355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Зверев » Рай со свистом пуль » Текст книги (страница 3)
Рай со свистом пуль
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 14:08

Текст книги "Рай со свистом пуль"


Автор книги: Сергей Зверев


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Усердно молясь за здравие коллег, Глеб перепрыгнул на соседнее судно, рванул, отпрыгнув, дверь, ведущую в трюм, и подивился, как все гладко сложилось – из машинного отделения вывалился некто чумазый, бородатый, смуглый, с ножом, зажатым в правой руке! Родным повеяло! И здесь пришельцы с кавказских гор! – поразился Глеб. Боже, как хорошо, где их нет! А где их, интересно, нет? Только там, где живут оленеводы? Он пинком выбил нож, но этот рычащий и матерящийся зверь уже навалился на него, вцепился когтями, рычал на языке своих «осин» – Глеб на минутку растерялся, и кабы Дениска, десантируясь на катер, не всадил в гордого абрека пулю, пришлось бы покататься по палубе.

– Спасибо, Дениска… – прохрипел Глеб, стряхивая с себя умирающего. – С меня причитается, приятель…

– Я запомню, товарищ майор, – расхохотался парнишка, поднимая какой-то диковинный изогнутый нож. – О премии похлопочете, добро?.. Слушайте, Глеб Андреевич, – он как-то озадаченно покорябал рукояткой затылок, – а вам не показалось странным, что, умирая, этот янычар матерился практически по-русски?

Стремительный облет захваченного судна – рубка, палуба, закуток машинного отделения. А когда убедились, что все закончено… какое-то отупение навалилось, шатались по палубам, как лунатики, очумело таращились друг на друга. Дениска с блуждающим взором вывалился из каюты, в одной руке он тащил автомат, в другой две бутылки пива.

– Представляете, Глеб Андреевич, они тут пивасиком разминаются в промышленных масштабах, – поведал он как-то с обидой, демонстрируя бутылки. – Смешно, да – грязные ублюдки потребляют пиво под названием «Грязный ублюдок»? Ведь «Dirty Bastard» – это «Грязный ублюдок», правильно?

– Никакого алкоголя, товарищи офицеры, – бухнул Глеб, яростно расчесывая лоб – вроде как массируя.

– Разумеется, Глеб Андреевич, – согласился Дениска, протягивая командиру одну из реквизированных емкостей. – Держите. Холодненькая…

– Спасибо, – Глеб сорвал крышку, жадно присосался к горлышку. Приятная жидкость заструилась по каналам, дразня вкусовые рецепторы. Он жадно вылакал полбутылки, отдышался.

– Эй, эгоисты, мне оставьте, – обиженно забурчал с «Гамбринуса» Гурьянов.

– Иди и сам возьми, – отрезал Дениска. – Там этого добра больше, чем трупов у нас на палубе.

– Между прочим, баба с воза – бабе очень больно, – пожаловалась мокрая Татьяна, выбираясь из воды на борт захваченного судна. – Вы даже не представляете, эгоисты, как это больно… И ведь ни одного джентльмена, никто не поможет, пиво им дороже… – Отдуваясь, она взгромоздилась на колени, поднялась, и на нее устремились изумленные взоры присутствующих.

– Татьяна Васильевна, даже не знаем, как вам сказать… – Дениска запнулся и потупился. – Возможно, вы не в курсе, мы должны вас об этом немедленно известить… В общем, неприятно об этом говорить…

– Но ты, Танюха, где-то посеяла верхушку от купальника, – закончил за товарища Гурьянов и пошленько загоготал.

Татьяна изумленно выставилась на собственную грудь, издала истошный вопль, закрыв ладошками свое немеркнущее достояние, и камнем рухнула обратно в воду!

– Поздно, Татьяна Васильевна! – крикнул Дениска и чокнулся с Глебом бутылкой. – Мы все уже увидели!

– Бесстыдники! – стонала «обесчещенная» женщина из моря. – Совести у вас нет! А ну принесите мне немедленно полотенце!

