Текст книги "Минный дрейф"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 18

Решение своенравной Наташи разделиться, чтобы исследовать боковые ответвления пещеры в одиночку, Полундре пришлось не по вкусу. И дело тут было даже не в том, что девушка оказалась неправа. Старший группы погружения – он, и если бы Полундра был не согласен, то попросту приказал бы Наташе плыть рядом с ним. Прелестная аквалангистка как раз предложила дельную мысль. Исследовать такой объем лабиринтов по одному – значит сократить в два раза время поисков. Что же касается безопасности… Ну да, кварцевый песчаник – это не вековые приморские гроты или шхеры. Там – гранит и базальт, здесь – зыбкий песок, который к тому же постоянно подмывается. Поэтому никакого толку от совместного исследования в данном случае не было. Какая разница, завалит Полундру одного или он окажется в ловушке вместе с Наташей? Даже наоборот: уж если кому-то и суждено быть замурованным, то уж лучше пусть это станет один, а не сразу двое.

Возможно, в этих подземных хитросплетениях лабиринтов крылась и еще какая-то угроза для аквалангистов, но опыт боевого пловца подсказывал Полундре, что опасаться в этих извилистых и местами очень узких проходах следовало именно обвалов. Тут, как говорится, могло хватить и чиха, и просто громкого слова.

Иных опасностей в этих катакомбах Сергей не видел. Затопленных кораблей здесь не было, коряги и затонувший плавник в пещеры вряд ли могло занести течением, опасных тварей, кроме щук и сомов, в этой местности не водилось… Разве что остатки рыбацких сетей, но это не морские сети из тонкого, но прочного пластика или стального троса. Речную сеть перерезать ножом – как нечего делать. Тонкий и прочный фал, который был прикреплен к поясу аквалангиста и разматывался по мере углубления в пещеру, исключал любую возможность заблудиться, так что…

Однако по своему большому опыту подводного пловца Полундра знал, что и в таких, казалось бы, совершенно безопасных условиях может возникнуть совершенно непредвиденная ситуация, которую ты даже в расчет не брал. Поэтому старший лейтенант плыл осторожно, то и дело поглядывая на часы, засекая время и мысленно прикидывая расстояние до воздушных колоколов, в которых можно было укрыться в случае опасности и отсидеться, дожидаясь помощи извне.

Сергею, в отличие от Наташи, с тоннелем повезло куда больше. Расстояние между боковыми стенками позволяло в любую минуту развернуться и дать задний ход. Потолки, правда, были очень низкими, и Сергею то и дело приходилось останавливаться и пробираться чуть ли не ползком, боясь задеть массивными баллонами зыбкий верхний свод и рискуя быть заживо погребенным под песчаным обвалом. Но, позагребав ластами донный ил, он пусть и неторопливо, но уверенно продвигался вперед.

Он уже успел обследовать несколько тупиковых боковых ответвлений и необъяснимое предчувствие беды уже стало покидать его, как сначала лежащая на боковой стенке рука, а потом и все тело уловило колебания почвы и невнятный гул. Вибрация воды подтвердила самые худшие опасения аквалангиста, и сердце его тревожно екнуло. Уж кто-кто, а Сергей безошибочно мог определить, что этот невнятный гул вызван недалеким взрывом. Предчувствуя недоброе, он сразу глянул на часы. Кислорода в баллонах оставалось минут на сорок – сорок пять. Не решаясь испытывать судьбу и продолжать исследование пещер, Сергей повернул назад, наматывая на пояс капроновую нить Ариадны.

Быстро проделав обратный путь, Полундра со всей скорости чуть не врезался в песчаный завал, которого еще двадцать пять минут тому здесь не было.

«Та-а-а-ак, – размышлял Сергей, пробуя толщу песка ножом, – грамотно кто-то постарался. Устроил обвал как раз на том месте, где расходятся мои с Наташей пути. Значит, и ее замуровало в тоннеле. – Полундра с силой вонзал лезвие в податливый песок, но на место отброшенной породы сверху целыми гроздьями падали новые комья земли. – Значит, кому-то мы здесь сильно не потрафили. Прямо как кость в горле. – Боевой пловец не сомневался, что этот взрыв был кем-то произведен именно для того, чтобы спровоцировать обвал как раз в этом месте и похоронить обоих аквалангистов разом. – Ну, что ж, – подбодрил себя старший лейтенант, – значит, мы на правильном пути, и эта сволочь сплавляет в Питер свои штучки с сюрпризами аккурат отсюда. Это сильно упрощает задачу. Осталось только выбраться из этой западни».

Однако те, кто устроил этот искусственный обвал, тоже, видно, были не дураки и знали, что и как надо делать. Поковырявшись ножом и взбаламутив воду так, что дальше собственного носа ничего не было видно, Полундра по достоинству оценил способности врага работать со взрывчаткой и повернул назад. Ковыряться здесь можно было долго, и без толку, а воздух в баллонах не бесконечен. Надо было искать другой выход, и Сергей двинулся вперед в надежде, что в не обследованной еще части катакомб найдется еще какой-нибудь выход.

«Этот проход я обследовал. – Старший лейтенант проплыл мимо одного из ответвлений. – Здесь тоже тупик. – Он оставил за спиной второй тупиковый проход. – А это… кажись, кранты…» – Он уперся в конец пещеры. Никакого второго выхода не было.

«Химический источник света» предупредительно мигнул, давая понять, что его ресурс не бесконечен и в запасе у Полундры светлых всего минуты три-четыре. Азотно-гелиевой смеси в баллонах тоже оставалось минут на двадцать – двадцать пять. Правда, был еще в запасе воздух двух воздушных колоколов, которые Сергей заприметил раньше, – это еще минут сорок. Максимум. К тому же от одного до другого без акваланга никак не добраться. А дальше все – хана.

«Ладно, пиротехники хреновы, – выругался про себя Полундра и направился к первому воздушному мешку, тщательно обследуя по дороге более удаленную боковую стену, – кадыки вам повыгрызаю. Дайте только до вас добраться».

Однако добраться было не так легко. Свет в последний раз жалобно мигнул на прощание и погас окончательно. В наступившей кромешной тьме Полундра на ощупь добрался до первого воздушного колокола, выбросил теперь уже ненужный «химический источник света» и сдернул загубник.

– Ничего, – тихо прошептал Полундра после того, как сделал несколько вдохов-выдохов, – это, конечно, не сосновый лес, но дышать можно. Выпутаемся как-нибудь, – убеждал себя Сергей, тревожно поглядывая на единственный в этой темени источник света – светящийся циферблат часов, – бывало и хуже… До сих пор обходилось, обойдется и на этот раз, – уверенно прошептал Полундра.

Однако в душе старшего лейтенанта такой уверенности как раз и не было. Да, ситуации бывали и куда более критические, и все пока обходилось. Везло. Только ведь везение – такая штука, что оно когда-нибудь, да заканчивается…

– Хорошо, что хоть водичка теплая, – все еще бодрился Полундра, – не замерзнешь, – он пошевелил под водой ластами, – отсидимся. Командир на берегу через двадцать минут забьет тревогу, спустится, по шнурочку нас найдет, откопает. Не сам, так наши люди помогут, – убеждал себя Сергей, прекрасно осознавая, что – да, через двадцать пять минут Геннадий Геннадьевич обнаружит обвал, но вот что откопает… Один он тут будет ковыряться невесть сколько времени, пусть даже и лопатой, а подмога прибудет никак не раньше чем через час-полтора. Значит, на все про все уйдет часа два, а у Полундры в запасе было минут сорок. Сергей лихорадочно соображал, что бы такое предпринять для своего освобождения, но ничего придумать не мог. Он сам залез в этот мешок. Вернее, кто-то совершенно определенно знал, что Полундра полезет в этот кварцевый мешок, дождался, когда аквалангист в него заберется, а потом хладнокровно и очень тщательно завязал у этого мешка горловину…

– Найду эту падлу, – скрипнул зубами Полундра, – и убью. Лично!

Глава 19

Оставшись в лагере исполнять обязанности старшего, Геннадий Геннадьевич тут же принялся хозяйничать. Для начала необходимо соблюсти конспирацию и показать затаившимся по берегам многочисленным рыболовам, что он – тоже из их когорты. Поэтому капитан третьего ранга взял в руки несколько спиннингов и спустился к реке. Там он немного поколдовал с наживкой и забросил удочки, расставив их на значительном расстоянии друг от друга, так, чтобы течением не могло спутать лески. Проделывая эту операцию, Геннадий Геннадьевич успел хорошо рассмотреть и то место, откуда двое его подчиненных должны были начать обследование саблинских катакомб. Все вокруг тихо, ничего подозрительного, лодка спокойно покачивалась именно там, где ей и положено было быть.

Продефилировав минут десять по открытому берегу, Малиновский решил, что уже вполне достаточно «засветился» в роли азартного рыбака, для вящей убедительности приветливо помахал рукой неизвестному знакомому и, незаметно исчезнув за кустами, направился в сторону лагеря.

Первым делом он со всей тщательностью и щепетильностью проверил свои и пару запасных аквалангов, убедился, что баллоны полностью заполнены азотно-гелиевой смесью и готовы к погружению. Еще раз по отработанной годами привычке основательно осмотрел гидрокостюмы, ласты, маски, оружие, подводные фонари и прочую необходимую при погружении мелочь, удовлетворенно буркнул: «Отлично», – и вышел из палатки, спрятав ее содержимое от любопытных глаз за плотным замком-«молнией».

Времени у Геннадия Геннадьевича было не менее двух часов, и старый морской волк с удовольствием принялся за стряпню.

За последние годы капитану третьего ранга Малиновскому редко удавалось отдохнуть на природе. Жил он с семьей в живописных деревенских краях, служил там же – на базе подготовки боевых пловцов ВМФ России. Получалось как в той поговорке – сапожник без сапог. Живешь на природе, а насладиться-то ею и некогда: днем – служба, вечером – семья. Это как в Сочи, например, можно безошибочно определить, кто коренной житель, а кто приезжий. Если белый – значит, сочинец, если загорелый – значит, отдыхающий.

Впрочем, нынешнюю рыбалку тоже никак нельзя было назвать «отдыхом», но Геннадий Геннадьевич умел ценить и распределять время, выкраивая минуты для маленьких радостей.

Малиновский покрутил настройку радиоприемника, нашел нужную волну и под ностальгические мелодии ушедшего вместе с его юностью века соорудил из прутьев небольшой веник и занялся приборкой. Времени это заняло немного, и, закончив дело, капитан третьего ранга снова спустился к реке, изображая озабоченного рыбака. К вящему его удивлению на всех трех удочках оказалась пойманная рыба.

– Надо будет как-нибудь сюда с шурином приехать, – удивленно пробормотал Геннадий Геннадьевич. – Надо же, какой клев! Бедолага с ума сойдет от радости. Не поверит. – Малиновский поменял наживку и снова закинул удочки. Но возвращаться не спешил. Коль уж у рыбы пошел такой жор, то почему бы минут за десять не надергать на обед десяток-другой свежей рыбешки?

– Заодно и конспирацию соблюдем, – справедливо рассудил капитан третьего ранга, снимая с крючка очередного подлещика и отправляя его в ведерко.

Спустя пятнадцать минут Геннадий Геннадьевич вернулся к бивуаку и принялся за стряпню. Хоть он и считал себя никудышным коком, но уху сочинить мог, а макароны по-флотски – подавно, была бы тушенка. Обложившись пакетиками со всевозможными специями, потому что, как считал Малиновский, главное в поварском искусстве – соблюсти пропорции различных приправ, капитан третьего ранга повесил над кострищем котелок, залил водичку и принялся чистить свой утренний улов, насвистывая мотивчики знакомых мелодий.

В хозяйских заботах прошло уже довольно много времени. Геннадий Геннадьевич успел приготовить пахучую уху, заботливо перелил ее в двухлитровый термос, плотно завинтил крышку, поставил кипятиться воду под второе блюдо и только после этого глянул на часы.

Как всякий опытный боевой пловец, Малиновский обладал прекрасным внутренним чувством времени. Такие люди, как он, могли вполне обходиться без часов и в любой момент сказать вам, который сейчас час, с ошибкой в три-четыре минуты. Вот и сейчас внутреннее чутье подсказывало ему, что с тех самых пор, как оба его подопечных ушли под воду, прошло уже достаточно времени.

Вода в котелке давно закипела, макароны и открытая банка тушеной свинины ждали своего часа, и Геннадий Геннадьевич прислушался к тишине природы, ожидая уловить со стороны водоема треск мотора их надувной лодки. Никакого шума, однако, он не услышал. Осмотр в бинокль окрестностей тоже не дал никаких результатов, и капитан третьего ранга, еще раз глянув на часы, на сей раз обеспокоился куда больше прежнего. По его расчетам, у Полундры и гидролога азотно-гелиевой смеси в их баллонах должно было быть еще минут на пятнадцать-двадцать, но Малиновскому очень не нравились такие ситуации, когда аквалангист появлялся из-под воды чуть ли не с последним глотком кислорода. Как-то не по себе становилось от этого Геннадию Геннадьевичу. Слишком много он знал о таких непредвиденных задержках.

Да и с чего бы это Полундре и Наташе ждать, когда их баллоны опустеют? Что за необходимость такая? Малиновский описал небольшой круг возле стоянки, озабоченно поглядывая на часы и то и дело прислушиваясь, потом уселся возле костра и попытался успокоиться. В конце концов, не противодиверсионные сети ребята преодолевают, не обследуют затонувшие корабли, где любое неверное движение могло завести в непреднамеренную ловушку. Полундра – опытный аквалангист. Да и Наташа не впервой погружается. Нечего паниковать раньше времени.

Однако смутная тревога не покидала многоопытного капитана третьего ранга. Все еще вслушиваясь в мерное плескание реки, Геннадий Геннадьевич уловил какой-то шум, исходящий как раз от того места, где он час назад поставил удочки.

«Щука, что ли, попалась? – подумалось Малиновскому. – Или, может, у ребят что-нибудь с лодкой приключилось и им пришлось добираться до берега вплавь?»

Капитан третьего ранга встал и приглушил и так негромкий звук радиоприемника. Так и есть. Что-то беспокойно чавкало и плескалось у берега. Геннадий Геннадьевич поспешил к кромке воды.

– Странно, – тихо пробормотал Малиновский, выбравшись из-за скрывающих их лагерь кустов на пологий речной спуск. – Барабашка тут какой завелся, что ли?

Ничего подозрительного или настораживающего. Мирная идиллия природы. Птички поют, лягушки квакают, где-то поодаль плещется рыба, уходя дальше на глубину, солнышко припекает. Чуть отнесенные течением к берегу поплавки спокойно болтаются на поверхности. Никакого иного шума, который показался Малиновскому непонятным, больше слышно не было.

Приложив к глазам сложенную козырьком руку и защищаясь от бившего прямо в лицо солнца, Геннадий Геннадьевич увидел, что резиновая надувная лодка была на том же самом месте, где два часа назад оставили ее Полундра и гидролог. И похоже, в ней до сих пор – никого из пловцов. Капитан третьего ранга уже в который раз глянул на часы. Все, кислорода у ребят больше не было. Малиновский осторожно отступил в чащу кустарника и достал бинокль. Что бы там ни произошло, а показываться на глаза рыбакам со своим оптическим прибором в руках не следовало.

«Почему не всплыли ребята? – панически метались мысли капитана третьего ранга. – Что произошло? Заблудились в ответвлениях? Исключено. Рыбацкие сети? Обвал? Или, быть может, я зря паникую? Забрались далеко от лодки, а когда стал заканчиваться кислород, просто выбрались на ближайший берег и сейчас спокойно малым ходом направляются к лагерю?»

Геннадий Геннадьевич приладил окуляры к глазам, потянулся рукой к лимбу, пытаясь максимально настроить резкость, однако ничего рассмотреть так и не успел. Позади него раздался короткий и громкий хруст ломаемых веток, и капитан третьего ранга упал прямо во влажную грязь, получив сильный удар по голове…

Глава 20

Светящиеся стрелки циферблата часов неумолимо отсчитывали минуты, с каждой секундой оставляя Полундре все меньше и меньше шансов на спасение. Весь скудный запас кислорода, который был в первом воздушном колоколе, образованном между сводом пещеры и водой, он уже использовал и перебрался ко второму воздушному мешку. Во-первых, поближе к выходу, и если вдруг придет долгожданная помощь, то спасателям не придется искать его, старшего лейтенанта, по всему лабиринту, рискуя опоздать и прийти на выручку спустя несколько минут после того, как Полундра задохнется. А во-вторых… В этом подземелье воздуха больше неоткуда было взять. Если не считать пятиминутного запаса азотно-гелиевой смеси в аквалангах, которую подводник по привычке оставил «на всякий пожарный случай».

С каждым новым вдохом неприятное покалывание в легких усиливалось, что могло означать только одно – под сводами катакомб кислорода становилось все меньше и меньше.

«Минуты на четыре», – мысленно определил для себя запас воздуха Полундра и сделал очередной короткий и экономный вдох.

Думать о том, что с ним будет через восемь-девять минут, – не хотелось. Все-таки десять минут – срок немалый, мало ли что за это время может произойти. Уж кто-кто, а Полундра о таких ситуациях знал не понаслышке. Сколько раз он бывал в подобных ситуациях, и в последний момент ему чудом удавалось выскочить из западни! А потом, если сейчас задергаться и поддаться панике, то жадные до кислорода легкие выкачают воздух из-под купола не за десять, а всего за какие-нибудь полторы-две минуты. Значит, шансы на спасение сразу уменьшатся ровно в три раза, а это делать старшему лейтенанту хотелось меньше всего. Он и так не бился в истеричном припадке у засыпанного входа, пытаясь расковырять ножом обвалившийся грунт. Работа эта, опытный подводник увидел это сразу, была совершенно бесполезная, а при физических усилиях, как известно, кислорода организму требуется гораздо больше. Сергею оставалось только впасть в неподвижное оцепенение, экономя живительный воздушный эликсир.

«Что же это за сволочь такая устроила взрыв? – размышлял Полундра, стараясь обращать как можно меньше внимания на все усиливающееся жжение в легких. – Откуда кто-то мог знать, что сегодня я буду обследовать именно эту пещеру?»

Хотя, в каком именно ответвлении катакомб окажется Сергей, вражины могли и не подозревать. За те час-полтора, что он и Наташа находились под водой, маршрут беспечных аквалангистов вполне можно было незаметно отследить…

Наташа… При одной только мысли о том, что менее опытная, чем он, девушка могла уже быть мертва, у Полундры сжалось сердце. Но сделать он ничего не мог. У самого оставались считаные минуты…

Однако же, как так могло получиться, что о прибытии их группы, которая должна была выполнять сверхсекретное задание, диверсантам было известно заранее? Ведь не сегодня утром они до этого внезапно додумались, а совершенно точно знали, что Полундра, Малиновский и Наташа Стежко совсем не те, за кого себя выдают. Не рыбаки. Откуда такая исчерпывающая информация? Неужели их группа в чем-то прокололась? Или…

Сергей припал к загубнику и сделал глубокий вдох. Кислорода под куполом пещеры больше не было. Оставался только пятиминутный запас в аквалангах, и у старшего лейтенанта неприятно засосало под ложечкой. Он снова попытался вернуться к своим размышлениям, но мысли никак не хотели больше возвращаться на круги своя. И как Полундра ни пытался отвлечься, но страх железной рукой вцепился в его горло, а тем паче – в легкие, не желая отпускать, отсчитывая каждый вдох, каждую прошедшую секунду…

Внезапно его подбородка коснулась волна, поднялась чуть выше носа, оттолкнулась от кварцевой стенки пещеры и снова пощекотала лицо аквалангиста. Сергей сразу даже и не сообразил, что произошло. В полной темноте ничего не было видно, но Полундра, опомнившись, сразу сообразил, что мимо него кто-то проплыл. Всего, может, в каком-то полуметре. Не человек, иначе волна была бы гораздо выше, и не бревно или коряга – от них вообще не было бы почти что никакой вибрации. Кто?

«Может, показалось?» – подумал Сергей, но сидеть и гадать времени у него не было. Воздуха в баллонах оставалось от силы минуты на три, и Полундра, с трудом согнув затекшую от обездвиженности ногу, оттолкнулся от боковой стенки и двинулся вслед невидимому пловцу, стараясь не отстать.

«Только бы не потерять», – билась в голове Сергея лихорадочная мысль. В том, что кто-то уверенно рассекает воду впереди него, Полундра уже не сомневался. Остаточные завихрения воды хоть и слабо, но все-таки давали подводнику ориентир движения. Еще не зная для чего, Сергей сделал несколько мощных взмахов ластами, пытаясь догнать и схватить невидимого пловца.

«Может, пока я отсиживался и мысленно хоронил себя в воздушном колоколе, пришла подмога? – предположил Полундра, все еще надеясь на чудо. – Тогда почему спасатели плывут без света? Или это диверсанты решили посмотреть на дело рук своих?»

Однако размышлять старшему лейтенанту особо было некогда. Невидимый пловец, по всей вероятности, почувствовал желание Сергея настичь его и несколькими короткими движениями легко ушел от преследования, оставив Полундру далеко позади.

«Рыбина какая-то, что ли? Что еще за выкрутасы?» – с удивлением подумал старший лейтенант, еще раз убедившись, что ни остаточные завихрения воды, ни тем более та легкость и скорость, с которой ушел от его преследования невидимый пловец, человеку не присущи. Но ни размышлять, ни тем более предпринимать что-то, кроме погони, времени у Александра не было. Назад, к воздушному колоколу, вернуться он уже не мог. Да и зачем? Заваленный выход так и оставался нетронутым. Значит, помощи ждать было неоткуда. Если уж Полундра почувствовал эти едва заметные колебания воды, то людская толкотня возле обвала никак не смогла бы пройти мимо его внимания. Оставалось только бездумно плыть за невидимкой, полагаясь на случай, удачу или вообще невесть на что.

Колебания воды исчезли так же внезапно, как и появились. Сергей замер, но различить уже ничего не мог, как ни старался: сзади аквалангиста нагнала его собственная волна, и разобрать слабые завихрения воды от следа убегающего стало невозможно. В баллонах неприятно хрюкнуло, словно из высокого стакана через соломинку высосали всю жидкость. Звук этот мог означать только одно: кислорода у Полундры в запасе осталось ровно столько, сколько помещали его легкие.

В отчаянии Сергей стал ощупывать стены и потолок пещеры, пытаясь найти хоть малейший намек на щель, в которую скрылся от преследования невидимый пловец. Есть! И как можно было раньше не заметить? Наверное, потому, что обследовал Полундра боковые стены, а задрать голову вверх не догадался. В кромешной темноте под самым сводом невысокой галереи руки старшего лейтенанта нащупали пролом, в который вполне можно было протиснуться. Размышлять было некогда. Следовало как можно быстрее освободиться от громоздких баллонов. С ними протолкнуться в узкий лаз было невозможно.

Перед глазами Сергея уже поплыли красно-желтые круги, а в легких заполыхал жгучий огонь костра, когда он освободился от акваланга, протолкнулся в пролом и тренированным усилием воли бросил свое тело вперед, отчаянно, из последних сил работая ногами.

Когда голова Полундры появилась над поверхностью воды, его глотка издала даже не вздох, а крик, направленный внутрь обезумевших легких. Он добрых секунд тридцать хватал ртом воздух и осмотрелся только тогда, когда вволю насытился кислородом.

Пролом оказался небольшим провалом – чуть больше метра в ширину и метра два высотой. Но это был не очередной воздушный колокол, а самый настоящий провал – вверху отливало синевой такое родное, такое желанное небо, полное воздуха!

Сергей стащил с лица маску и подслеповато уставился вверх. После кромешной пещерной темноты смотреть на небо было больно, но всего через несколько секунд глаза привыкли к неяркому свету, и на фоне наступающих сумерек старший лейтенант рассмотрел своего невидимого пловца, своего невольного спасителя. Сверху на Полундру с любопытством взирала мордочка бобра.

– Ах ты, мой хороший, – произнес Сергей с такой щемящей нежностью, с какой, наверное, в глубоком детстве обращалась к нему мама. – Спасибо тебе, воротничок! – поблагодарил коричневого спасителя старший лейтенант и стал примеряться к бобровому лазу. Выбраться, в общем-то, особого труда не составляло. Проход, правда, был достаточно узким, но шел наверх с небольшим уклоном. К тому же на поясе у Полундры болтался нож, а расковырять в мягком песчанике несколько ступенек-углублений – пара пустяков. Вот только с ластами придется расстаться. Но это – не велика потеря. Сергей нервно хохотнул, все еще удивляясь своему невероятному спасению, сорвал с ног мешающие ласты, для удобства работы зажег и воткнул в грунт фальшфейер, с облегчением пробормотал: «Живой. Слава тебе господи! Живой!» – и с усилием вонзил лезвие ножа в податливый грунт.