Текст книги "Черный рассвет"

Автор книги: Сергей Москвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Пошла прочь! – неожиданно выкрикнул Лукьянов и, подобрав с земли камень, запустил им в сидящее на лодке существо.

Камень звонко ударил по железу в нескольких сантиметрах от загадочной твари, но она даже не шелохнулась. Паша схватил целую горсть камней и принялся кидать их один за другим. Первый камень ударился в борт лодки, второй пролетел мимо, третий должен был угодить точно в уродливую фигуру. Но существо с невероятным проворством взвилось вверх в огромном прыжке и исчезло в тумане. Валерий только и успел разглядеть вытянувшееся в струну тело и промелькнувшие задние конечности с такими же когтистыми пальцами, которые ничем не отличались от передних.

– Что это было?! – с надрывом выкрикнул Сапрыкин, едва неведомая тварь исчезла из вида. В его голосе отчетливо звучал страх, который Сапрыкин, бесстрашно бросившийся в объятый пламенем сельский дом за оставшейся там пожилой пенсионеркой, даже не пытался скрывать.

– К лодке! – скомандовал Валерий, оставив вопрос без ответа. Кем бы ни был встреченный монстр, сейчас не это имело значение.

Вместе с Грачом он схватился за борт лодки. Через секунду к ним присоединились Лукьянов с Сапрыкиным. Фонари пришлось погасить, чтобы освободить руки. Только Сапрыкин, не выключая, засунул свой фонарь в нагрудный карман. Правда, от направленного в небо луча света все рано было мало толку. Зато лодка сдвинулась с места. Вчетвером им удалось вытащить «казанку» из завала валежника. До воды оставалось каких-нибудь пара метров – по мокрой траве лодка скользила сравнительно легко, когда Сапрыкин вдруг пронзительно закричал. В темноте никто не понял, что произошло. Лукьянов, стоящий ближе всех к нему, поспешно оглянулся. Валерий схватился за кобуру. И только Грач догадался зажечь фонарь. Но и он по ошибке сначала осветил берег и только потом направил луч на Сапрыкина.

Ящерицы! Это были ящерицы: пять или шесть штук – Валерий не успел их толком ни разглядеть, ни сосчитать. Одна впилась Сапрыкину в левое запястье, другая повисла у него на шее, вонзив зубы в сонную артерию, откуда фонтаном била кровь, третья копошилась в волосах, еще несколько штук карабкались по одежде, подбираясь к незащищенным участкам тела. Валерий принялся стряхивать их. Но ящерицы оказались необычайно проворными и выскальзывали из рук. Одна из них, извернувшись, цапнула его зубами за палец, мгновенно выхватив клочок плоти. Из раны обильно хлынула кровь, но останавливать ее было некогда. Паша Лукьянов ухитрился схватить ящерицу, которая впилась Сапрыкину в шею, и сдавил ее двумя руками, однако рептилия не разжала челюсти. Тогда он изо всех сил дернул цепкую тварь на себя, но, когда голова ящерицы оторвались от горла жертвы, на шее Сапрыкина открылась глубокая брызжущая кровью рана. Лукьянов вскрикнул от ужаса. Сапрыкин попытался зажать рану ладонью, но кровь все равно просачивалась сквозь пальцы. Он побледнел – в электрическом свете фонаря это было особенно заметно, покачнулся, хотел что-то сказать, но, так и не выговорив, повалился на землю. Валерий нагнулся к нему, чтобы помочь (хотя, судя по жуткому виду раны, всякая помощь была уже бесполезна), успел увидеть, как сразу несколько ящериц метнулись по комбинезону Сапрыкина к открытой ране на его шее, когда луч света внезапно отклонился в сторону и погас.

