Текст книги "Схватка профессионалов"

Автор книги: Сергей Москвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Несмотря на то что сравнение с псом и упоминание об объедках оказались исключительно верными, в Ковалеве вспыхнула злоба. Ему захотелось врезать по улыбке черноусого незнакомца, да так, чтобы его великолепные белые зубы высыпались ему в рот. Незнакомец, видимо, уловил посетившее Ковалева желание, потому что тут же перестал улыбаться и поспешил сказать:

– Господин Ковалев, не надо так нервничать и не надо смотреть на меня взглядом шакала. Я вас не осуждаю, каждый зарабатывает деньги как умеет. Но я считаю, что за свой труд вы заслуживаете гораздо большего вознаграждения. Что вы скажете о миллионе долларов?

В первый момент названная сумма показалась Андрею фантастической, но лишь в первый момент. «Ведь ее придется разделить на всех членов группы, – сообразил Ковалев. – Если операция окажется сложной, а, судя по всему, так оно и есть, за что попало большие деньги не платят, то меньше чем за сто тысяч боевики работать не будут. А их шестеро, значит, от миллиона останется всего четыреста тысяч. Кстати, Сажин не дурак и вполне может потребовать себе более солидную долю».

– Вы поднимаете цену до трех миллионов, после чего я готов выслушать ваше предложение, – ответил Ковалев на вопрос Салима.

Коррумпированный иранский разведчик почувствовал, как его тело наполняет приятное тепло. Азиз Мехмед, возглавляющий аналитическую службу Иранского нефтяного картеля, разрешил ему при проведении вербовки оперировать суммой, в пять раз превышающей первоначально названную, а руководитель диверсионной группы поднял цену лишь в три раза. Для Салима ответ Ковалева означал, что вербовка состоялась. Он подошел к креслу, к которому был привязан Андрей, и проворно развязал стягивающие его тело ремни.

…Андрей внимательно слушал слова Салима и по ходу дела анализировал предложение: «Понадобится мощная взрывчатка, причем в большом количестве, а у заказчика ее нет. Зато Тумский поручил захватить тонну пластита! Это судьба!» – сказал себе Ковалев, после чего думал уже только о том, как выполнить поступивший заказ. И когда заказчик, закончив излагать задачу, поинтересовался его мнением, Ковалев твердо ответил:

– Да. Но у меня есть одно условие: журналист, который нас познакомил, должен исчезнуть.

– Что за странное требование? – удивился Салим.

– Вовсе нет, – ответил Ковалев. – Он знает меня, знает вас. Он свидетель, опасный свидетель. Его знания ставят под угрозу всю операцию, поэтому он должен исчезнуть. Умереть, – уточнил Ковалев. – И сделать это придется вам.

– Но почему мне? – опешил иранский разведчик. За свою жизнь ему уже приходилось убивать, но он никогда не делал этого в России.

– Потому что мне надо убедиться, что вы серьезный партнер, – ответил Ковалев. – Что у вас серьезные намерения и все, что вы здесь говорили, не пустые слова. Ликвидируйте журналиста, и я возьмусь за ваше дело.

Кроме желания проверить искренность своего собеседника, Андрей Ковалев преследовал еще одну цель – наказать журналиста, подставившего его. И хотя организованная им встреча в перспективе сулила Ковалеву состояние, о котором он мог только мечтать, она все равно оставалась подставой.

«Черт возьми! А парень не промах, – сообразил Салим. – Кровь – лучший способ проверки». Участь Игоря Денюхина была решена.

Глава 35
В ЕКАТЕРИНБУРГЕ

5 сентября, вторник, 13.00

Вылететь в Екатеринбург полковнику Чернышову удалось лишь во вторник. Согласование цели командировки с начальником Управления по борьбе с терроризмом генералом Локтионовым прошло легко и отняло у Чернышова совсем не много времени. Гораздо сложнее оказалось договориться с руководством Свердловского управления ФСБ, и, если бы не вмешательство Локтионова, Павлу Чернышову вообще не удалось бы получить разрешение на участие в проводимом свердловскими коллегами расследовании. Однако в конце концов разрешение было получено, и во вторник утром полковник Чернышов вылетел в Екатеринбург. В свое отсутствие он поручил Ветрову и Муромцеву вплотную заняться Тумским, а также изучить все обстоятельства убийства адвоката. На этот раз Ветров и Муромцев не поехали в аэропорт, чтобы проводить начальника, чему сам Чернышов даже обрадовался. Постоянные подначки Ветрова уже порядком утомили его.

