Текст книги "Раненые Звезды 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Котов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

4

Это было очень сложно – провести двоих неслышащих и одного ребёнка через территорию, заражённую слизнями. Даже в самом примитивном, физическом смысле. Малыша то и дело приходилось тащить на себе то мне, то его отцу. Иначе никак.

Запасы сладостей стремительно таяли. Я даже задумался, какие долгосрочные последствия для моего организма могут иметь такие нагрузки. Ёкающая селезёнка уже намекала на часть из них.

И всё-таки мы добрались без потерь. Последнюю сотню метров – чисто на воле. Режим сбоил, я слишком переутомился. Приходилось рисковать.

Я ещё успел запомнить, как нас окружили вооружённые люди. Кажется, они что-то кричали – но я не мог понять, что именно. Была короткая боль в коленях.

В какой-то момент мне показалось, что среди встречающих есть Кай. Я видел его чёрные, сосредоточенные глаза. Даже улыбнулся и попытался помахать ему, но не смог поднять руку.

Меня встретило спасительное, тёплое и тёмное небытие.

Я понимал, что продолжаю спать. И сон это было довольно странным: я ощущал острое предчувствие чего-то. Так бывает перед поездкой или важным экзаменом.

Надо мной в быстром танце клубились тёмные тучи. И только где-то у горизонта, среди пенных барашков высоких морских волн, сверкали далёкие отблески то ли солнечных лучей, прорвавшихся через прорехи в облаках, то ли молний.

Я стоял на высоком обрыве. Совсем как тогда, в Норвегии. Но мир вокруг не был похож на Земли. Собственно говоря, он не был похож вообще ни на что.

Тут были раскидистые деревья, высотой в километр. Переливающаяся трава, меняющая цвет в зависимости от того, что я думаю и чувствую. Какие-то странные летающие существа, похожие на изящных стрекоз, кувыркающиеся среди клубящихся облаков.

Кажется, тут были даже слизни. Внизу, у обрыва, они облепили гигантскую тушу, подозрительно похожую на мёртвого плиозавра.

Спиной я ощущал чьё-то присутствие. Будто задорный огонёк спрятался там, среди травы, и собирался поиграть со мной в догонялки.

Почему-то мне казалось, что эта игра будет долгой, и я боялся проснуться слишком рано; боялся, что не смогу закончить её, если вдруг решу начать.

И всё же я оглянулся.

Захар улыбался, глядя мне в глаза. Его лицо будто бы светилось изнутри. Он был одет во что-то, напоминающее короткую белую тогу. Босыми ногами он осторожно ступал по ковру разноцветной травы.

– Привет, – тихо сказал он.

– Ох, Захар… – вздохнул я, – мне… мне очень жаль. Я должен был просчитать такую вероятность. Сработать на опережение… похоже, мне не хватило мудрости правильно распределить ресурсы… я…

– Т-с-с-с… – он приложил указательный палец к губам, – смотри.

Тем же пальцем он указал в сторону моря.

Там, одновременно и в небе, и на море, начали закручиваться гигантские воронки. В центре верхней мелькнул кусок синего неба; яркий солнечный луч упал на морские волны, подсветив воду так, что она засияла бирюзовым. Ещё несколько таких же воронок появилось чуть дальше. Их взаимное расположение показалось мне смутно знакомым.

– Что это? – спросил я.

– Это влияние моей установки, – ответил Захар, – как видишь, оно может быть довольно разрушительным. И лучше бы его остановить, пока не поздно.

– Ты говорил, что я должен найти каких-то людей в центре аномалий… ты для этого мне показываешь это?

Захар улыбнулся.

– Странный выверт моего подсознания… – тихо сказал я, – понимаю, что сплю. Значит, ты во мне задел что-то, раз мне хочется выполнить твою волю…

– Сны – вообще странное и великое дело, – сказал Захар. – Во время фазы глубокого сна мы избавляемся от продуктов обмена веществ в нашей нервной системе. Ты ведь знаешь, да? Наша информационная машина устроена очень особым образом, – он постучал себя пальцем по лбу, – полная отключка для уборки физического мусора. И быстрая фаза со сновидениями – для утилизации излишек информации.