Валерий стремительно обернулся. Нет, фонарь Грача не погас. Он лежал на земле, в нескольких метрах от лодки, светя в сторону реки. А там, где только что стоял Грач, шевелилось что-то огромное и безобразное. Валерий зажег свой фонарь, одновременно рванув из кобуры пистолет. Вспыхнувший луч осветил топчущегося на месте Грачева, но не только его. На спине Грача, обхватив его за шею когтистыми руками-лапами, повисла та самая скрывшаяся в тумане обезьяноподобная тварь. Грач отчаянно пытался стряхнуть ее, но у него ничего не получалось. Его лицо посинело от удушья. Он судорожно открывал рот, но не мог произнести ни слова. От одного вида этой беззвучной схватки у Валерия мороз пробежал по коже. Он промедлил всего секунду, но именно в этот момент оседлавшая Грача тварь ощерила губы, обнажив черные десны с кривыми клыками, запрокинула голову и вонзила зубы ему в темя.

Валерий рефлекторно нажал на спуск: раз, другой, третий. Первая пуля унеслась в темноту, вторая вонзилась в грудь хищной твари где-то под ключицей (та даже не взвыла), а третья угодила Грачу точно в середину лба. На глазах Валерия из крохотной ранки на лбу его напарника выкатилась капля крови. Глаза Грача закатились, он пошатнулся и опрокинулся на спину, подмяв под себя запрыгнувшего на него монстра. Валерий застыл на месте, сраженный увиденным. Руки дрожали, и луч прыгал по телу напарника, мертвому телу! Грач погиб. Он сам, своей рукой убил друга! Валерий не понимал, как такое могло произойти. У него закружилась голова. Берег, лодка и лежащий на земле Грач – все поплыло перед глазами. В какой-то момент Валерию даже показалось, что застреленная тварь пытается выбраться из-под придавившего ее тела. И ей это удалось. Она действительно выбралась! Выбралась и прыгнула прямо на него. Что-то мелькнуло рядом. Вытянувшаяся в прыжке тварь столкнулась в воздухе с летящим навстречу мешком и вместе с ним шлепнулась на землю. Это Паша запустил в нее своей медицинской сумкой! Увидев, как бросившееся на него существо катится по земле, Валерий вышел из оцепенения. Мгновенно поймал монстра лучом света и, пока тот не успел подняться на все четыре лапы, разрядил в него свой пистолет. На шестом выстреле курок щелкнул вхолостую – в магазине закончились патроны, но и тварь осталась лежать на земле неподвижно.

– Давай! Скорее! – Паша дернул Валерия за рукав и чуть ли не силой подтолкнул его к лодке.

Вдвоем они навалились на «казанку» и общими усилиями столкнули ее в воду.

– Залезай!

Паша окончательно взял на себя роль командира. Валерий не стал с ним спорить и запрыгнул в лодку. «Казанка» сразу просела, и ее днище увязло в песке. Паша навалился на лодку всей своей массой, но даже для него одного она оказалась слишком тяжелой. Валерий поискал, чем бы ему помочь. Нашел в лодке весло, уперся им в грунт, наподобие шеста, налег… и лодка сдвинулась с мели.

Облегченно выдохнув, он направил фонарь на удаляющийся берег. Увидел тело Сапрыкина, распростертое у самой воды. Чуть дальше лежал Грач, слева от него Пашина медицинская сумка… одна! Монстра рядом не было. Валерий зашарил лучом по берегу. Расстрелянная тварь исчезла.

– Паша, быстрее! Она еще жива!

– Кто?

Проигнорировав глупый вопрос, Валерий схватил Лукьянова за руку, чтобы втащить в лодку. Паша подпрыгнул, но не сумел перебросить через борт ногу и сорвался в воду. Черт! Он тут же поднялся, сердито отплевываясь, – видимо, хлебнул воды, и, подтянувшись на руках, перевалился через борт. Он уже практически забрался в лодку, когда из-под воды взметнулась все та же живучая тварь и повисла у него на ногах. Паша вскрикнул и отчаянно засучил ногами, но стряхнуть существо ему не удалось. Оно только сильнее сжало суставчатые пальцы, его похожие на крючья когти с легкостью проткнули штанину десантного комбинезона и вонзились Паше в бедро. У Валерия заложило уши от его дикого крика. Он снова схватился за весло. Фонарь пришлось бросить, отчего лодку вновь окутала темнота. И в этой темноте с берега в воду бросились более плотные тени. Сквозь Пашин крик Валерий разобрал частые всплески, стремительно приближающиеся к лодке. Он махнул веслом в темноту, но никого не задел – боясь зацепить Пашу, взял слишком высоко. Рядом раздался треск разрываемой ткани и сухой хруст, будто переломилась толстая ветка. Пашин крик внезапно оборвался, перейдя в хрип. Перехватив весло одной рукой, Валерий поднял фонарь. Тварь, повисшая у Паши на ногах, перебралась ему на спину. А рядом с лодкой Валерий увидел еще две оскаленные морды таких же чудовищ. Одна из них вгрызлась во что-то продолговатое, брызжущее кровью, что держала перед собой в когтистых лапах. Валерий содрогнулся от ужаса, узнав в этом обрубке оторванную человеческую ногу. Тварь отгрызла Паше ногу! Он ударил монстра веслом, выбив добычу у него из лап. В ответ тварь еще шире оскалила окровавленные зубы и вдруг с невероятной легкостью прямо из воды запрыгнула Паше на спину. Оказавшись в лодке, она сначала присела, а потом распрямилась, подобно пружине, выбросив в сторону Валерия когтистые лапы. Он едва успел отпрянуть назад, иначе когти, которые прошли всего в нескольких сантиметрах от его лица, вспороли бы ему горло. Не осознавая этого, он страшно закричал, уперся в Пашу веслом и вместе с облепившими его мерзкими существами столкнул тело в воду. Раздался шумный всплеск. С веслом в руках Валерий ринулся к борту, готовый бить по каждому монстру, который попытается вскочить в лодку. Но схватка уже закончилась, хотя в тот момент он этого еще не осознавал.

Несколько секунд Валерий смотрел на необъяснимо спокойную воду. Подхваченная течением лодка медленно отплывала от берега. Потом на поверхности показалось Пашино тело. Он лежал лицом вниз, погрузив в воду голову и раскинув крестом руки, и не двигался. Мертв, сообразил Валерий. На Пашины ноги, одна из которых заканчивалась страшным обрубком, он старался не смотреть. Неожиданно тело дернулось в сторону, словно его что-то подтолкнуло. И тут же из воды появились три уродливые головы. Но вынырнувшие твари не погнались за лодкой. Подхватив свою жертву, они потащили ее в сторону берега. Забыв о том, что может быть замеченным, Валерий направил на монстров свой фонарь, но те даже не обернулись. Казалось, твари вообще не замечают светового луча. Слепые?! Судя по полному отсутствию реакции на свет, именно так и было. Но как-то же они выбирают добычу, сам себе возразил Валерий, продолжая разглядывать движущихся по воде монстров. Теперь он мог как следует их рассмотреть. Они не плыли, а, похоже, перемещались прыжками, отталкиваясь от дна. Первое впечатление тоже оказалось ошибочным. Головы существ только походили на обезьяньи. Но еще больше они напоминали головы больших хищных кошек, лишенных шерсти и ушей. Да-да, у мерзких тварей не было ушных раковин, как, впрочем, и самих ушей! Теперь Валерий в этом убедился. Он следил за монстрами, пока те не исчезли в окутавшем берег тумане. Потом опустился на дно лодки, выключил фонарь и обхватил голову руками.

* * *

Валерий не спал. Просто сидел с открытыми глазами, уставившись в одну точку перед собой. Видел плещущуюся на дне лодки, под ногами, воду, загустевшие брызги крови на борту, наваленные грудой узлы, оставшиеся в лодке от прежнего хозяина, лежащее на них весло, которым, спасая собственную шкуру, столкнул Лукьянова в воду. Чувствовал, как река плавно покачивает лодку. Но, когда поднял голову, затянутое облаками небо уже начало сереть. Приближался рассвет.

Валерий потянулся, разминая затекшие мышцы, кое-как поднялся на дрожащих ногах и выглянул за борт. Лодка медленно дрейфовала вниз по течению. Слишком медленно – проплывающие рядом щепки, сухие ветки и другой мусор, который смывает с берегов река во время разлива, легко обгоняли ее. С такой скоростью он будет добираться до ближайшего жилья несколько дней. Страшно даже подумать, сколько людей могут погубить появившиеся в тайге монстры за это время. Валерий больше не сомневался, что пропавшие иркутские журналисты и их проводник стали жертвами лесных чудовищ, так же как члены его спасательной команды, отправленной на их поиски. Их уже нет! Но еще можно спасти тех, кто только собирается отправиться в тайгу, предупредив их об опасности. Однако для этого нужно спешить.

Валерий с надеждой взглянул на установленный на корме лодочный мотор. Похоже, кошмарные твари не успели его повредить. Во всяком случае, на первый взгляд мотор выглядел вполне исправным. Только бы хватило горючего добраться до Неры! Валерий пересел на корму, взялся двумя руками за пусковой шнур. Укушенный палец на левой руке сразу отозвался ноющей болью, а на подсыхающей ране выступила кровь – видимо, он по неосторожности задел обо что-то пальцем. Отложив шнур, Валерий обшарил карманы. Когда-то он всегда носил при себе один, а то и два индивидуальных перевязочных пакета. Но то ли Людмила, стирая комбинезон, выложила их из карманов, то ли он сам оставил их где-то впопыхах. Пакетов не было! Он не нашел даже носового платка, которым можно было замотать палец, только смятую пачку сигарет да початый коробок спичек – скорее всего, все-таки жена почистила карманы, так как спички и сигареты он купил лишь накануне. Наверняка перевязочный материал можно было найти в снаряжении журналистов, которое те оставили в лодке. Но Валерию показалось кощунством рыться в вещах погибших – это напоминало мародерство. Поэтому он поступил проще: достал нож и отхватил им длинный лоскут от подола своей тельняшки. Тельняшка оказалась влажной – то ли намокла от висящего в воздухе тумана, то ли пропиталась потом, но выбирать не приходилось. Валерий промокнул кровоточащую рану, потом старательно забинтовал палец, несколько раз обернув импровизированный бинт вокруг ладони, и туго затянул концы лоскута. Работать перебинтованной кистью оказалось гораздо сложнее, но сейчас ему нужна была не сноровка, а сила.

Валерий снова взялся за пусковой шнур, рванул – никакого эффекта, мотор даже не чихнул. Он намотал шнур обратно на катушку, рванул еще раз – ничего. Валерий выругался сквозь зубы и снова взялся за шнур. Третья попытка, четвертая… Стартер послушно проворачивался, но двигатель не заводился. Несколько минут Валерий в бешенстве дергал за шнур. Наложенная с таким трудом повязка сбилась с руки. Сквозь несколько слоев ткани проступила кровь – вот и весь результат бесплодных усилий. Валерий отшвырнул от себя конец шнура и уселся на борт возле капризного двигателя. Достал из пачки одну из трех нераскрошившихся сигарет, но табак и, главное, спички безнадежно отсырели и ни за что не хотели зажигаться. Разозлившись, Валерий выплюнул сигарету за борт, спички, правда, оставил, положив открытый коробок на скамью, чтобы они просохли. Еще примерно с минуту он угрюмо смотрел на лодочный мотор, потом вынул нож и, подцепив лезвием защелку, снял с двигателя кожух. Все сразу разъяснилось, Валерий чуть не взвыл от досады – в моторе отсутствовала пусковая свеча. Он мог сколько угодно дергать за шнур – это все равно бы ни к чему не привело. Кто-то, скорее всего, прежний хозяин, беспокоясь за свою лодку, сознательно вывел двигатель из строя.

Единственным доступным средством движения осталось весло, и Валерий после недолгих колебаний взялся за него. Утопающий, как известно, хватается за соломинку, а весло все-таки было надежней. Словно индеец в каноэ, он встал на одно колено, правда, не на дно лодки, а на центральную скамью, и принялся орудовать веслом, поочередно загребая то с левого, то с правого борта. Лодка сразу пошла быстрее. Валерий вывел ее на середину реки, где течение было сильнее. Теперь уже он обгонял плывущие по поверхности ветки. Но это служило слабым утешением – до Неры было еще очень и очень далеко. Валерий старался не думать об этом, сосредоточившись на гребле, решив, что будет грести до тех пор, пока у него хватит на это сил. Потом, конечно, придется сделать перерыв – Валерий надеялся, что он будет не очень долгим, – и снова взяться за весла, точнее за весло.

С непривычки грести одним веслом оказалось много труднее, чем он думал. К боли в пораненном пальце, с которой Валерий почти смирился, прибавилась ломота в плечах и почему-то в пояснице. Но больше всего неудобств доставляло колено, которым он при каждом гребке упирался в жесткую скамью. И как только североамериканские индейцы могли часами грести в своих каноэ, не меняя позы, или все это досужие вымыслы псевдоромантиков, воспевающих быт американских аборигенов?

Валерий уже размышлял над дилеммой: устроить себе перерыв или попробовать иной способ гребли, так как сил еще хватало, когда его взгляд упал на тюки, сложенные в носовой части лодки. Какой-нибудь из них наверняка можно использовать в качестве мягкой подкладки, чтобы защитить колено! Отложив весло, он принялся перебирать запакованные тюки. Металлические банки, скорее всего, консервы – не то. Опять не то. А вот этот годится! Он потянул из кучи выбранный вещмешок. Что-то темное и стремительное вылетело из-под мешка. Мышь? Змея? Ящерица! Крупная ящерица, не менее двадцати пяти сантиметров в длину, возможно, одна из тех, что напали на Сапрыкина, заметалась среди кучи тюков. Вместо того чтобы нырнуть в середину кучи, рептилия проворно вскарабкалась на самый верх и оттуда прыгнула на Валерия. Она подскочила на целый метр – никогда в жизни Валерий не видел, чтобы ящерицы совершали такие прыжки, – и вцепилась когтями в левый рукав его комбинезона. Он ударил ладонью по руке, но ящерицы там уже не оказалось. Ловко перебирая маленькими лапками, она спустилась по рукаву к открытой кисти и вцепилась зубами в незащищенную кожу. Словно десятки острых игл одновременно впились Валерию в запястье. Он дернул рукой, но ящерица только сильнее сжала челюсти да еще вонзила в руку когтистые лапы. Валерий снова ударил рептилию, уже ребром ладони поперек ее узкого туловища, покрытого темной бугристой кожей. На этот раз тварь не успела ускользнуть или ее жадность оказалась сильнее инстинкта самосохранения. Тело ящерицы сплющилось, словно комок сырой глины. Послышался слабый хруст переламываемых костей, Валерий сразу вспомнил треск разрываемой плоти, раздавшийся в тот момент, когда ночные твари оторвали Лукьянову ногу. Из пасти рептилии выплеснулась пузырящаяся черная слизь, но сама она каким-то образом удержалась на руке. Валерий оторвал издыхающую тварь от своего израненного запястья, швырнул в лодку и размазал по дну каблуком. Ему тут же захотелось выбросить труп рептилии в воду, чтобы никогда больше не видеть ни ее, ни других тварей, но усилием воли он сдержал свой эмоциональный порыв. Исследователям таежных монстров наверняка потребуется образец для изучения. Впрочем, кроме лопнувшей шкурки растоптанной ящерицы да черной жижи, вытекшей из раздавленного тела, от образца мало что осталось. Валерий брезгливо поморщился: даже мертвая тварь вызывала у него отвращение.

Отвернувшись, он осмотрел собственную руку. Царапины от запястья до локтя (мерзкая тварь разорвала-таки своими когтями рукав комбинезона!) оказались неглубокими, а вот рана на месте укуса вызывала опасения. Ящерица не только вырвала с тыльной стороны ладони клочок кожи, но, похоже, повредила какой-то кровеносный сосуд – кровь текла не переставая. И это было еще не самое неприятное. Черная пузырящаяся слизь, выплеснувшаяся у ящерицы из пасти – то ли слюна, то ли блевотина, попала в открытую рану. В слюне ящериц содержится множество болезнетворных бактерий, вызывающих заражение крови, вспомнил Валерий, а укусы южноазиатских варанов вообще смертельно опасны. Как бы не развилась гангрена!

Он отхватил ножом от подола тельняшки еще один лоскут и, смочив его в реке, тщательно протер им место укуса. Рана оказалась даже опаснее, чем он предположил, – под содранной кожей обнажились изжеванные волокна мышц не розового, а темно-бордового, почти черного цвета. К счастью, кровотечение остановилось. Похоже, он ошибся, предположив, что ящерица повредила ему вену. Валерий хотел забинтовать рану, но, пока возился с новым «бинтом», решил этого не делать. Кровь больше не текла, и он не стал накладывать повязку, чтобы не бередить подсыхающую рану. Однако стоило взять в руки весло, и рана открылась бы снова – Валерий даже не сомневался в этом. Пришлось сделать перерыв. Он уселся на скамью, с удовольствием вытянув перед собой ноги. Сразу навалилась усталость, за которой подступила и дремота, что, впрочем, было неудивительно, ведь всю прошлую ночь он не сомкнул глаз. Валерий решил, что может позволить себе короткий сон – все равно с одной здоровой рукой гребец из него никудышный. Прежде чем закрыть глаза, он перебрал все оставшиеся тюки, но других тварей в лодке не обнаружил – видимо, убитая ящерица была единственной. Убедившись в этом, Валерий выбрал тюк покрупнее, привалился к нему и сам не заметил, как провалился в глубокий сон.

* * *

Организм спал. Расслабились натруженные мышцы, замедлилось дыхание, прекратили выработку ферментов внутренние органы. И только сердце продолжало качать кровь по тысячам вен, артерий и капилляров, снабжая клетки кислородом и забирая вырабатываемый ими углекислый газ. Однако в одном месте, на периферии кровеносной системы, этот цикл нарушился. Оказавшиеся на пути потока незнакомые клетки сами хлынули в этот поток. Они заполнили капилляры, после чего по венам устремились к сердцу. Присасываясь к кровяным тельцам, они поглощали их. Белые лейкоциты и красные эритроциты растворялись в массе облепивших их черных чужаков, которых с каждой секундой становилось все больше…

Валерию снилось что-то ужасное: паутина, которая росла сама по себе. Черная клякса выбрасывала во все стороны множество нитей, которые переплетались с другими нитями, выпущенными такими же кляксами, образуя густую ловчую сеть. В отличие от паучьих тенет, нити этой паутины не были гладкими – их покрывали острые шипы, сочащиеся ядом. Яд стекал по ним и срывался вниз тяжелыми липкими каплями. Разрастающаяся паутина заполнила собой все вокруг, заслонив небо и солнечный свет. Но Валерию нужно было во что бы то ни стало прорваться к свету. И он бросился вперед, потому что твердо знал: если останется на месте – умрет. Он бежал под дождем из ядовитых капель, уворачиваясь от тянущихся в его сторону шипастых нитей. А паутина все не кончалась. Более того, она стала подвижной. Нити уже не тянулись к нему, а выстреливали, подобно освободившейся пружине или языку хамелеона. У Валерия сбилось дыхание, пот заливал глаза. Он бежал из последних сил. Внезапно вылетевшая откуда-то снизу плеть, паутинная нить или щупальце захлестнуло его левое запястье. Шипы, похожие на змеиные зубы, пронзили кожу, и стекающий по ним яд попал в кровь. Еще одна плеть обвила левую голень, раздирая ткань комбинезона и кирзу армейских ботинок. Валерий выхватил нож и принялся рубить обвившие его нити-щупальца, но они были прочны, будто колючая проволока. Паутина завибрировала, почувствовав попавшую в нее добычу. Со всех сторон к Валерию потянулись новые щупальца. Он поднял голову и закричал, содрогнувшись от ужаса, – из каждого узла паутины на него смотрели пустые голодные глаза. Глаза, в которых не было зрачков: одна чернота и полыхающий где-то в глубине огонь…

– А-а-а!!!

Валерий открыл глаза. Серое небо с низкими тучами, медленно несущая свои воды река, покачивающаяся на волнах лодка, и никакой паутины! Это был просто приснившийся ему кошмар. Обычный страшный сон, и ничего больше. Но во рту явственно чувствовался тухлый привкус разложения и смерти. И запах! Так пахло от умирающего электромонтера, от его ран, заполненных черной пенящейся слизью.

Валерий в ужасе взглянул на свою израненную левую руку… и не увидел раны. Ни засохшей крови, ни свисающих волокон разорванных мышц – ничего! Кожа на месте укуса затянулась. От страшной раны на запястье осталось только темно-лиловое пятно, похожее на внутреннюю гематому. Вне себя от изумления Валерий снял с руки потрепанную повязку. Укушенный накануне палец тоже совершенно зажил, лишь немного распух. Но рана, рана непостижимым образом исчезла! Даже шрама не осталось. Хотя он считал, что эта отметина останется у него навсегда. Валерий еще раз осмотрел заживающую руку. Попробовал согнуть палец – тот не сгибался, видимо, из-за отека. Он дотронулся до пальца здоровой рукой, согнул. Палец согнулся совершенно свободно, как кусок пластилина, причем совершенно без боли. Валерий вообще не чувствовал его, словно палец был не его. Паралич одного пальца?! Как такое возможно?!

Ему нестерпимо захотелось закурить. В пачке как раз остались две целые сигареты, да и спички должны были просохнуть. Валерий потянулся за коробком, который оставил на скамье для просушки, но, случайно взглянув себе под ноги, так и застыл с протянутой рукой. Раздавленная ящерица, валявшаяся на дне лодки, исчезла! Точнее, исчезла шкурка, тельце, даже выпущенные кишки. На дне лодки валялся только расплющенный скелет – голые кости и ничего больше! Даже не пытаясь разобраться в этой загадке, Валерий осмотрелся вокруг. Он сам не представлял, что надеется найти, просто искал. Заглянул под скамью, приподнял одну ногу, потом другую. Левая нога поднялась с трудом. Она вдруг словно налилась свинцом и вообще стала какая-то… чужая. И еще Валерий заметил на штанине, выше голенища десантного ботинка, странное пятно. Ткань на этом месте как будто выгорела, но не от огня. Кислотный ожог, вот что это такое, сообразил Валерий. Еще в юности, возясь с отцовским автомобильным аккумулятором, он случайно капнул на штаны электролитом, и кислота разъела ткань. То давнее пятно и это сегодняшнее были очень похожи. Черт возьми, да они совершенно одинаковы! Разве что нынешнее гораздо больше. Валерий дотронулся до пятна пальцем, и сожженная ткань рассыпалась, обнажив голую ногу. Нога в этом месте потемнела и распухла. На голени вздулась огромная черная шишка величиной с кулак. Поразительно, как он еще не почувствовал боли. Валерий осторожно погладил вздувшуюся кожу и… ничего не ощутил! Нажал сильнее – то же самое. Шишка была мягкой и податливой, но прикосновение к ней не причиняло никакой боли. Валерию снова пришло на ум сравнение с комком пластилина.

