Текст книги "Тень Большого брата над Москвой (сборник)"

Автор книги: Сергей Комков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

42

Прямо с борта вертолета Большой Брат приказал соединить его с генералом Фроловым. Через некоторое время в наушниках сквозь треск и шум раздался его ровный голос:

– Начальник Службы Собственной Безопасности у аппарата. Кто говорит?

– С вами говорит Большой Брат, генерал.

После небольшой паузы в наушниках раздался вздох облегчения.

– Значит, он все-таки вас нашел! Молодчина! Слушаю вас, товарищ Верховный Главнокомандующий!

– Прошу вас срочно выслать за мной самолет в Крутоярск. До особого распоряжения все действия должны быть сугубо конфиденциальными! Об этом не должен знать никто! Вы поняли, генерал? Никто! Дайте указание блокировать всех «гвардейцев» Сулима Кандырова силами Собственной Безопасности! Наделяю вас для этого особыми полномочиями! Кандырова и Братка арестовать! Все остальные распоряжения – по моему прибытию в Центр! Связь через вашего помощника Генриха и полковника Денисова!

– Есть! Я все понял! – Даже сквозь несмолкающий эфирный шум было слышно, как взволнованно прерывисто дышит генерал.

Большой Брат устало откинулся в кресле и, наклонившись к самому уху Алексея, проговорил:

– Вам случайно Авдот настоечки с собой в дорогу не дал?

Тот моментально полез за пазуху и извлек оттуда заветную деревянную фляжку.

– Вот. Мне Борик свою уступил. На память.

Они по очереди приложились к напитку, и через некоторое время тихонько задремали.

Послушная стальная машина, надсадно ревя винтами, несла их над бескрайними лесными просторами, в которых где-то там, за горизонтом, остались простые люди, никогда не читавшие газет и не смотревшие телевизора, но умеющие тихо, по-человечески, любить и сострадать.

Охотники – Митяй с Васьком – устроились в самом углу салона между котомками и большим черным ящиком, который они с трудом втащили на борт вертолета в тайге, когда обнаружили «геолога» с местными хлыщами. Поглядывая из своего угла на эту странную «экспедицию», они тихо переговаривались между собой и равнодушно жевали кедровую смолу. Отправляясь сегодня утром в тайгу, они настраивались на долгие скитания. А получилось все быстро и денежно. У каждого в кармане уже лежала аккуратно свернутая тысячная бумажка, которой теперь хватит на подарки женам и ребятишкам. А что еще надо таежным мужикам?

Генрих с Денисовым прильнули к иллюминаторам и внимательно рассматривали бескрайнюю разноцветную осеннюю тайгу, думая каждый о своем. Но, видимо, об одном и том же. О том, что они до конца и с честью выполнили свой долг.

А два молодых новоиспеченных капитана думали только о том, чтобы хватило этой проклятой «горючки» без проблем дотянуть до Крутоярска…

43

На прикроватной тумбочке резко затрещал телефон спецсвязи.

От неожиданности Браток вздрогнул и невольно вжал голову в плечи. В такое время ему обычно никто не звонил. Он взглянул на часы. Была четверть второго ночи. Сегодня он, как никогда, не мог уснуть. И хотя операция по наделению его полномочиями Большого Брата в Верхнем Совете прошла успешно, его не оставляло ощущение нереальности всего происходящего.

Больше всего пугала неопределенность. Отправленные в район взрыва самолета спецы так и не смогли окончательно убедиться в успешной реализации плана. Все выводы строились только на абстрактных умозаключениях. Никаких фактов, подтверждающих, что Большого Брата действительно уже нет в живых, до сих пор не появилось. Кроме того, пугала неуступчивость и твердость генерала Фролова. Он так и не подчинился его приказу.

Ни одно подразделение Службы Безопасности не перешло в подчинение Сулиму Кандырову. А сам Сулим, словно сорвавшийся с цепи пес, носился по городу и устраивал грабежи и разбойные нападения. Его «гвардейцы» наводили ужас на местных жителей. Люди попрятались в домах и боялись выходить на улицы.