Как-то долго спецназовцы отходили от шока. Влипнуть в такую заварушку, переделать массу народу, выжить, не получив ни царапины… на это как-то не рассчитывали. «Вот и завершили силовую фазу операции», – тупо думал Глеб.

– Мужики, а чего это было, а? – бормотал Дениска, озирая заваленную телами палубу. Убитых было не меньше дюжины, еще двое покачивались на волне, уплывая в открытое море.

– До чего же противные рожи, – морщилась Татьяна, кутаясь в полотенце – ее немного знобило. – Аборигены, что ли?

– Ага, аборигены, – фыркал Глеб, – сплошные Бори и Гены.

– Сильвупле, блин, – вздыхал Гурьянов, собирая оружие с боеприпасами. – Спрятались, называется, от унылого однообразия серых будней. Ну, до чего же интересно получилось, черт возьми…

– Релакс удался на славу, – вторил ему Дениска, до которого начинало доходить, что они натворили. – Ладно, – передернул он плечами, – не корову, в конце концов, проиграли…

– Никогда бы не подумала, что мы служим гуманистическим идеалам, – язвительно заметила Татьяна. – Сокращаем население планеты, Глеб Андреевич?

– Причем не самую благочестивую его часть, – передразнил Глеб. Он должен был расшевелить свое тормозящее воинство – нельзя им торчать на открытом месте. – Все в порядке, товарищи офицеры, работать мы пока еще умеем. Работаем, правда, через задницу, но в принципе профессионально. С трудностями справляемся. Кстати, должен объявить – временные трудности, судя по всему, заканчиваются, начинаются трудности постоянные, в чем и состоят, собственно, премудрости нашей профессии. И что стоим с отсутствующим видом, словно мы тут ни при чем? – разозлился он. – А ну за работу, бездельники! Будем ждать, пока нас всех тут накроет второй волной?

Ахнули – чего же мы расслабились? Засуетились, забегали. Всю гору оружия – автоматы Калашникова, несколько автоматических винтовок «М-16», пистолеты, боеприпасы, несколько гранат, ножи – спустили в каюту «Гамбринуса». Рачительный Дениска волок какую-то провизию в консервных банках и вакуумных упаковках, бутылки с водой и пивом, ворчал, что надоели уже эти ежедневные макароны по-флотски – морепродукты, блин. А бананы с камбуза он забирать не будет – они выглядят какими-то уставшими. Перетаскивали мертвые тела на катер – за ноги, особо не заморачиваясь уважительным отношением к покойникам, сбрасывали их в машинное отделение, а люк впоследствии тщательно заперли – чтобы не всплыло ничего «компрометирующего». Гнаться за уплывающими в море телами не стали, махнули рукой – авось уплывут, не заметят. Гурьянов отвязывал швартовый трос от кнехта, остальные бросились в трюм – изыскивать ручной привод кингстона. Нашли – «тарельчатый клапан коромыслового типа», – сумничал Дениска, разворотили проржавевшую конструкцию, и потекла в судно забортная вода…

Дружно переметнулись на «Гамбринус», Дениска бросился запускать двигатель, остальные стояли на палубе и смотрели, как медленно погружается в море безымянный катер, набитый мертвыми телами. Скрылись иллюминаторы, судно накренилось на корму, вода захлестывала ют, палубу с люком, жадно облизывала надстройку, покрытую потеками ржавчины. Корпус «Гамбринуса» начинал подрагивать, заработал гребной винт, шхуна разворачивалась, нацеливаясь брусом бушприта на юго-западную оконечность острова. А от катера на поверхности осталась лишь рубка, она стремительно уходила, бурлила вода, закручиваясь в водоворот…

– Хороним в океане, как Бен Ладена, блин, – фыркнул Гурьянов.

