Текст книги "Спец по отморозкам"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Зайдя вслед за Константином, он пальцем поманил к себе слонявшегося у крыльца барака пожилого мужчину лет шестидесяти, пояснив при этом:

– Наш вечный дежурный по лагерю Прохор. Пару лет назад взяли на работу, а на следующий день выяснилось, что у него радикулит. Да еще какой! Весной и осенью приступы через каждый час. Вдобавок – немой. Я до сих пор не знаю, как его на самом деле зовут. Ну да черт с ним. Вначале хотели выкинуть, но потом жалко стало. Вот пристроили. Худо-бедно, но свой хлеб отрабатывает.

– Слышь, Прохор! – прокричал прямо в ухо подошедшему бригадир. – Это новенький! – он ткнул пальцем в грудь Константину. – Покажешь ему койку, туалет, умывальник! Уяснил?

Прохор понимающе закивал.

– Молодец! – Бригадир повернулся к Константину: – В остальном разберешься без меня. – На мгновение он задумался. – Что еще не сказал?.. Ах да! Подъем в семь. Отбой в десять. Короче, как в армии. Но, думаю, привыкнешь.

* * *

Бригадир не зря сравнил местные порядки с армейскими. Ровные ряды кроватей и тумбочек, одинаково синие одеяла и зарешеченные окна напоминали казарму. Естественно, привыкать к такой жизни Константин не собирался. Ему нужно было всего лишь где-то перекантоваться до утра. Так уж лучше в бараке, чем в лесу! Здесь и кровать, и одеяло, да и общество какое-никакое.

Но если по поводу кровати и одеяла его надежды оправдались, то с обществом дела обстояли несколько сложнее. Те несколько человек, которых он застал в бараке, встретили его полным безразличием. Лишь бородатый рыжий мужичонка, сидевший неподалеку и накладывавший латки на штаны, мельком поинтересовался, как зовут и откуда родом, но, уколов иголкой палец, тут же позабыл о Константине.

Через час стало чуть повеселее – закончилась смена, и в казарму потянулся рабочий народ. Незнакомые уставшие лица словно в калейдоскопе сменяли одно другое. Кто-то из рабочих, заметив в бараке новобранца, приветственно кивнул, кто-то молча прошел мимо. Но вошедшего последним худощавого черноволосого мужчину Константин узнал сразу и, хотя тот даже не повернул головы, искренне обрадовался его появлению в этом сыром, затхлом бараке.

«Да это же Деготь!»

Первым желанием было броситься навстречу, «дать краба» давнему армейскому другу и по-братски обняться, но он сдержал этот порыв. Почему? Смутил потухший, ничего не выражающий взгляд из-под густых бровей и холодное неприступное выражение на его лице. Слишком уж не похож был этот человек на того, каким прежде знал его Константин, – весельчака и балагура с маленькими, всегда улыбающимися глазами-вишнями. Но это, без сомнения, был он – Павел Дегтяренко. Тот самый Деготь, некогда бескомпромиссный и отчаянный парень, готовый идти в огонь и воду ради спасения своих боевых товарищей.

«Жестокая все-таки вещь – время. Ломает людей беспощадно, – с досадой подумал Константин, продолжая наблюдать за Дегтем. – Но ведь там, в Афгане… – Он мотнул головой, как бы пытаясь освободиться от внезапно нахлынувших воспоминаний. – Боже, как давно все это было!»

…В последний раз они виделись в госпитале под Кабулом, в июне восемьдесят шестого. Но прежде был бой…

Моторизованная бригада, в которой служил Дегтяренко, попала в горах под обстрел. В общем-то ситуация сложилась банальная, и обычно она разрешалась направлением в район перестрелки боевых вертолетов. Но в этот раз дело осложнялось внезапно разыгравшейся песчаной бурей. Оставалось одно – двинуть на помощь броню. Но прежде вперед для выяснения численности атакующих был отправлен разведывательный спецотряд, в числе бойцов которого оказался и он, Костя Панфилов.

Когда до попавшей в котел бригады оставалось всего-то ничего – из-за горы уже был слышен треск автоматных очередей, – моджахеды ударили в спину разведчикам. Десятерых потеряли сразу – не прошло и минуты. Уцелевшие заняли оборону за разбросанными по склону каменными глыбами и открыли ответный огонь.