Еще находясь в Москве, Павел Чернышов предположил, что работать в Екатеринбурге ему будет не просто. Какому оперу понравится, когда прибывший из самой Москвы чиновник центрального аппарата начнет учить его оперативной работе, в которой сам ни черта не смыслит. За время службы Чернышову и самому не раз приходилось выслушивать различные директивы бывших партийных и комсомольских руководителей, переведенных в органы государственной безопасности для усиления роли партии. Павел Чернышов старался относиться к чиновничьим директивам философски, всякий раз мысленно добавляя к ним одну и ту же фразу: «Кто не умеет работать, тот лезет руководить». Сам Чернышов был настоящим опером, и никто из людей, знавших его, никогда не назвал бы его чиновником. Но полковник Решетов, начальник оперативной группы, созданной для расследования убийства руководителей «Торгового дома «Булат», не был знаком с Чернышовым и воспринимал заезжего московского гостя в силу сложившихся у него стереотипов.

– Приехали проконтролировать, как мы ведем расследование? – спросил Решетов у Чернышова с явно прозвучавшим оттенком враждебности.

– Убийство заказное, исполнено профессионально, – заметил Чернышов. – Думаю, что при его расследовании вам не стоит отказываться от предложенной помощи.

– А много вы в Москве-то заказных убийств раскрыли, чтобы помощь свою предлагать? – с усмешкой поинтересовался Решетов.

Чернышову не хотелось заниматься выяснением отношений, поэтому он оставил последнюю фразу без ответа и сразу попросил собранные материалы для ознакомления.

– Все материалы сейчас находятся в работе у тех сотрудников, которые занимаются расследованием, – заявил ему Решетов и самодовольно улыбнулся.

Поняв, что от упертого полковника он так ничего и не добьется, Чернышов поехал в областной отдел уголовного розыска, сотрудники которого тоже занимались расследованием убийства руководителей «Булата». Подполковник Иванцов, заместитель начальника отдела уголовного розыска, оказался полной противоположностью полковнику Решетову. Он сочувственно посмотрел на него и заметил:

– Зря вы в это дело ввязались. Дело-то полный глухарь, или, может, вас за нераскрытые преступления не так тягают?

– Мне что-то непонятна ваша позиция, – признался Чернышов. – Вы предлагаете вообще не заниматься расследованием?

– А это кому-нибудь надо? – спросил в ответ Иванцов. – Сразу видно, что в деле замешаны бешеные бабки. А заказные убийства, мотивом которых являются большие деньги, как правило, остаются нераскрытыми. И дело не в том, что мы или вы плохо работаем, а просто потому, что у заказчика столько денег, что он способен затормозить любое расследование. Конечно, можно попробовать добраться до исполнителей, но их, я думаю, уже нет в живых.

– А вот мне кажется, что исполнителями такой квалификации так просто не разбрасываются, – заметил Чернышов.

– Вам виднее, – легко согласился Иванцов.

– Вы полагаете, убийцы местные или приезжие? – спросил у милицейского оперативника Павел Чернышов.

Иванцов в ответ неопределенно пожал плечами:

– Все может быть, сейчас такого дерьма везде хватает. А вы, значит, думаете, что группа приезжая? – в свою очередь спросил он у Чернышова.

– Да, – признался Чернышов. – Не так давно в Москве было совершено аналогичное убийство. Четверо нападавших в считанные секунды расстреляли восемь вооруженных людей. И я предполагаю, что оба этих преступления совершила одна и та же банда.

Иванцов хотел что-то сказать, но не успел, так как на его столе в этот момент зазвонил телефон.

– Минуту, – сказал он Чернышову и снял трубку. – Ну а чего ты мне звонишь, раз нет явного криминала? – спросил Иванцов. – Ах, тоже работала на СЭЗе, ну пусть съездит какой-нибудь опер из местного отделения, а потом нам отзвонит. Все, так и передай.

По репликам Иванцова Павел Чернышов понял, что телефонный разговор касался Свердловского электромеханического завода, и уже собирался задать уточняющий вопрос, но Иванцов опередил его:

– Дежурный по городу звонил. К ним на пульт поступило заявление о смерти еще одной сотрудницы СЭЗа. Я распорядился послать местного опера.

– А что произошло? – обеспокоенно спросил Чернышов.

– Дежурный говорит, утонула в ванне.

– Не возражаете, если я тоже взгляну на место происшествия? – спросил Чернышов.

– А вам-то это зачем? – удивился Иванцов.

– Видите ли, если убийцы приезжие, значит, им потребовалось провести предварительную разведку. Ведь они знали, что в эти выходные все трое руководителей «Булата» соберутся на загородной базе отдыха, – начал объяснять Чернышов.

– В охотничьем хозяйстве, – поправил его милицейский оперативник.

– Пусть так, – кивнул головой Чернышов. – Главное, убийцы знали время и место, где будут находиться их жертвы. А кто им мог это сообщить? Только кто-то из работников предприятия.

– Складно, – заметил Иванцов и вновь снял телефонную трубку. – У тебя сейчас есть машина свободная? – спросил он у дежурного по городу. – Надо одного человека на квартиру к этой погибшей отвезти… ну к той, о которой ты мне только что звонил… Он сейчас к тебе спустится. Чернышов его фамилия, между прочим, полковник ФСБ да еще из Москвы.

– Спасибо, – поблагодарил Павел Чернышов милицейского оперативника и крепко пожал ему руку. – У меня будет к вам еще одна просьба, – сказал он, вставая. – Надо бы поинтересоваться у ваших оперативников, не заметили ли они чего-нибудь подозрительного на вокзале или в аэропорту в день убийства и за несколько дней до этого. Вдруг отыщется какой-нибудь след.

– Ладно, сделаю, – кивнул подполковник Иванцов.

Глава 36
НА КВАРТИРЕ ПОГИБШЕЙ

5 сентября, вторник, 14.30

Возле дома, где проживала погибшая сотрудница Свердловского электромеханического завода, стоял желтый милицейский «уазик» с синей полосой на боку.

– Кажется, здесь, – сообщил Чернышову водитель дежурной машины, заметив милицейский автомобиль.

Павел Чернышов поблагодарил водителя и, покинув машину, подошел к дежурившему возле подъезда постовому милиционеру. Узнав у постового номер интересующей его квартиры, Чернышов поднялся туда.

Дверь оказалась приоткрыта, возле нее стоял еще один постовой милиционер, но, взглянув на удостоверение Чернышова, безропотно пропустил того в квартиру. Квартира оказалась однокомнатной. Проходя по коридору, через открытую дверь ванной комнаты Чернышов увидел медицинского эксперта, склонившегося над телом погибшей. Обнаженное тело молодой женщины лежало на полу в ванной комнате, и медицинскому эксперту для его осмотра пришлось опуститься на колени. Дальше по коридору располагалась кухня, там за маленьким кухонным столом сидела женщина в темном платке и приглушенно всхлипывала. На появление нового человека в квартире она никак не среагировала и даже не обернулась в его сторону. «Скорее всего мать погибшей или ее ближайшая родственница», – подумал про себя Чернышов. Он решил не беспокоить женщину и сразу прошел в единственную комнату. В комнате Чернышов обнаружил молодого милицейского оперативника, старательно заполняющего протокол осмотра места происшествия.

Изучив служебное удостоверение Чернышова, оперативник часто заморгал и, так и не найдя нужных слов, вопросительно уставился на него. Он оказался совсем еще молодым парнем, чуть старше двадцати лет. «Недавний выпускник школы милиции», – глядя на него, подумал Чернышов.

– Не возражаешь против моего присутствия? – приветливо улыбнувшись, спросил Чернышов.

– Что вы, товарищ полковник, пожалуйста, – смутился оперативник.

– Тебя как зовут? – задал новый вопрос Чернышов.

– Саша, то есть Александр, – поправился оперативник и смутился еще больше.

– Вот что, Александр, ты заканчивай с протоколом, а я пока молча посижу в стороне.

– Да я уже практически закончил, – признался оперативник. – А вас, если не секрет, что интересует?

– Не секрет, – вновь улыбнулся Чернышов. – Для начала скажи, кем была погибшая.

– Ее звали Светлана Богданова, а работала она в отделе кадров Свердловского электромеханического завода, – ответил оперативник.

– От кого поступило заявление о смерти?

– От ее матери, Зинаиды Петровны. Она сейчас здесь, на кухне, просила ее не беспокоить. В общем, дело было так, – начал излагать известные ему факты милицейский оперативник. – В среду на прошлой неделе Светлана отвела своего сына к матери, у нее есть, то есть остался восьмилетний сын, и обещала забрать в конце недели. Но неделя закончилась, а Светлана у матери так и не появилась. Зинаида Петровна начала беспокоиться и сегодня утром позвонила дочери на работу, но сослуживцы Богдановой ответили, что та на работе не появляется уже два дня. Тогда Зинаида Петровна, встретив внука из школы, забрала у него ключи от дома и поехала к дочери на квартиру, где и нашла ее утонувшей в ванне. От соседей она тут же позвонила в «Скорую помощь» и милицию, но врачи помочь ее дочери, понятное дело, уже не могли.

– А для чего Богдановой вообще потребовалось отводить сына к матери?

– Зинаида Петровна говорит, что дочь поступала так, когда встречалась с каким-нибудь мужчиной, – ответил Чернышову молодой оперативник.

– Вот как? – Павел Чернышов покачал головой и начал обходить комнату, внимательно осматривая обстановку. Его взгляд задержался на небрежно брошенной на тахту женской полупрозрачной блузке и скомканном нижнем белье, лежащем рядом. – Здесь все именно так, как обнаружила Зинаида Петровна, войдя в квартиру к дочери? – спросил Чернышов, закончив с осмотром.

– Да, товарищ полковник. Мать Богдановой утверждает, что ничего не трогала в квартире, а как обнаружила дочь лежащей в ванне, сразу бросилась звонить нам.

– А как она попала в ванную комнату?

– Как попала? – переспросил оперативник, так как не понял последний вопрос Чернышова.

– Да, как попала? – повторил Чернышов. – Как она вошла в ванную комнату, ведь дверь туда должна закрываться изнутри?

– Ну, наверное, дверь не была закрыта…

Не удовлетворившись его ответом, Чернышов вышел в коридор и внимательно осмотрел дверь в ванную комнату. Дверь с внутренней стороны запиралась на обыкновенный шпингалет, который, как убедился Чернышов, вовсе не был сломан. Точно такой же шпингалет имелся на двери и с внешней стороны. Чернышов попробовал закрыть дверь, не запирая ее, но та тут же приоткрылась, при этом между косяком и дверью осталась довольно большая щель.

– Зинаида Петровна, – Павел Чернышов решился нарушить уединение матери Светланы. – Только один вопрос, Зинаида Петровна. Когда вы вошли в квартиру, дверь в ванную комнату была закрыта или открыта?

– Какое это теперь имеет значение, – вздохнула мать Светланы, – кажется, открыта, – ответила она и отвернулась.

Из прихожей донеслись шаги нового человека. Не проходя в квартиру, он громко спросил:

– Так, ну и что тут у нас происходит?!

Оставив мать погибшей женщины, Павел Чернышов вышел в коридор и почти нос к носу столкнулся с еще одним молодым человеком. Он был лишь ненамного старше милицейского оперативника, зато обладал гораздо более самоуверенным взглядом. На молодом человеке был новый, с иголочки, темно-синий костюм и черные, начищенные до блеска полуботинки. Павел Чернышов всегда с симпатией относился к людям, которые следили за своей одеждой и обувью. Но на этот раз молодой человек в модном костюме обычной симпатии не вызвал, так как в его взгляде Чернышов отчетливо увидел чувство собственного превосходства над всеми присутствующими. Увидев Чернышова, молодой человек сдвинул к переносице брови и спросил у него сугубо официальным тоном:

– А вы кто, гражданин, и на каком основании присутствуете во время оперативно-следственных действий?

Вопрос явно выдавал в молодом человеке работника прокуратуры. «Следователь», – сообразил Чернышов и сразу же с сочувствием подумал об оперативнике Саше, которому достался такой самовлюбленный следователь.

– Старший оперуполномоченный по особо важным делам ФСБ России, – представился следователю Чернышов, вынимая из кармана удостоверение.

При этом он проигнорировал второй вопрос следователя, решив, что после представления ответа не требуется. Присутствие на месте происшествия опера-важняка, да еще полковника ФСБ следователю отнюдь не понравилось, но он вынужденно с этим смирился, решив, что избавиться от него все равно не удастся.

– Хорошо, можете присутствовать, – объявил Чернышову следователь, подчеркивая тем самым, что последнее слово осталось все-таки за ним.

– Вам удалось установить причину смерти? – Этот вопрос следователя был адресован уже медицинскому эксперту.

– Причиной смерти стала вода, попавшая в дыхательные пути и перекрывшая доступ воздуху, – вздохнул эксперт. – У погибшей, правда, еще имеется гематома на голове в затылочной части, но она никак не могла быть причиной смерти, – добавил он после небольшой паузы.

– А могла быть вызвана эта травма ударом о край ванны? – тут же спросил следователь.

– Скорее всего так и было, – заметил медицинский эксперт. – Характер повреждений напоминает удар о твердую ровную поверхность.

– Что ж, дело ясное. Несчастный случай, – сделал заключение следователь. – Она ударилась о край ванны, потеряла сознание и захлебнулась.

До последнего момента Павел Чернышов сохранял молчание, но, когда следователь вынес свое заключение, не выдержал.

– В этом деле ясно лишь то, что это преднамеренное убийство! – заявил он.

– Гражданин полковник! – следователь резко повернулся к Чернышову. – Возможно, у вас, как у оперативного работника, есть причины думать иначе. Вы делаете свои умозаключения, основываясь на слухах и агентурных сообщениях, которые мало от них отличаются. Мы же, работники прокуратуры, привыкли доверять только фактам. А факты указывают, что здесь произошел несчастный случай.

– Если вы такой приверженец фактов, то потрудитесь записать в протокол те факты, которые я вам сейчас назову! – Чернышов сделал короткую паузу, чтобы собраться с мыслями, и начал перечислять: – Первое. Прошлую неделю, начиная со среды, Светлана Богданова, так звали погибшую, – специально для следователя уточнил он, – встречалась с мужчиной, принимая его у себя на квартире.

– Откуда это известно? – тут же спросил следователь.

– Со слов ее матери, – ответил ему Павел Чернышов. – Второе. В комнате, на тахте лежит одежда погибшей, но не домашняя, а выходная. Рядом с тахтой стоят абсолютно новые летние туфли, в которых еще ни разу не выходили на улицу. Согласитесь, что женщина, находясь одна в квартире, не будет специально надевать нарядную блузку и туфли на высоких каблуках. Значит, она находилась в квартире не одна, а вместе с близким ей мужчиной.

– Я готов согласиться, что незадолго до смерти погибшая принимала в своей квартире любовника, – заявил следователь, – но из этого еще не следует, что ее убили. Если уж строить версии случившегося, то скорее всего произошло следующее: женщина отпустила своего любовника, после чего решила принять ванну, где с ней и произошел несчастный случай.

– Взгляните на дверь ванной комнаты, – предложил следователю Чернышов. Он снова попробовал прикрыть дверь, не запирая ее на шпингалет. Как и в первом случае, дверь вновь открылась. – А мать Светланы утверждает, что, когда она появилась в квартире, дверь не была закрыта на шпингалет.

– И что из этого следует? – надменно спросил следователь.

– Это как раз и доказывает, что в момент гибели Светлана находилась в ванной комнате не одна. Если бы она пошла мыться в одиночестве, то обязательно закрыла бы дверь ванной комнаты на шпингалет, так как иначе дверь открывается. Вы сами могли в этом убедиться. Сейчас отопление еще не включено, и в квартире довольно прохладно, поэтому мыться с открытой дверью женщина бы не стала. Дверь оставил открытой убийца, так как не мог запереть ее изнутри.

Следователь, выслушав Чернышова, молчал. Ему очень не хотелось вешать на себя новое нераскрытое преступление, но для этого требовалось опровергнуть выводы оперативника, а следователь не находил ни одного достойного аргумента. Он лишь стоял и нервно покусывал губы.

– Запишите, что я вам сказал, – повторил Чернышов, – и опросите сослуживцев Светланы Богдановой, возможно, это поможет установить личность мужчины, с которым она встречалась.

Оставив следователя наедине с его мыслями, полковник Чернышов вернулся в областной отдел уголовного розыска.