– Пока, пока, – цинично помахала утопленнику Татьяна, – командир и экипаж прощаются с вами…

«Гамбринус» бороздил прибрежные воды, уходя под защиту громоздких скал на южной оконечности острова. Пока им крупно фартило – «вторая волна» не объявлялась. Очевидно, основные силы «пиратов» концентрировались где-то в отдалении, и причудливая местная акустика глушила звуки выстрелов. Катер – первая ласточка, патруль. В наличии же основных сил Глеб не сомневался – во-первых, интуиция, во-вторых, богатый опыт. Если уж намечено крупное мероприятие, то без конкурентов не обойтись. Его предупреждали, что возможны происки со стороны. Не могло это наспех обученное, едва знакомое с дисциплиной воинство возникнуть просто так – вдали от судоходных путей, у берегов никому не нужного необитаемого острова. А остров, судя по всему, не такой уж маленький – какая бы ни была здесь акустика, а не услышать такую пальбу…

С чего он взял, что на юге будет безопасно? По бесхитростной причине, что судно с морскими разбойниками появилось с севера? Глупее не придумаешь, но какие альтернативы? Бросать это глупое занятие и уходить на базу, даже не попробовав переломить ситуацию? Через несколько минут «Гамбринус» уже обогнул величественную скалу-небоскреб, торчащую из моря, как назидательный перст, и вплотную приблизился к берегу. Увешанные оружием спецназовцы залегли за фальшбортом, напряженно всматривались в окружающие реалии. Рельеф береговой полосы был предельно изрезан, при желании здесь можно было спрятать целую дивизию ВДВ – вместе с боевой техникой и женами офицерского состава. Береговую полосу формировала вереница извилистых, загроможденных камнями, заросших диковатой растительностью бухт. Многие из них имели естественную природную маскировку – с моря они не просматривались, их заслоняли каменные островки, гребни коралловых рифов, возвышающиеся над водой, баррикады отполированных валунов. Все это было непривычно, необычно и красиво – ничего подобного Глеб не встречал ни в Мексике, ни в Скандинавии, ни в других странах, «осмотренных» им по долгу службы. «Гамбринус» медленно шел между разбросанными по воде островками-«спутниками», огибал неровности береговой линии. Охапки жухлой травы, кустарники цеплялись за борт, выворачивались с корнем. Над головой громоздились каменные крути – ломаные, расколотые, испещренные провалами и трещинами. Издалека доносился птичий гам – до джунглей здесь было рукой подать.

Подходящая бухта – вполне пригодная для пристройки шлюпа на долгое хранение – открылась внезапно. Обнаружить с моря ее было невозможно. Извилистый проход между скалами, вход в лагуну загромождали груды каменищ – невероятно живописные, причудливые. Между ними открылся узкий проем, порядка пяти метров, куда теоретически мог протиснуться «Гамбринус».

– Тормози, Дениска, – распорядился Глеб. – Разворачивайся в эту щель.

– Опасно, товарищ майор, – возразил Дениска, глуша мотор. – Что там, в бухте, мы не знаем. А вдруг это щель в никуда? Сядем на мель, пробьем днище – полный улет тогда будет. Вы бы сходили десантом, осмотрели сверху этот заливчик, а потом скоординировали бы меня…

В словах молодого офицера прослушивалась истина. Рисковать транспортом было не дело – рай, из которого нельзя выйти, превращается в ад. Татьяна спрыгнула первой, поплыла, отфыркиваясь, к берегу. Спецназовцы увлеченно смотрели, как гибкая фигурка в закрытом целомудренном купальнике (переоделась по случаю) выбирается на камень, карабкается, проклиная тяжелую бабью долю, на какую-то сомнительную наклонную плоскость. Присела на корточки, опасливо покосилась на нависшую над головой кустистую растительность. Ойкнула, хлопнула себя по плечу и как-то недоверчиво воззрилась на размазанную по телу живность.

– Первая кровь пролилась, – усмехнулся Дениска.

За Татьяной поплыл Гурьянов, взобрался на граненый «камушек». Эффектной высадки не получилось – он встал раньше времени в полный рост и замер, озадаченно выставившись на Татьяну.

– На жвачку наступил? – посочувствовала Соколова, протягивая руку. – Ты можешь довериться мне, малыш, иди же сюда.

На скользком камне количество культурных людей резко сокращается. Гурьянов взмахнул руками, засеменил по скользкой поверхности, вспоминая любимые с детства словесные обороты, оттолкнулся, чтобы не размозжить голову, и погрузился в воду. Вынырнул какой-то обиженный, стал отфыркиваться.