Теперь бой шел по обе стороны горы. С одной велся шквальный огонь по моторизованной бригаде, с другой – добивали остатки разведотряда. Моджахеды наверняка добились бы своего, если бы наши ребята по обе стороны горы вдруг не почувствовали, что нужны друг другу. И хотя логичнее было двинуться в противоположные стороны, где противник не успел еще как следует укрепиться, но и отряд, и бригада, не сговариваясь, рванули навстречу друг другу.

И этот порыв был настолько отчаянным, что моджахеды, не сдержав натиска, отступили на соседние склоны. Из спецотряда в живых осталось только пятеро, человек двадцать уцелело из бригады, кольцо оказалось еще плотнее, но встретившиеся бойцы чувствовали себя так, словно одержали самую большую и самую важную в своей жизни победу.

Вот тогда-то и встретились Костя Панфилов и Павел Дегтяренко. За одним валуном, прикрывая друг другу спины. Бой продолжался еще сутки. Когда же боеприпасы иссякли, все, кто еще мог двигаться, обвязались гранатами и замерли в томительном ожидании того момента, когда кольцо вокруг них сомкнется… Но «черные акулы» вынырнули из-за гор раньше, чем моджахеды успели довершить начатое.

Потом были две недели в госпитале. Дегтяренко оказался на соседней койке – с простреленными плечом и голенью. Они подружились. А при расставании обещали свидеться на гражданке. Но почему-то так и не встретились… Почему? Не потому ли, что Дегтяренко не хотел больше вспоминать о той страшной войне?

«Боже, как давно все это было. Пятнадцать лет – это же целая вечность…»

Подойдя к третьей от зарешеченного окна кровати, Деготь бросил робу на тумбочку и, не снимая обуви, рухнул на грязное одеяло лицом к стене.

– Слышь, Пашуня, – дернул его за плечо сосед, – курить страшно хочется. Ты же сам видел, я свои промочил, когда труба лопнула.

– Возьми в робе, – не оборачиваясь, вяло ответил Деготь. – Но с отдачей.

– Понятное дело, – обрадовался сосед и, порывшись в карманах лежавшей на тумбочке робы, изъял пачку «Астры». Вытащив сигарету, сунул ее за ухо. – Благодарствую. – На мгновение он задержался, искоса посматривая на Дегтя. Воспользовавшись тем, что тот так и не повернулся, украдкой вытащил еще пару сигарет. Спрятал их в нагрудный карман, пачку бросил в ящик тумбочки и заспешил к выходу.

Деготь явно намеревался поскорее вырубиться, но теперь, судя по всему, сон у него пропал. Он развернулся на спину и каменным взглядом уставился в потолок. Так он пролежал минут пять, и все это время его лицо оставалось неподвижным. Глядя со стороны, его запросто можно было принять за больного, перенесшего инсульт, или как минимум за человека, впавшего в летаргию.

«Может быть, это всего афганская привычка спать с открытыми глазами? – уцепился за соломинку Константин и тут же возразил себе: – Хотя какой в этом прок? Это ведь не зона, где в любой момент тебе могут воткнуть заточку между ребер».

И вдруг он поймал себя на том, что все его уловки – лишь повод для того, чтобы заговорить с Дегтем.

«А нужен ли повод?! – рассердился на себя Константин. – В конце концов, тебе необходим человек, знающий завод и здешних охранников. Кроме как к Дегтю, обратиться больше не к кому. И баста!»

Он встал и решительным шагом направился к кровати армейского кореша. Тот лишь слегка скосил глаза и, не проявив к Константину никакого интереса, вновь уставился в потолок.

– Неважно выглядишь, Деготь… – саркастически обронил Константин, опустившись на пустующую соседнюю кровать. – Или имя Пашуня тебе теперь роднее?

– А это не твое дело, – безразлично ответил тот, но все-таки перевел взгляд на Константина.

– Неужели все забыл?

– Что «все»? – растерянно переспросил Деготь, натужно всматриваясь в его лицо. – Или ты мне в родственники решил записаться? Вакансии заняты. Так что отвали. Я тебя до сих пор не знал и знать не хочу.

– Так уж и не знал?

Деготь хотел было уже отвернуться к стене, но вопрос и тот уверенный тон, каким он был задан, заставили его еще раз внимательно всмотреться в Константина. С минуту он пребывал в задумчивости, а потом решительно мотнул головой.

– Нет, я тебя вижу в первый раз. Хотя голос… Нет, просто показалось.