Любые попытки урезонить Сулима кончались бранью и упреками.

Не лучше обстояло дело с депутатами и министрами. Часть депутатов сразу после заседания Верхнего Совета бросилась на улицу, призывая людей к восстанию. Уже к вечеру на всех центральных площадях собрались огромные толпы молодежи с красными, зелеными и оранжевыми флагами. Они пели песни и орали лозунги «Братка – на нары!» Другие депутаты – из послушного большинства – сразу разъехались на казенные дачи и заперлись.

Министр Чрезвычайных Ситуаций наговорил ему по телефону массу гадостей и умчался в какой-то в дальний регион – «спасать мужиков от наводнения». Министр Финансов, наверное, спрятался в кладовой Центрального Банка, потому что его секретарша как автомат на все звонки монотонно отвечала: «Он в банке!» А Министр Экономики экстренно улетел в командировку в Южную Африку. Что касается «силовиков», то все они, словно сговорившись, начали требовать от него доказательств гибели Большого Брата. При этом каждый из них ссылался на какую-то мифическую Присягу.

Так что уже к вечеру он остался один на один со своими страхами и опасениями. До самой ночи сидел перед раскрытой тетрадью и в раздумье перелистывал исписанные листы.

Время угрюмое, кончились праздники,

Мир и покой.

Ломятся в дверь, это черные всадники,

Это за мной.

Телефон на тумбочке затрещал еще настойчивее.

Браток с опаской снял трубку и выдохнул на мембрану:

– Алло… Это кто?.. Это ты, Моша?..

– Он возвращается!..

– Кто?..

– Я же сказал: Он возвращается! Ты понял?! Ты даже этого сделать не смог!

– Не может быть…

– Ты идиот, Браток! Ты мог бы быть первым! Понимаешь?! Первым! А будешь последней падалью на зоне!

– Но я же не по своей воле…

– Не вздумай валить на нас! Мы к этому не причастны!

– Но я же всегда был всего лишь твоей Тенью…

– Ты был не моей, а его Тенью! Запомни это! И за все ответишь только ты! Мы проиграли из-за тебя! Ты забыл, что законы политической борьбы гласят: надо идти до конца, не взирая ни на что. А ты – просто жалкий мозгляк! Когда убиваешь, убивай до конца!

В трубке раздались короткие гудки.

Браток в раздумье положил ее рядом с аппаратом и машинально открыл ящик тумбочки. Сдвинув листы бумаги, достал оттуда пистолет и вставил в него обойму. Несколько раз машинально передернул затвор. Трясущейся рукой попытался приставить дуло к виску. Но в изнеможении опустил руку вниз.

По коридору раздались гулкие тяжелые шаги.

Дверь отворилась, и в спальню вошел генерал Фролов. Следом за ним – несколько человек в штатском. Увидев стоящего с пистолетом Братка, генерал спокойно подошел к нему вплотную и аккуратно вынул пистолет из его руки.

– Ты даже этого не можешь сделать. – Фролов вытащил обойму и отдал оружие помощнику. – На подобный шаг способны только имеющие честь и достоинство. У тебя нет ни того, ни другого. Вы арестованы, Ачик! За попытку совершения государственного переворота. Великой Чечерии не будет!

Генерал кивнул в сторону сопровождающих:

– Уведите его!

44

Лампочка в самом углу камеры за грязной, заросшей путиной решеткой больше напоминала едва тлеющий уголек. Пахло тухлой плесенью и потом давно не мытых человеческих тел. Сразу с порога Братка подтолкнули внутрь затхлого полумрака, и за спиной раздался глухой лязг запираемой металлической двери.

Через мгновение где-то рядом послышалось глухое сопение и недовольный голос из темноты отрывисто рявкнул:

– Спать, суки, не дают! Опять какого-то фраера приволокли! Вали вон туда – в угол! Будешь с Воблой на шконке чалиться!