– Гы-гы, – сказала Татьяна, – мальчик очень любил плавать, но так ни разу и не утонул. Попытка номер два, Павел Валерьянович, – давай же, не подведи… – и тут в камнях неподалеку от Татьяны что-то заворошилось, заблестело в солнечных лучах – она испуганно охнула. Никто не знает, что у женщин происходит в голове в такие минуты – она оттолкнулась обеими ногами и «солдатиком» бухнулась в воду – почти на голову Гурьянову!

– Соколова, мать твою! – взвыл Гурьянов, выплевывая воду.

Татьяна вынырнула с широко открытыми глазами.

– О боже… там этот… рожденный ползать…

Змея сама, похоже, испугалась. Распрямилась гибкая лента, усеянная перламутровыми блестками, блеснули бусинки глаз, и приличных размеров гадина, извиваясь и шурша, удалилась в расщелину.

– Ну, пипец, товарищи офицеры, – донесся из рулевого закутка злорадный голос Дениски. – И это гордость и краса Российского военно-морского флота? Татьяна Васильевна, Павел Валерьянович, вам не пора на пенсию? Или к позорному столбу?

– Кстати, товарищи офицеры, – предупредил, подавляя хохот, Глеб, – если кто-то полагает, что все это закончится корпоративом, то он ошибается. Вперед, пловцы, чего шипим на старшего по званию? Танцуют все, на вас внимательно смотрят…

С горем пополам морские разведчики заняли «плацдарм» на вражеской территории. Они карабкались по камням, обрамляющим бухту, и вскоре оседлали господствующую высоту. Гурьянов махнул, давая «зеленый сигнал светофора». Дениска для порядка поворчал, что меньше всего на свете доверяет зеленому сигналу светофора, и на медленном ходу начал протаскивать судно в бухту. Глубина здесь была порядочная, подводные препятствия, чреватые для судна, сверху не просматривались. Дважды Дениска шкрябал бортом о камень, ругал себя за нехватку мастерства, но ничего фатального не случилось. Исчезло море за изгибом залива, сомкнулись над головой замысловато перепутанные кроны деревьев.

– Суши весла, – буркнул Глеб, – хватит.

– Бухта разрушенных надежд, вот мы и дома, – сообщила сверху Татьяна. Она сидела на краю скалы и беззаботно болтала розовыми пятками.

– Тесно тут, – посетовал Дениска, выбираясь на палубу и сладко потягиваясь.

– Разве это тесно? – фыркнул Гурьянов, спрыгивая с уступа на судно. – Вот в «хрущевке» на тридцать метров – с тещей и ипотекой – это действительно тесно.

– Не расслабляться, – предупредил Глеб. – Всем одеться согласно обстановке и как следует экипироваться. Выдвигаемся через четверть часа – пешим образом, в колонну по восемь. Надеюсь, у вас нет каких-то особенных планов на вечер?

Он познакомился со своими подчиненными лишь несколько дней назад. Собрал их всех вместе в кафе на проспекте Адмирала Нахимова в Севастополе, где базировался его 102-й Отряд борьбы с подводными диверсионными силами и средствами, придирчиво наблюдал за ребятами, составлял психологические портреты. В профессиональных навыках боевых пловцов, собранных с миру по нитке, сомневаться не приходилось – начальство уверяло, что профи тертые, да и сам он убедился на тренировках. Даже у безусого Дениса Маревича – богатый послужной список, отличные данные и перспективы. Ребята общительные, коммуникативные, слышали про дисциплину и приказы вышестоящего начальства. Капитана Гурьянова перевели из Мурманска, капитана Соколову и старшего лейтенанта Маревича командировали с Тихоокеанского флота – специально для выполнения ответственного правительственного задания. Рассчитывать на силы 102-го отряда уже не приходилось – Черноморский флот трясло и лихорадило, росла текучка, закрывались целые отделы и подразделения, и московское начальство почему-то решило, что команда должна быть сборной – пусть бойцы и не знакомы между собой (это исправимо), главное, чтобы были отличные специалисты. Больше всего на свете Глеб ненавидел работать с незнакомцами, но, сойдясь с ребятами, успокоился – притирка проходила легко и непринужденно. Через неделю ему казалось, что он знает эту компанию целую вечность. То замкнутые, нелюдимые, то шуты гороховые (в рамках, впрочем, дозволенного). У Гурьянова имелась семья в далеком северном Чудове, о которой он рассказывать не любил, у Маревича – мама, папа и «вечная» невеста еще со школы в приморском Артеме – он постоянно показывал фотографию и жаловался, что жениться неохота, а бросить страшно (или наоборот), и вся жизнь из-за этого кувырком. У Татьяны Соколовой имелось три старших брата, и этим многое было сказано – и про образ жизни, и про умение за себя постоять, и про отчаянные попытки из последних сил выглядеть обаятельной и привлекательной и обрести хоть подобие личной жизни.