– А если не показалось? – повеселел Константин. – Что, если я и есть тот самый Костя Панфилов из спецотряда? А лицо?.. Жизнь – сложная штука. Ты ведь тоже изменился…

– Костыль? – в глазах Дегтя мелькнули огоньки радости.

Константин ожидал, что вот-вот все закончится дружескими объятиями и долгими воспоминаниями, но неожиданно взгляд кореша вновь потускнел.

– Ладно, что было, то было… – Он отвернулся к стене. – А сейчас я спать хочу.

– Да ты что, совсем здесь ссучился?! – не сдержался Константин и резко рванул Дегтя за плечо.

Лицо того было злым, голос задрожал:

– Оставь меня в покое!

Боковым зрением Константин уловил, что почти все находившиеся в бараке оглянулись на них. Веселить народ не было никакого желания.

– Ну и хрен с тобой! – с досадой бросил он и, достав сигарету, направился к двери.

Оказавшись во дворе, присел на ступеньки и, щелкнув зажигалкой, прикурил. Пальцы предательски подрагивали. Он злился на себя, на Дегтя, хотя в глубине души понимал – не стоит искать виновных в случившемся. Деготь стал тем, кем он стал. Грустно все это, но такова жизнь. И глупо пытаться перекроить ее по своим понятиям. Еще лет десять назад он, наверное, врезал бы Дегтю как следует и считал бы себя правым. Но сейчас даже и мысли такой не пришло в голову.

«Наверное, это и есть мудрость? – усмехнулся Константин. – Мудрость, которая приходит с годами… А может быть, старость?.. Однако не слишком ли рано она пожаловала?!»

Поняв, что лишь зря теряет время, принялся внимательно изучать находящуюся в поле зрения территорию завода. И вновь пришел к выводу, что обустройство территории больше согласуется с зоновскими канонами, нежели с промышленными. Один забор из колючей проволоки, отгораживающий территорию завода от бараков, чего стоил. К тому же проход оказался запертым.

«То есть, – подытожил Константин, – в цеха и в административное здание можно проникнуть не в любое время, а только в рабочее. Подобные меры предосторожности хоть и с трудом, но можно принять. Но вот почему занятые здесь рабочие лишены права просто прогуляться по роще, сходить в поселок или даже съездить в Москву? На кой черт огораживать бараки двухметровым забором?.. Да, похоже, Витек был прав – порядки здесь и вправду волчьи!»

Но еще больше поразил Константина тот факт, что на пустовавшей днем вышке замаячил человек. И не просто человек, а охранник со свисающим с плеча короткоствольным «калашниковым».

«Чего они боятся? Неужели в этих краях рэкетиры дожили до нынешних времен?» – Чем больше накапливалось вопросов, тем непостижимее и загадочнее становилось для Константина то место, куда он попал волей судьбы.

* * *

Непрестанно хлопающая дверь и лошадиный топот то и дело курсирующих между бараком и туалетом рабочих привносили какую-то особую нервозность в происходящее вокруг и мешали сосредоточиться, но Константин заставил себя не отвлекаться по мелочам. Вот и сейчас хлопнула дверь, но… мимо никто не прошел. Константин почувствовал за спиной чье-то тяжелое дыхание. Но оглядываться не стал, надеясь, что нервы у стоящего позади окажутся послабее.

– Не против, если я подсяду? – раздался над самым ухом голос Дегтя.

«А парень-то этот не такой уж и пропащий…» – одновременно удивился и обрадовался Константин, но в ответ лишь холодно кивнул:

– Садись. Я крыльцо внайм не брал.

Деготь присел рядом на ступеньки и тоже закурил. Он молчал. Константин же принципиально не хотел начинать разговор первым. Он все еще был зол на Дегтя.

– Знаешь, а я заезжал к тебе в Запрудный, – нерешительно начал тот. – Года через два после увольнения… Не застал. Мать сказала, что ты уехал куда-то на заработки.

– Да. Было дело, – хмуро кивнул Константин, но уточнять не стал.

«Знал бы ты, какие это были заработки, – подумал он. – На зоне я был. Четыре года. Вот так. Хотел расплатиться с долгами моего непутевого братишки, а его же кредиторы меня и подставили. Впрочем, какая теперь разница! Брата все равно убили, да и годы те не вернешь…»

– Ты не обижайся, – виновато продолжил Деготь. – По-сволочному я себя повел. В этом ты прав. Но, честное слово, на душе так хреново, что, окажись под рукой веревка и мыло…

– Плакаться пришел? – перебил его Константин.