Слегка приглядевшись в полумраке, Браток увидел сбоку от себя огромную красную рожу зека и его протянутую в сторону стены руку. Там на грязной подстилке примостился парнишка лет восемнадцати, тощий и действительно очень похожий на высохшую воблу. Парень придвинулся поплотнее к стене, освободив небольшое пространство на нарах. Браток на ощупь начал пробираться к указанному месту. Откуда-то сверху на него дыхнули еще сразу несколько заключенных. Под одним из них резко затрещала деревянная подстилка, и вдруг раздался громкий звук испускаемых газов, после чего вся камера наполнилась зловонным ароматом. С нижнего яруса тут же вскочил все тот же здоровенный мужик и с размаху врезал кулаком по голове автору газовой атаки.

– Я тебя, сука, предупреждал! Еще раз газанешь – пришью! Никакого культурного отдыха! Жрать надо меньше!

Мужик уселся на нары и внимательно присмотрелся.

– Что-то мне твоя рожа знакома! Ты, случаем, не был стремщиком в банде у Михася?

Браток прижал голову к груди и опустил вниз взгляд.

– Ты смотри сюда, падла! Чего глаза прячешь?! – мужик резко дернул его за правую щеку, поворачивая лицом к свету. – Пацаны, так ведь это же сам Браток к нам пожаловал! То-то я смотрю, больно холеная физиономия! Раза два я тебя по ящику видел. И Олигарх нам про тебя рассказывал, какая ты есть сука. Это же ты его тогда сюда на нары упек?! – Мужик уселся напротив Братка, достал откуда-то из-под рваного одеяла маленькую фляжку и отхлебнул несколько глотков.

Тут же с соседних нар протянулась длинная сухощавая рука, и раздался тонкий жалобный голосок:

– Батон, дай раза…

– Обойдешься! Ты у меня вчера в штрафниках был, – фляжка так же незаметно исчезло в куче тряпья. – Так значит и тебя сия чаша не миновала?! – он опять пристально уставился на Братка. – Вишь, какое дело?! Говорят ведь в народе: от сумы и от тюрьмы не зарекайся. А таким сукам, как ты, сюда прямая дорога! Это вон Воблу в тюрягу не за понюх табака приволокли. Он всего-то какому-то менту не понравился за то, что в посольство этих сраных янки помидорами кидался. Вот его и причалили на нары. А ты – птица большого полета! Знать, здорово напаскудил, – Батон опять сунул руку под тряпье, достал фляжку, сделал большой глоток, смачно утерся рукавом и, указывая в сторону нар, философски проговорил. – Ну ничего. Пока можешь дрыхнуть. Сегодня тебя точно никто не тронет. Не боись. А завтра будет видно. Только ты смотри – Воблу не обижай. Не то башку враз оторву! Мы, хоть и воры, но у нас тоже понятия есть – убогих обижать не принято. Это вы там в своих кремлях всех подряд без разбору мордуете. – Батон крякнул и полез на нары. И уже через мгновение оттуда раздался его надрывный храп.

Браток тихо с опаской присел на край деревянного настила, прислонился лбом к металлической стойке и замер.

Из оцепенения его на короткое мгновение вывел только легкий щелчок в двери. Смотровое окошко в центре приоткрылось, и внутрь проник тонкий луч света из коридора. Затем оно так же со скрипом захлопнулось, и камера погрузилась в глухое ночное беспамятство…

Ранним утром бездыханное тело Братка, так и застывшего в неестественной позе в обнимку с металлической стойкой нар и с гримасой ужаса на лице, с трудом от нее оторвали, выволокли из камеры и положили посреди грязного тюремного коридора. Прибывший для осмотра фельдшер констатировал смерть от «разрыва сердца».

Глядя вслед вынесенному трупу, Батон долго чесал в затылке огромной пятерней. Когда дверь за охраной с глухим лязгом закрылась, он достал из-под тряпья заветную фляжку, сделал несколько глотков и торжественно возгласил:

– Собаке – собачья смерть! Слава Богу, об эту падаль даже мараться не пришлось.

Он удовлетворенно хмыкнул и протянул фляжку соседям по нарам.

– Примите, братва, по капле… Чтобы больше земля наша не рождала таких подонков…

Погружение во мрак (социально-политическая драма)

Пролог

Давно уже Виктор Петрович Воронцов не встречал 1 сентября вдали от Родины. И хотя свою реальную педагогическую деятельность в школе завершил более 15 лет назад, каждый новый учебный год непременно встречал в одной из школ у своих друзей по профессии.

Просто именно в этот день ему необходимо было ненадолго погрузиться в атмосферу всеобщего праздника. Хотя с каждым годом праздник этот становился все более и более грустным.

Объяснить причину этого явления он как ученый, много лет отдавший педагогической науке, конечно же, мог. Но от этого становилось еще грустнее.

Что-то в отлаженном механизме русской школы в последнее десятилетие сломалось, и она медленно начала скатываться под гору, рискуя за каждым новым поворотом улететь в овраг.

Но 1 сентября об этом думать не хотелось.

На лицах детей, в этот день впервые пересекших порог школьного здания, всегда светился неподдельный восторг и нетерпение. Их родители, наоборот, выглядели слегка встревожено и настороженно. И только старшеклассники, бодро похлопывающие друг друга по плечам и по спинам, всем своим видом показывали полное безразличие к процедуре очередной встречи со слегка надоевшей за годы учения школой. Но и в их глазах время от времени пробегал огонек любопытства.

Совсем иную картину всегда представляли учителя. Хотя и в их коллективе никогда не было одинакового восприятия происходящего.

Те, кто находился рядом с самыми младшими представителями школьного братства, больше походили на слегка встревоженных мамаш, постоянно натужно улыбающихся по сторонам и то и дело одергивающих очередного маленького шалуна.

В отличие от них, учителя старших классов всегда стояли степенно и лишь изредка делали небольшие замечания своим не в меру разыгравшимся воспитанникам.

И все равно вся эта праздничная процедура не могла оставить равнодушным никого из присутствующих. Потому что это был самый необыкновенный день в году – первое сентября. И трогал за душу каждого, не зависимо от того, встречал ли он этот день впервые в своей жизни или перешагнул школьный порог уже в двадцатый раз.

Обо всем этом Виктор Петрович вспомнил сегодня, едва приоткрыв глаза после короткого тревожного сна. И уже сомкнуть их вновь не смог. Невольно взглянул на часы. Шесть. Тут же прикинул разницу во времени. Это значит, что в Москве восемь. Теперь все понятно. Праздник первого школьного звонка начался.

Виктор Петрович тихонько, чтобы не разбудить спящую жену, встал и приоткрыл дверь на балкон.

В парке напротив санатория размеренно прогуливалась парочка пожилых немцев. Они о чем-то тихонько переговаривались между собой, то и дело бросая по сторонам восторженные взгляды.

Медленно поднявшись по ухоженной парковой дорожке на пригорок, мужчина остановился и указал своей спутнице палкой куда-то в сторону.

Там из-за кроны ярких осенних деревьев медленно выкатывался светящийся шар пока еще не очень позднего осеннего солнца.

Они оба остановились и подставили свои лица восходящему светилу.

Виктор Петрович, конечно же, не мог видеть выражения этих лиц. Но ему почему-то совершенно очевидно представилось их полное спокойствие и блаженство.

И уже в который раз он задал себе один и тот же вопрос, который не давал ему покоя вот уже не первый год: ну почему эти люди в Европе, перенесшие бедствий не меньше его соотечественников, все-таки сохранили способность радоваться обыкновенным прелестям жизни? Почему они воспринимают окружающий мир без той доли обреченности, которая непременно присутствует во взгляде любого россиянина? Почему они на склоне своих лет имеют возможность вести достойный человеческий образ жизни, не мучая своим существованием на этой бренной Земле родных и близких?

И вообще: как так могло произойти, что побежденные в той страшной войне сегодня живут намного достойнее своих победителей? Что это? Жизненные метаморфозы или злой рок, нависший раз и навсегда над его несчастной Родиной?

Воронцов вдруг поймал себя на мысли о том, что опять невольно углубился в довольно грустные размышления о сущности своего бытия. Хотя приехал сюда именно в попытке уйти ото всего этого кошмара, мучившего его все последние месяцы.

Немецкая пожилая парочка тем временем уже скрылась за изгибом поворота парка.