Под Новый год Глебу Дымову присвоили майора морской пехоты – раньше срока, но он не стал обижаться. Попутно – серенькую медаль и почетную грамоту – за заслуги перед Отчизной. Причина щедрости не уточнялась, но в принципе он понял: за операцию в Мексике – тяжелую, муторную, насыщенную препятствиями, неудачами и большими потерями. Все, кто выжил в той карибской мясорубке, несколько месяцев валялись по госпиталям. Мишка Черкасов отбыл на гражданку – не нашлось его простреленной ноге применения в «обновляющихся» структурах Черноморского флота. Люба Ворошенко со слезами на глазах перевелась на «бумажную работу», и пробитая пулей почка, похоже, не сильно возражала. Интрижка с Машей Кургановой была какой-то скоротечной и нелогичной, хотя по-своему жаркой и пронзительной. Глеб опять убедился – невозможно дважды понять одну и ту же женщину. Нелогичные причины, почему они не могут быть вместе, надуманные предлоги для расставания. Кончилось тем, что у Маши умерла в Тамбове мама, она уволилась со службы и отбыла на историческую родину на веки вечные – воспитывать в одиночку семилетнюю дочь. Глеб залечил простреленное плечо, продолжал тянуть лямку…

Примерно декаду назад произошла знаменательная встреча с непосредственным начальством. Григорий Ильич Бекшанский, капитан первого ранга, верный друг и наставник, выглядел озадаченным и каким-то неуверенным.

– Я помню, Глеб, твоя задница обожает приключения в южных морях, и это задание исключительно для нее, – в своей неподражаемой манере заявил начальник и наставник. И начал излагать какую-то нелепую историю, в которой невероятного было гораздо больше, чем вероятного.

– Ой, не смешите меня, Григорий Ильич, – сказал Дымов. – Три слона из одной мухи? Вы считаете это правдоподобным?

– А правда и не обязана выглядеть правдоподобно, – отрезал шеф. – В общем, слушай дальше увлекательную историю о мальчике из бедной еврейской семьи и как ему утерли нос наши победоносные дипломатические структуры и доблестные внешние органы…

Под «внешними» органами Григорий Ильич понимал Службу внешней разведки, которая в данном случае действительно сработала четко. «Мальчика из бедной еврейской семьи» звали Александром Наумовичем Карениным. «Мальчику» было 57 лет от роду, и работал он преуспевающим, хотя и мало почитаемым отечественными госструктурами олигархом. Поначалу все было нормально, Александра Наумовича в стране уважали и ценили. Владелец крупного медиахолдинга, парочки центральных телеканалов, энергичный бизнесмен со свежим взглядом на бизнес и на события, происходящие в стране. Он процветал и богател – обзаводился яхтами, виллами, замками и целыми городами. Но грянули черные для олигархов времена, господин Каренин не смог перестроиться и загремел под несколько уголовных дел, в которых проходил главным действующим лицом и исполнителем. Учитывая то, что олигарх был тесно связан с криминальными структурами, обвинения не выглядели надуманными. Допустив промашку, Александр Наумович решил не допускать вторую и разработал четкий наполеоновский план – валить из России. В гостях, как говорится, хорошо, а дома ищут. Бегство состоялось успешно. Он окопался в Швейцарии, власти коей приняли его с распростертыми объятиями, а потом тянули из него со смущенным видом «спонсорскую помощь» на разного рода социальные программы. И олигарха, и власти это устраивало. Империя Александра Наумовича жила и здравствовала. Так продолжалось долгих восемь лет. У господина Каренина выросли дети, он женил старшего сына Леонида, обустраивал «скромный» замок на берегу Женевского озера. Испытывал традиционные для своей прослойки финансовые проблемы – не знал, куда деть деньги. Обрюзг, расслабился, подобрел. Как метко выразился Григорий Ильич Бекшанский, «новые русские превращаются в старых евреев».

