Текст книги "Плач по тем, кто остался жить"

Автор книги: Сергей Юрьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

В стрелковом и специально техническом деле… разбирается слабо.

Строевик и физкультурник плохой.

Над повышением своих знаний работает слабо.

Среди подчиненных и в особенности среди среднего командного состава авторитетом не пользовался.

В работе ленив, к подчиненным относился во время… (неразборчиво).

Любил много говорить, но мало делать (выражение исправлено от руки в машинописном тексте).

Как командир для РККА ценности не представлял. Дважды аттестовывался на увольнение из РККА… как пустой на деле человек.

В 1937 году Свиридов исключен из рядов ВКП(б) за службу в карательных отрядах белой армии».

Нельзя, конечно, исключить, что характеристика составлена уже после ареста и ему приписаны дополнительные грехи, но вряд ли существовала принципиальная нужда писать, что он плохой строевик и физкультурник вопреки реальности. Для обвинений в службе в карательных отрядах и антисоветской агитации уровень строевой подготовки героя не принципиален.

У Николая Семеновича ухудшилось здоровье, ибо в анкете арестованного указано, что у него снижение слуха и зрения на 50 процентов, ревматизм, геморрой, катар желудка (в скобках написано «миокардит»). Кто так героически смешал заболевания сердца и желудка – сам герой или некий помощник оперативного уполномоченного (фамилия ушла под прошивку) – тоже неизвестно.

Вообще, восстановление истины по старым документам – это еще то занятие.

В ряде показаний указывается, что Свиридов активно исправлял свое жизнеописание, и он даже признает, что ему в 1921 году некий делопроизводитель Романенко вписал, что он с 1918 года служит в РККА, а служба в белой армии не упомянута, в чем Свиридов признавался, что знал про это, но якобы обнаружил спустя несколько лет и не придал этому значения. Есть второе указание, что он при помощи матери получил некоторые поддельные справки, возможно, об имущественном положении семьи ранее.

Есть и более интересные показания, что он и с врангелевцами не воевал, и с махновцами тоже. Но автор показаний не знает, как это Свиридов ухитрился получить награды за это. И автор книги тоже не знает.

И загадок было еще много. Например, Свиридов указывал, что с командиром дивизии Зюком он встречался только два раза, когда решался вопрос об его исключении из партии и возможном увольнении из армии. Такие показания он давал в 1937 году на следствии и суде военного трибунала. Поскольку к тому времени Зюк был арестован, как враг народа, то, независимо от фактического положения дел, такая версия устраивала Свиридова, чтобы не оказаться сообщником своего комдива-заговорщика. Поскольку его неоднократно спрашивали о контактах с Зюком, то лучше было рассказать, что Зюк его крыл матом, а Свиридов того спрашивал, как быть с поездкой на курорт, которая планировалась.

Но существуют и показания, подшитые к делу, что Зюк и Свиридов встречались и в другой обстановке, причем ругались, и капитан Свиридов матерно ругал своего начальника. Правда, автор показаний этого лично не видел, а сообщил с чужих слов. Есть и другие показания, что Свиридов хвастался поддержкой Зюка. Вот и попробуй понять, кто здесь врет.

Еще можно добавить, что в 1936 году Свиридов посетил свою родину, где не бывал уже много лет, и там его заметили. Возможно, он туда поехал вместо поездки на курорт. Для чего это ему был нужно? Для разведки, что еще может всплыть опасного из прошлого. Кто из свидетелей молодецких подвигов жив, а кто нет. И другая информация может пригодиться, что некто из возможных свидетелей его подвигов был посажен в Соловецкий лагерь за борьбу с коллективизацией. Тогда Николай Семенович может заявлять, что свидетель и в 1918 году был против Советской власти, и в 1930-м, и вот сейчас пытается его оболгать. Судя по показаниям, он там много хвастался, но на безопасную для себя тему, а попытки спровоцировать его на рассказ об опасных деталях прошлого он благополучно обошел.

