Текст книги "Цена алчности"

Автор книги: Сергей Тармашев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Что это? – Иван рассматривал пулемётную гильзу, привязанную к трёхметровому куску парашютной стропы.

– Народное изобретение, – усмехнулся Лемур, – сталкеры придумали. На сленге называется «жучка».

– Многоразовая гильза? – поднял брови Берёзов. – Оригинально.

– Чтобы не перегружать себя лишним весом, – подтвердил Лемур, – хороша для дальних переходов по нахоженным тропам. Бросил, забрал и идёшь дальше. Если сожрет – привязываешь новую. А то так никаких гильз не хватит, топать-то иногда приходится целый день. Не тележку же за собой таскать!

Они двинулись дальше. До волчьего логова дошли без осложнений. Метрах в двадцати от него Иван снова остановился и внимательно всмотрелся в заросли.

– Не вижу волков, – нахмурился он, – вроде «Филин» на таком расстоянии должен уверенно доставать.

– Скоро темнота, – ответил Лемур, – скорее всего, стая ушла на охоту. В сумерках они очень активны. Смотри в оба по сторонам. Увидишь засветку цели – стреляй прямо через кусты.

– А так мы не привлечём к себе лишнего зверья? – насторожился Иван. – Если стрелять во всё, что движется, можно вызвать всплеск пси-ноля…

– Меньше слушай Лаванду с её научной чушью, – пренебрежительно фыркнул Лемур. – Я не знаю, сколько надо перебить этой дряни, чтобы привлечь к себе всю округу, но зато точно могу сказать на основании своего опыта работы в Жёлтой Зоне: если не отпугивать зверье сразу, оно примет тебя за легкую добычу и точно нападёт. Так что лучше я убью десяток-другой заранее, чем позволю разорвать себя на куски!

С этими словами он вскинул автомат и дал короткую очередь куда-то в кусты. В ответ раздалось злобное шипение, наполненное болью, и Берёзов успел заметить красное пятно живого существа, быстро удаляющееся прочь.

– Вот так, – Лемур опустил «Грозу», – не совсем по-гринписовски, зато с гарантией. Пошли, время дорого. И сферу лучше загерметизировать сразу, чтобы не рисковать. Лучше дышать на фильтрах, они новые, хватит ещё надолго.

Газовая аномалия накрыла их практически на том же самом месте, что и в первый раз. Вопреки инструкции, Лемур не залёг, но лишь опустился на колено, не желая оказаться застигнутым врасплох каким-нибудь зверем, следующим сразу за аномалией. Невидимое ядовитое облако на этот раз двигалось быстрее, и долго ждать не пришлось. Его глухое тихое шипение было ещё слышно через стенки шлем-сферы, а автомат Лемура уже выплёвывал в сторону зарослей короткие очереди, в ответ на которые из кустов доносились пронзительные крики боли и злобное шипение.

– Пошли! – Лемур коротко кивнул. – Теперь гляди в оба! Газ выгнал зверьё из нор, твари сейчас психуют, так что будут кидаться и просто лезть под ноги! – Он дал по кустам ещё одну короткую очередь.

Взбешённое зверьё не заставило себя долго ждать, и вскоре Иван уже хорошо понимал, почему инструкция по организации и охране научных рейдов запрещает формирование экспедиций численностью менее десяти человек. Мутировавшие твари, сбиваясь в кучки по пять-шесть особей, шныряли вокруг, ища удобного момента для атаки, и временами казалось, что количество красных пятен, мелькающих в глубине леса, перевалило за полсотни. Только благодаря использованию «Филина», позволявшего заранее обнаруживать бесшумно подкрадывающихся зверей, двигающихся между скоплениями Студня и Паутины с несвойственной нормальным животным скоростью, бойцы успевали встретить их свинцом на безопасном расстоянии.