Виктор Петрович тоже покинул балкон, тихонько пробрался через спальню, где мирно во сне всхлипывала супруга, быстро натянул рубашку и брюки и выскочил за дверь.

У подъезда санатория огляделся. Нашел взглядом предоставленную ему вчера чешским товарищем «Шкоду», аккуратно открыл дверцу и завел двигатель. Некоторое время посидел в раздумье, включать ли музыку. Решил, что не стоит будоражить себя никаким посторонними звуками в это прекрасное сентябрьское утро, и медленно двинулся вдоль просыпающихся улиц Марианских Лазней. Быстро выехал за пределы городка и направился в сторону Кинжварта.

Вся дорога до этого маленького курортного городка заняла не более двадцати минут. И уже скоро он очутился возле беседки с уникальной минеральной водой. Быстро налил себе в полиэтиленовую бутылку искрящейся жидкости и сделал несколько глотков.

Вода как будто обожгла его изнутри, и в голове наступило полное просветление.

В это время в кармане брюк что-то противно задребезжало. И Виктор Петрович невольно вздрогнул, отходя от блаженства ледяной опьяняющей подземной жидкости.

Некоторое время стоял в недоумении, пытаясь понять, что происходит. И только через некоторое время сообразил, что это у него в кармане зазвонил мобильный телефон.

В трубке что-то очень долго трещало, как будто ломались мелкие сухие веточки. Затем откуда-то издалека раздался слегка взволнованный голос товарища.

– Виктор, я тебя поздравляю с праздником! Не вздумай спросить, с каким… – собеседник на том конце провода засмеялся и несколько раз громко кашлянул. – Ну чего ты молчишь? Совсем одичал там в своих Лазнях? А мы вот туте Ларочкой уже всех детишек в школу проводили…. С балкона… – и он опять несколько раз усмехнулся в трубку.

– Такого за мной не наблюдается, – почти в тон ему, пытаясь придать своему голосу некоторую бодрость, парировал Воронцов. Но понял, что ему это не удается. И уже более спокойно продолжил. – Конечно же, тоска немного заедает. Сам знаешь, каково мне без школы… – Он едва заметно вздохнул и глотнул холодной минеральной воды. – Пытаюсь ее тут запивать…

– Завидую! – грустно вздохнул собеседник. – Небось, «Бехеровкой» балуешься? По запаху чувствуется.

– Да нет, брат. Тут напиток посолиднее – из подземных закромов, с настоящим серебром, – он сделал еще глоток и закрыл от удовольствия глаза. – Но все равно не спасает… Так что там у нас в столице-матушке творится?

– В столице-матушке все так же – по-прежнему сплошные безобразия. Меня беспокоит другое: что у нас с заседанием Верховного Суда? Оно же, по-моему, назначено именно на сегодня?

– Да уж. Судьи постарались. Это же надо до такого додуматься – назначить рассмотрение нашего иска к министерству образования именно на первое сентября! – Виктор Петрович глубоко вздохнул и несколько раз хмыкнул про себя.

– Так ты сегодня прилетаешь? Или как?..

– Нет, Леонидыч. Я решил не летать понапрасну. Думаю, что все равно все бесполезно, и суд примет сторону этих уродов из министерства. Так лучше уж не портить выпускникам и их родителям сегодняшний праздник. Пусть еще немного поживут надеждой. – Воронцов сделал несколько глотков воды и смачно вытер губы. – Я отправил в Верховный Суд телеграмму с ходатайством о переносе сроков рассмотрения нашей жалобы.

Собеседник на другом конце провода на некоторое время приумолк. В трубке раздался щелчок, как будто ее бросили на стол. Затем совершенно явственно зашелестели бумаги. После чего голос собеседника продолжил:

– Я вот тут совершенно забыл сообщить тебе, что пришло два очередных извещения из суда. Одно по делу «Чародеев» из Измайлово, а второе по поводу арбатской студии Троицкой. Оба назначены к рассмотрению в конце сентября. Так что ты уж, пожалуйста, не засиживайся там в своей прекрасной Чехии. Иначе здесь эти паразиты – муниципальные чиновники уничтожат последние остатки детских студий.

– Да уж, Леонидыч! Чувствую, осень нам предстоит боевая. Впрочем, в последнее время у нас с тобой любое время года выдается боевым, – Воронцов тяжело вздохнул и сделал еще несколько глотков кристально чистой воды. – Что там еще нового – в нашей несчастной матушке-России?

– Недели две назад некоторые газеты опубликовали твою статью про майское заседание Верховного Суда по поводу ЕГЭ. Ты знаешь, по-моему, она произвела впечатление на рядового обывателя. Одно название чего стоит: «Верховный суд послал выпускников на три буквы». Ее сейчас по всему Интернету запустили. Только думаю, ты прав. Ничем эту шушеру не проймешь! Они стояли, и будут стоять на своем. Слишком много поставили на карту! И бабок слишком много уже по карманам разложили. В случае чего за них же придется отчитываться…

– Да, брось ты, Леонидыч! Когда и кто у нас в России за последнее время отчитывался? На сем построена вся система! Ладно. Не будем сегодня о грустном. Передавай привет всем нашим знакомым учителям.

Воронцов постоял еще некоторое время, переводя взгляд то на примолкший телефонный аппарат, то на полупустую бутылку с водой, то на голубоватую дымку холма по ту сторону долины. Затем загрузил другие наполненные бутылки в сумку и медленно зашагал к машине.

Добравшись до санатория, он тихонько протащил нагруженную минералкой сумку в комнату, достал свою заветную папку и отыскал только что упоминавшуюся в разговоре с товарищем статью.

Из дневника профессора Воронцова

«Верховный Суд послал выпускников на три буквы»

Складывается впечатление, что все попытки президента России Дмитрия Медведева привить чиновникам вместо административного правовой стиль мышления не возымели никакого действия. Более того, административным стилем мышления оказались теперь заражены не только чиновники, но и представители Фемиды.

15 мая 2009 года Верховный Суд России признал соответствующим нормам права абсолютно абсурдный приказ Министерства образования и науки РФ № 362 от 28 ноября 2008 г. о проведении итоговой аттестации выпускников средних школ в форме ЕГЭ.

Абсурдность данного приказа вытекает из того, что он предписывает всем выпускникам средних школ сдавать итоговый экзамен, от которого фактически зависит их дальнейшая судьба, по тестам, разработанным на основе несуществующего «федерального государственного стандарта образования».

Это чем-то напоминает ситуацию, когда тебя насильно затаскивают в казино, сажают за игральный стол и предлагают поставить на кон всю имеющуюся наличность. При этом правила игры и содержание прикупа знает только крупье. И у тебя есть всего один шанс из тысячи угадать нужную комбинацию.

С точки зрения уголовного права это называется мошенничеством. А с точки зрения чиновников Минобрнауки это называется сегодня ЕГЭ.

Споры о ЕГЭ идут в России не первый год. Для всех экспертов совершенно очевидно, что совмещение итоговой аттестации за курс средней школы и вступительных испытаний в вузы в форме тестового экзамена; с одной стороны, приведет к полной профанации итоговой аттестации, а, с другой стороны; окончательно угробит высшую школу. Это аксиома, не требующая доказательств. Подобным путем пытались идти несколько стран Европы и США. Европа отказалась от единого тестового экзамена почти тридцать лет назад. А США до сих пор расхлебывают последствия поголовного тестирования, которое глава «Майкрософт» Билл Гейтс назвал национальной трагедией Америки.

Видимо, кому-то очень хочется поскорее превратить Россию в страну безмозглых болванчиков.

Но, речь сейчас не о том.

Единое государственное тестирование возможно лишь при одном условии: при наличие единого федерального государственного стандарта образования.

Россия, занимающая самую большую часть земной суши, протянувшаяся с Востока на Запад и с Севера на Юг на тысячи километров, представляющая собой смешение языков, культур, религий, традиций, до сих пор не имеет единого государственного стандарта общего полного среднего образования. А это означает, что проживающие в разных частях страны граждане обучаются по разным программам, наполненным совершенно отличным друг от друга содержанием. И требовать при этом от выпускников школ, находящихся на противоположных концах государства, одинакового уровня знаний – дело совершенно безнадежное.

Чиновники Министерства образования, правда, пытались в суде доказать, что имеют этот самый «государственный стандарт».

Они предъявили суду приказ бывшего министра образования России Владимира Филиппова от 5 марта 2004 года, которым тот ввел в действие на территории всей России, так называемые, «федеральные компоненты общего полного среднего образования». Но при этом они скромно умолчали о том, что данный приказ еще 28 сентября 2004 года был признан Верховным Судом РФ «не правовым и не нормативным актом». А это означает, что более 5 лет образовательное ведомство России обманывало все население страны, предъявляя пустую бумажку не имеющую никакого официального статуса. И даже когда в заседании суда их буквально ткнули носом в соответствующее определение Верховного Суда, они продолжали тупо настаивать на своем.

Это говорит о невероятной способности чиновников отключать свое сознание от реалий жизни и, не считаясь ни с чем, отстаивать честь мундира. Даже если этот мундир давно уже превратился в жилетку мошенника с потайными карманами для припрятывания меченных карт.

Но больше всего в данном случае поражает позиция судьи и прокурора. Ибо, именно эти люди обязаны стоять на страже законных интересов государства и его граждан.

Однако Россия давно уже живет по двойным правовым стандартам. Одни предназначены для рядовых граждан. Другие – для высшей чиновной «элиты».

Сегодня очень много и часто говорят о невероятной коррупции, поразившей все сферы жизни Российского государства. Создаются всевозможные «комиссии», разрабатываются «программы». Но о борьбе с коррупцией отчитываются сами же проворовавшиеся чиновники. Потому что в России сложился дружный тандем правоохранителей и представителей исполнительной власти всех уровней.

Как правило, судьи, прокуроры, следователи и чиновники парятся в одной баньке и кушают заморские яства с одного подноса. Поэтому рядовому гражданину искать защиты от чиновника у судьи или прокурора – дело совершенно безнадежное.

Так произошло и с родителями, пришедшими искать правду в Верховный Суд России 15 мая. Изначально стало очевидно, что суд никогда не примет решения вопреки интересам руководителей Министерства образования и науки. Потому что на «эксперимент» с ЕГЭ уже потрачены миллионы долларов. И, в случае признания судом незаконности действий министерских чиновников, кому-то пришлось бы отчитываться за потраченные (читай – попросту украденные) деньги налогоплательщиков.

При этом судьба сотен тысяч российских выпускников не волнует никого. Хотя действия Министерства образования и науки грубейшим образом нарушают их гражданские права сразу по четырем статьям Конституции России. И, кроме того, полностью противоречат международной Конвенции по правам человека.

Россию ожидает трудное лето 2009-го года.

Более ста тысяч выпускников могут в самый сложный кризисный период оказаться на улице без какого-либо документа о законченном среднем образовании.

Министерство образования вознамерилось резко сократить количество бюджетных мест во всех учебных заведениях профессионального образования. Под нож пойдут десятки вузов и техникумов. А молодежь пополнит собой армию антисоциальных криминальных элементов.

Что это? Глупость? Или осознанная политика по уничтожению интеллектуального потенциала Российского государства?

Скорее всего, и то, и другое.

Ответа на этот вопрос сегодня не может дать никто.

Потому что, похоже, что в России правовую оценку действиям чиновников Министерства образования и науки дать уже некому. Ибо, глаза у отечественной Фемиды 15 мая 2009 года оказались полностью завязанными. Иона не в состоянии была разглядеть совершенно очевидных вещей.

Очень часто, вглядываясь в торжественные и величественные фигуры российских судей, ловлю себя на мысли о том, что красивая судейская мантия на наших вершителях закона все больше и больше становится похожей на накидку палача.

Только на плаху сегодня положена голова целого поколения подрастающих граждан некогда великой России…

Воронцов несколько раз в раздумье перечитал последнее предложение и понял, что надвигающаяся осень действительно сулит ему жаркие баталии…