И вот уже в новейшее время над Александром Наумовичем сгустились тучи. Дипломатические структуры и СВР сработали четко – и в один февральский день швейцарские власти под нажимом российских коллег согласились депортировать Александра Наумовича обратно на родину! Случай уникальный в современной российской истории – когда удалось добиться экстрадиции столь влиятельной персоны! Так уж получилось. Но «контрразведка» у олигарха не дремала, он заранее подготовился, и вот однажды – буквально за день до торжественной высылки на родину – Александр Наумович сбежал из своего замка. Ну, не хотелось господину Каренину осваивать профессию швеи-мотористки. Операция была уникальной, поскольку вместе с олигархом пропали жена, дочь, сын с женой, охранники и несколько доверенных лиц, включая семейного врача. Агенты швейцарских спецслужб впали в ступор, Россия разозлилась и заскрипела зубами, стала инкриминировать швейцарским властям то, чего они не делали. А в это время олигарх переходил границу. И срочно делал ноги окольными путями – вместе с родными и близкими. Он всплыл в Сингапуре (об этом тоже узнали поздно), где в одном из банков хранил свои несметные сокровища. Понимая, что счета арестуют, он заблаговременно конвертировал часть своих активов в золото. В натуральное чистопородное золото в стандартных заводских слитках – прошедшее аффинаж, пробирование, клеймение и, таким образом, поступившее в легальный оборот. Причем этого золота было столько, что пришлось нанимать грузовичок, чтобы в режиме секретности перевезти его в порт. Очевидно, Александру Наумовичу (за достойное вознаграждение) помогали не только те, кто отправился с ним в глушь и забвение, но и некоторые другие законспирированные лица. Он нанимает яхту, в трюм грузится золото на многие миллионы долларов, в каюты – «святое семейство», и «Виктория» отправляется в путь. Конечный пункт – один из крошечных островков в Микронезии, где у олигарха имеется собственный домик и все необходимое для безбедной жизни. Команда про золото, разумеется, не в курсе. Сначала ложный маневр – каботажное плавание вдоль Суматры, «Виктория» огибает архипелаг Линга, делает маневр на северо-восток, проходит между островом Калимантан и архипелагом Анамбас и вторгается в Южно-Китайское море. Далее море Сулу, море Сулавеси… Олигарх ничего не боится, у него все куплено – и береговые охраны Индонезии и Малайзии, и спецслужбы отдельных государств. Не подмасленными остаются лишь силы природы… Похоже, на яхте выходит из строя двигатель, и капитан не успевает увести до шторма судно под защиту одного из попутных островов. Стихия находит «Викторию» в открытом море. Судно треплет, двигатель не работает, приборы навигации выходят из строя. Яхту уносит шторм – в неведомые дали. Радист успевает отправить сигнал бедствия, по нему впоследствии и вычислят это место. Что случилось на судне, куда его унесло потом? Были ли выжившие? На какой глубине оно затонуло и затонуло ли вообще? Российские спецслужбы за олигархом не следили – они понятия не имели, что тот бежал через Сингапур! Наблюдали, похоже, англичане из МИ-6 и других уважаемых королевских ведомств, но и им не повезло. Потеряли олигарха, понесли потери.