К тому моменту, когда Иван вышел к пригорку с перекрёстком, они успели расстрелять по четыре магазина, разгоняя попадающееся по дороге зверьё. У самого разветвления тропы две небольшие стаи мелких тварей все-таки умудрились сблизиться, ловко шныряя между деревьями, и попытались атаковать людей, одновременно бросившись на них из кустов с разных сторон. Пришлось встречать их огнём практически в упор, едва ли не волчком крутясь на узком пространстве тропы. Чтобы не зацепить друг друга шальной пулей, приходилось ударами мощных сапог «Мембраны» отшвыривать визжащих от ярости зверей, пытающихся вцепиться в ноги, и только после этого бить по ним наверняка. К счастью, мутировавшие животные не были крупными, и нападение удалось отразить без особых потерь. Последней из атаковавших его чешуйчато-пупырчатых тварей, вгрызшейся в толстый резинополимер перчатки, Берёзов размозжил голову, с размаху ударив рукой по ближайшему дереву. Мерзкая гадость, оказавшаяся словно между молотом и наковальней, хрустнула ломающимися когтями и сдохла, так и не разжав челюстей. Пришлось повесить автомат на грудь, свободной рукой достать нож и разжать мёртвую пасть.

– Зацепило? – Лемур с автоматом наготове скосил взгляд на выпавшую из надорванной перчатки каплю крови.

– Неглубоко. – Иван несколько раз сжал и разжал пальцы, проверяя, как работает кисть. – Царапина.

– Антидот вколи! – Несколько трупов остались лежать прямо на тропе, и Лемур носком сапога столкнул их в заросли. – Не рискуй. Один чёрт знает, что за дрянь на клыках у этой мерзости.

Берёзов полез в подсумок с медикаментами. Пока он возился со шприц-тюбиком и накладывал на «Мембрану» гермозаплатки, закрывая дыры от звериных клыков, Лемур тщательно изучал едва виднеющуюся в вечерних сумерках покосившуюся опору.

– Дальше я поведу, – решительно заявил он, глядя с невысокого пригорка на ведущую к ней тропу, – спиной чувствую – место недоброе…

– «Жучку» заберёшь? – спросил Иван.

– Оставь себе, мало ли что… – поморщился Лемур, – всякое может случиться. У меня ещё одна есть. Готов?

– Порядок! – Берёзов налепил очередную заплатку и с силой вдавил её в поверхность «Мембраны». – Идем!

– Какая, говоришь, тут безопасная ширина? – Лемур осторожно ступил на тропу и действительно достал из подсумка ещё одну «Жучку».

– Болт показывал что-то порядка метра двадцати. – Иван руками показал ширину чистого коридора. – Вставай чётко но центру и… – Он замолчал и опустился на корточки, вглядываясь в синюшный мох.

– Что такое? – оглянулся Лемур.

– Здесь проходили совсем недавно, – негромко ответил Берёзов. – Совершенно определённо, что гораздо позже нас с Болтом.

– Следы видишь? – Лемур присел рядом.

– Не могу разобрать, – покачал головой Иван, – мох слишком жёсткий. Но кто-то тут точно шёл.

– Может, зверьё, тропа-то кабанья, – предположил Лемур. – Сам видел, насколько возросла активность мутантов по сравнению с прошлым разом. Нас только двое, это не в полтора десятка рыл по Зоне разгуливать! Нам ещё повезло, что самих кабанов не встретили, только мелочь на нас бросалась.

– Возможно, и так. – Берёзов напряжённо всматривался в сумерки, но «Филин» не показывал ничего такого, что могло бы напоминать тепловую сигнатуру затаившегося человека. – Но если лабой пользуются, то здесь должно ходить не только зверьё.

– Согласен, – кивнул Лемур, – но пока я ничего не вижу. Давай дойдём до опоры, оттуда понаблюдаем. Заодно дождёмся темноты.

К опоре шли медленно и осторожно, Иван следил за местностью, ступая след в след за Лемуром, который, словно заведённый, каждые три шага делал «промеры» тропы – бросал вперёд «Жучку», сматывал стропу, продвигался вперёд и повторял всё заново. Сама тропа в вечернем полумраке представляла собой жутковатое зрелище: узкая неровная стежка из грязно-синего мха терялась между густо опутанным километрами Паутины полем жёлтой мари и красной земляной пустошью, сплошь усеянной фиолетовыми язвами Студня, подрагивающего тусклыми языками отблесков, будто короткими уродливыми щупальцами.

– Всё, привал, – устало произнёс Лемур, опускаясь на землю возле опоры. – До ночи останемся тут, а потом пойдем и выпотрошим эту лабу. – Он бросил на здание злобный взгляд. – Пора получить ответы на вопросы.

– Если сейчас там кто-то есть, нас могли заметить, – покачал головой Берёзов. – Не спугнём?

– Вряд ли, – хмыкнул Лемур, – до неё метров двести, «Филин» так далеко не дотянется, видимости в сумерках тоже не хватит. Не думаю, что нас заметили. А хоть бы даже и так – куда они денутся? Лаба – это тупик, единственный выход через нас. Никуда они оттуда уже не дернутся. Если кто не успел свалить до нашего появления, уже наш клиент! – Он перевел взгляд на Ивана: – Гранаты светозвуковые взял?

– Три штуки, – кивнул Берёзов, – не считая обычных.

– И у меня пара. Больше чем достаточно, – подытожил Лемур. – Всё будет хорошо, если не перестреляют нас, пока будем к лабе ползти. Потому и ждём ночи. – Он растянулся на земле, максимально скрываясь из виду со стороны лаборатории, и добавил: – Ваня, я посплю час-другой, подежуришь? Устал страшно: вторые сутки на ногах, всю ночь пришлось по кабакам собутыльников Салмацкого отлавливать…

– Спи. – Иван острожным движением плавно сместился к обрезу опоры, занимая выгодную позицию, и положил автомат в удобное положение. – Я разбужу, как станет совсем темно.

Полностью стемнело уже через час. Зелёное небо заволокло мутной серой дымкой, скрывшей и без того тусклый свет звёзд, и сине-голубое пятно луны, едва выделяющееся в чёрной пустоте неба, почти никак не освещало погрузившуюся во мрак Зону. Густо рассыпанные по пустоши фиолетовые язвы Студня своим дрожанием лишь оттеняли темноту, не освещая ни сантиметра земли даже вокруг себя. Берёзов вытянул руку перед собой. Если бы не действие «Филина», подсвечивающего кожу красным свечением пульсирующего кровотока, в такой кромешной тьме, пожалуй, перчатку уже не Увидеть…

– Саня, подъём, – тихо произнес Иван, несильно подтолкнув Лемура в плечо. – Темнее уже не будет.

Лемур открыл глаза и попытался потереть веки через лицевой щиток шлем-сферы. Негромко чертыхнувшись, он разгерметизировал забрало.

– Ненавижу спать в Зонах, – недовольно пробурчал он, с явным наслаждением вдыхая ночной воздух. – Без противогаза нельзя, а в нём – одно мучение. – Лемур размял затёкшую шею. – Позвонки разламываются от этой консервной банки на голове, а её ещё таскать и таскать…

– Слушай, Саня, – нахмурился Берёзов, – тут темень такая, хоть глаз выколи. Как приближаться к лабе будем? Если кто высунется в пролом, можно и не успеть среагировать. Мы-то у них как на ладони будем! Расстреляют, как в тире! А нам в узкую дыру пролома надо ещё попасть, к тому же видно её станет, только если кто высунется… проигрываем по времени реакции.

– Нормально всё будет, – улыбнулся Лемур и полез в один из подсумков. – Я первым пойду, вот с этой штукой! – Он достал небольшой мет и принялся закладывать его в набедренный карман. – А ты прикроешь.

– Что это? – Иван с интересом смотрел на неровную полупрозрачную каплю.

– «Невидимка», – ответил Лемур, – очень редкая и очень полезная вещица. К сожалению, за пределами «Ареала» совершенно не работает. При использовании делает тебя невидимым для «Филина». Нет ничего удобнее для работы ночью.

– А от «Шестого чувства» тоже спрячет? – поинтересовался Берёзов.

– Нет, – покачал головой Лемур, – от чего угодно прячет: от «Филина», от тепловизора, от датчиков движения и пульса, от ПНВ – вообще запросто, сталкеры говорят даже, что от звериного нюха скрывает, ну, кроме собак ареаловских, конечно. Даже медведь не учует. Но вот от «Шестого чувства» не может. От него спрятаться невозможно. Потому оно так и ценится.

– Откуда он у тебя? Тоже со склада получил? – Иван отметил, что как-нибудь при случае стоит выяснить на будущее, что вообще есть на спецскладе из нестандартного оборудования.

– Нет, на складе такого никогда не бывает, – усмехнулся Лемур, – яйцеголовые всё более-менее стоящее хапают сразу. Я нашёл его случайно в прошлом году. И припрятал на чёрный день.

– Вообще-то это незаконно, – напомнил Берёзов.

– А устраивать нелегальные лаборатории в пользу иностранных разведок законно? – фыркнул Лемур. – Мы уже давно действуем законными методами, а где результат? И если будем и дальше продолжать ими действовать, то имеем все шансы в скором времени отметить год, как не можем её найти. Так что сей маневр есть не нарушение закона, а лёгкая импровизация, так сказать, – философски протянул он, – к тому же я не продал мет налево, я лишь приберёг его для себя, ради хорошего дела! Он не покидал границы «Ареала», так что всё не так уж и страшно.

– Логично, – кивнул Иван, всматриваясь в почти чернильную темноту ночи, туда, где посреди покрытой тусклыми язвами Студня ночи таилось здание шпионской лаборатории, – когда начинаем?

– Прямо сейчас! – Лемур подобрал лежащую рядом «Грозу-4». – Работаем по обычной схеме. Я иду первым, ты прикрываешь. Через пятьдесят метров останавливаюсь и контролирую направление на лабу, пока ползёшь ты. Только учитывай ширину коридора. Двигаться придётся в створе друг друга, так что ближе пяти метров ко мне не приближайся.

– Не лучшая тактика, – поморщился Берёзов, – находиться обоим на одном направлении. Подставляемся.

– Знаю, но с этим ничего не поделаешь, – коротко вздохнул Лемур, – такова специфика «Ареала». Тут особо не подвигаешься, безопасного пространства всегда в обрез. Приходится вертеться исходя из того, что есть.

С этими словами он осторожно выкатился из-за опоры и, перехватив автоматный ремень у верхней антабки, пополз в сторону лаборатории. Через несколько секунд его силуэт растворился в чернильной тьме, сменившись красным пятном отпечатка тепловой сигнатуры тела. Иван взял на прицел направление на лабу и замер, готовый в любой момент посадить на пенёк мушки любую цель, если таковая появится в поле зрения. Через пару минут ползущий сквозь ночную тьму красный силуэт Лемура прекратил движение и быстро взмахнул расплывчатой рукой, подавая сигнал. Берёзов пополз следом.

Спустя первый же десяток метров он в который раз позавидовал Болту, имеющему счастье не носить «Мембрану», и сосредоточился на движении. Ползти в кромешной тьме оказалось проще, чем он ожидал. Красное пятно Лемура отчетливо виднелось впереди, и всё, что оставалось, – это держать направление точно на него, благо Лизун, живший на лабе, видимо, не любил кружных путей, и коридор был прямой, словно стрела. В кромешной тьме уже не стало видно Паутины, лишь фиолетовые лужи Студня, густо устилающие пустырь, дрожали призрачным свечением, да изредка пробивался сквозь стенки шлем-сферы далекий злобный звериный крик.

До лабы доползли спокойно. В ночной мгле Иван не заметил границы Лизуна и понял, что находится внутри аномалии, лишь в тот момент, когда голова словно оказалась опущена в бассейн с растительным маслом.

«Вот так люди и умирают, – мрачно заметил про себя Берёзов, – ползут в полной уверенности, что впереди чисто, и вляпываются, так и не успев понять, что их убило. Тем более в противогазе. Обоняние тебе не поможет, да и на слух, в общем-то, надежды немного». Иван вспомнил, что Болт всегда спешил снять противогаз, едва считал опасность миновавшей, и никогда не выжидал установленные инструкцией пять минут времени, отведённого на так называемый «буфер безопасности». Что ж, ему проще…

Берёзов поискал глазами Лемура. Тот замер у самого угла лаборатории, прижавшись к стене, и жестом подзывал к себе. Убедившись, что находится в мёртвой зоне для потенциальных наблюдателей из проломов, Иван поднялся на ноги и тихо скользнул к Лемуру, беря автомат наизготовку.

– Вход сразу за этим углом! – пробубнил Лемур сквозь загерметизированную шлем-сферу. – Похоже, нас не ждут. Выходим!

Они обогнули угол по всем правилам прохождения лабиринта, готовые в любую секунду открыть огонь. Но за углом оказалось пусто, массивная дверь в лабораторию была закрыта. Лемур осмотрел замок и стянул с головы шлем.

– Заперто на электронный ключ, – сообщил он, – но можно открыть. Есть у меня одна хитрость.;

– Снова мет? – предположил Иван.

– Точно. – Лемур полез в подсумок. – Но мне потребуется твоя помощь. Одному тут не справиться.

– Что надо сделать? – Берёзов окинул взглядом погружённые в ночной мрак окрестности. «Филин» не показывал даже мелких зверей, похоже, их появления в лаборатории действительно никто не ожидал.

– Снимай шлем. – Лемур достал какой-то предмет и свободной рукой прицепил свою шлем-сферу на пояс. – Потом обопрёшься рукой на стену лабы, надо замкнуть цепь.

Иван снял шлем и с непривычки заморгал глазами – пахнущая сдобой аномалия мгновенно обслюнявила лицо, как будто жизнерадостный пёс орудовал мокрым языком. Пришлось снять перчатку и протереть глаза.

– На что надо опереться? – переспросил он Лемура.

– Вон, – тот указал ему за спину, – отмеченная царапиной плита в стене. Смотри внимательно, её видно не сразу.

– Как ты её разглядел? – озадаченно хмыкнул Иван, разворачиваясь.

Он попытался отыскать царапину на стене строения и в ту же секунду почувствовал сильный удар но затылку. Голова словно раскололась от острой боли, и Берёзов рухнул наземь, теряя сознание.

* * *

Мутно-голубой солнечный диск, казалось, светил прямо в зрачки, пробиваясь через сомкнутые веки. Иван попытался открыть глаза, по не смог, ресницы оказались слепленными запёкшейся кровью. Рассечённая кожа на затылке и макушке саднила нудной болью, нагревшись под солнечными лучами. В голове тихо гудело, словно далёкий отзвук колокольного удара, кожи на лбу не чувствовалось. Видимо, он лежит лицом вниз уже много часов.

Берёзов попробовал с силой разлепить веки. Вырванные ресницы отозвались неприятными уколами, но один глаз всё же удалось раскрыть. Первое, что он увидел, была красная резина земли прямо перед глазами, покрытая ржавой пылью, и голубой диск утреннего солнца на горизонте, нависавший над кромкой растительности посреди зелёного неба. Иван попытался подняться, но не смог даже пошевелиться, будто его спеленали но рукам и ногам. Он скосил взгляд вбок, оглядывая ту часть своего тела, что попадала в поле зрения. «Латник», надетый поверх «Мембраны», исчез, но никаких верёвок или наручников на нём не было – он лежал, распластавшись навзничь без каких-либо пут, не в силах сдвинуться с места. Берёзов стиснул зубы и предельно напряг вспыхнувшие болью мышцы шеи. Голова словно весила половину центнера, но приподнять её все-таки получилось. Он развернул её в другую сторону, и взгляд тут же уперся в сапоги «Мембраны». Их владелец стоял слишком близко, чтобы можно было разглядеть его лицо, но этого и не потребовалось.

– Не трать зря силы, – прозвучал сверху голос Лемура, – это бесполезно. Ты в Оковах. А из них в одиночку не выбраться. Теоретический курс-то ещё помнишь?

Сапоги перешагнули через голову Берёзова и пропали из виду.

– Помню. – И дышать, и говорить, лежа в Оковах, было тяжело. Даже язык стал весить, словно чугунный. – «Отмычка» нужна. Её ты тоже приберёг для себя ради хорошего дела?

– А то как же! – коротко хохотнул Лемур. – Сам о себе не позаботишься – никто этого не сделает. Мы в этом мире никому, кроме себя, не нужны!

– Разве? – усомнился Иван. – Не скромничай! А как же добренькие заокеанские дяди? Сколько тебе платят за измену Родине, Саша?

– Неплохо, – с иронией ответил тот, – на порядок выше, чем нищенские подачки нашего зажравшегося правительства, издевательства ради называемые «денежным содержанием».

– Твоя зарплата в РАО почти восемьдесят тысяч, – презрительно фыркнул Берёзов, – у тебя вместо денежного содержания, вероятно, денежное недержание.

Лемур коротко ткнул его носком сапога в ребра.

– Ты холуй, Берёзов, раз доволен такими деньгами. – Он сплюнул на красную землю. – А меня это не устраивает. Я ничем не хуже тех жирных обрюзгших ублюдков из всевозможных правительств, дум, советов директоров и прочее. Скорее наоборот, я лучше их. Так почему же я не могу ездить на дорогих машинах, жить в пентхаусе и отдыхать в отпуске на собственной вилле в тропических морях? Я кровь проливал ради этой страны все те годы, пока правящее дерьмо выкачивало из неё деньги в свои бездонные карманы. Я заслужил побольше, чем они, и теперь просто беру своё.

– О! – Иван с трудом ворочал тяжёлым языком – Я смотрю, у тебя под это дело целая фундаментальная база подведена! Долго думал?

– Туман, – мягко ответил Лемур, – я по тебе ночью приложился прикладом всего пару раз. Из уважения к нашему былому товариществу. Но, если ты настаиваешь, могу повторить это мероприятие еще, разиков эдак пять-шесть. Так что не искушай, о'кей?

– Страшно не будет? – вкрадчиво уточнил Берёзов. – Всё-таки я не полностью скован, голова ещё двиг…

Удар прикладом в область почки пронзил тело резкой болью, выбивая воздух из лёгких на полуслове.

– Окажи себе услугу – помолчи, – посоветовал Лемур, вешая на грудь автомат Ивана, – не так больно будет умирать.

– Стоило добираться сюда с таким риском только ради того, чтобы меня убить? – ухмыльнулся он, стараясь не обращать внимания на пылающую болью почку. – Не проще было завести меня в какую-нибудь аномалию?

– Я предлагал, – устало вздохнув, признался Лемур, – но Ферзь считает, что из тебя можно выжать больше толку.

– Вряд ли он хочет предложить мне денег, – язвительно произнёс Берёзов, – наверное, хочет попросить прощения и пообещать, что больше так не будет!

– Хорохоришься даже будучи побеждённым? – Раздался голос Салмацкого. – Похвально, Туман, похвально. Только вряд ли это пустозвонство тебе поможет.

– Видимо, правду говорит народ: не поминай дерьмо, не то появится! – Иван попытался повернуть голову в сторону Ферзя, по второй удар прикладом едва не лишил его сознания.

Несколько мгновений он не чувствовал и не понимал ничего, кроме жуткой боли, разрывающей позвоночник. Наконец сдавивший лёгкие спазм болевого шока ослабел, и Ивану удалось сделать вдох.

– …какого хрена надо было? – Помутневшее от боли сознание уловило обрывок фразы. Кто-то, обладающий знакомым голосом, ругался с Лемуром. – Надевайте наручники и потащили его на базу! Но зачем калечить?

– Виталя! – прохрипел Берёзов. – Ты тоже тут? – Он узнал интонации Ветра. – Вся весёлая компания в сборе или есть ещё кто-то? – Ивану всё-таки удалось развернуть голову и увидеть пришедших.

Оказалось, что лежит он недалеко от здания лаборатории, с той её стороны, которую Ферзь с холма показывал контрразведчику. Салмацкий и Ветер стояли порознь, ближе к лабе, Лемур находился рядом. В руках он держал автомат Берёзова, забросив свою «Грозу-4» за спину.

– Больше никого нет, – скривился Ветер, – здесь только свои. Не хотели выносить сор из избы. Знаешь, Ваня, а ведь я до последнего не верил, что ты скурвился. Думал, что это невозможно. И когда ты успел? Всего полгода в «Ареале»!

– Не такой уж малый срок, – Берёзов поперхнулся кровью. Видимо, удар задел не только почку, – да и работаете вы грубо, наследили. Ашота убрали криво, любой дурак бы догадался. Странно, что весь Отряд молчит. Вы их как, запугали или всех взяли в долю?

– Что ты несёшь? – нахмурился Ветер, подходя ближе. – Ашот в аномалию попал, с ним Ферзь был, он лично видел. Ты лучше скажи, как дверь в лабу открыть. Этим ты поможешь не только нам, но и себе, сам знаешь, зачтётся как сотрудничество со следствием.

– Так вы хотите ещё и шпионаж на меня повесить? – почти весело хохотнул Иван, кривясь от боли. – А сотрудничество мне зачтётся посмертно? Слушай, Виталя, тебе что, ключи от лабы не выдали вместе с ключами от машины? Ещё не заслужил нужную степень доверия?

– Какие ключи? Какая машина? – Ветер непонимающе посмотрел на Лемура: – Саня, ты что, по голове его бил?!

– Напомнить? – слабеющим голосом предложил Берёзов. – «БМВ», что тебе помог купить Ферзь на деньги ваших заграничных хозяев. А ключ от лабы вон, у Лемура спроси. Только сразу советую: спиной к нему не поворачивайся.

– Что он несёт? – с досадой поморщился Ветер. – «БМВ», хозяева… он что, не в себе? – Боец переводил взгляд с Берёзова на Лемура и обратно. – Саня, ты забрал у него ключ?

– Виталя, заканчивай комедию ломать. – Иван с трудом откашлялся кровью. – Мне говорить тяжело. Да и нечего нам обсуждать. Иди, получи у Ферзя свои тридцать сребреников, или сколько там за меня полагается. Не так дорого, как за продажу Родины, но на бензин хватит, я думаю.

– Его надо к доктору, потом на допрос, – махнул рукой Ветер, – что-то у него в голове повредилось. Саня, ты, наверное, его слишком сильно ударил.

Он достал из подсумка наручники и сделал шаг к Ивану. Сквозь мутную пелену боли сознание Берёзова прорезала внезапная мысль.

– Виталя! Это ловушка! – прохрипел он. – Это их лаборатория! Берегись!

Ветер нахмурился и обернулся к Ферзю:

– Что-то мне всё это не нравится. – Он положил руку на висящий на груди автомат. – Что здесь происходит?

– Лемур объяснит, – ответил Ферзь и коротко кивнул.

Лемур вскинул автомат Берёзова и всадил Ветру в спину длинную очередь. Пули отшвырнули бойца от Ивана и бросили на землю. Ветер попытался перекатиться и схватить свой автомат, но «Дыроколы» уже вспороли «Латник». Через многочисленные пулевые отверстия в «Мембране» хлынула кровь, и Ветер затих, слабо подрагивая. Лемур подошёл ближе и, неторопливо прицелясь, произвел короткую очередь в голову. Берёзов тихо застонал от бессильной злобы.

– Видишь ли, Туман, – бесстрастно сказал Ферзь, подходя ближе, – он был ещё тупее тебя. Наивный дурачок-идеалист, почти сорок лет от роду, а всё верил в наивные сказочки про долг, честь, патриотизм и прочую бездарную чушь для доверчивых идиотов. Я сразу понял, что такие, как он, не понимают делового языка, и даже не пытался предложить ему денег. Как и тебе. Вы ведь одного поля ягоды, я таких издалека вижу. И потому всегда держал его при себе, ибо, как сказал кто-то из великих, «держи врагов на виду»! Впрочем, это было не так уж и сложно. Сказки о тайной борьбе с коррупционерами он проглатывал не то что вместе с крючком – вместе с леской и удочкой. Ты даже не представляешь, как он расстроился, узнав о том, что ты снюхался с иностранной резидентурой и «крышуешь» нелегальную лабораторию, которую мы так активно ищем.

– А Лемура ты специально отрядил в нейтралитет? – Иван смотрел на неподвижное тело Ветра, лежащее во всё сильнее растекающейся луже крови.

– Конечно, – согласился Салмацкий, – так проще выявлять потенциальных врагов на ранней стадии. И никаких подозрений у подчинённых.

– Вон оно что, – протянул Берёзов, – а я думал, ты его подальше от себя держишь, чтобы не так сильно падалью воняло!

– Заткнись, ублюдок! – зарычал Лемур, замахиваясь прикладом.

– Стоять! – резко осадил его Ферзь. – Эмоции прибереги на потом, ещё пригодятся. Не хватало ещё испортить дело после такой подготовки из-за бурлящего в крови дерьма!

Лемур подчинился, бросив на Ивана горящий ненавистью взгляд:

– Тебе понравится, как ты подохнешь, – пообещал он, доставая из подсумка метаморфит. – Узнаешь? Это то самое «Шестое чувство», которым ты так горячо интересовался. Мой тебе, так сказать, прощальный подарок!

Лемур, усмехнувшись, склонился над Берёзовым, раскрыл его бедренный карман и вложил туда мет.

– Скоро сам поймёшь, как оно работает. – Он аккуратно запаковал метаморфит. – Заодно изучишь местную фауну!

Едва прохладный бок мета коснулся кожи, сознание словно вспыхнуло обилием постороннего присутствия. «Шестое чувство» ничего не показывало, как это делал, к примеру, «Филин», и внешне в окружающем Ивана пространстве ничего не изменилось. Но вступившее в контакт с метаморфитом сознание человека с точностью до сантиметра чувствовало местонахождение всех живых существ в радиусе километра. Вечно таящаяся Жёлтая Зона вдруг оказалась кипящей жизнью. В кустах неподалеку притаились перепончатые зайцы, к которым между заполненными Студнем рытвинами бесшумно подкрадывалась трёхпалая чешуйчатая лисица. За холмом, в лесу, замерла волчья стая, почувствовав появление человека. У кромки леса обозначилась семья Осьминогов, уже выдвинувшихся в сторону Берёзова. На крайнем с опушки леса дереве обнаружилась подбирающаяся к птичьему гнезду ядовитая куница, кривые клыки и когти которой покрывала токсичная жёлтая слизь. Крупная стая уродливых птиц, почуяв лёгкую добычу, сорвалась с ветвей и взвилась в воздух, издавая пронзительные крики.

– Заметили обед, – брезгливо скривился Ферзь и присел на корточки перед Иваном, не обращая внимания на Оковы. – Видишь ли, дело-то вот в чём: едва придя на службу в РАО, ты попал в общество Болта и быстро связался с плохой компанией: мелкие коррупционеры, сталкеры, бандиты… К сожалению, ты оказался довольно нетвёрдым человеком, падким на лёгкие деньги, и тебя быстро прибрала к рукам иностранная резидентура. С тех пор ты работаешь на них и предупреждаешь их обо всех операциях Спецотряда. Потому мы и не можем прищучить эту лабу. Но Ветер, он был настоящим героем и патриотом! Он тебя вычислил и выследил. А ты подло убил его в спину из своего штатного оружия. Гибель Ветра будет тяжёлой утратой для всех нас, не говоря уже о том, что ты сделал вдовой его молодую жену с двухлетней дочкой. К счастью, герой не погиб напрасно – умирая, он сумел столкнуть тебя в Оковы, где ты и был сожран мутировавшим зверьём. Позже, когда ты в указанное время не придёшь на бандитскую явку, твой подельник Болт отправится тебя искать. Думаю, это произойдёт дня через три-четыре. Но мы уже будем вести за ним наблюдение, поэтому накроем предателя прямо возле лабы, а заодно раскроем подлое убийство Ветра и найдём то, что от вас обоих осталось. К сожалению, ты успел заранее эвакуировать из лабы весь персонал и документы, но мы их обязательно разыщем. Можешь не сомневаться! – Он поднялся на ноги.

– Падаль! – с кровью выдохнул Берёзов.

– А вот это как раз про тебя, – усмехнулся Ферзь. – Ты ею станешь очень скоро. Лемур! – Он обернулся к сообщнику. – Уходим! Стая слишком голодна. Сейчас тут будет не гигиенично! – Салмаций двинулся к лаборатории.

Лемур бросил рядом с Берёзовым его автомат и направился следом. Иван изо всех сил пытался сдвинуться с места, ощущая с каждой секундой приближающееся отовсюду зверье, густо источающее чувство голода. Мышцы трещали от перенапряжения, боль в почках и лёгких, разбитых ударами, заставляла надрывно хрипеть, ему даже удалось пошевелить рукой, но достичь большего он не смог – Оковы намертво держали свою жертву. Ферзь с Лемуром отошли к двери в лабораторию и остановились, приготовившись наблюдать за кровавой расправой.

Первой до Берёзова добралась птичья стая. Обезображенные мутациями уродливые птицы густым потоком рванулись с неба к лежащему человеку. У самой земли стая словно вздрогнула и неожиданно ринулась обратно вверх, издавая пронзительные тревожные вопли. Находящиеся уже в десятке шагов Осьминоги остановились и тут же повернули обратно. Зайцы бросились к лесу вслед за лисицей, забывшей о добыче. Спешащие прочь волки исчезли из человеческого сознания, выйдя за пределы действия метаморфига.

– Зверьё уходит! – Лемур следил глазами за мчащейся к лесу птичьей стаей. Ферзь торопливо сунул руку в подсумок, выхватывая «Ариадну».