Это заражение, сказал он самому себе. Ничего другого в голову не приходило. Но если вовремя обратиться к врачам, они помогут. Гангрена развивается быстро, но раз пока еще нет боли, можно успеть. Нужно успеть! Он должен это сделать! И он это сделает!

Несмотря на приснившийся ему кошмар, Валерий вовсе не чувствовал себя разбитым. Усталости тоже как не бывало. Он снова взялся за весло. Распухший палец, в который его укусила ящерица, по-прежнему не сгибался, но остальные держали крепко. Не поднимаясь со скамьи – он все равно не смог бы стоять на пораженной гангреной ноге, Валерий сделал один гребок, потом, перехватив весло, второй, затем третий. Лодка поплыла быстрее. Или так только казалось?

Заставляя себя не отвлекаться и не думать ни о чем постороннем, Валерий продолжал грести. Но каждый новый гребок давался все тяжелее. И дело тут было вовсе не в усталости, а в том, что левая рука, как и левая нога, постепенно утрачивали чувствительность. Причем происходило это с поразительной, пугающей быстротой. Еще секунду назад он чувствовал свои пальцы, и вдруг чувствительность пропала. Весло словно само собой выскользнуло из левой руки, а сама рука повисла плетью. Валерий попытался шевельнуть кистью и не смог. В локте рука тоже не двигалась – пришлось приподнять ее правой. Отек с пальца распространился на всю кисть и запястье. Валерий закатал рукав и ужаснулся. Рука распухла до самого локтя. Нет! Выше! Отек поднялся до середины плеча и… полз вверх прямо на глазах. А кожа, кожа продолжала стремительно темнеть.

Валерий почувствовал, как его бросило в жар. Он провел правой рукой по лбу – левая уже не двигалась: ни в локтевом, ни в плечевом суставе. Пригладил волосы, и они посыпались с головы целыми прядями. Да еще комок спутанных волос прилип к потной ладони. Ему стало ясно: зараза распространилась по всему организму. Похоже, врачебная помощь опоздала. Как ни странно, но страшно не было. Совсем. Наверное, потому, что смерть пожирала тело совершенно без боли. Жаль было одного, что он не успел никому рассказать о появившихся в тайге монстрах и, очевидно, уже не успеет.

Валерий закрыл глаза и сам удивился собственному спокойствию. К чему сопротивляться, если конец неизбежен? Он прислушался к своим ощущениям. Ничего, только во рту появился солоноватый привкус. Сглотнул: похоже, кровь. Он провел языком по деснам. Точно, кровь. Какой-то твердый камешек упал на язык. Зуб! Он пощупал языком остальные зубы, они шатались. Вот вывалился еще один, за ним сразу два. Валерий хотел выплюнуть выпавшие зубы на ладонь и не смог поднять руку – вслед за левой отказала и правая. Тогда он просто выплюнул зубы изо рта, и они упали с тихим всплеском в плещущуюся на дне лодки воду. Потом вдруг наступила тишина. Разом пропали все звуки: шелест волн о борт лодки, шум ветра, всё! Словно кто-то выключил рубильник.

И тут Валерию стало страшно. Не близкой смерти, которая неумолимо подкрадывалась к нему, а того, что с ним происходит. Он вдруг увидел себя со стороны, неподвижно сидящего в лодке. Увидел, хотя, кажется, не открывал глаза. Он сидел на скамье в своем десантном комбинезоне. Но даже сквозь плотную ткань со специальной водоотталкивающей пропиткой и слой нижнего белья прекрасно видел свое тело. Оно было черным. Черная кожа лоснилась от пота или от слизи. На гладком черепе, лишившемся волос, ресниц и бровей, уши постепенно утрачивали прежнюю жесткость, превращаясь в расплавленный студень. Пальцы вытянулись. Выступившая на коже пенящаяся слизь поглотила чешуйки ногтей. А когда слизь загустела и сквозь поры впиталась обратно, под слоем подсыхающей пены обозначились острые, как бритвы, треугольные когти.