Итогом полтавского периода его жизни на начало 1937 года можно счесть то, что он многократно показал себя склонным к опасному для себя трепанию языком, разоблачен как сильно приукрасивший свое прошлое (а оттого подозрительный в том, что известно еще далеко не все о его прошлом), и не сильно популярен среди среднего командного состава дивизиона. О последнем прямо сказано в характеристике, а также имеется много желающих рассказать плохое о нем и следствию, и трибуналу. Есть также не очень явное, но указание, что за Свиридовым установлен негласный надзор НКВД. Сообщившая об этом дама могла путаться в терминах, и, возможно, это называлось как-то не так.

И «легион бед» еще скрывался за горизонтом.

Глава шестая. Легион бед на пороге

А материалы множились.

В декабре 1936 года получены данные из колонии, где содержалась прежняя жена Мария Трофимовна, и она рассказала о том, что ее муж служил в белых и, будучи в Туве, продавал по 125 рублей казенные винтовки. В феврале 1937 года гражданка Афанасьева сообщает о «художественных словах» Свиридова, и о том, что он под наблюдением.

Товарищ Анисимов рассказал про январь 1937 года, когда Николай Семенович продолжал говорить, что в стране социализм еще не построен и, пока где-то в капиталистической стране не случится революции, то до того его не будет.

И снова отличился в Кобеляках, разгласив секретные сведения, что по планам мобразвертывания будет развернут второй разведбатальон, командиром которого будет Свиридов, начальником штаба – Анисимов, а присутствующие там командиры запаса будут служить в том батальоне. И прямо сказано про «длинный язык» Свиридова.

Немного позднее Николай Семенович признался в том, что сказал про то, что будет развернут второй разведбатальон, командиром которого будет сам Свиридов, но это якобы все, что он сказал.

8 июля 1937 года Николай Семенович был арестован. Относительно даты тоже есть вопросы, но следственное дело заведено именно с этого числа.

Об обстоятельствах ареста его будущий следователь Гравель в следующем году сообщил:

«Не помню, но, кажется, в мае 1937 года мною, Машошиным и Марченко был арестован бывший помощник начальника разведдивизиона 25-й дивизии Свиридов.

При производстве ареста Свиридов оказывал сопротивление, но его жена оказала на него влияние, и он подчинился».

В следственной тюрьме заполнили анкету арестованного и все прочие бумаги, а вскоре он оказался на допросе.

Протокол допроса

1937 года июля 8 дня я, полковой оперуполномоченный 5-го отдела Полтавского городского отдела НКВД и ОО 25-й СД сержант госбезопасности Гравель, сего числа допросил в качестве обвиняемого Свиридова Николая Семеновича, заявившего о себе такие данные:

Свиридов Николай Семенович 1895 года рождения, уроженец хутора Евлантьево Боковского района Донской обл., женат, гражданства СССР, по национальности русский, с низшим образованием. Беспартийный, под судом и следствием не состоял, бывший помкомвзвода дивизиона, со званием капитана, ныне демобилизован, нигде не работает, находится на пенсии, награжден орденом Красного Знамени, проживает в г. Полтаве, улица Сенная, 20.

Итак:

– В каком году вы служили в армии белых?

– С июня по сентябрь 1918 года и с марта по декабрь 1919 года.

– Почему был перерыв с октября 1918 года по март 1919 года?

– Был ранен в руку.

– В бою с кем вы были ранены?

– В бою с красными в районе слободы Мачеха Саратовской губернии.

– В какой части белых вы служили?

– В 33-м казачьем полку.

– Кто вместе с вами служил из ваших родственников в белых?

– Служил мой брат Яков в 33-м полку, он был убит в бою с красными в 1918 году.

– Кто из ваших односельчан служил вместе с вами в белых?

– Евлантьев Иван Леонтьевич, братья Гавриловы Петр и Иван Васильевичи, Евлантьев Панкрат Ефимович, Сигнат (так!) Зотович Быков, братья Кошелевы Егор и Федор, Соловьев Иван Михайлович, Гордеев Степан, Свиридов Вениамин Кузьмич.

– Где эти лица находятся в данное время?

– Соловьев, Гордеев, Гаврилов Иван, Евлантьев Панкрат проживают в хуторе Евлантьеве. Остальные высланы в 1933 году за саботаж на Север. Кто из них жив в настоящее время – не знаю.

– Кто руководил тем белоотрядом, в котором вы служили?

– Полковник Попов с хутора Попов, адъютант Сенин – есаул, это был полк.

– Когда вы вступили в партию?

– В 1920 году.

– Вступая в партию ВКП(б), вы скрыли свою службу у белых?

– Вступая в партию, я этого не скрывал.

– Будучи в Красной Армии, вы скрывали свою службу у белых, вы подтверждаете это?

– Да, подтверждаю. Я в Красной Армии с 1920 года, но в послужных списках мне было отмечено делопроизводителем 38-го кавполка 7-й Самарской кавалерийской дивизии Романенко, что я служу с 1918 года. Мне это впоследствии стало известно действительное положение со временем, я умолчал об этом.

– С какой целью вы скрыли службу у белых в послужном списке?

– Я не придал этому серьезного внимания.

Подпись Свиридова.

Отметка о верности копии.

Под рукописным протоколом типовая запись о том, что он прочитан и т. д.

ОТ АВТОРА

Протокол допроса существует в виде рукописного варианта и машинописной копии. Так вот, Гравель от руки правильно написал «помразведдивизиона», а машинист(ка) нафантазировал(а) в виде «помкомвзвода разведдивизиона».

Но товарищ Гравель тоже накрутил.

Хутор вообще-то называется Евлантьев, а не Евлантьево.

«Низшее образование» – если вспомнить, что Свиридов учился в ЦПШ и три месяца у того казака, то у него действительно низшее образование. Но Свиридов потом учился в Симферопольском училище, да еще в мирное время, а не получил его сокращенный курс военной поры. Так что правильно – среднее.

Свиридов не беспартийный, а ИСКЛЮЧЕННЫЙ из рядов ВКП(б).

Для дела это имеет значение.

И выявилось важное – между январем-февралем и июлем Николая Семеновича из армии уволили. Но он пока живет в ведомственной квартире.

Ниже будет написано, что он попытался сделать.

Часть его сначала называлась разведдивизионом, потом разведбатальоном. Поэтому оба термина здесь равнозначны.

* * *

Следующий протокол допроса.

Сверху надпись: Дополнительно.

Шапка написана близко к предыдущему протоколу, только указано, что составлен он 11 июля 1937 года.

– Следствию известно, что вы, находясь в белоотряде Попова, принимали участие в расстрелах красногвардейцев и красноармейцев и требует по этому вопросу ваших откровенных показаний.

– За время моего пребывания в рядах белых под командованием полковника Попова я участия в расстрелах не принимал, но участвовал в боях, имевших место между белыми и красными.

– В силу каких обстоятельств во время службы у белых вы имели кличку Колька-кадет?

– В 1915 году, вернувшись из шахты в свою станицу хорошо одетым, выделявшимся по костюму среди своих сограждан-станичников, я получил от своих земляков кличку Колька-кадет. Эта кличка употреблялась всеми в разговоре обо мне в течение долгого времени, вплоть до моего выезда (последнее слово недостаточно понятно).

– При каких обстоятельствах вы поступили на службу в Красную Армию?

– Во время отступления белых в 1919 году перешел в одну из наступающих красных частей в 96-м кубанском полку, на службе в этом полку.

– Сколько раз вы вызывались комдивом Зюком и при каких обстоятельствах?

– Зюк меня не вызывал, но я один раз был у Зюка при следующих обстоятельствах. Когда поднялся вопрос о службе в белых, я подал об этом заявление на имя начподива Гусева с описанием всех обстоятельств. Поэтому меня вызвал заявление <…> и моей бывшей жены. Гусев доложил, что я ранее служил у белых.

Зюк ругал меня матерщиной, но ни о чем не спрашивал, и, когда ему доложил, что должен ехать на курорт, он ответил: «Черт с ним, пускай едет». Больше по этому вопросу я с Зюком не разговаривал.

– К кому вы обращались по поводу вашего увольнения из РККА?

– Я обращался к зам начальника управления кадрами Хорошилову в Москве, который мне сказал, что я могу обратиться к командующему округом, который, если сочтет нужным оставить, оставит, это его дело.

До этого я еще в 1936 году в мае месяце подавал заявление о переводе меня из разведдивизиона или уволить. По этому поводу меня и вызвали. Со мной беседовал Хорошилов, который объявил, что я увольняюсь из РККА.

Потом меня вызвали вторично, я опять беседовал с Хорошиловым, который сказал, что он возмущен тем, что я орденоносец, который оказался служившим у белых, и что сейчас идет подбор командиров в РККА и я не могу оставаться в рядах Красной Армии.

– Кто давал распоряжение о вашем вызове в Москву?

– Кто давал это распоряжение в Москве, я не знал, не видел также, кто подписал телеграмму.

– С Фельдманом в Москве вы говорили во время вашего пребывания в Москве?

– Нет, не говорил. Знаю, что ему обо мне докладывал полковник Савин.

Протокол мною прочитан и так далее.

Подписи.

ОТ АВТОРА

Николай Семенович попытался восстановиться в армии. Для чего едва не встретился с начальником Управления по начальствующему составу РККА Б. М. Фельдманом. Поскольку Б. М. Фельдман арестован 15 мая 1937 года, а еще раньше он переведен в МВО, что ограничивает время увольнения периодом февраль-апрель 1937 года.

И хорошо, что не встретился, ему еще обвинения в участии в военно-троцкистском заговоре не хватало.

Но в РККА его не восстановили.

Протокол допроса от 22 июля 1937 года

1937 года июля 22 дня, я сотрудник ОО УГБ 25 с. д. Беспалов допросил в качестве обвиняемого:

Свиридова Николая Семеновича, 1895 года рождения, уроженца хутора Евлантьево, Боковского района Донской области, русский, гражданство СССР, из семьи крестьянина-середняка, образование общее-низшее, специальное-среднее, с 1920 по 1936 год член ВКП(б), затем из партии исключен.

– Кто из ваших родственников служил у белых, в каких должностях и где они сейчас?

– Мой родной брат Свиридов служил в белой армии, чин он имел младший урядник, были мы с ним в одном 33-м казачьем полку у Попова. Убили его в сентябре 1918 года красные войска.

Двоюродный дядя мой Кострыкин Иван Никифорович служил также в 33-м казачьем полку, в каковом он командовал сотней, чин имел сотника.

Вместе с белыми он отступил за границу, вернулся оттуда в 1922 или 1923 году, затем в 1933 году за саботаж был выслан на Север.

Об этом мне рассказывали жители хутора Евлантьев.

– На какие операции вы с белыми выезжали.

– Выступал я под командой полковника Попова в первый раз весной 1918 года, против отряда красногвардейцев Подтелкова и Кривошлыкова, до этого под командой того же полковника Попова мы выезжали на подавление восстания иногородних в селе Чистяково, восставших против местных богачей.

В отряде Попова я все время был рядовым казаком.

– Расскажите, как вы попали в отряд Попова.

– По селу пошел слух, что неподалеку проходит восстание против казаков. Нам объявили, чтобы поехали в станицу Боковскую с оружием.

Приехав туда, мы были назначены в 3-ю сотню, и наш полк назвали 33-м казачьим.

– Следствию известно, что в 1936 году, проводя занятия с переменниками, вы отрицали возможность построения социализма в нашей стране. Расскажите, как это было.

– Мне переменники в Кобелякском районе задали вопрос о построении коммунизма в нашей стране. В какой форме мне задали вопрос, не помню.

Ответил я на него так: прежде чем строить коммунизм, нужно построить социализм. Было это в г. Кобеляках в Красных Казармах в 1936 году (слово Кобеляки в тексте исправлено).

Протокол с моих слов записан верно, мне прочитан, в чем и расписываюсь. Свиридов.

Допросил сотрудник ОО Беспалов.

Протокол дополнительного допроса обвиняемого Свиридова Николая Семеновича от 14 августа 1937 года.

– Следствию известно, что вы проводили контрреволюционную работу по заданию бывшего комдива Зюка, что требует от вас признательных показаний.

– Контрреволюционную работу я не проводил нигде, никогда и ни с кем. И с Зюком связи не держал. Был я у Зюка в кабинете один раз потому, что меня привел туда начальник политотдела Гусев и доложил о том, что я служил в белой армии.

Зюк спросил меня, почему я это скрывал. После чего я с Гусевым ушел. Больше я у Зюка не был и заданий от него не получал никогда.

– При каких обстоятельствах вы встретились с Зюком и характер этих встреч.

– До апреля 1936 года я Зюка никогда не видел. 7 апреля я впервые его увидел в кабинете, куда меня привел Гусев, о чем я показывал выше. Вторая встреча с Зюком у меня была 14 мая 1936 года в кабинете Гусева, которому я сдавал партбилет. В это время вошел Зюк с начштаба и спросил: «Ну что, сознался», после чего сразу же ушел.

Больше я с Зюком никогда и нигде не сталкивался.

– Какие конкретно контрреволюционные задания вы получали от Зюка?

– Заданий от Зюка я никогда не получал.

– Известно, что вы проводили контрреволюционную деятельность в части. Назовите, по чьему заданию вы проводили ее.

– В части, где я служил, а также в других частях контрреволюционную деятельность не проводил.

Записано с моих слов и т. д.

Подписи Свиридова и Беспалова.

Протокол допроса свидетеля Я. Евлантьева

7 июня 1937 года уже знакомый читателю Яков Евлантьев снова опрашивается представителем Особого Отдела.

И снова сообщает:

«…При переговорах Сенина с Кривошлыковым была достигнута договоренность, что все красногвардейцы будут отпущены по домам, если Подтелков и Кривошлыков сложат оружие.

Я лично при переговорах не присутствовал. Когда приехал на место, застал уже разоруженными красногвардейцев, среди которых были мои хорошие знакомые.

Видя, что среди красногвардейцев никаких французов, немцев и китайцев нет, что арестованы наши казаки, я обратился к своим односельчанам Евлантьеву и Рябухину (оба уже умерли) с предложением уехать домой, что мы и сделали. Следующего дня на хутор Евлантьев вернулись остальные и рассказали, что Подтелков и Кривошлыков повешены, а остальные расстреляны, и что Свиридов Николай Семенович участвовал в расстрелах.

…Известно, что Свиридов Николай взятых в плен красноармейцев в живых не оставлял, если не рубил, то расстреливал.

О Свиридове в нашем хуторе Евлантьеве сохранилась кличка Кадет-палач. Получил он ее от стариков казаков за жестокость, проявляемую к красноармейцам и красногвардейцам, а также к мирным жителям.

Вторично он приезжал к нам в мае месяце 1936 года».

ОТ АВТОРА

То есть в 1937 году товарищ Кугно вновь посетил родину Свиридова и продолжил сбор информации, и весьма успешно.

Протокол допроса свидетеля Н. Евлантьева

Евлантьев Николай Иванович, 1896 года рождения.

Из кулаков, сейчас лишен избирательных прав, ранее осужден по статье 58 в 1930 году на восемь лет, был в концлагере, отбыл четыре года, досрочно освобожден.

Сейчас пастух коров в том самом колхозе имени Подтелкова и Кривошлыкова.

– Что вам известно о белобандитской деятельности вашего односельчанина Свиридова Николая Семеновича, ныне военнослужащего, в 1918–1920 годах?

– В 1918 году Свиридов Николай служил в отряде полковника Сенина и находился под командой своего родного дяди, белого офицера Кострыкина Ивана Никифоровича, расстрелянного за контрреволюционную деятельность в 1932 году. Я тоже служил в белогвардейском отряде полковника Сенина в сотне Кострыкина, и мне известно следующее о Свиридове Николае.

Примерно в конце апреля месяца отряд полковника Сенина в количестве до 2000 человек направлен на ликвидацию красногвардейского отряда Подтелкова и Кривошлыкова. В это время я еще не был в отряде Сенина, но мне известно от других, что он принимал самое активное участие в расстрелах красногвардейцев отряда Кривошлыкова и Подтелкова.

В подавлении восстания крестьян слободы Чистяковской я тоже принимал участие. Мне известно, что Свиридов Николай был в слободе Чистяковской вместе со своим дядей Кострыкиным, причем он был впереди всех. Но точно описать его деятельность в то время не могу – из-за давности времени. Об этом могут подробно рассказать соучастники Свиридова – Евлантьев Яков и Кочетов Федор. Я служил в белой армии до мая вместе со Свиридовым Николаем и Кочетовым Федором Семеновичем, потом заболел и уехал в себе домой на излечение.

Свиридов и Кочетов оставались вместе до окончательной ликвидации белой армии. За все время службы вместе со Свиридовым мне известно следующее: будучи отчаянным рубакой, находился впереди кавалерийской…

Протокол допроса свидетеля Кочетова

Кочетов Федор Семенович, 1895 года рождения, уроженец хутора Старо-Зенцов станицы Боковской и ныне живущий там же, из казаков-середняков, владевший избой, коровой и свиньей (к какому периоду это относится – не указано, но, скорее всего, к теперешнему), русский, гражданин СССР, женат, состоит в запасе армии второй категории, образование низшее, рядовой член колхоза, судим в 1930 году по статье 58 на 10 лет, содержался на Беломорканале. Социальное прошлое – белоказак (вот так!), беспартийный, в профсоюзе не состоит.

– Что вам известно о белобандитской контрреволюционной деятельности вашего однохуторянина, ныне военнослужащего Свиридова Николая Семеновича, с которым вы служили в белой армии?

– Я был мобилизован в белобандитский отряд полковника Сенина. В нем было много моих односельчан, в том числе и Свиридов Николай Семенович. Отряд полковника Сенина, в том числе и Свиридов Николай Семенович, принимал активное участие в ликвидации отряда Кривошлыкова и Подтелкова. Сотня, в которой находился и я, была направлена в хутор Орлов с целью задержания при встрече с красногвардейским отрядом. Однако нам не пришлось столкнуться с отрядом Кривошлыкова и Подтелкова, так как он был разоружен другой сотней казаков. Припоминаю, что, когда мы пришли на хутор Пономарев, кривошлыковцы и подтелковцы уже были разоружены и посажены в коморы. Наш командир, сотник Попов, как только мы приехали в Пономарев, обратился к полковнику Сенину с вопросом: «Нужна ли его сотня в Пономареве», на что получил ответ: «Без вас справились. Вы можете уезжать на охрану имения Кузнецова». Спустя час мы уехали обратно, что было в хуторе Пономареве, не знаю, за давностью лет не припоминаю.

Когда вернулся весь костяк белоказаков Сенина, мне рассказывали казаки, что весь отряд красногвардейцев по повелению (?) военно-полевого суда расстрелян, а Кривошлыков и Подтелков повешены.

Мне Свиридов Николай в личной со мной беседе хвастался, говоря: «Ну что же, я человек семь сам расстреливал». На что я сказал так: «Дурак! Зачем же ты их расстреливал?»

Он ответил: «Я бы отца не пожалел, если бы он стоял на дороге». На мой вопрос, кто его назначил расстреливать казаков, он ответил: «Никто, я лично сам, добровольно участвовал в расстрелах».

Мне известно, что Свиридов участвовал в подавлении революционного восстания иногородних крестьян слободы Чистяково, но несмотря на мое присутствие, я затрудняюсь сказать что-либо о его деятельности. Сам лично не видел, убивал ли он кого-либо или нет.

В белой армии со Свиридовым служил примерно до 1920 года – весны (исправлено), когда он в моем присутствии раздевал пленных красноармейцев, отбирал у них верхнюю одежду и ценные вещи. Грабил и жителей, отбирал у них одежду и продукты. Но назвать конкретные факты за давностью времени не могу. Помню, когда Свиридов раздевал красноармейцев – помню раза три-четыре. В моем присутствии он никого из пленных красноармейцев не расстреливал. Об этом я также ни от кого не слыхал. Примерно в январе 1920 года я добровольно перешел на сторону Красной Армии и был зачислен в 33-й кавалерийский полк. Свиридов оставался в белой армии до ее ликвидации. С 1920 года я со Свиридовым до настоящего времени не встречался. Слышал, что он, Свиридов, в Красной Армии, что он приезжал на родину. Кого конкретно встречал – не знаю.

Больше по настоящему делу сказать ничего не могу.

Протокол записан с моих слов, мною прочитан и так далее.

ОТ АВТОРА

А вот это совершенно убойный протокол. Вчитаемся: «В белой армии со Свиридовым служил примерно до 1920 года – весны, когда он в моем присутствии раздевал пленных красноармейцев, отбирал у них верхнюю одежду и ценные вещи. Грабил и жителей, отбирал у них одежду и продукты. Но назвать конкретные факты за давностью времени не могу. Помню, когда Свиридов раздевал красноармейцев – помню раза три-четыре. В моем присутствии он никого из пленных красноармейцев не расстреливал».

То есть Кочетов помнит три-четыре случая раздевания пленных красноармейцев. Свиридов раздел пленного красноармейца, и тот идет куда-то в плен. Без верхней одежды. Например, зимой 1920 года. «В ночь на 19 февраля конная группа Павлова нанесла удар на Торговую, но ожесточенные атаки белых были отбиты. Конница белых была вынуждена в сильный мороз отступить к Среднему Егорлыку, что привело ее к большим потерям замерзшими и обмороженными». Мороз был такой, что белая конница была не в силах атаковать. Степь покрылась замерзшими казаками, об этом написана картина «Замерзшие казаки генерала Павлова». Вот и представьте, что замерзают насмерть обмундированные по-зимнему казаки, а что будет с раздетым пленным красноармейцем? Даже если в тот день не столь ядреный мороз, как на манычских полях казачьей смерти, каково идти раздетому?

Товарищ Кугно и последующие чуть-чуть не дожали, а в случае дожатия часть статьи 13 вылезает даже без учета расстрела отряда Подтелкова.

Протокол допроса свидетеля Кулакова

Кулаков Андрей Антонович, 1899 года рождения, место рождения хутор Пономарев того же сельсовета, Селивановский район, из крестьян-бедняков, имел хату и корову, гражданин СССР, образование низшее, женат, русский, отношение к воинской службе – инвалид, профессия – плотник, работает: уполномоченный дорожного строительства в хуторе Пономареве, не судим, беспартийный, не член профсоюза, живет на хуторе Пономареве, социальное и политическое прошлое: белослужащий.

– Что вам известно о расстреле красногвардейцев отряда товарищей Подтелкова и Кривошлыкова, имевшего место в апреле 1918 года со стороны белоказаков?

– Я, как иногородний крестьянин, при пленении отряда Подтелкова и Кривошлыкова жил дома. Затем, под <…> казаков однохуторян (высланных моему же заявлению) я участвовал в пленении одного красногвардейца, его впоследствии казаки Болдырев Федор и Подрядчик Дмитрий зарубили шашками.

Расстрел всех остальных станиц и хуторов. Среди них был и представитель нашего хутора Степанов Даниил (ныне находится в Соловецких лагерях). Кто остальные участники расстрела, я не знаю, но припоминаю, что среди участников был казак по кличке Кадет, по имени, кажется, Николай.

Откуда он происходит родом и как его фамилия – я не знаю. Лицо с фотографии в военной форме и с орденом Красного Знамени мне совершенно не знакомо.

В станице Боковской и хуторе Евлантьев я не бывал и не знаю.

Больше по этому делу ничего сказать не могу.

Протокол записан с моих слов, мною прочитан, в чем и расписываюсь.

Протокол допроса свидетеля Лукина

Проводился 6 июня 1937 года, проводил оперуполномоченный Кугно.

Лукин Иван Семенович, 1864 года рождения, уроженец города Грязи Тамбовской губернии, происходящий из крестьян-бедняков, имущественное положение – хата и телка, гражданство РСФСР, малограмотный, русский, женат, семья состоит из 5 человек, с воинского учета снят по предельности возраста. Профессия – чернорабочий, ныне пенсионер, почетный красный партизан, не судим, в профсоюзе не состоит, живет в станице Боковской АЧК, социальное и политическое прошлое – почетный красный партизан.

– Что вам известно о расстреле красногвардейского отряда, руководимого тов. тов. Подтелковым и Кривошлыковым в хуторе Пономареве 27 апреля 1918 года?

– В хуторе Пономареве я жил с 1904 года… Мне известно следующее: отряд Кривошлыкова и Подтелкова сложил оружие, предварительно договорившись о том, что их отпустят. Но все участники были переарестованы и посажены под арест в лавку местного богатея. Всю ночь заседал полевой казачий суд под предводительством офицера Попова. … дня все участники отряда были расстреляны на Пономаревском кладбище, а руководители отряда Подтелков и Кривошлыков повешены. В момент расстрела все еще находилось много народу из хуторов, прилегающих к хутору Пономарев, в том числе и я. Таким образом я наблюдал за ходом расстрела красногвардейцев, в том числе и за своим сыном, который был расстрелян с третьей партией. Расстрел производили добровольцы-казаки из разных хуторов и станиц. В общей сложности расстрел производили 17 палачей. В числе которых мне помнится Кудряшов из хутора Попова (неизвестно, где скрывается), Болдырев Александр из хутора Пономарева (расстрелян при Советской власти за участие в бандитизме), Агапов Павел Петрович из хутора Пономарева (осужден за контрреволюционную деятельность в 1930 году и …неизвестно), Свиридов Николай Семенович из хутора Евлантьева Боковского, личности которого я не знаю, но в хуторе Пономаревом говорили о том, что в расстрелах принимал участие молодой казак из х. Евлантьева Свиридов Николай, который якобы сейчас служит командиром в Красной Армии.

Несколько месяцев тому назад мне говорила гражданка Рожкова Мария Яковлевна. Мы с нею собирались подать заявление начальнику РО НКВД.

На моих глазах был так расстрелян мой сын Михаил, красногвардеец отряда Кривошлыкова – Подтелкова. А руководителей отряда повесили на специально приготовленной виселице последними после расстрелов. Повешение производили два человека, которые были повязаны башлыками с отверстиями для глаз. Этих людей я не знаю, кто они, это так и осталось не выяснено до настоящего времени.

Присутствовавшие невольные граждане некоторые расстрел воспринимали как должное и даже смеялись, а другие этого не выносили и падали в обморок.

Всего расстреляно 85 человек, остались в живых 2 человека, случайно спасенные добрыми людьми. Один из них по фамилии Журавлев в данное время живет в станице Киевской. Больше по настоящему делу сказать ничего не могу. Записано с моих слов верно и мною прочитано.

Подписи свидетеля и Кугно.

Протокол допроса свидетельницы Рожковой

Проведен 6 июня 1937 года товарищем Кугно.

Рожкова Мария Яковлевна, 1873 года рождения, уроженка города Калач Воронежской губернии, из крестьян, беднячка. Имущественное положение – нет, образование низшее, русская, вдова, домохозяйка, пенсионерка, не судима, в партиях и профсоюзе не состоит, адрес – станица Боковская того же района, социальное и политическое прошлое – активист советской власти.

– Что вам известно о прошлой контрреволюционной деятельности военнослужащего Красной Армии Свиридова Николая Семеновича?

– В станице Боковской я живу около 50 лет, потому хорошо знаю не только жителей станицы, но и прилегающих хуторов – Евлантьев, Зенцов.

Жителя хутора Евлантьев Свиридова Николая Семеновича знаю тоже. Он принимал участие в расстреле красногвардейцев отряда Подтелкова – Кривошлыкова. Сама я лично не видела, как он расстреливал. Но об этом говорят и утверждают многие казаки – участники белогвардейского отряда Сенина, в котором служил и Свиридов.