Проходят долгие месяцы, пока российские спецслужбы получают требуемую информацию, связывают воедино все известные факты и определяют примерные координаты бедствия – в том числе с привлечением компьютерных технологий и моделирования параметров того самого шторма. Участок моря западнее архипелага Сангихе, примерно сто двадцать морских миль севернее острова Сулавеси – аналитики и опытные специалисты были уверены, что судно разбилось именно здесь – на участке морской акватории в несколько десятков квадратных километров. Слово «разбилось» означает именно то, что оно означает – судно разбилось о камни и затонуло. То есть вынесло его к острову. Сотовая связь в данном районе не работает. Но у капитана Джанджина имелся спутниковый телефон, и, как впоследствии выяснилось (опять же с досадным опозданием), за несколько мгновений до столкновения он позвонил родным домой: был испуган, потрясен, кричал жалобным голосом, что судно несется на камни, и умолял жену передать брату, чтобы тот немедленно обратился в страховую компанию (стихийное бедствие – событие страховое), в противном случае его многодетной семье придется пожизненно выплачивать стоимость яхты. В означенном квадрате были лишь два острова – на расстоянии четырех морских миль. Стало быть, пища для размышлений имелась.

Слишком поздно прояснились подробности, преступно поздно! Живых наверняка не осталось, олигарха потеряли. Но повышенный интерес вызывало золото на энную сумму, лежащее в трюме яхты. Если «Виктория» затонула у острова, то глубина ее залегания должна быть небольшой, и вполне возможно, что драгметаллы на впечатляющую сумму до сих пор валяются бесхозным грузом у безымянного островка. Учитывая масштабы украденного олигархом у собственной страны, это золото принадлежит Российской Федерации и никому другому! И добыть его – не только дело чести, но и первейшая обязанность соответствующих служб и подразделений. А другие соответствующие службы потом решат, как переправить его в страну. А если в дополнение к золоту приложится еще и выживший олигарх, то будет совсем хорошо!

Группа российских спецов под видом увлекающихся дайвингом туристов вылетела в Манилу 17 мая. Из Манилы – в тот же день – в Куала-Лумпур – с заездом на острова Бунгуран; из Куала-Лумпура – в Джакарту… Уже слегка укачивало, но маршрут выбирали те, кто любит перестраховываться. Особой спешки не было, а видимость активного отдыха надо было продемонстрировать. Перелет из Джакарты на остров Сулавеси, оттуда – на архипелаг Талауд – на частном одномоторном самолете и, что особенно противно, в грозу. Резиденты российской разведки в азиатском регионе, что отрадно, еще не перевелись. В одном из рыбацких поселков утомленных «туристов» поджидал хромоногий улыбчивый старичок неопознанной национальности, а при старичке – моторно-парусный шлюп под названием «Гамбринус» (в состоянии «сел и поехал»). На весь «Гамбринус» имелась одна-единственная каюта, но больше и не требовалось. Запас продуктов, необходимое аквалангистское снаряжение, надежные документы на случай проверки береговой службой. Острова, к которым они в итоге пришли, находились в нейтральных водах. Первый исключили довольно быстро – песчаная шишка на теле океана с небольшим пучком джунглей и отлогими намывными пляжами. Там не было ни одной скалы, о которую могла бы разбиться «Виктория». Со вторым же островом было сложнее и интереснее. Немалая территория, сложный рельеф береговой и прибрежной полосы. Начальство не гнало, времени было вдоволь. Отдых неплохо сочетался с работой. Временами спецназовцы забывали, что они на службе. Они прочесывали прибрежные воды западной части острова по квадратам – ныряли поодиночке, ныряли всем сдружившимся коллективом, любовались подводными красотами, а вечерами – закатами…

Чем это кончилось, в общем-то известно.

