Текст книги "Два шага до катастрофы"

Автор книги: Сергей Москвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Есть цель, товарищ подполковник! Прямо по курсу! – взволнованно воскликнул он.

Никольский отстегнул пристяжной ремень, удерживающий его в собственном кресле. Невесомое тело сейчас же оторвалось от сиденья, но Никольский не дал себе взмыть вверх и, держась за подлокотники и спинку кресла, переместился к рабочему месту второго бортинженера. На его экране ярко пульсировала светящаяся точка.

– Дальность?

– Пятнадцать километров, – тут же доложил Грачев.

– Размеры? – уточнил Никольский.

– Сейчас. – Грачев принялся быстро нажимать увеличенные, чтобы можно было работать в перчатках скафандра, клавиши клавиатуры. На экране соседнего терминала тотчас же вспыхнули и замелькали запрашиваемые цифры. – Десять на три с половиной метра… объект цилиндрической формы, – Объявил он спустя несколько секунд и уверенно закончил: – Это «Зодиак», товарищ командир!

В космосе другие масштабы расстояний. С учетом этого можно было считать, что курс космического корабля совмещен с орбитой аварийного спутника с ювелирной точностью. Никольский вернулся в кресло командира корабля и, связавшись с Центром управления полетами, доложил, что искомый объект обнаружен.

– Перехожу на ручное управление. Начинаю маневр сближения, – закончил он свой доклад и, обращаясь к сидящему справа от него майору Ефимову, скомандовал: – Включить внешние камеры.

Одна за другой из носовой части космического корабля выдвинулись телескопические объективы четырех телекамер, работающих как в световом, так и в инфракрасном диапазоне и способных разглядеть своими острыми кварцевыми «глазами» мельчайшие космические объекты на расстоянии в несколько десятков километров. В какой-то миг на мониторе первого бортинженера, куда транслировалось полученное камерами изображение, промелькнула покрытая дымкой облаков округлая поверхность родной планеты. Но Ефимов сейчас же перенацелил камеру, и поверхность Земли исчезла с экрана, уступив место черному мраку открытого космоса.

– Пока ничего, – прокомментировал увиденное Ефимов, несколько раз переключив на мониторе изображение.

– Володя, дистанция? – обратился к Грачеву Никольский.

– Одиннадцать… уже десять километров, – живо отреагировал тот, сверившись с данными на своем мониторе.

– Вот он! – напряженно выдохнул Ефимов, увидев на собственном экране проблеск солнечного света, отразившегося от зеркальной поверхности солнечных батарей дрейфующего спутника.

Через двадцать минут Никольский, регулируя тягу корректирующих двигателей, подвел корабль к обнаруженному спутнику. Переключив изображение внешних телекамер на собственный терминал, он увидел выплывшую из черного мрака серебристую громаду с направленными во все стороны, словно крылья гигантской ветряной мельницы, плоскостями солнечных батарей. Несколько секунд он и Ефимов не могли отвести взгляд от своих экранов, завороженные этим зрелищем. Потом Никольский вновь связался с Центром управления полетами и, доложив, что визуальный контакт с обнаруженным объектом установлен, передал полученное изображение на Землю.

Когда первое изображение «Зодиака» появилось на экранах Центра управления, у десятков людей, напряженно следящих за ходом космического полета, вырвался вздох облегчения. Но теперь следовало выяснить, в каком состоянии находится его передающая антенна. Следуя указаниям из Центра управления, Никольский виртуозно уравнял скорости космического корабля и летящего в космосе неуправляемого спутника и начал его облет. На экранах мониторов в кабине космического корабля и в подмосковном ЦУПе, сменяя друг друга, медленно проплывали детали корпуса «Зодиака»: участки солнечных батарей с выбитыми микрометеоритами фотоэлементами, кольца внешней обшивки, сопла дви-гателей, предназначенных для коррекции орбиты, и фрагменты мозаичного теплозащитного покрытия. Но троих космонавтов и десятки следящих за их работой людей в Центре управления полетами в первую очередь интересовал один элемент: приемопередающая антенна, расположенная в обращенной к Земле части исследуемого космического аппарата.

– Ну, давай же, – прошептал Никольский, направляя космический корабль в нужную сторону.

Пилотируемый модуль сместился по отношению к осматриваемому спутнику еще на несколько метров, и на экраны мониторов выплыл опорный штырь передающей антенны с нераскрывшимися лепестками.

– Есть! – непроизвольно вырвалось у Никольского.

– Не раскрылась, – констатировал Ефимов.

Докладывать о сделанных наблюдениях не было необходимости. Операторы Центра управления полетами на своих мониторах видели ту же картину. Никольский ободряюще взглянул на членов своего экипажа.

– Ну что, парни… готовимся к выходу? – механически закончил он, вновь прочитав на лице Ефимова мрачное выражение, как в момент старта.

Тогда он решил, что это обычный предстартовый мандраж, возникающий обычно у менее опытных космонавтов, чем Костя Ефимов. Но оказалось, что старого товарища беспокоит что-то другое.

Приподнявшись из кресла, Никольский заглянул в глаза своему другу:

– Что с тобой, Костя?

– Все нормально, – попробовал отпереться тот.

– Брось. Я же вижу.

Ефимов напряженно вздохнул:

– Плохие предчувствия… да и приметы.

– Какие приметы? – удивился Никольский.

– Помнишь журналиста, которого убили сразу после нашей пресс-конференции в авиакосмосе? Это ведь был тот журналист, который спросил, не связан ли наш полет с потерпевшим аварию спутником. Я его фамилию потом в криминальных новостях по телевизору слышал. – Ефимов покосился на экран, где медленно вращался «Зодиак». – Не нравится мне этот спутник, раз из-за него людей на Земле убивают.

– Брось, – попытался успокоить его Никольский. – Мы-то здесь одни.

– Вот именно, что одни, – хмуро ответил Ефимов. – Помощи ждать не от кого. А кто знает, что произошло с этим чертовым спутником за те годы, что он висел на орбите. И что творится у него внутри.

Из всего сказанного другом Никольский понял одно: в таком состоянии Ефимову нельзя выходить в открытый космос. Но обязанности всех членов экипажа строго распределены. Заменить Костю некем, а без него Грачев просто не справится.

Никольский приблизил свое лицо к Ефимову и быстро заговорил:

– Послушай, Костя, у нас конкретная задача: развернуть нераскрывшуюся антенну. И это все! Выяснять, что произошло с «Зодиаком», будут другие, не мы! Наше дело – антенна. Только антенна! – дважды повторил он.

Как командир корабля он сделал все, что мог. Теперь уже от самого Ефимова зависело, как он воспримет его слова.

Тот кивнул:

– Я знаю. Развернуть антенну. Только это.

Никольский улыбнулся:

– Все верно.

Потом он помог товарищам надеть скафандры, предназначенные для работы в открытом космосе, и, прежде чем закрыть за ними люк шлюзовой камеры, сказал в микрофон индивидуальной связи:

– Я знаю, вы справитесь.

* * *

В штабе космических войск Егорову пришлось довольно долго ждать, пока сотрудник управления кадров, с которым он разговаривал по внутреннему телефону, спустился к нему. Наконец в просторном и пустующем, несмотря на середину дня, вестибюле появился коренастый подполковник с коротким ежиком волос на крупной голове и пухлым органайзером в руках. Махнув служебным пропуском дежурному, он подошел к ожидающему за барьером Егорову.

– У меня очень мало времени, – первым делом предупредил он оперативника, после чего все-таки снизошел до него. – Слушаю вас?

Легче всего выяснить интересующий вопрос было бы через обслуживающего штаб представителя военной контрразведки. Но того не оказалось на месте, и Егоров решил обратиться к кадровикам напрямую.

– Полагаю, вам, как сотруднику управления кадров, известна организационно-штатная структура штаба? – спросил он.

Несмотря на совершенно рядовой вопрос, подполковник сразу насторожился.

– Разумеется, – подозрительно взглянув на Егорова, ответил он.

– Меня интересует: есть ли у вас в штабе отдел или иное аналитическое подразделение?

Кадровик хмуро сдвинул брови:

– Без разрешения командования я не могу сообщить вам такую информацию.

Столь категоричный ответ удивил Егорова.

– Постойте. Ведь это самые общие сведения. Разве они являются тайной?

Но подполковник оказался непреклонен.

– Посторонним любая информация о структуре части и подразделений выдается только по согласованию с командованием, – еще раз повторил он.

Употребленное по отношению к нему определение «посторонний» задело самолюбие Егорова.

– Хорошо. Свяжите меня с вашим руководством! – сдерживая нарастающее раздражение, потребовал он.

– Ничего не получится, – с явным удовлетворением ответил кадровик. – Все руководство сегодня на Командно-измерительном комплексе.

– В связи со стартом сегодняшней космической экспедиции? – проявил осведомленность Егоров. – Оперуполномоченный контрразведки тоже там?

– Да… – растерянно произнес подполковник. – И он тоже.

– Я еду на Командно-измерительный комплекс, – объявил ему Егоров. – Как туда добраться?

На этот раз кадровик не решился ответить ему отказом.

* * *

Вернувшись, Хасан не стал звонить в квартиру и открыл дверь своим ключом. Но оказалось, что Эльза уже поднялась с постели, оделась и даже успела накраситься. Выглядела она бодрой и посвежевшей, чего, очевидно, нельзя было сказать о нем. Так как, взглянув ему в лицо, она обеспокоенно спросила:

– Что-то случилось?

Не ответив ей, он прошел к своему ноутбуку, включил его и проверил содержимое почтового ящика. Хозяин действовал оперативно – его сообщение уже поступило. Хасан расшифровал полученный файл и вывел его на экран.

«Егоров Андрей Геннадьевич… В 1985 году лейтенантом в составе пополнения отряда особого назначения КГБ СССР прибыл в Афганистан. Назначен на должность командира разведвзвода. Принимал участие в боевых операциях советских оккупационных сил в окрестностях Кандагара, Газни и Урузгана. Участник штурма укрепрайона Тора-Бора. В период с 1985 по 1989 год подразделение Егорова совершило более десятка диверсионно-разведывательных рейдов в районы сосредоточения отрядов моджахедов. При этом спецназовцами КГБ было уничтожено несколько десятков моджахедов, включая трех полевых командиров, взорваны шесть замаскированных складов с оружием, обнаружены, а после нанесения вызванной авиацией ракетно-бомбового удара полностью уничтожены два высокогорных лагеря подготовки бойцов-моджахедов. В 1986 году Егорову досрочно присвоено звание старшего лейтенанта. В 1987 г. он назначен на должность заместителя командира разведроты. В 1988 г. переведен в оперативный отдел отряда особого назначения КГБ СССР. За успешное выполнение заданий советского командования награжден двумя орденами Красной Звезды, а также орденом прокремлевского правительства ДРА.

В 1988 г. военным меджлисом моджахедов старший лейтенант КГБ Егоров объявлен врагом воинов Аллаха и всех правоверных мусульман, подлежащим беспощадному уничтожению, и приговорен к смерти. В результате тщательно спланированной операции, внедренному в Царандой тайному агенту, осуществляющему связь с командованием отряда особого назначения КГБ СССР, удалось в марте 1989 года направить разведгруппу Егорова в заранее подготовленную засаду. Однако подразделение Егорова вырвалось из засады с минимальными потерями. Организовав круговую оборону, Егоров под перекрестным огнем эвакуировал всех своих людей, включая убитых и раненых, на вызванном им по рации десантно-штурмовом вертолете.

После вывода из Афганистана советских войск Егоров переведен на работу в центральный аппарат российской службы безопасности. Начиная с 2000 года неоднократно выезжал в командировки на Северный Кавказ для организации контрдиверсионной борьбы с отрядами моджахедов. В 2004 году спецподразделением ФСБ под командованием полковника Егорова уничтожен укрепленный ядерный центр, где шла реализация проекта «Кара Аллаха».

Учитывая особую опасность Егорова, при первой же возможности он должен быть немедленно казнен в соответствии с решением, вынесенным военным меджлисом моджахедов.

В.Ш.».

Дочитав текст до конца, Хасан оглянулся. Эльза с журналом в руках устроилась в мягком кресле, старательно демонстрируя, что его секреты ее не интересуют. Но в этот раз Хасан сделал исключение.

– Подойди ко мне.

Эльза сейчас же соскочила с кресла, раскрытый журнал шлепнулся на пол, и с готовностью подлетела к нему.

– Помнишь российского полковника, который первым оказался на месте ликвидации журналиста?

Эльза кивнула в сторону телевизора:

– Это тот, кого показали в новостях?

– Он самый, – пробурчал Хасан и, встав со стула, освободил для нее место за экраном монитора. – Познакомься с полковником. Тебе придется им заняться.

* * *

Когда зажглась зеленая лампочка, сигнализирующая, что внутренний люк шлюза, ведущий в кабину космического корабля, герметично задраен, Грачев, расположившийся возле выходного люка, открыл клапан, стравливающий воздух из шлюзовой камеры, и, когда внутреннее давление сравнялось с забортным, распахнул выходной люк.

– Мы выходим, – объявил он по внутренней связи оставшемуся в кабине командиру корабля и шагнул из люка в простирающееся за бортом бескрайнее космическое пространство.

Над головой в абсолютной черноте переливался нежно-голубым и серебристым светом выпуклый диск родной планеты, а внизу грозно целился на Землю своей нераскрывшейся антенной огромный, даже по космическим меркам, искусственный спутник с тысячемегатонным ядерным зарядом внутри.

– Давай к аппарату. Развернем его антенну и обратно, – услышал Грачев в шлемофоне голос Ефимова, покинувшего вслед за ним шлюзовой отсек. Почему-то тот избегал говорить «Зодиак», предпочитая называть космический аппарат обезличенно, как сейчас.

Старшим проводимых в открытом космосе работ был назначен Ефимов, поэтому Грачев сейчас же перевел взгляд от окруженной сверкающим ореолом облаков Земли на него и вслед за первым бортинженером спланировал к бочкообразному корпусу «Зодиака». Он немного перестарался – слишком сильно открыл выпускной клапан пневматического двигателя, и вырвавшаяся из скафандра реактивная струя сжатого воздуха швырнула его прямо на стремительно надвинувшийся борт космического аппарата. Грачев поспешно выставил перед собой руки, тем не менее удар о защищенный теплозащитным покрытием корпус «Зодиака» оказался на редкость сильным. Даже многослойные специальные перчатки космического скафандра не смогли смягчить его. Ладони и запястья пронзила острая боль, и Грачев запоздало сообразил, что едва не сломал себе руки. А ведь на тренировках он довольно ловко управлялся с пневматическим двигателем космического скафандра. Странно. Или всему виной его волнение от выхода в открытый космос.

Ефимов оказался более осторожен и без рискованных приключений переместился к «Зодиаку», зависнув возле его нераскрывшейся антенны. Плавно регулируя тягу своего двигателя, Грачев подплыл к нему.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил он.

– Слишком сильно газанул, – ответил Грачев.

Ефимов внимательно взглянул на него через стекло своего скафандра, но ничего не сказал.

– Ладно. Давай займемся антенной.

Он достал из вшитого в скафандр нагрудного кармана специальный ключ, с помощью которого ослабил натяжение крепежа лепестков параболической антенны. Одновременно с ним Грачев, держась одной рукой за антенный штырь, потянул на себя крайний лепесток. Ему пришлось немало повозиться. Перчатка скользила по отполированной до зеркального блеска металлической поверхности. Тонкий металл выскальзывал из пальцев. Грачев ухватился второй рукой за стержень опорного каркаса, это позволило увеличить усилие. И антенный лепесток, остававшийся неподвижным семнадцать лет, сдвинулся с места. Войдя в зацепление с другим лепестком, он тоже потянул его за собой, тот – следующий. И вот уже вся антенна, подобно вееру, стала медленно раскрываться.

– Отлично, парни! – по рации прокомментировал старания своих товарищей подполковник Никольский, наблюдавший за действиями Грачева и Ефимова по экрану своего монитора. – Давайте заканчивайте с ней.

– Сейчас… Уже немного осталось, – тяжело дыша отозвался Грачев.

Работа потребовала от него напряжения всех физических сил. Несмотря на исправно работающую систему климат-контроля, поддерживающую внутри скафандра постоянную температуру плюс восемнадцать градусов, он от натуги потел. Но то, что нераскрывшаяся антенна постепенно разворачивается, придавало ему дополнительные силы. Замкнув круг, Грачев соединил крайние лепестки друг с другом. После чего антенна приобрела вид вогнутой чаши с торчащим из ее центра штырем излучателя.

– Можно затягивать, – сквозь зубы прохрипел он.

Орудуя ключом, Ефимов принялся затягивать ослабленные гайки. Но одна из них, которая перед этим провернулась вообще без всяких усилий, отчего-то даже не сдвинулась с места. Он усилил нажим, но это не помогло – гайка словно приросла к шпильке. Ефимов перехватил ключ, взявшись за самый край рукоятки, чтобы увеличить плечо, и изо всех сил крутанул его. Гайка легко повернулась, ключ сорвался с нее и, вырвавшись из руки космонавта, врезался в защитное стекло его скафандра. Ефимов непроизвольно зажмурился и, оттолкнувшись от антенны, отпрянул назад. В тот же миг незамеченный им остроконечный стержень опорного каркаса передающей антенны «Зодиака», словно стилет, пробивающий рыцарские доспехи, пронзил оболочку космического скафандра. Охлажденная почти до двух сотен градусов стальная игла вошла в человеческое тело. Вместе с ней в живую плоть ворвался космический холод, замораживая сокращающиеся мышцы и текущую по жилам кровь.

– Товарищ майор! – окликнул Ефимова Грачев, увидев, что тот не пытается достать выроненный инструмент. – Константин…

Странная неподвижность Ефимова заставила Грачева оборвать фразу на полуслове. Держась за выступающие конструкции антенны, он перебрался к нему и, заглянув в стекло его скафандра, увидел перед собой окоченевшее лицо мертвеца…

Грачев на руках отбуксировал тело своего погибшего товарища к космическому кораблю. Размеры выходного люка позволяли космонавтам покидать космический корабль только по одному. И ему пришлось сначала втолкнуть в люк тело Ефимова в скафандре и лишь затем втиснуться в шлюзовой отсек самому. Встретивший Грачева после шлюзований Никольский решил не снимать с Ефимова скафандр, чтобы не повредить его заледеневшее тело. Оставив погибшего товарища в шлюзовом отсеке, они вернулись в кабину корабля.

Никольский, белый как мел, занял место командира и, взяв в руки микрофон дальней связи, соединился с Центром управления полетами.

– Приказ выполнен, – доложил он начальнику Центра управления полетом. – Нераскрывшаяся антенна космического аппарата «Зодиак» переведена в рабочее положение. При выполнении порученного экипажу задания первый бортинженер майор Ефимов… – Последние слова давались с трудом. Никольский сделал паузу и, проглотив подступивший к горлу комок, закончил: – Погиб.

* * *

Здание, где располагался Командно-измерительный комплекс космических войск, протянулось на целый квартал. Кроме своих внушительных размеров, от соседних строений КИК отличало наличие на крыше здания многочисленных антенн дальней спутниковой связи, защищенных колпаками радиопрозрачных укрытий. По этим отличительным признакам Егоров без труда нашел Командно-измерительный комплекс, хотя впервые оказался в Краснознаменске. На отведенной под автостоянку огороженной площадке выстроились в ряд не менее пяти автомашин со спецномерами Министерства обороны и проблесковыми маячками на крышах, из чего Егоров сделал вывод, что здесь собралось все высшее командование космических войск.

Когда он поставил невдалеке свою машину, к нему тут же подбежал солдат-срочник с красной повязкой на рукаве и регулировочным жезлом в руке, но, взглянув на предъявленное Егоровым удостоверение старшего оперуполномоченного ФСБ по особо важным делам, виновато отошел в сторону. Дежурный прапорщик на входе отнесся к служебному удостоверению Егорова куда более внимательно, но, даже старательно изучив документ, отказался пропустить оперативника в здание, правда, уступив настойчивым требованиям Егорова, вызвал коменданта. Комендантом объекта оказался пожилой полковник предпенсионного возраста, который наконец и вызвал на КПП представителя военной контрразведки.

Увидев перед собой майора Ушакова, который помог ему пройти на пресс-конференцию в Росавиакосмосе, Егоров облегченно вздохнул. Контрразведчик тоже узнал коллегу из управления по борьбе с терроризмом и, подойдя к Егорову, удивленно спросил:

– Вы ко мне? Что-нибудь случилось?

Егоров молча протянул ему распечатку последней статьи Стремоусова. Прочитав статью, контрразведчик озабоченно крякнул:

– Откуда это у вас?

– Из компьютера журналиста, убитого исламскими террористами, стремящимися захватить «Зодиак».

– Ну, так уж и захватить? – недоверчиво переспросил Ушаков.

– Послушайте! – повысил голос Егоров. – Чтобы добыть сведения о «Зодиаке», террористы уже убили двух человек: корреспондента и ответственного редактора того же издания. Полагаете, они действуют из простого любопытства?

Ушаков тяжело вздохнул.

– В любом случае, – указал он взглядом на распечатку, – это надо показать командующему.

– За тем я и приехал.

Ушаков на несколько секунд задумался, потом кивнул:

– Идемте со мной. Сейчас, правда, не самый подходящий момент, – заметил он на ходу и в ответ на вопросительный взгляд Егорова пояснил: – Один из космонавтов трагически погиб.

Егоров резко остановился.

– Как это случилось?!

– Подробностей я не знаю, – ответил контрразведчик. – Но командир направленного к «Зодиаку» космического корабля во время последнего сеанса связи доложил, что при выполнении задания один из членов экипажа погиб.

Егоров вспомнил слова Лобанова, утверждавшего, что еще во время сборки ядерного заряда «Зодиака» начало твориться что-то мистическое. Сейчас, после сообщения о гибели одного из космонавтов, утверждения конструктора о том, что супербомба, вопреки воле ее создателей, живет собственной жизнью, уже не казались ему досужими рассуждениями подвыпившего человека.

– А антенна? – остановив контрразведчика, спросил Егоров. – Космонавтам удалось развернуть ее?

– Командир корабля сообщил, что да. Сейчас операторы Центра управления пытаются восстановить связь с «Зодиаком», но пока безрезультатно… Нам сюда.

Прервав свой рассказ, Ушаков распахнул широкую двойную дверь, выкрашенную белой краской. Войдя вслед за ним в открытое помещение, Егоров попал в просторный зал с установленными вдоль стен компьютерными терминалами, за которыми работало не менее двух десятков офицеров. В центре зала, у небольшого возвышения, отделенного прозрачным стеклом, напряженно застыли несколько старших офицеров и генералов.

– Командующий, – указав взглядом на выделяющегося среди них генерал-полковника, шепотом сообщил Егорову Ушаков.

– Что значит, вы не можете установить связь?! – грозно выговаривал командующий космическими войсками вытянувшемуся перед ним подполковнику. – Ведь антенна «Зодиака» теперь развернута!

– Очевидно, дело было не только в ней, – невнятно пробормотал подполковник. – И мы столкнулись с более серьезным отказом аппаратуры.

– Так делайте же что-нибудь! Выясняйте причину! Эта операция на контроле у президента, что, по-вашему, я должен ему доложить! – в гневе воскликнул генерал-полковник и, увидев вошедшего в зал Егорова, без всякого перехода спросил: – Почему у вас в Центре посторонние?!

– Сейчас устраним, – невпопад ответил полковник и бегом бросился к остановившемуся у дверей Егорову.

– Как вы сюда попали? Посторонним нельзя здесь находиться, – скороговоркой выпалил он, едва остановившись.

– Это мой коллега из управления по борьбе с терроризмом, – опередив ответ Егорова, заявил Ушаков. – Полковник Егоров Андрей Геннадьевич. У него срочное сообщение для командующего. – Он перевел взгляд на Егорова и, представляя ему запыхавшегося офицера, сказал: – Подполковник Маркин, начальник дежурной смены.

Услышав о срочном сообщении для командующего, Маркин растерянно заморгал глазами, потом вернулся обратно к генерал-полковнику и, понизив голос, что-то невнятно сказал ему. Командующий космическими войсками хмуро взглянул на вошедших в зал оперативников и недовольно спросил:

– Что там еще у вас?

Под прицелом взглядов сопровождающих командующего космическими войсками генералов и штабных офицер Егоров подошел к генерал-полковнику и, когда те расступились, пропуская его, сказал:

– Товарищ генерал-полковник, об аварии «Зодиака» известно международным террористам, которые в настоящий момент разрабатывают план по его захвату.

– Что?! – угрожающе произнес командующий. – Да как вы могли такое допустить?!

– Эта информация попала к террористам из вашего ведомства, – твердым голосом произнес Егоров. – Вот эта статья находилась в компьютере убитого ими журналиста. Обратите внимание, здесь упоминается эксперт штаба космических войск, – закончил он, протянув генерал-полковнику лист компьютерной распечатки, уже знакомой оперуполномоченному военной контрразведки.

Тот резким движением выхватил у него распечатку и, нахмурив брови, погрузился в чтение.

– Что за ерунда! – воскликнул он, дочитав статью до конца. – В нашем штабе даже нет такой должности!

– Погибший журналист мог сознательно изменить ее название, – возразил генерал-полковнику Егоров. – Но узнать о «Зодиаке», его сходе с орбиты и установленном на борту космического аппарата ядерном заряде он мог только от кого-то из ваших сотрудников. В этом нет никакого сомнения.

– От кого?! Назовите фамилию!

Егоров отрицательно покачал головой:

– Пока я не могу это сделать.

– А раз так, то и нечего заявлять, что в нашем ведомстве завелся предатель! – отрезал генерал-полковник, сунув обратно в руки Егорова лист компьютерной распечатки.

Поддерживая начальника, остальные генералы и штабные офицеры сейчас же закивали.

– Исключительный непрофессионализм. Как можно без всяких доказательств утверждать подобное, – услышал Егоров за спиной у себя чей-то возмущенный голос.

Сам командующий, потеряв к нему всякий интерес, демонстративно повернулся к подполковнику Маркину.

– Определите, в каком районе произойдет приземление «Зодиака», если вашим операторам так и не удастся восстановить с ним связь!

– Есть, товарищ генерал-полковник! – бодро ответил начальник смены.

Пробежав через весь зал, он остановился возле увлеченно работающего за одним из терминалов молодого офицера в форме старшего лейтенанта и, когда тот снял наушники, что-то энергично зашептал ему.

* * *

Денис никогда не был любителем японской кухни. Пару раз Стремоусов затаскивал его в суши-бары, но, вопреки его заверениям, Денис не почувствовал никакого удовольствия от пережевывания постного риса, завернутого в листья морской капусты вместе с кусочками наструганной, словно на терке, сырой рыбы. Куда с большей охотой он бы заехал после смены в обычное кафе, где можно было съесть сочный бифштекс или хорошо прожаренную отбивную, но Диане, как назло, захотелось поужинать именно в суши-баре, и Денису пришлось уступить ее капризам. Заведение оказалось отнюдь не дешевым. Но Диана, совершенно не обращая внимания на цены, назаказывала самых разных блюд и сейчас с аппетитом расправлялась с ними. Понаблюдав, как она ловко орудует палочками, Денис попробовал взять со своей тарелки продолговатый комочек риса, накрытый ломтиком креветки – еще один японский прибабах под названием «ролл», – но тот предательски рассыпался, когда Денис слишком сильно сдавил его. Заметив это, Диана ехидно рассмеялась, а Денис, чертыхнувшись про себя, плеснул саке в стоящую перед ним фарфоровую чашку и залпом выпил. До нормальной русской водки японское пойло тоже недотягивало. Так, какое-то крепленое вино с необычным вкусом.

– Теперь, закуси, – подхватив палочками очередной рисовый комок с какой-то рыбешкой, Диана поднесла его ко рту Дениса.

Он не стал отказываться и проглотил предложенное угощение, но безвкусная еда не подняла ему настроение.

– Ты сегодня какой-то не такой, – заметила Диана. – Неприятности на работе?

Денис пожал плечами:

– Да нет, все в порядке.

– А те космонавты, про которых ты мне вчера говорил? Они починили вышедший из строя спутник? – неожиданно спросила она.

Денис помрачнел еще больше:

– Нет. Поломка оказалась слишком серьезной – у них ничего не вышло. К тому же, – он помолчал, – один из космонавтов погиб.

Диана округлила глаза:

– Какой ужас! И… что же теперь будет?

Денис еще раз пожал плечами:

– Не знаю. – Взяв со стола графинчик с саке, он снова наполнил свою чашку, потом вопросительно взглянул на Диану: – Будешь?

Она кивнула.

– Мне приказали вычислить район падения спутника, – признался он. – К счастью, он упадет не на сушу.

– А куда? – живо спросила Диана.

– В северо-западную часть Индийского океана, в Бенгальский залив.

– Ну вот. – Диана ободряюще сжала Денису кисть руки. – Значит, никто не пострадает.

– Как сказать. – Он протестующе отдернул руку. – В этом районе очень оживленное судоходство.

– Не переживай. – Откинувшись на спинку стула, Диана подмигнула ему. – Я уверена, ваши военные обязательно что-нибудь придумают. Вот увидишь. Можем даже поспорить, что все обойдется.

Денис отрицательно мотнул головой:

– Не хочу… Давай уже уйдем отсюда.

Он думал, что Диана будет уговаривать его остаться, но она неожиданно согласилась. Почувствовав их намерения или живо отреагировав на поданный Дианой знак, у столика возник официант. Денис потянулся за счетом, но Диана опередила его. Выхватив листок и даже не взглянув на него, она вместе с банковской карточкой вложила его обратно в руку официанта.

– Пожалуйста, не возражай, – остановила она Дениса. – Это в качестве благодарности за мое вчерашнее спасение.

– Да ну, какое спасение, – смутился Денис. – Я же просто помог.

– Вот и позволь мне отблагодарить тебя.

Дождавшись, когда официант вернет ей пластиковую карту, Диана взяла Дениса под руку и потянула в сторону выхода. «Торопится скорее снова забраться в койку», – решил Денис. Почему-то сегодня он уже не испытывал особой радости по этому поводу. Может быть, потому, что сегодняшняя смена выдалась очень тяжелой, а может быть, потому, что накануне Диана буквально выжала из него все соки. Она была не просто страстной, а ненасытной. Интересно, чем она занимается? Судя по наличию банковской карточки, не бедствует. И ее откровенные, сексуальные наряды тоже явно не дешевы. «Но ведь не проститутка же она!» – успокоил себя Денис. Стала бы она тогда с ним просто так встречаться, да еще и угощать ужином…

На улице, возле машины, толклись трое подвыпивших подростков призывного возраста. Старший из них был ростом с Дениса, к тому же шире его в плечах. Да и двое других не уступали комплекцией своему вожаку. Он хмуро взглянул на Дениса и его спутницу и смачно сплюнул на асфальт. Желание подраться было написано у него на лице. В этом случае повод для драки годится любой, была бы только физиономия, о которую можно почесать кулаки. Словно подтверждая печальные выводы Дениса, рослый крепыш глумливо осклабился и, обращаясь к своим приятелям, произнес.