– Говорят, что сон – это маленькая смерть… – неожиданно для самого себя вставил я.

– Да, – кивнул Захар с серьёзным видом, – пожалуй, так и есть.

– Ты пришёл, чтобы у меня появилась цель? – вздохнул я, – что ж… она не хуже любой другой. Жаль, конечно, что не вышло с моим возвращением… знаешь, ты был хорошим парнем. Да, может, залез туда, куда лезть не следовало – но, в конце концов, я всю жизнь страдаю тем же.

– Я смогу тебя вернуть, – сказал Захар с серьёзным видом.

– А вот это жестоко, – вздохнул я, – даже для сна.

– Гриша, – улыбнулся Захар, – подумай. Посмотри вокруг. Вспомни, что я говорил тебе. Про мир, который всё время рядом, и с которым мы можем сообщаться только во сне – потому что мы сложные информационные машины.

В этот момент я подумал, что этот сон какой-то слишком напряжённый. Парадоксальный и логичный одновременно. И, кажется, он может в любой момент превратиться в кошмар.

– Этот мир пытается заделать дыры, – продолжал Захар, – но если другого выхода не будет – всю надстройку, которую мы знаем, как привычную нам реальность, придётся смести. И тогда я помочь тебе не смогу, помнишь? Времени, к сожалению, мало…

– Я попробую сделать то, о чём ты просишь, – ответил я, – в любом случае попробовал бы. Такой уж я есть. Не люблю, когда люди гибнут.

– Гриша, ты попал в неприятности, – продолжал Захар.

– Я догадался, – ответил я, улыбнувшись.

– Нет. Пока ещё нет. Боюсь, что тебя будут мучить в стремлении докопаться до твоего происхождения. И даже если ты расскажешь чистую правду – тебе не поверят. И будут продолжать мучить.

– О чём ты? – нахмурился я.

– Ты находишься в специзоляторе, – продолжал Захар, – и тебе нужно во что бы то ни стало выбираться из этого места. Мои возможности всё ещё ограничены, но я постараюсь сделать всё, что смогу. Будь готов принять мою помощь.

– Я… не понимаю, – растерянно проговорил я, всплеснув руками.

– Поймёшь, когда проснёшься, – ответил Захар, – у нас осталась минута до твоего пробуждения. Боюсь, что тебе ещё не скоро дадут нормально поспать. Следи за моими знаками. И держись. Ты обязательно выберешься.

С моря налетел порыв холодного ветра. Я почувствовал, как на теле проступили мурашки. Оглядев себя, я обнаружил, что полностью обнажён, и только теперь почувствовал, что тут довольно прохладно.

Я вздрогнул.

– Держись, – повторил Захар.

Его голос звучал будто издалека.

Я снова вздрогнул и услышал:

– Он проснулся, – говорила незнакомая женщина.

Я открыл глаза, и тут же зажмурился. Прямо надо мной висел яркий квадрат светодиодного светильника.

Я лежал на столе из нержавейки в помещении, которое здорово напоминало операционную. Тут пахло так же: химией, медикаментами, озоном и кровью. А ещё тут было довольно прохладно, и понял, что дрожу мелкой дрожью.

– Ему реально холодно, – сказал кто-то ещё, усмехнувшись, – его орехи того и гляди внутрь тела втянутся.

Я попробовал пошевелить рукой, и обнаружил, что пристёгнут к ложу металлическими браслетами. Ноги тоже были зафиксированы.

– Холод – одно из самых лучших средств, – заметила женщина, – а ты перестань смотреть туда, куда нормальные мужики не глядят.

– Нормальные на такую работу не идут, – возразил её собеседник.

Вывернув голову, я увидел две фигуры в белых халатах, масках и пластиковых очках.

– Ладно. Пора приступать, – сказала женщина, – включай запись.

– Слушай, – ко мне подошёл мужчина, – не скрою – да, это доставляет мне удовольствие. И это – часть программы, как ты понимаешь. Часто одно осознание этого делает пациентов более сговорчивыми.

– Что тебе надо? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

– Ответы на вопросы, конечно же, – несмотря на маску, я почувствовал, что мой собеседник улыбается.

– Ваша готовность к сотрудничеству может сэкономить нам время, – вмешалась женщина, – но давайте для начала я опишу все возможные перспективы. Первый вариант: вы упрямитесь, или хитрите, пытаясь выдать некорректную информацию. Мы применяем силовые методы допроса, по нарастающей. Для начала что-то простое. Я позволю этому коновалу, – она кивнула на своего напарника, – сломать вам пару костей. Потом я оставлю вас в холоде, наедине с болью, на какое-то время. Уверен, у вас хватит ресурсов, чтобы продолжать сопротивляться и дальше, поэтому, скорее всего, будет второй раунд грубого физического воздействия. Пока что не будет ничего необратимого, и цикл повторится. Возможно, после второго сеанса, я использую воду для усиления термического воздействия и подключу лёгкую химию, чтобы не дать вам потерять сознание. Если повезёт – я спровоцирую вегетососудистый криз. Поверье, ощущения будут непередаваемые. Однако, всё ещё есть шанс, что ваша подготовка позволит пережить и это. Тогда подойдёт очередь необратимых изменений. Кастрация. Ослепление. И прочие крайне малоприятные вещи. Разумеется, мы будем контролировать жизненные показатели. Если ваша подготовка была по-настоящему хорошей, в процессе вы постараетесь умереть. Однако мы готовы к такому варианту развития событий, – она наклонилась надо мной, и я смог разглядеть её льдистые серые глаза, – вы не умрёте. И после этого мы подключим уже более серьёзную химию. Вот тут вы гарантированно расколетесь – просто потому, что таковы законы химии и биологии. Наука – страшная сила, знаете ли, – она усмехнулась, – наверно, вы спрашиваете: а зачем нужны все предыдущие этапы, если можно было бы сразу перейти к финалу, сэкономив кучу времени и ресурсов? И я вам отвечу: потому что мне тоже это нравится. Наверно, вы думали, что мы сейчас разыграем игру в хорошего и плохого полицейского? Но нет. Тут нет хороших, Григорий. Только плохие и очень плохие. Нам платят за результат, совершенно не интересуясь процессом, знаете ли. Это даёт отличное пространство для злоупотреблений.

Я поверил ей. Было в её голосе что-то такое… совершенно ненормальное. Иногда попадаются такие люди, с наглухо переломанной «крышей», которые иногда могут выдавать себя за нормальных. Кем бы ни была эта таинственная незнакомка – но нормальности в ней не оставалось вовсе.

Мне стало совсем не по себе, когда я представил, сколько раз она уже имела возможность проявить эти свои наклонности, и в каких обстоятельствах. Я ощутил, как невольно сердце начало биться быстрее.

– Я готов сотрудничать, – ответил я.

– Вот видишь? – спросила дамочка своего напарника, – вот она, сила слова.

– Посмотрим ещё, что он говорить будет.

– А вопросы готовы уже?

– Я думал они у тебя.

– Да с какого? – женщина всплеснула руками, – ты должен был принять файл с брифинга.

– Эй! Это твоя неделя! – возразил мужик.

– Блин. Ладно.

Послышались шаги, что-то хлопнуло.

– Ладно. Помёрзни пока. Как раз проникнешься нашей атмосферой, – сказал мужчина.

Снова шаги и хлопок.

Мёрзнуть действительно было довольно-таки мучительно, и мне не хотелось, чтобы это продолжалось.

Привычным усилием я вошёл в режим. Точнее, попытался войти. Я вдруг почувствовал дурноту, и понял, что сейчас потеряю сознание, если попробую ещё раз. У меня почти не было энергии. А холод будто бы навалился с новой силой.

Я попытался расслабиться, хватая ртом воздух, чтобы хоть как-то восстановиться.

В какой-то момент мне стало страшно. Я вспомнил голоса двух маньяков, и понял, что никакие мои «признательные» показания не помогут.

Но… за что? Что же я сделал такого, чтобы со мной так поступили?

Наверно, такие же вопросы задавали себе люди, которые оказывались в руках палачей в похожих обстоятельствах. И, если успокоиться и отрешиться от эмоций – я даже знал ответы на эти вопросы. Ни за что. Просто потому, что я оказался не в том месте и не в то время.

Пытаясь придумать хоть какой-то план спасения, самый безумный, с минимальным шансом на успех, я пытался справиться с дрожью. И в какой-то момент вдруг понял, что у меня это получилось.

Я прислушался к своим ощущениям. Ошибки быть не могло: в помещении действительно потеплело. Кто-то решил испортить удовольствие палачам? У меня появился неожиданный союзник? Сердце снова забилось быстрее.

И тут я снова испытал ощущения взгляда – как во сне, когда за мой стоял Захар.

А потом, через несколько секунд, хорошо мне знакомое неприятное стрекотание.

Я замер. Медленно, стараясь не дышать, повернул голову.

Слизень присосался одной из стен. Его тело было совершенно белым, и сливалось с краской. Только стебелёк выдавал присутствие твари.

Усилием воли, я заставил себя успокоиться и снова начать мыслить рационально. В конце концов, убивали эти штуки куда быстрее и безболезненнее, чем твари в человеческом обличье, на растерзание которым меня отдали.

Скосив глаза, я разглядел пластиковую дверь с матовым стеклом. За ним как раз в этот момент возникли две фигуры. Возвращались мои мучители.

Я невольно улыбнулся. Даже если мне предстоит погибнуть – то сначала погибнут мои враги, и я это увижу. Не самый плохой исход. Гораздо лучше того, к которому я уже готовился.

– Ты не поверишь, сколько они платят поварам! – говорила женщина, – и ведь они допуск имеют.

– Но кто так делает нисуаз? Нет, это просто издевательство! Причём над здравым смыслом! – возмущался мужчина.

– Что-то не то… – женщина остановилась в нерешительности, оставив дверь наполовину открытой.

– Да. Теплее, чем нужно! – добавил её напарник.

– Похоже, здешние компьютеры проявляют больше человечности, чем вы, – рискнул вставить я.

– О-о-о, а к нам вернулось самообладание? – Сказала женщина, захлопнув дверь.

Я внутренне торжествовал.

– Ничего, это ненадолго, – уверил её мужик.

В это время атаковал слизень.

Видимо, он не смог захватить мужчину целиком, поэтому для начала «переработал» только нижнюю его часть.

Как бы то ни было, палач умер не мгновенно. Повернув голову и напрягая шею я даже видел, как он пытался отползти в сторону, оставляя широкий кровавый след. Его глаза затопил животный ужас.

– Эй! – окликнул я.

Палач посмотрел на меня.

Всё происходило слишком быстро, он ещё не успел ощутить боль по-настоящему, но уже понимал неизбежность смерти.

– Ад – существует, – сказал я спокойным, ледяным тоном, – и ты отправляешься туда. Прямо сейчас.

Он успел расслышать, понять и осознать мои слова. Я бы не хотел в этом признаваться, но то, что я увидел в его глазах до того, как они остекленели, оставило во мне чувство удовлетворения.

Слизень перекрыл женщине путь к отступлению.

Она успела одним прыжком оказаться на противоположной стороне комнаты и теперь пыталась выбить вентиляционную решётку.

– Бесполезно, – сказал я, – ты ведь понимаешь, что уйти не сможешь.

Женщина повернулась ко мне. Во время прыжка её маска съехала с лица. Теперь я видел, как её накрашенные губы разошлись в зверином оскале.

– Почему-то все палачи панически бояться умирать, – сказал я, встретив её взгляд.

– Тварь… – прошипела она.

– Ты ведь уже слышала, что я сказал про ад, да? – спросил я.

Где-то за головой я услышал знакомое стрекотание и прикусил язык. Мне не хотелось умирать первым. Значит, не нужно привлекать внимания.

Однако слизень не обратил на меня ни малейшего внимания.

Не спеша, деловито, он пролетел мимо стола, к которому я был прикован. Эта штуковина словно бы нарочно медлила, давая возможность дамочке осознать всю безвыходность своего положения.

Её взгляд отчаянно метался по помещению в поисках спасения. И вдруг сфокусировался на чём-то слева от меня. Я проследил его направление. Там стоял столик с готовыми инструментами, которыми меня собирались мучить.

