор, – наконец приказным тоном процедил он. – Через сорок минут у меня прямой эфир.

– Я отсюда никуда не поеду! Дай мне его телефон!

– Откуда у меня телефон?

– Но он же определился на твоем?

Крикаль выскользнуть не сумел и пошел в атаку.

– Ему звонить нельзя, ты это понимаешь? Все, давай уходи отсюда! Делать тебе здесь нечего!

– Между прочим, я на работе. Театральный центр – объект культуры.

– Я отстраняю тебя от работы, Петрова. Чтоб ты глупостей не наделала. И чтобы не видел на Дубровке!

Надежда круто развернулась и пошла прочь. Сердюк поспешил за ней следом.

И тут у Крикаля зазвонил телефон.

Араб закончил писать, вырвал лист и вместе с телефоном подал Ивану.

Тот взял трубку, повертел ее в руках, прочитал написанное.

– Нет, таким текстом разговаривать нельзя, – заявил он. – Руководству сразу станет понятно, что говорю под диктовку.

– Почему вы так думаете?

– Потому что текст составлен не по-русски. Слишком правильно.

– Хорошо, – не сразу согласился араб. – Переложите текст и говорите неправильно. Но смысл должен остаться.

Чеченец в маске вынул пистолет и приставил ствол к здоровому колену Ивана.

Тот набрал номер, приложил трубку к уху.

– Не нужно этого делать, громкая связь.

– Стас? Здорово! Слушай, у вас где камеры стоят? – без перерывов заговорил Иван. – С фасадной стороны здания?

– С фасадной... – как-то растерянно подтвердил Крикаль.

– Перетащите одну на другую сторону. Я тут понял, они чего-то затевают с тыла.

– Что затевают?

– Точно не знаю. Скорее всего будут отпускать стариков и детей. Их уже вывели из зала в фойе.

– Понял, понял, Вань! Спасибо! Сейчас пошлю Тимофея!

По тону было слышно, Стас хотел спросить еще что-то, но Иван выключил связь.

– Вы очень хорошо справились, – похвалил араб, оттолкнул руку боевика и потянулся за трубкой. – Сейчас пришлю врача.

– Я должен позвонить жене, – заявил Иван, не отдавая телефона.

– Что вы хотите ей сообщить?

– Чтобы не беспокоилась... Она беременна.

– Хорошо, звоните.

Иван набрал домашний номер – отозвалась Рита.

– Ритуля, привет! – весело сказал он. – А где мама?

– Маму увезли в роддом, – доложила девочка. – У нее начались роды...

– У меня все в порядке.

Араб вдруг выхватил у него мобильник – что-то заподозрил.

– Этого достаточно.

Они вышли из гримерки и закрыли ее на ключ.

Иван выхватил свой телефон, набрал номер и быстро заговорил полушепотом:

– Стас? Это опять я... Ничего не делай, что я только что сказал! Они заставили меня позвонить. С тыльной стороны никого выпускать не будут. И во внутренний двор тоже. Думаю, они боятся ночного штурма, поэтому хотят видеть все здание целиком. Наверняка сидят около телевизоров и смотрят, что происходит вокруг. Через ваш прямой эфир они контролируют обстановку. На будущее: если я в разговоре скажу слово «слушай», значит, звоню по их приказу.

– Я все понял. Что они сейчас делают?

– Мне отсюда не видно, слышу только топот по коридорам.

– А что происходит в зале?

– Не знаю, пока там тихо.

Связь оборвалась. Механический голос сообщил, что у абонента недостаточно средств...

Они смотрели репортаж в машине Ильи.

– ...За моей спиной находится тот самый театральный центр, – вещал Крикаль. – Сейчас он напоминает осажденную неприступную крепость. С той точки, где мы находимся, отлично видно свет в зрительном зале и фойе. Однако понять, что происходит внутри здания, невозможно. По крайней мере заметных передвижений не наблюдается. «Норд-Ост» – а теперь так называют театральный центр на Дубровке – словно замер в ожидании грядущих событий. Премьера зловещего спектакля под названием «терроризм» продолжается...

– Выключи, – попросила Надежда. – Он ничего не сказал.

Илья выключил телевизор.

– Поедем ко мне, – предложил он. – Я подниму свою службу безопасности. Это профессиональные люди, бывшие офицеры КГБ.

– Все не то...

– Давай я отвезу тебя домой. А сам вернусь сюда и буду ждать прокурора.

– Нет, пойдем. – Она вышла из машины. – Я знаю, решение придет. И самое неожиданное...

Илья засунул в карман фляжку и молча последовал за ней.

Они снова двигались вдоль оцепления, теперь уже плотного, неприступного и обозленного.

Милиционеры выставляли металлическое ограждение...

Люди кучками стояли повсюду, переговаривались, плакали, утешали друг друга и что-то обсуждали, а где-то уже выпивали, разливая водку в бумажные стаканчики. Зрелище ожидалось бесплатное, грандиозное и трагическое. Разогнать эту толпу было невозможно, поскольку в основном здесь находились родственники тех, кто сидел сейчас в заложниках. Ко всему прочему сюда слетелись стаи журналистов со всего света, повсюду сновали телеоператоры, радиорепортеры и еще бог весть кто с любительскими камерами и фотоаппаратами – разрозненная и вездесущая, объективонасыщенная, всевидящая и разноязыкая толпа.

Можно было заметить, что это броуновское движение, словно челноки, взад-вперед прорыскивают какие-то люди в гражданском. Они останавливались то там, то здесь, что-то спрашивали, проверяли документы и даже кого-то задерживали и уводили.

За углом дома, невидимые от театрального центра, стояли два штабных автобуса с зашторенными окнами. Чуть в стороне от них – две плоские мыльницы БТРов, на броне каждого дежурил солдат в бронежилете.

К штабу время от времени подъезжали служебные автомобили, и толпа журналистов в единый миг, невзирая на охрану, брала их в кольцо – следовал всплеск профессионального азарта, фотовспышек и почти один и тот же вопрос: какие требования выдвигают террористы?

Надежда, а за ней и Сердюк, повинуясь этому водовороту, тоже крутились в толчее.

– Нет, ну я не знаю! – тихо и почти весело возмутился Илья. – Что мы торчим тут? Все мои уважаемые авторы наверняка где-нибудь совещаются. Даже если кто-то и приедет, нас к ним не подпустят. Видишь, что творится?

– Иди в машину и подожди меня там, – приказала она.

– Нет, Петрова, я тебя не оставлю! – клятвенно заверил Илья. – Ты обязательно влипнешь в какую-нибудь историю.

– Пожалуй, ты прав, – вдруг согласилась она. – Так мы только теряем время.

– Ну наконец-то в тебе заговорил разум, Петрова! – Сердюк вытащил увесистую фляжку, приложился. – Хочешь? Чтобы ноги не мерзли?

– У меня не мерзнут...

Они двинулись в ту сторону, где оставили машину, и вдруг натолкнулись на раскрашенный автомобиль представителей международного Красного Креста.

– Вот они! – обрадованно воскликнула Надежда. – Вот кто нам поможет!

– А что? Это вариант! – подтвердил Илья, опять доставая фляжку.

Возле машины никого не было. Надежда обошла ее, наклонилась, постучала в стекло...

И вдруг увидела, что внутри целуются – девица в меховой курточке и темнокожий мужчина, закованный в кожу. Причем делают это страстно и страдают от тесноты салона.

Она постучала еще, настойчивее и громче – объятия распались. Негр опустил стекло, увидев Надежду, засмеялся, заговорил что-то по-французски, выскочил из машины.

– Мне нужна ваша помощь, – по-английски сказала Надежда. – Вы меня понимаете?

Негр что-то залопотал, открыл дверцу, видимо, приглашая сесть в машину.

– Садитесь в машину, – перевела девица, застегивая кофточку.

Надежда села на заднее сиденье – девица и негр с любопытством обернулись к ней.

– Что с вами случилось? – будто бы озабоченно спросила девица, настойчивым движением пытаясь поправить лифчик.

– Со мной ничего, – невзирая ни на что, сухо ответила Надежда. – В театральном центре находится раненый. Ему требуется медицинская помощь!

Девица справилась с лифчиком, что-то сказала французу.

– Откуда вам известно о раненом? – спросила переводчица.

– Он позвонил по телефону.

Чернокожий включил двигатель и поехал, сигналя мельтешащим впереди людям.

– Погодите, вы куда? – встревожилась Надежда.

– По нашим сведениям, в захваченном здании нет больных и раненых, – объяснила девица. – Необходимо срочно доложить представителю нашей организации.

– Но вы поможете вынести его из центра?

– Представитель примет решение!

Машину везде пропускали, но все равно пришлось объезжать целый квартал. Наконец подъехали к микроавтобусу с красным крестом.

Надежду подвели к пожилой женщине в униформе, кожаный француз что-то объяснил ей, показывая то на центр, то на Надежду.

Допрос через переводчицу был хоть и скорым, но бестолковым и напоминал вызов «неотложки». При этом заполняли какой-то формуляр.

– Имя раненого? Его возраст, гражданство?

– Беспалый Иван Михайлович, тридцать семь лет. Живет в Москве.

– Вас спрашивают о гражданстве!

– Гражданство российское... Да какое это имеет значение?

– Характер ранения?

– Вроде бы в ногу...

– Повреждена ли кость?

– Откуда же я знаю! – уже от нетерпения вспылила Надежда. – Нужно спасать раненого!

Женщина куда-то позвонила, пожалуй, с полминуты докладывала кому-то на французском, после чего зачем-то пожала руку Надежде.

– Я готова пойти вместе с вами, – сказала Надя. – Раненый находится в какой-то гримерке.

Девица перевела и тут же сообщила ответ:

– К сожалению, мы не можем сейчас войти в захваченное террористами здание и оказать помощь.

– Почему? – обескуражилась Надежда. – Есть же международные правила! Конвенции!

– Террористы не соблюдают конвенций, – был ответ. – Они ведут войну без всяких правил.

– Но ведь можно попытаться! – Надежда не могла подобрать слов от возмущения. – Вы имеете право!

– Без специального разрешения мы не имеем права исполнять свои обязанности. – Девица почему-то смотрела на нее с неприязнью.

– Тогда получите это разрешение! Звоните! Почему вы не звоните? Получайте и исполняйте! Вы хоть пытались? Кто может дать разрешение?

– Мы можем сами стать объектом нападения террористов, – кажется, порола отсебятину недовольная девица. – Велика опасность оказаться в заложниках.

Чернокожий француз, должно быть, хотел утешить ее, взял под локоток и что-то забормотал, повел к машине.

– Да идите вы!

Надежда оттолкнула его и пошла в сторону, однако француз догнал и приобнял за плечи.

Его блестящая физиономия показалась ей мерзкой.

Надежда отпрянула, влепила ему пощечину и не спеша удалилась прочь.

Тот затараторил что-то радостное и восхищенное.

Игорь Александрович достал из шкафа какие-то документы, сунул в карман, прихватил свой посох и вышел из квартиры.

Нижняя соседка подстерегала его за своей дверью и явилась, едва он поставил ногу на площадку.

– Скажу вам по секрету, Игорь Александрович, – зашептала она. – Вы знаете, что мне пришло приглашение из Германии? Теперь я могу переехать в эту страну!

– Счастливого пути, – обронил он, намереваясь пройти мимо.

Соседка схватилась за посох, но тут же испуганно отдернула руку.

– Ой, что это?

– Что?

– Почему у вас такая горячая палка?

– Нагрелась от рук.

– Какие же у вас горячие руки!.. Мне надо вам кое-что сказать, Игорь Александрович...

– Только быстро, я спешу.

– Я ждала вас, чтобы посоветоваться! Да, мне в Германии выделят квартиру за счет правительства и дадут пенсию. По старости. Это очень высокая пенсия!

– Замечательно...

– Но вы представляете, что значит переехать? Что я стану делать с квартирой? С имуществом? Куда я дену библиотеку? Вы же знаете, сейчас никому не нужны книги! Только из-за них я бы осталась жить в этой стране. Но здесь становится страшно!

– Простите, мне нужно идти. – Он пристукнул посохом и пошел вниз.

– Куда же вы ночью, Игорь Александрович? В Москве очень опасно!

– У меня есть палка! – бросил он на ходу.

Надежда сидела на кухне у Марины – ноги в тазу с горячей водой, шея обмотана шерстяным шарфом, на плечах теплое детское одеяло, в руках кружка с пуншем. О всех впечатлениях от последних событий уже было рассказано, наступил момент раздумий, отягощенный безвыходностью, от которой все уже кажется глупостью.

Напряженное молчание разрядил Артемка, внезапно влетевший на кухню.

– Надя! – Он с разбега прыгнул ей на колени. – А я тебя во сне вижу. Ты мне все снишься, снишься!

– Это что за явление? – строго спросила мать. – А ну в постель!

– Погоди! – оживилась Надя. – Мы же давно не виделись... Ну, и что тебе снится?

– Как мы с тобой в бадминтон играем! – обнимая Надежду, прошептал Артемка. – Волан летит высоко-высоко! А ты ракеткой попасть не можешь! И смеешься... – И шепнул на ушко: – И такая красивая!

– Так! Марш спать! – прикрикнула Марина. – Когда взрослые разговаривают, тебе нечего тут делать.

Артемка вел себя по-мужски, то есть невозмутимо.

– Вы же не разговариваете. Вы же сидите и молчите.

– Мы думаем. Быстро в постель! Сейчас отец проснется, и будет тебе!

– Надь-Надь, ты же у нас спать останешься? – заторопился мальчик выяснить все важные вещи.

– У вас, Артемка...

– Это очень хорошо. Я встану и снова тебя увижу.

– Встанешь и увидишь, – пообещала Надежда. – А сейчас иди.

Он соскочил с колен, дошел до двери, оглянулся.

– И если ты раньше проснешься, то не уходи, как тогда, – попросил серьезно. – А обязательно со мной попрощайся.

– Обязательно.

Артемка исчез. Вновь наступила напряженная тишина.

– Ладно, – шепотом подвела наконец итог Марина. – Пей пунш, и ложимся. Утро вечера мудренее. Придумаем что-нибудь на свежую голову.

– Думается лучше, когда тебя загнали в угол, – возразила Надя.

– Все равно, пока не начнутся переговоры, в театральный центр никак не попасть, – заявила подруга. – А они могут начаться только утром. И не раньше десяти.

– Утром может быть поздно...

– Иван не ребенок, прошел все «горячие точки». Рану перевяжет. Что там еще? Жгут наложит. Если он звонит Крикалю, значит, в сознании. И не все так смертельно. Потом, он же не один там – полный зал народу. И сколько женщин... и пожилых... Говорят, даже дети есть! А ты все про Ивана, взрослого здорового мужика...

Надежда раскрутила шарф – стало жарко.

– Знаешь, мы как-то привыкли думать сразу обо всех. Я вот ходила возле центра и думала... Если обо всех сразу, значит, ни о ком конкретно, Марин. Мы так никого не спасем и не спасемся...

Марина насторожилась.

– Ну-ка, ну-ка... Это ты о чем?

– Да все о том же. Привыкли весь мир спасать, и никого до сих пор не спасли. А вот если каждый из нас станет думать только об одном человеке... Если бы эта толпа на Дубровке не кричала, не ревела бы, а думала. Каждый человек о каждом... Тогда бы никакого терроризма не было.

– Стоп, назад! – приказала Марина. – У тебя крыша едет.

– Иван оказался там по моей вине. Я не подумала раньше, что может быть... Я об этом!

– Давай-давай, еще и комплекс вины! Иван бы все равно там оказался. Потому что поперечный.

– Возможно... Но тогда бы на мне не было этой ответственности.

Марина посмотрела на нее, покачала головой:

– Эх, Надежда! Ты все еще любишь его.

– Ты перестала меня понимать. Я совсем о другом. Если бы не пришла Варвара...

– Кстати, а почему она пришла к тебе? Если у них с Крикалем были такие... отношения?.. Могла бы и к нему. У Стаса больше возможностей, связей. Он в принципе нормальный мужик, только несчастливый. И если до сих пор любит Варвару...

– Она не могла прийти к нему. Это слишком.

– А к тебе не слишком?

– Я воровала у нее, ко мне можно. А потом, она знала, у меня уже все перегорело. Говорила уже тебе...

– Да ладно, – отмахнулась Марина. – О чем бы наша сестра ни говорила, все будет о любви и от любви... И даже отважный капитан не успел затмить. Или не сумел.

– Капитан? – Надежда вдруг встрепенулась.

– Он же вроде капитан? Андрей-то?

– Капитан... Вот бы кто сейчас помог!

– Да, если бы был под боком. Или хотя бы позвонил...

– Он всем звонил. Кроме меня... А ведь где-то здесь, в Москве. – Надежда вытащила ноги из таза. – И ведь наверняка... должен готовиться к операции!

– Эй, ты куда? – Марина подвинула таз. – Быстро на место. Вон уже сопли текут! Подожди, к какой операции?

– По освобождению заложников. Его нужно найти! Немедленно!

– Да как ты его найдешь? Если даже фамилии не знаешь!

– А хоть бы и знала – она все равно не настоящая...

– Тем более...

– А если он дома? У себя в квартире? – Она начала наспех вытирать ноги полотенцем. – Надо ехать! Проверить! Это шанс, понимаешь?

– С распаренными ногами? Не пущу! Воспаление легких схватить?

– Марин, поехали?! Ноги обсохнут! Туда и назад? Возьмем такси, оденемся потеплее? Ну?..

– Куда среди ночи?

– А если Андрей там? Представляешь?!

Марина посмотрела на нее, как доктор на больного.

– О-о! А капитан вроде бы что-то успел...

Илья долго бродил возле театрального центра, выискивая Надежду. Едва заметив женскую фигуру, бросался за ней, но все оказывалось впустую.

Он доставал фляжку, прикладывался, но коньяк не веселил и не согревал, а, напротив, нагонял озноб и мрачное настроение.

И вдруг увидел Крикаля возле штабных автобусов, кинулся к нему.

– Ты зачем послал Ивана? – Он не долго думая схватил его за грудки. – Ты куда его послал?! У него жена рожает!

Крикаль отчего-то был разгневан.

– Я сейчас и тебя пошлю! – Он оторвал Илью от себя и толкнул прочь. – Пошел вон!

Какие-то гражданские отогнали Илью за автобусы, а там его подхватили два милиционера с автоматами, третий зашел сзади.

– Ваши документы!

Илья порылся в карманах, вспомнил:

– Мой бумажник в машине!

– А следует носить с собой!

– Не следует, господа! Я не беру с собой бумажник, когда приходится посещать места скопления граждан.

– Вы обязаны иметь при себе документы!

– А вы обязаны ловить карманников! – И тут обнаружил билеты. – Впрочем, нет... Ага, билеты! Есть билеты на «Норд-Ост». Но я опоздал... Мы опоздали!

Ему скрутили руки, защелкнули наручники и повели к милицейскому автобусу...

К сталинскому дому они добрались под утро. Такси оставили на улице, сами вошли во двор и огляделись: окна были еще темными – за исключением лестничных площадок.

В том числе и на четвертом этаже...

– Мрачное место, – поделилась Марина. – Одной тут ходить страшно.

– Мне сначала тоже так показалось, – призналась Надя. – Потом ничего. Даже понравилось...

– Еще бы! – шепотом ухмыльнулась та.

– Маринка, ты язва, – без выражения констатировала Надежда. – Я у него в квартире ни разу не была.

– Шутка. Это чтоб ты не раскисала.

– Я не раскисаю.

Они уселись на обвисшие качели, тесно прижавшись друг к дружке и нахохлившись – озябли. Предутренний ветер прожигал насквозь.

– Вон в той «ракушке» у Андрея машина стоит. – Надежда указала рукой. – Тот самый зонтик. Пойдем посмотрим?

– Она же закрыта.

– Там в углу щелка есть...

– Все ты знаешь. Ну, отважный капитан...

Они подобрались к «ракушке», Надежда посветила фонариком-зажигалкой.

– Ну и что?

– Ничего не вижу... Вроде нет.

– Кого нет?

– Джипа...

– Ну-ка дай я! – Марина взяла фонарик, прильнула к щели. – Вроде пусто... Пусто! Нету нашего зонтика!

– Вот это да! Позавчера был.

– Ты здесь была позавчера?

– Конечно... Я сюда часто захожу.

– Зачем?

– Просто так.

– Понятно! – Марина взяла ее под руку. – Пошли посидим, подумаем.

Они снова сели на качели и теперь уже не мерзли. Марина достала сигарету, прикурила.

– То есть наш отважный капитан здесь был в эти два дня. Правильно? По крайней мере взял машину.

– Взял...

– Значит, может и поставить.

– Может, – машинально подтвердила Надя. – А если он сейчас сидит в квартире и смотрит на нас в окно?

В доме начали зажигаться окна.

Три заветных оставались темными.

И вдруг в крайнем к подъезду, в глубине квартиры, на мгновение вспыхнул свет!

– Ты видела? – шепотом и в голос воскликнули обе хором и засмеялись.

– Будто в прихожей включали свет, – восторженно прошептала Марина. – А из кухонного окна видно. Он дома! Пошли!

Они встали на крыльце подъезда. По очереди попытались угадать код домофона, давили на кнопки – бесполезно.

А ветерок опять начал прохватывать.

Из соседнего подъезда вышел мужчина, покосился в их сторону и с оглядкой удалился за угол.

– Давай погреемся? – предложила Надежда. – Уже зуб на зуб...

– Если заболеешь, этому капитану майором не бывать, – пообещала Марина.

Скорым шагом походили туда-сюда, Надежда, вскидывая ноги, даже сделала пару разминочных балетных упражнений.

– Смотри! – дернула ее Марина.

В крайнем окне вновь мелькнул приглушенный отблеск света.

И в это время за дверью залаял пес. Подруги тут же влетели на крыльцо, встали с обеих сторон, как в карауле.

Из подъезда вначале вынеслась собака, за ней солидная тетка. Марина перехватила дверь – Надежда проскользнула внутрь.

– Вы к кому? – услышали они вслед, но было поздно.

Взбежали по лестнице на четвертый этаж, выбрали дверь – номеров не было.

Надежда надавила кнопку звонка. Марина приникла ухом к железу.

Тишина...

– Давай еще!

– Вроде звонок не работает...

– Стучи!

Оглядевшись, Надежда постучала раз, другой, уже посильнее, – ни звука в ответ.

– Но ведь мы видели свет, – с отчаянием проговорила Марина. – Затаился, что ли?

Надежда заглянула в скважину, потом почти прильнула к ней губами и прошептала:

– Сережа, это я. Ты мне нужен, Сережа...

– Что? – насторожилась Марина. – Какой Сережа?

Вдруг противоположная дверь приоткрылась на длину цепочки.

– Вы к кому? – боязливо спросил женский голос.

Надежда приблизилась к двери – та чуть прикрылась.

– Не подскажете, Андрей дома?

– Какой Андрей?

– Ваш сосед.

– Как фамилия?

– Я не знаю, – смутилась Надежда. – Молодой мужчина, лет тридцати пяти. Тут, напротив...

– Напротив нас давно никто не живет. Не стучите. – Дверь захлопнулась.

– Извините...

Надежда вдруг ощутила, что едва держится на ногах.

– Поедем домой, – вяло попросила она.

Подруга со вздохом пожала плечами:

– Ну, капитан, погоди!

Они медленно и обреченно спускались по лестнице.

Вышли из подъезда.

И сразу стала понятна природа отблесков в заветном окне: на крыше противоположного дома светилась неоновая реклама и одна буква изредка мигала, то полностью угасая, то вспыхивая ярче других, напоминая маяк...

Сумрачный серый рассвет скрадывал цвет и делал людей, дома и даже яркую осеннюю листву черно-белой.

Хорошо узнаваемый издалека, в дождевике и с посохом, с непокрытой седой головой, Игорь Александрович медленно двигался мимо оцепления. Иногда он останавливался, с высоты своего роста подолгу смотрел то на притихших, сбившихся в стайки людей, то в сторону театрального центра – и шел дальше.

С другой стороны, навстречу ему, прорыскивая толпу вдоль и поперек, спешил Илья. Он искал Надежду, высматривая ее везде, где были женщины. Вдруг мелькнул знакомый кожаный плащ – он бросился туда, наталкиваясь на людей.

– Надя?

Женщина шла не оборачиваясь – нет, не она...

– Молодой человек! – закричали ему. – Что вы как сумасшедший?!

Илья оглянулся, извинился и тут заметил высокую фигуру седовласого старика. Замер от неожиданности – и тут же кинулся к нему.

– Игорь Александрович? – спросил с сомнением. – Точно! Это вы!

– Ну я, – остановился тот. – С кем имею честь?

– Игорь Александрович... не узнаете? Я Сердюк, Илья. Ваш сосед... Бывший.