До начала сумерек оставалось несколько часов. Дымов был безжалостен, никаких поблажек – полная амуниция! На шхуну возвращаться не будем! Всем надеть гидрокостюмы (хорошо хоть короткие – с голыми руками и лодыжками). На ноги – кроссовки. Аквалангистское снаряжение фирмы «Zeagle» – удобное, функциональное, не занимающее много места – сложить и на горбушку. Провизию, воду, медикаменты, запасные боеприпасы – в рюкзаки и тоже на спину. Раньше у «туристов» оружия не было, а теперь вдруг стало – да столько, что глаза разбегались! – Предадимся старому доброму консерватизму, – сказал Глеб, – берем «АКСУ» и запас патронов на три часа полноценного боя. Гранаты, ножи, что там еще…

– Знаешь, Глеб Андреевич, мы тебя, конечно, любим, но как-то уже недолюбливаем, – бурчала Татьяна, взваливая на себя всю эту гору и хватаясь за борт, чтобы не упасть. Курортная тоска опечалила женскую мордашку – вспомнились беззаботные времена двухчасовой давности, солнышко, шезлонг, ленивое ничегонеделанье.

– С палубы все убрать, чтобы порядок мне тут был, – распоряжался он, сдвинув брови.

– Ну, конечно, – ворчал Гурьянов, выполняя приказы начальства. – Отмыть, пропылесосить, бахилы в корзинку. Придут пираты, а у нас не убрано – какая стыдобушка.

Суровый марш-бросок вдоль береговой полосы в обратном направлении. Спецназовцы петляли между валунами, которых здесь было бесчисленное множество, спускались к воде, где позволяли береговые складки, взбирались на обрыв, опасливо косясь на гомонящие джунгли. Лес вставал непроницаемой стеной, джунгли жили энергичной жизнью – там что-то чирикало, ухало и свиристело, потрескивали цикады, раздавался громкий хруст и скрежет. Они заблаговременно обходили расщелины, проверяя их на наличие змей и прочих недружественных человеку существ, старались не углубляться в лес. Получасовая прогулка основательно истрепала нервы и выжала пот. В районе шести вечера по местному времени пловцы расположились на западной оконечности острова, на краю вдающегося в море мыса. Здесь утесы формировали массивный навес, в изобилии громоздились камни, метровыми пучками колосилась трава. Слева выделялась симпатичная бамбуковая рощица, растущая обособленно от джунглей, справа – на северо-западе – заваленная валунами коса, отделяющая северную сторону суши от западной. Солнце клонилось к закату, и море серебрилось от ярких блесток. Отсюда хорошо просматривалось место, где был затоплен пиратский катер, цепочки коралловых рифов, крохотные каменистые островки, разбросанные по мерцающему пространству. Волны практически не было, природа источала спокойствие.

Впрочем, недолго. Нарастало гудение – все ближе, ближе. Спецназовцы сползали с камней, вжимались в землю. Из-за каменистой косы на северо-западе выплывало что-то угловатое и массивное. Сначала показался иглообразный, расширяющийся к основанию бушприт, затем нос судна с небольшой носовой надстройкой – полубаком. Следом постепенно вырисовывалась сама каракатица – продолговатая, окрашенная сверху серой краской, а ниже иллюминаторов – темно-коричневой. Судно имело машинную тягу, но это не мешало ему нести парусное вооружение. Паруса на обеих долговязых мачтах были свернуты, но такелажная оснастка была на месте – многочисленные ванты, тросы, соединяющие бушприт и фок-мачту, канатные лестницы. На борту в передней части было выведено латинскими буквами «Лукреция». Полуют каракатицы представлял отдельную кормовую палубу, задранную на метр относительно основной, и лишь придавал произведению морского судостроения дополнительную угловатость. Двухмачтовый барк, машинально отметил Глеб. Проще говоря, бригантина. Бушприт, передняя фок-мачта, грот-мачта – и вся рангоутная оснастка. По палубе ходили люди, какая-то «обезьяна» сидела на фок-рее, держась за ванты, и вела «мониторинг». Лица с расстояния не читались, дистанция была не меньше двух кабельтовых – вероятно, судно имело приличную осадку, и рулевой побаивался приближаться к рифам. Особую настороженность вызывало зачехленное оборудование, возвышающееся на полуюте. Какие-то лебедки, талрепы, тали, внушительные шестеренчатые брашпили – явно для подъема из воды тяжелых грузов и перемещения их по палубе…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю