Текст книги "Стальные зубы субмарины"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Видел. «Дозиметрический контроль» там написано.

Камаль Наги пожал плечами:

– Думаешь, они затеяли все это только для того, чтобы измерить уровень радиации? Это был бы самый лучший подарок для нас!

– Как ты говоришь, это было бы слишком просто. – Хаким потянулся, разминая поясницу. – Не будем гадать, подождем, чем все это закончится.

Терпения у террористов не хватило даже на час. Решив, что узнать о действительных намерениях израильтян, наблюдая за ними только в перископ, они могут слишком поздно, Джамала Яззи все же выпустили за борт, строго-настрого приказав ему не светиться и не ввязываться в драку с охраняющими место подводных работ пловцами. Ему надо было только разведать, что и как, и благополучно вернуться на лодку. Несложно на первый взгляд.

– Что они там возятся? – устав от ожидания, спросил Хаким. Так, от нечего делать спросил, чтобы убить время. Сменяя друг друга, они с капитаном лично следили за тем, как продвигаются дела у израильских моряков.

– Вовремя спросил, – хмыкнул Наги, чья очередь была обозревать водную равнину. – Сдается мне, включились лебедки... Ага... Поднимают свой ящик, шакалы!

Ассади встрепенулся – наступал ключевой момент. От того, что предпримут далее израильтяне, зависела судьба многих.

– Так, ящик поставили на место... найтуют, – продолжал комментировать капитан. – Хм, краны возвращают в походное положение... точно, закрепляют гаки, чтобы не болтались. А обратно, за ракетой?

– Камаль-бей, не томи! – кружился в нетерпении возле него Хаким. – Какие краны, какие гаки? И где этот Джамал?

Настроение капитана улучшалось с каждой минутой.

– Не суетись, Хаким-бей! – рассудительно сказал он. – Это не к лицу мужчине. Что ты прыгаешь, как хромая блоха?

– И давно ли ты стал таким спокойным, командор?

– Всегда был таким. Тут одна интересная деталь обнаруживается: я не вижу, чтобы евреи готовились к подъему ракеты. Краны сложили, аппарат свой снова брезентом затянули. Очевидно, работают теперь на подъем водолазов.

Хаким ударил кулаком в переборку:

– Где Джамал? Они же сейчас уйдут, а мы ничего не знаем!

Капитан не удержался от ехидного смешка.

– Что смешного? – ощерился Хаким, недобро сверкнув глазами.

– Ты когда-нибудь слышал о ступенчатой декомпрессии?

– Ну что-то такое было... Вроде с кас... нет, кессонной болезнью связано.

Наги искренне удивился:

– Надо же! И про кессонку знаешь? – В его речи появились уважительные интонации. – Я-то думал, ты совсем сухопутная крыса. Откуда такие познания?

– От верблюда! – недовольно отрезал Хаким. – Дальше что? Про декомпрессию?

– Да ничего. – Капитан принялся поворачивать перископ, неторопливо осматриваясь на триста шестьдесят градусов. – Только уйдут евреи не скоро, минимум – через несколько часов. Если только не захотят кинуть своих водолазов и бросить их здесь на корм рыбам.

– Нет бы сразу сказать по-человечески! – Ассади сделал вид, что обиделся, а сам принялся в очередной раз изучать карту.

Капитан оказался прав – лишь спустя два с лишним часа команда «Красотки» снова засуетилась, а на поверхности показались металлические водолазные шлемы. Еще с десяток минут понадобилось, чтобы ныряльщики оказались на борту и их извлекли из скафандров. И только после этого на судне начались приготовления к отплытию.

Зуммер внутренней связи заставил капитана оторваться от окуляров и ответить. Это был один из матросов подлодки, который доложил о том, что Джамал Яззи только что вошел в шлюзовую камеру. Новости были обнадеживающими – по крайней мере, сириец жив. Оставалось дождаться, пока он появится в рубке и сообщит, что ему удалось узнать.

– Он оказался действительно ловким парнем, раз не нарвался на патруль израильтян. – Наги обернулся к арабскому экстремисту. – А если он еще и разнюхал что-то, то я бы взял его к себе на лодку.

– Проехали, кэп! Команду лодки утверждает лично Ахмед Эль-Айли, а с ним все согласовано... – Хаким осекся. На пороге рубки появился сириец – с неопренового гидрокостюма стекали тонкие струйки воды. Смахнув с лица и лысой макушки капли морской влаги, он радостно и громко сообщил:

– Ну и муть они подняли! Еле разобрался что к чему!

– Что там, брат? Тебе удалось найти самолет?

Сириец добродушно усмехнулся:

– Они же сами вывели нас на точное место. Если бы не евреи, нам пришлось бы потрудиться, чтобы найти бомбардировщик, даже имея точные координаты. Американский «Б-52» лежит на тридцати девяти метрах, я видел его. Развалился пополам, как арбуз. Что эти неверные там делали, точно сказать не могу, я подошел, когда они стали подниматься. Наверное, брали какие-нибудь пробы.

– Короче, брат. Евреи уже снялись с якоря, могут уйти. – Хакиму было не до шуток и разговоров.

– Пускай убираются! Нам же лучше! – Сириец даже обрадовался этому известию. – Они не тронули ракету, я проверил. Только расчистили маркировку. Она сплошь заросла ракушками и известью. Здоровенная такая! Хорошо то, что она лежит практически свободно. Выбросило из бомбоотсека, наверное. Хотя не исключено, что их парни тоже приложили свои руки и подтолкнули ее кнаружи. Там следов наделали – везде сплошные царапины и сбитый нарост. Такое ощущение, что они искали что-то еще, а по пути наткнулись на ракету. Поглядели на нее, удивились, расчистили маркировку и убрались, чтобы придумать, что с ней делать.

– Слава Аллаху! – Наги воздел руки к небу, которое было скрыто от него толщей воды. – Давайте сделаем то, для чего мы здесь.

Глава 16

Пригород Порт-Саида

Водитель словно и не слышал никогда о тормозах и о том, как надо сбрасывать скорость при езде по пересеченной местности. А может, он действовал по простому принципу: больше газа – меньше ям. Но и в том, и в другом случае результат был один – Полундре уже порядком растрясло все внутренности. Несладко приходилось и его охране на заднем сиденье джипа, лихорадочно вцепившейся в поручни. В сгустившихся сумерках было не разобрать цвета их лиц, но, судя по их выражениям, Сергей догадывался, что они мало отличались от листьев пальм, силуэты которых все чаще стали мелькать в свете фар. А водила все рулил и рулил, словно нарочно выбирая самые весомые колдобины и ухабы.

Наконец трясти стало меньше, а горе-ездок переключился на пониженную передачу. Стало слышно, как натужно ревет движок, пихая полицейскую машину вперед. По шуршанию колес Сергей понял, что они съехали с укатанной дороги и движутся теперь по песку. Ох, и не нравились ему все эти симптомчики! Но, поразмыслив по пути, Полундра решил пока ничего не предпринимать, досмотреть, что называется, фильм до самого интересного места. Любопытно было все-таки, зачем это он понадобился переодетым копам бандитской наружности. Вроде и мафию никакую здесь обидеть не успел. С другой стороны, на местные разборки это никак не тянуло, слишком уж главарь этой шайки на чеченского боевика похож. Да и по-русски он шпарит лучше, чем египтяне. И акцент у него самый что ни есть кавказский.

Машина круто свернула влево, в очередной раз повалив Сергея на одного из боевиков. Ствол его автомата больно уперся в ребро. И почти тут же джип остановился. Смолк шум мотора, погасли фары, наступила звенящая тишина. Первым из авто выскочил кавказец в форме офицера полиции. Оглядевшись вокруг, он приказал своим головорезам вывести пленника. Кряхтя и охая, охранники открыли дверцы и по одному выползли наружу, что-то бормоча себе под нос по-арабски. Становилось интересно.

«Спрашивать-то будут о чем-нибудь? – подумал Сергей, нарочно медленно выбираясь из джипа. – Или сразу убивать начнут?» По пути наружу он весь подобрался, стараясь держать в поле зрения всю банду. Обычно именно при выходе жертву ошарашивают несколькими внезапными ударами, лишая возможности к дальнейшему активному сопротивлению.

Примерно так и вышло. Как только голова Полундры показалась в проеме, главный из «полицейских» с силой пнул ногой дверцу джипа. Сергей это предвидел, поэтому смягчил удар выставленными вперед руками. Но дальше последовало то, чего он никак не ожидал: стоявший справа палестинец резким движением прижал к его коже какую-то хреновину. Что-то треснуло, вспыхнуло у Сергея перед глазами, мощные судороги вместе со жгучей болью пронзили все тело. Электрический разряд напряжением в несколько тысяч вольт свалил даже его. Сознание закружилось в причудливом танце, с легкостью намереваясь оставить неподвижно скорчившегося Полундру, но зацепилось, не ушло, словно со стороны продолжало фиксировать, как моряка выволокли из салона, как мешок, и начали пинать ногами. Изрядно попотев и устав, арабы расступились, давая возможность своему пленнику немного прийти в себя и подняться.

Сергей вставать не спешил. Для начала надо было убедиться, что все его руки и ноги пришли в полное взаимодействие с головой, а пока он в этом уверен не был.

Палестинские боевики, повесив автоматы себе на пузо, встали по сторонам, о чем-то переговариваясь. Водитель тем временем извлек из багажника совковую лопату и воткнул ее в песок рядом с задним бампером.

Желтая луна неровным шаром уже показалась из-за горизонта, освещая неестественным светом кучку людей, собравшихся у машины. Осторожно оглядевшись, Сергей заметил метрах в ста темнеющие руины в окружении высоких пальмовых деревьев, дававшие в лунном свете причудливые длинные тени. Вокруг ни души. Парни, видимо, не первый раз занимаются подобными вещами, опыт есть. Привезли в самую глушь, откуда наверняка даже выстрелы не донесутся до ближайшего жилья, крики – тем более. А уж тех, кого здесь присыпят песочком, и вовсе не найдут никогда. Полундра внутренне содрогнулся, представив себя лежащим с распростертыми руками с дырой во лбу, с каждым движением лопаты все больше сливающегося с окружающими барханами. И почувствовал себя как-то неуютно. Не на такой конец он рассчитывал.

Он оценил расстояние до ближайшего араба. Нормально, в один прыжок можно его сбить с ног, вырубить. Только быстро автомат перехватить и пострелять его дружков будет сложновато – наручники мешают. А у тех возможностей для маневра масса. Изрешетят за милую душу. «Ладно, – подумал Сергей, автоматически просчитывая другие комбинации. – Шансы маленькие. Но есть. По крайней мере, один к праотцам не уйду. Прихвачу с собой парочку, чтобы скучно не было».

Спор разгорался не на шутку. Поглядывая одним глазом на пленника, палестинцы кивали один на другого, явно не желая брать в руки шанцевый инструмент. Сергей, хоть и не понимал арабского, но все уловил и так: никому из боевиков не хотелось рыть яму. Не горел желанием и заросший щетиной главарь. С нескрываемой ненавистью глянув на Полундру, он сплюнул в его сторону и сказал что-то резкое. «Чтобы я, джигит, копал могилу для этого русского – да ни за что! – перевел для себя его реплику Павлов, хоть и не понял ни единого слова. – Вот грохнуть его – всегда пожалуйста. А копать – нетушки!»

Лжеофицер, наконец, выругался вполне приличным русским матом и стволом полицейского револьвера качнул в сторону пленника. Один из охраны с облегчением направился к Полундре, доставая из кармана ключи от наручников.

«Нашли-таки, кому потрудиться, – невесело ухмыльнулся Сергей. – Послать бы вас к чертям собачьим, селедки мазутные. Но, если наручники снимете, да еще и лопатой вооружите – может, и не стану посылать».

Боевики чуть расступились, взяв Полундру на мушку. Щелкнули по очереди замки металлических «браслетов», к ногам упала лопата.

– Копай, свинья! – прошипел Ибрагим. – А то я прострелю тебе колено, и придется рыть лежа!

– Ладно, не ори, – невозмутимо ответил русский моряк. – Сейчас начну.

Разминая затекшие запястья и отбитые мышцы, он неторопливо поднялся и взял лопату. Прикинул на вес. Вещь добротная, тяжеленькая. Правда, тупая, как валенок, но в данном положении не до жиру. Какое-никакое, а все-таки оружие. Метров с трех-четырех против автоматов, конечно, слабоватое. Но в ближнем бою – страшно эффективное при умелом применении. Значит, надо ждать возможности безопасно сократить дистанцию.

– Где копать-то? – задал он невинный вопрос, стараясь делать вид, что полностью подавлен и уже не опасен.

Ибрагим отошел на пару метров в сторону развалин и ткнул ботинком в песок.

– Здесь давай. И скорее! А потом я буду тебя убивать! Резать, как барана, медленно-медленно! Работай, шакал!

Неловко держа в руках инструмент, Сергей приблизился к указанному месту. Боевик предусмотрительно отодвинулся. «Осторожный, сволочь!» – подумал моряк, вонзая лопату в грунт. Копнув пару раз, он наткнулся на влажный песок, который поддавался легко. Понимая, что от скорости работы зависит продолжительность его жизни, Сергей незаметно уменьшил интенсивность выкапывания ямы. Ситуация складывалась не в его пользу. Арабы отошли в сторонку, не выпуская его из вида. Они только делали вид, что заняты своей болтовней, но, попытайся он бежать, тут же начнут палить из «калашей». А лопатой их отсюда не достать. Надо тянуть время. Продолжая размеренно кидать почву, Полундра посмотрел на «офицера». Тот спрятал свой револьвер и уселся на передний бампер полицейского джипа в полнейшей безмятежности. Достав из кармана какую-то карточку, принялся ее разглядывать с довольным видом.

Тупое лезвие словно масло резало влажный песок, делая будущую могилу все глубже и глубже...

Глава 17

Борт подлодки у места крушения «Б-52»

– Так они нашли ракету, но не решились поднять. – Ассади лихорадочно пытался уловить смысл действий израильского спасательного судна. – Выходит, они пошли за подмогой? Разве их оборудования недостаточно для такой работенки?

Сириец-подводник присел на банку и прислонился спиной к переборке. Ему надо было беречь силы.

– У меня возникла еще одна версия. Евреев могла напугать радиация, если произошла ее утечка, – после некоторого раздумья сказал он. – Поэтому они могли оставить ракету на месте.

– Так, – серьезно задумался капитан. Вот это его категорически не устраивало. Одно дело, когда предоставляешь свою лодку под перевозку боевой ядерной ракеты, и совсем другое – под склад радиоактивных отходов. Насупившись, он недовольно крякнул: – Как это проверить? Мне надо знать точно, иначе я не смогу взять эту ракету на борт. Дозиметр мы найдем.

– Раздавит обычный дозиметр на глубине, – вздохнул Джамал. – Поднимем ракету – тогда и проверим.

– И ты согласен работать с открытым источником радиации? – начал было Наги, но замолк, встретившись с холодным и злым взглядом Ассади.

Но пловца это не смутило. Посмотрев по очереди на капитана и Хакима, он простодушно улыбнулся.

– Согласен. Во-первых, у меня нет уверенности в том, что морская вода разъела боеголовку. Выглядит она вполне сохранно, да и живности кругом полно. Вряд ли морские обитатели стали бы селиться рядом с опасным местом. И двухголовых мутантов я не встретил. А во-вторых, во имя Аллаха я пошел бы туда, даже зная, что там, на дне, второй Чернобыль.

– Слова настоящего воина джихада! – воскликнул Хаким, заметно успокоившись. – Что тебе нужно для дела? Сколько помощников?

Капитан посмотрел в перископ:

– Хаким, ты хочешь начать, не дождавшись, пока эти шакалы скроются с глаз?

Повисла пауза.

– Иначе мы можем не успеть... – Ассади жутко хотелось самому наконец приняться за работу, а не смотреть, как это делают израильтяне.

Выручил сириец. Оторвав бритую голову от переборки, он произнес:

– Можно пока, не всплывая, подготовить саму ракету. А потом, когда наверху будет чисто, быстро провести вторую часть операции. Командор, есть в команде люди, которые могут выйти со мной за борт? Им надо будет только следить за фалами и спустить мне инструмент и понтоны прямо с подлодки.

– Конечно, найдутся, даже двое. – Капитан явно симпатизировал этому самоотверженному исламскому фанатику. – А размеров шлюзовой камеры хватит, чтобы все вещи вывести?

– Дважды будем открывать шлюз, – уверенно заявил Джамал. – Только корабль желательно поставить прямо над самолетом на минимальной глубине, чтобы не было проблем с декомпрессией. А я постараюсь все сделать быстро...

...Нагрузка была большая. Толкать перед собой массивный сверток прорезиненной ткани, утяжеленный специальными грузами для снятия излишней плавучести, было нелегко.

Сосредоточившись на дыхании, Джамал ритмично работал ластами. Вот и бомбардировщик. Промахнулись со спуском понтона всего на десяток метров – это нормально, могли вообще не попасть. Муть от израильских манипуляций несколько осела, видимость снова сделалась хорошей.

Джамал включил фонарь. Яркий конус света выхватил из синей полутьмы остов разломившегося бомбардировщика. Шарахнулась в сторону стайка рыб.

Подойдя еще на несколько метров, сириец направил луч в сторону, где должна была покоиться ракета. Блеснул оцарапанный металл в том месте, где расчищали маркировку побывавшие до него водолазы. Ракета лежала там, где он ее заметил раньше: метрах в двух от треснувшего фюзеляжа на чуть скошенной площадке, густо заросшей придонной живностью.

Опустив свернутый понтон на грунт рядом с продолговатым и толстым цилиндром, Джамал условными знаками через сигнальный конец вызвал сумку с инструментами и поплыл ее встречать. Налегать на ласты налегке было куда свободнее и легче.

Какая-то тень мелькнула сверху.

Сириец, разом напрягшись, сделал кувырок, уходя в сторону, и выхватил нож. Он был готов отразить атаку. Но отбиваться ни от кого не пришлось. Плавно покачиваясь, сверху упала матерчатая сумка. А за ней змеей начал свиваться в кольца линь, на котором эта самая сумка должна была медленно опуститься.

Джамал мысленно обозвал своих помощников последними словами: эти кретины выронили инструменты. И, если бы Джамал на них не наткнулся, пришлось бы ему прочесывать местность метр за метром, да и то только после того, как догадался бы о потере.

Отхватив ножом линь, он потащил тяжеленный баул к месту работ.

Добравшись, остановился. Надо было восстановить дыхание. Пока дышал – разглядывал здоровенный сигарообразный предмет, который ему предстояло вынуть на свет из царства Нептуна. «Так вот ты какая, смерть, – подумал он, вспомнив ролик об атомном взрыве, который показывали в спецшколе. – Смерть для миллионов в такой скромной железке!» Впечатляло.

Однако пора было двигаться. Отогнав от себя мысли о ядерном «грибе», он принялся ловко раскладывать понтон вдоль ракеты. Потом зарылся в сумку с инструментами. Достав оттуда штуковину, напоминающую домкрат, он повертел ее в руках и отложил в сторону, взявшись за складной ломик. Очень удачно лежал объект его внимания на покатом грунте, могло хватить и этого.

Взвились вверх облака подводной пыли, заслоняя поле деятельности. Тяжелая ракета под напором ломика, которым Джамал действовал как рычагом, тронулась с места. Как бы призадумавшись, она покачнулась, а затем стремительно перекатилась через утолщение в скатке понтона.

«Не переборщить бы! А то свалится на другую сторону!» – забеспокоился сириец. Но его опасения оказались напрасными – ракета легла именно туда, куда должна была лечь. Оставалось только покрепче затянуть крепеж и молиться, чтобы эти идиоты не потеряли шланги, идущие к понтону так же, как и инструменты. Хорошо бы, конечно, самому понаблюдать за началом всплытия. Но, оценив давление смеси в своих баллонах, Джамал решил, что надо подниматься. Воздуха оставалось как раз на всплытие со всеми полагающимися остановками...

...Наги старательно осмотрел горизонты. Израильтяне уже минуты три, как скрылись из вида, но мимо проходило какое-то грузовое судно, нужно было дождаться полного одиночества.

– Камаль-бей! – Ассади ходил возле него кругами. – Если мы и дальше будем ждать, то можем на успех не рассчитывать. Либо вернутся евреи и заберут игрушку прямо у нас из-под носа, либо погода испортится!

– Ты, оказывается, невыносим. – Капитан задвинул перископ в нишу и взял микрофон внутренней связи. – Продуть балласт! Приготовить катер к работе!

Лодку едва заметно качнуло. Стрелка на глубиномере поползла влево, указывая на то, что лодка постепенно обретает дополнительную плавучесть.

Через несколько секунд капитан услышал доклад, что лодка всплыла до уровня рубки, а потом и полностью. Вода еще как следует не стекла с легкого корпуса, а несколько матросов уже вытаскивали из рубки тяжеленный компрессор, чтобы установить его на катер.

Катером тоже занимались: удалили остатки соленой воды и ставили на кормовую площадку двигатель. Подгоняемые опасениями попасть в немилость к капитану, который поднялся наверх и стоял сейчас сверху на рубке, матросы в считаные минуты справились со своей задачей. Катер был снаряжен и лежал на площадке чуть накренясь, освобожденный от притягивавших его к субмарине талрепов.

– Катер к спуску на воду готов! – вытянувшись перед командиром, отрапортовал матрос. Что и говорить, дисциплину Камаль Наги на своей лодке держал железную – некоторые военные могли бы позавидовать.

Критически оглядев вместительную дюралевую посудину, капитан скупо приказал:

– Останешься на катере. Приготовиться к погружению!

Матрос, хоть и почувствовал себя скверно, но ослушаться Наги не решился. Оставаться на палубе подлодки при ее погружении было страшно, пусть даже имея под «пятой точкой» катер, который, кстати, совершенно не застрахован от опрокидывания.

Команда резво скрылась в железной утробе субмарины. Захлопнулись и притянулись винтами люки. Черная махина плавно стала опускаться вниз, позволяя волнам все больше и больше заливать площадку перед рубкой, на которой мирно покоилось суденышко с одиноким матросом, вцепившимся обеими руками в дюралевый борт.

Катер стало раскачивать. Заскрежетал, скользя по поверхности подлодки, его киль; подхваченный нахлынувшей водой, он развернулся почти поперек лодки и, наконец, обрел свободу.

Обрадованный матрос схватил весло и стал усиленно выгребать в сторону болтающихся неподалеку неприметных бакенов, от которых на дно уходили воздушные шланги и тросы к надувному понтону. Вскоре на поверхности остался только он один – лодка снова стала на перископную глубину.

Солнце склонялось все ниже, норовя плюхнуться в море и скрыть все происходящее покровом темноты.

Джамал уже успел взобраться на борт катера и запустить компрессор. Довольно звучной оказалась штуковина – на мили тишины вокруг разносились характерный вой и легкое постукивание.

Сириец посмотрел на манометр. Подрагивающая стрелка двигалась очень неохотно, но уже наступал самый ответственный момент. В четырех десятках метров под ним понтоны начали раздуваться воздухом. Если он все рассчитал правильно и равновесие конструкции не нарушилось, значит, ракета скоро покажется на поверхности. Если нет – то об этом лучше не думать.

Матрос, которому было поручено играть роль индикатора подъема, замер у кормы, упершись ногой в борт и натягивая на себя сигнальный конец, словно пытаясь вытянуть на поверхность ракету весом в несколько тонн.

Джамал внимательно наблюдал за ним. Как только понтон оторвется от грунта и начнет свое движение, натянутый сигнальный конец должен ослабнуть.

Стрелка манометра подвинулась еще чуть-чуть. А матрос все еще изображал из себя мраморную статую.

«Ничего не понимаю, – начал беспокоиться сириец. – Неужели ракета оказалась тяжелее, чем я думал? Но у понтона приличный запас плавучести, он должен выдержать массу и побольше! Тогда в чем же дело? Давление держится... правда, набегает слабовато, может, даже утечка где-нибудь есть... Что за дьявол!»

Джамал легонько постучал пальцем по стеклу прибора, измеряющего давление. Тот отозвался глухим недовольным звуком.

Матрос будто именно этого и ждал. Сначала медленно, а потом все быстрее он стал выбирать конец, складывая его неровными кольцами у своих ног.

Джамал напрягся. Он успел вырубить компрессор, как только появились первые признаки движения понтона. Слова молитвы начали вырываться сами собой, пока он завороженно смотрел на своего помощника, размеренно извлекающего из воды тонкий синтетический трос. Ведь вся надежда была только на правильность регулировки предохранительного клапана, что должен уберечь понтон от разрыва, да на прочность креплений. Ну и на Аллаха в первую очередь.

Весь драматизм происходящего процесса можно очень легко вообразить, представив себе для пущей наглядности дом, высотой этажей этак в двенадцать, на крыше которого стоят чудаки и ждут, пока с земли до них долетит связка воздушных шариков, наполненных гелием. С той лишь разницей, что вместо шариков поднимается штуковина, способная разом стереть с лица земли средних размеров город со всеми его жителями.

Сев на весла, Джамал в несколько гребков отвел лодку от того места, где, по его мнению, должен был всплыть понтон. Не хватало еще оказаться над ним в этот момент. Ведь «всплыть» в данном случае – это мягко сказано. По всем законам физики, распертый воздухом прорезиненный мешок вместе с ракетой должен буквально выпрыгнуть на поверхность. Что и произошло спустя каких-то пару секунд. Этого Джамал Яззи, при всем своем умении и опыте, в силу скудности технического обеспечения операции, не мог предотвратить никак.

С шипящим плеском вода словно взорвалась всего в нескольких метрах от катера, подброшенная гигантской «сигарой», лежащей в понтоне, как сосиска в тесте. Брызги плотным потоком ударили по людям, находившимся рядом, но не успели они достигнуть своей цели, как вытолкнутая морем ракета, подпрыгнув, шлепнулась обратно, выбив еще один фонтан из воды и пены.

Матрос, от неожиданности упавший на дно катера, ошарашенно завертел головой, совершенно не проникнувшись торжественностью момента. А Джамал, обеими руками размазывая по лицу соленую воду, возносил хвалу всевышнему. У него все получилось!

Но долго предаваться этому занятию ему не дали. Показавшаяся в полукабельтове от них рубка подводной лодки, толкая перед собой волну, стремительно приближалась. Верхом на ней, в нетерпении держась за поручни, стоял сам Ассади. Сгущались сумерки, и он торопил всех. Раз уж дело начали засветло, привлекать внимание светом прожекторов ночью было совершенно ни к чему.

Понтон вместе с утопающей в нем ракетой пришвартовали между бортом катера и рубкой. Из люков повалили матросы, которых Хаким для такого важного этапа отобрал лично.

– Радиация нормальная, – радостно поприветствовал его сириец. – Аллах благосклонен к нам!

– Угу, – кивнул Ассади, шагая прямо по понтону к ракете. Для него сейчас существовала только она. Покрытая ракушечным наростом, слоем соли и извести, в багровом закатном зареве, она выглядела зловеще. – Шевелитесь! Живее, живее! Надо работать! – прикрикнул он на любопытствующих матросов. Те сбросили оцепенение и, скользя по мокрым поверхностям, окружили ракету. Откуда-то появились долото и молоток. В указанном Хакимом месте моряки принялись счищать нарост по диаметру ракеты.

– Вы что? – подпрыгнул Джамал. – Резину пробьете – она разом в воду булькнет, и ищи ее потом!

– Ладно, давайте так попробуем, – согласился Ассади, почесав в затылке.

Через десяток минут напряженного труда, взмокшие от натуги и ответственности, матросы бережно, как хрустальное чудо, втаскивали боевую часть ракеты на борт подлодки. Весила она добрых сотни три килограммов, если не больше, хотя габариты имела не особенно крупные. Остатки ракеты – ее маршевая часть с топливом и двигателями – остались пришвартованными к катеру.

Джамал Яззи устало опустился на банку у кормы катера. Ноги почему-то тряслись мелкой дрожью. «Кессонка? – отстраненно подумал он, разминая руками икры. – Да нет, не должно быть, я все делал, как учили...»