С отчаянным криком женщина прыгнула. Ей даже удалось миновать слизня, перелетев через него. Ударившись ногой о стол, она рухнула на пол, увлекая за собой столик, и исчезла из моего зрения.

Слизень спокойно развернулся и поплыл в обратном направлении.

В этот момент надо мной снова возникла дамочка. В её руках был скальпель.

– Да ладно! – улыбнулся я, – ты хочешь, чтобы моя смерть была более милосердной чем твоя?

Она выронила инструмент, осознав всю бессмысленность своего порыва.

В последний момент она посмотрела на дверь. Возможно, если бы она не тратила время на то, чтобы вооружиться – то смогла бы сбежать. Однако инстинкт убийцы её здорово подвёл.

Слизень начал её жрать с головы.

Я отвернулся, ожидая своей очереди.

И действительно: содрогнувшись, я ощутил холодное прикосновение к своим ногам.

Но боль почему-то не приходила. Я посмотрел на себя. Слизень лежал на моих ногах, но они не спешили отрываться, разрываться или растворяться. Наоборот: я вдруг почувствовал прилив сил.

И снова на миг вернулось ощущение взгляда.

Закрыв глаза, я попробовал войти в режим.

В этот раз – успешно.

5

Как же сильно мне не хватало тюрвингов. Особенно тюрвинга перемещения. Было мучительно больно тратить драгоценные минуты на то, чтобы преодолеть длиннющий пустой тоннель, без единой двери или люка.

Слизень остался в пыточной. Оказывается, эти штуки могли не только уничтожать нежелательные (для них, или для тех, кто их послал) формы жизни, но и делиться энергией.

Я почти не сомневался, что его послал Захар. Та часть его личности, которая, если верить его теории, нашла отражение в том мире, который почти не взаимодействует с нашим. Даже сейчас я ощущал его присутствие. И это как-то ободряло.

В норме ведь слизни появляются в естественных условиях, на почве, среди растительности. А укреплённое подземелье сложно было назвать естественным. Поначалу думал, что эта тварюшка полетит со мной. Было бы неплохо использовать его как оружие. Но, видимо, у Захара, кем бы он ни стал, имелось друге мнение на этот счёт.

Как только я открыл дверь (которая, кстати, была не заперта), слизень улёгся на пол и слился с покрытием.

Пыточная находилась у самого торца тоннеля, о котором я говорил. Я шёл по нему уже где-то полчаса, но всё ещё не видел ничего, кроме голых стен. Неужели мои мучители каждый раз проделывали тот же самый путь?

Сомневаюсь, если честно. Обычно садисты себя очень любят и всячески берегут от лишних хлопот.

Значит, я что-то упускаю.

Я остановился и ещё раз внимательно огляделся. Вошёл в режим.

Вроде бы тоннель как тоннель. Я даже засёк вентиляцию – ряд крохотных отверстий у пола. Прикинул, хватил ли пропускной способности для такого объёма. Результат был положительным. Что ж, хитро: вентиляционную систему никак невозможно использовать для несанкционированного доступа, потому что она сделана по капиллярному принципу, много отверстий и тонких воздуховодов.

Я уже решил было двинуться дальше, но в последнее мгновение перед выходом из режима уловил ещё одну неправильность. На всём пройденном пути тоннель был равномерно освещён. А в перспективе он темнел слишком быстро. Если он прямой – восприятие освещённости должно было бы меняться иначе.

Я хмыкнул. Снова вошёл в режим, и двинулся вперёд быстрым шагом, отслеживая положение стоп и мысленно строя траекторию передвижения.

Так и есть. Тоннель не был прямым. Он изгибался дугой и, скорее всего, замыкался в круг. Освещение же располагалось таким образом, что, меняя интенсивность светового потока, создавало ощущение движения по прямой.

Я посчитал диаметр круга исходя из полученных данных. Получается, за прошедшие полчаса я прошёл его полностью уже два раз.

Ничего себе. Где тогда вход в пыточную?

Мне показалось странным, что тревогу не поднимают так долго. Так, может, дело в том, что опасности для моих тюремщиков никакой нет, а само место заключения выстроено таким хитрым образом, что сбежать из него невозможно?

Я снова ощутил близкое присутствие Захара. Оно ощущалось как эмоциональный фон, как дежа-вю: когда чувствуешь какой-то запах или мелодию, и они пробуждают нечто в душе, с чем ты когда-то, возможно, встречался. И эта встреча оставила след в душе.

Фокус этого эмоционального настроя каким-то образом находился в центре стены, в паре метров от меня. Будто бы там был источник этого запаха.

Я снова вошёл в режим. Пригляделся. Потом подошёл и стал ощупывать стену руками, чуть постукивая.

Контуры прохода я определил не только по звуку, но и по разнице температур поверхности. Похоже, стенка была очень тонкой.

Я выбрал максимально эффективную точку приложения, размахнулся, и ударил туда кулаком.

Пластик, из которого была сделана перегородка, пошёл трещинами. Панель вышла из пазов и с глухим стуком упала на пол коридора. Я немного порезал костяшки пальцев, и там же, на полу, осталось несколько капелек крови.

За панелью было темно.

Но это не было проблемой. Слизень снабдил меня большим количеством энергии, как будто я съел с пяток тортов. Я снова вошёл в режим и тихонько свистнул, ловя отражённые волны.

И тут же отпрянул: прямо за проходом стояла человекоподобная фигура. Она как раз начала движение.

Я успел вовремя – аккурат над моей головой просвистела штука, здорово напоминающая длинный и тонкий меч.

А после я увидел и обладателя оружия: фигура, полностью затянутая в чёрное, как старинный японский синоби – шпион-убийца. Только ткань была необычной, блестящей и будто бы состоящей из сегментов, как чешуя.

Он был очень быстрым. Нечеловечески быстрым. Если бы не режим – у меня совсем не было бы шансов.

Да и без того я был на пределе. Режим пришлось задействовать по полной. Я даже ощутил, как время замедляется. И вместе с этим сгорает накопленная энергия, с пугающей скоростью.

Сделав кувырок через голову, фигура зависла надо мной и снова попыталась достать мечом.

Проанализировав атаку, я понял, что она не ставит целью убить меня. Только обездвижить и покалечить.

Что ж, это знание давало преимущество – у меня-то таких ограничений не было. Я не собирался захватывать нападавшего в плен и тем более его допрашивать.

Я увернулся от пяти атак, изучая противника прежде, чем решился атаковать сам.

Для начала я заманил его в ловушку, подставив желаемую часть тела под удар мечом. Он клюнул, хотя мог бы уже заподозрить, что я соображаю несколько быстрее, чем ему представлялось вначале поединка.

Результат – успешная подсечка. Я схватил его за меч и начал выворачивать рукоятку.

Силён, блин! Очень силён! Я не сказал бы, что у меня слабые кисти – но он легко освободился от моего захвата.

В отчаянии я успел ощупать поверхность его костюма в поисках уязвимых мест, и обнаружил одну неприятную особенность этой «ткани»: она становился прочнее по мере нарастания усилий. То есть, она не лишала обладателя естественных ощущений в бою, но страховала на случай, например, применения огнестрельного оружия или по-настоящему сильного удара.

Пришлось напрячь режим до предела, чтобы вычислить единственно возможную выигрышную тактику.

Я предположил, что противник, несмотря на такое оснащение, всё-таки является человеком. И у него человеческие кости. Которые вполне можно сломать даже при относительно небольшом усилии, которые костюм не воспримет за угрозу, при достаточном рычаге и амплитуде.

Пришлось постараться. И даже подставиться пару раз: я дал полоснуть себя по бедру – не опасно, но достаточно, чтобы разжечь азарт охотника.

В ловушку он попал с третьего раза. Я был уже на пределе. Начинало темнеть в глазах, а тело жрало уже само себя, и я это чувствовал.

И вот: двойной перелом в коленях.

Это точно был человек – он взвыл так, что у меня волосы на руках зашевелились.

Я перехватил меч и вогнал тонкое чёрное лезвие в чёрную блестящую полосу, за которой должны были находиться глаза.

Противник упал на пол. Выгнулся. Дёрнулся пару раз и затих. Вокруг его головы растекалась лужа крови.

Мне же срочно нужна была еда.

Я чувствовал, как сердце сбоит, пропускает удары и бьётся неправильно. Руки задрожали, навалилась слабость.

Я выронил меч и бухнулся на колени, не замечая боли.

Свет медленно гас.

Я думал, что есть в этом доля иронии: одержать такую тяжёлую победу и погибнуть рядом с поверженным врагом.

И тут я снова ощутил эмоцию, которая не была моей.

Что-то вроде ярости. Животной, неодолимой. И – желание жить. Во что бы то ни стало.

Если бы не это чувство – вряд ли мне бы в голову пришло сделать то, что я сделал.

Из последних сил я дополз до врага. Прильнул к его ране. И начал жадно пить кровь, которая всё ещё толчками вырывалась из его черепа. Сердце всё ещё отсчитывало последние удары, на автомате.

С первыми глотками начала возвращаться энергия. Но меня было не остановить: я хотел восполнить её до максимума. Так, чтобы хватило ещё на две такие же битвы. Я жаждал снова ощутить то чувство наполненности, которую мне подарил слизень. И был готов на всё ради этого.

Я не думал о том, что именно поглощаю. Мне было всё равно. Это была жизнь. Моя жизнь – и стремление выжить.

Я сорвал чёрный капюшон с поверженного врага. Лицо я даже не запомнил – а скорого его не стало. В ход шло всё: уши. Мягкие ткани. Язык. С помощью меча я вскрыл черепную коробку и продолжил трапезу.

Когда я поднялся, то чувствовал себя в два раза больше и в четыре раза сильнее. Какая-то часть меня в ужасе забилась на дно сознания и отрешённо наблюдала за происходящим.

В этот момент свет в тоннеле померк. Замигало красное освещение и послышался противный звук.

«А вот и тревога», – подумал я. И почему-то эта мысль принесла удовлетворение. Наконец-то меня воспринимают всерьёз.

Это действительно было так.

Миновав короткий переход, я вышел к небольшому и скудно освещённому тамбуру, за которым виднелась лестничная клетка и открытый, промышленный лифт – подъёмник.

Меня встречали. Я насчитал четырнадцать человек в бронежилетах и шлемах, с автоматами.

Что ж, на этот раз защита и экипировка были вполне традиционными.

Подняв верхнюю губу, демонстрируя клыки, я ринулся вперёд, конечно же, входя в режим.

Резервы я решил не экономить. Как малозначимый факт я отметил про себя, что, когда увидел мясистые шеи боевиков – во рту появилась слюна.

Они начали палить. Все разом.

Реакции едва хватало, чтобы отбивать пули мечом. Точнее, не отбивать даже – слега менять траекторию. Этого хватало, чтобы продолжать двигаться вперёд.

Стрелки что-то орали друг другу. Я не воспринимал слова. Я вообще не считал, что они способны говорить. Они перестали быть для меня людьми – с того момента, как начали пытаться меня убить.

В плотном огне начались первые прорехи: кто-то, отстреляв магазин, тратил несколько секунд на замену.

Я продвигался быстрее.

Когда я приблизился на расстояние удара мечом, самые умные побросали оружие и бежали – к тому самому подъёмнику.

Остальные взорвались кровавым дождём.

Я отсекал головы – это было просто и максимально эффективно.

У последнего оставшегося боевика я перехватил автомат.

Несколько точных выстрелов догнали бежавших. Модель бронежилетов, которые они использовали, плохо защищала крестец и шею.

Кто-то из нападавших успел вызвать лифт. Платформа медленно опускалась. А я вдруг осознал, что до сих пор воюю в чём мать родила. Не то, чтобы меня это напрягало в том состоянии, в котором я был – но это определённо будет связано с проблемами, если мне удастся выбраться из этого места.

Вернувшись, я нашёл боевика примерно своей комплекции, не слишком испачканного кровью. Этот был повёрнут шеей в промежуток между лестничными пролётами, так что кровь стекла туда.

Хмыкнув, я быстро раздел его. И так же быстро оделся сам. Даже бронежилетом не стал пренебрегать.

Мозги я есть не стал, на это нужно время. Обошёлся кровью. Она оказалась неожиданно калорийной.

В подъёмнике было всего две кнопки. Не раздумывая долго, я нажал ту, где была изображена стрелочка вверх. Послышалось электрическое гудение, и решётчатая клеть двинулась наверх.

По дороге я старался угадать, что это за место. Бетонированные стены сменились голой породой – но я не специалист, не мог сказать, что именно это за пласт.

Вообще это было похоже на шахту. По глубине так точно. Но какие шахты в Подмосковье? Или я где-то дальше? Сколько же тогда я был в отключке? Или меня намеренно держали без сознания?

Вопросов много – и единственный способ на них ответить это продолжать пробивать дорогу к свободе.

Подъёмник выскочил в ярко освещённое помещение с серыми бетонными стенами. Возле него стояли трое: два мужика в чёрной униформе, но без бронежилета, и девушка в белом халате. В руках она держала планшет и что-то сосредоточенно в нём тыкала.

– Что там произошло? – Спросил один из мужиков, – камеры вырубило, техники разбираются. Мы слышали выстрелы.

– Он… ушёл? – спросил второй.

– Нет, – ответил я.

– Вы что, завалили его? – снова заговорил первый, – да шеф с нас голову снимет!

– А ты бы сам попробовал туда сходить! – Зло заметил я.

– Ты задаёшься, рядовой! – рявкнул тот в ответ.

– А… ты кто? – робко спросил второй, снова вмешавшись в разговор.

В этот момент девушка оторвалась от компьютера и заинтересованно поглядела на меня. Её глаза тут же расширились от ужаса.

Медлить больше было нельзя.

Одним движением меча я снёс головы обоим. После чего направил остриё на шею девушки и произнёс:

– Будешь пищать – отправишься за ними. Это ясно?

Она поглядела на меня с таким ужасом, что я не был уверен, что до её сознания дошёл смысл сказанного.

Я подошёл, забрал планшет. Посмотрел, что на экране. Поморщился. Там был голый я, а ещё какие-то диаграммы, цифры и прочее. На секунду я вошёл в режим, чтобы считать информацию.

Интересно: там были данные сопоставления анализа ДНК с данными анализов, фенотипа и реакций. И для его этого могло бы им понадобиться?

Впрочем, есть способ это узнать.

Я встряхнул девушку – довольно ощутимо. Её голова мотнулась из стороны в сторону, но зрачки стали более осмысленными.

– Жить хочешь? – повторил я.

Она кивнула.

– Ты на работу на машине добираешься?

Снова кивок.

– Веди меня к ней, – потребовал я.

– Охрана на выходе, и охрана в гараже… тебя вычислят… – пробормотала она.

– Плохо, – я покачал головой, – тогда придётся тебя убить. И съесть.

У меня оставалось достаточно энергии, и никакой необходимости в том, что я проделал не было. Просто каким-то десятым чувством я понимал, что сейчас надо, чтобы эта девушка-учёный считала меня монстром. И боялась соответственно. Тогда был шанс выжить у нас обоих.

Наведя на неё конфискованный у одного из нападавших автомат, я поднял с пола одну из голов, откусил ухо и нарочито медленно прожевал его.

У девушки начали закатываться глаза. Пришлось рвануться вперёд и похлопать излишне впечатлительную даму по щекам.

Это помогло.

Кажется, эпизод с ухом сломил её волю. Она покорно опустила взгляд и пошла к ближайшей двери.

– Элина Петровна, нормально там всё? – спросил охранник на посту возле выхода из зала с подъёмником.

– Да, – кивнула моя пленница, – всё хорошо.

– На вас лица нет… подопечный погиб? – посочувствовал охранник.

– Нет, – бесцветным голосом ответила Элина, и мы прошли дальше.

– Камеры, говорят, скоро починят! Ремонтники уже на месте! – крикнул нам вслед охранник.

Если так – надо спешить. Хотя… там, внизу, есть ведь ещё слизень. Не думаю, что Захар решил оставить его просто так.