– Нет. Просто хочу уберечь тебя от беды.

– Даже так?

Деготь глубоко затянулся, а потом с клубом дыма выдохнул:

– Мой тебе совет – беги отсюда. Без оглядки. При первой же возможности. Иначе погибнешь.

Константин с недоумением покосился на своего некогда отважного боевого товарища.

– У тебя что, на этой работе крыша поехала?

– Ты меня не понял. – Деготь с досадой мотнул головой. – И не понял, потому что еще не знаешь, куда попал.

Константин лишь пожал плечами. Он и вправду не понимал Дегтя. Более того, у него появилось ощущение, что разговаривают они на разных языках. Но Деготь упрямо продолжил:

– Это не завод. Это зона.

Не сдержавшись, Константин рассмеялся.

– А ты хоть знаешь, что такое – зона?

Деготь отчаянно замахал руками.

– Подожди. Ты как сюда попал?

– Пришел и попросился на работу.

– Вот так просто? – не поверил Деготь.

– Да. Так же и уйду.

Деготь несогласно мотнул головой.

– Так просто не уйдешь. Отсюда только один короткий путь – в могилу. Если ты думаешь, что все эти работяги – вольнонаемные, сильно ошибаешься. Больше половины из них отловленные в московских подворотнях бомжи, остальные, как и я, – транзитники. Но и те и другие – рабы.

– То есть ты хочешь сказать, что попал сюда не по своей воле? – уточнил Константин.

– И не только я. А хочешь знать, как это было? Гнал машину из Черновцов в Москву. Ночью на трассе «взяли в коробочку». Тачку отобрали, меня – сюда. Начал возбухать – сломали челюсть. Здесь у многих точно такая же предыстория. Вольнонаемные только охранники и администрация. Да и то не все. Взять, к примеру, Любку из поселка, местную секретаршу. Охранники ее во все дырки сношают, а она им слово поперек боится сказать. Потому что знает – убьют. Такое уже было…

– Пусть заявит в милицию.

– Толку-то? Вся местная милиция на подсосе у хозяев завода. А здесь все одним миром мазаны. Что менты, что вот эти… – Деготь опасливо покосился на вышку. – Понимаешь, им в кайф та власть над людьми, которую им дали хозяева. Захотел – убил, захотел – трахнул, а если наскучит – приказал, и пыль с сапог слижут.

– А что хозяева говорят? Я так понимаю, они люди образованные.

– Какие хозяева?! – махнул рукой Деготь. – Я даже директора ни разу в глаза не видел. Всем здесь распоряжается начальник охраны Гургенадзе. Та еще сволочь!

– Пусть так. Но вас же здесь больше двадцати!

– Бомжи не в счет. Им по фигу. А остальные… С переломанными ребрами и разорванной селезенкой особенно не повоюешь. Я дважды пытался бежать. Когда поймали во второй раз, думал, что все, конец. До сих пор не могу понять, почему тогда не добили.

«Нет, не похоже, что врет, – Константин незаметно погрузился в собственные невеселые мысли. – Я и раньше слышал похожие истории про „камышовый рай“. Туда заманивали людей с широких просторов СССР большими зарплатами, а потом превращали их в рабов. Но где был тот „рай“? В Казахстане. Но уж никак не в полусотне километров от Москвы. Впрочем, в московских притонах порядки не лучше…»

И хотя Константин ни на мгновение не сомневался, что лично у него особых проблем с уходом не возникнет, он вдруг явственно осознал, насколько усложнилась его задача. Если прежде он полагал, что придется иметь дело с одним-двумя выродками, то теперь понял – они всего лишь часть системы. Порочной системы, в которой все роли распределены и каждый винтик на своем месте. Следовательно, если затронуть интересы хотя бы одного из них, система обрушит на него всю свою мощь.

– Сколько человек в охране? – вначале Константин решил, что задал этот вопрос в мыслях, но оказалось, произнес вслух.

– Ты что, серьезно?! – ахнул Деготь.

– Что «серьезно»?

– Ну, решил бежать…

Константин расслабленно усмехнулся.

– Нет. Бежать отсюда я не собираюсь. Отсюда я уйду. А если кто-то станет мне мешать – это уже будут его проблемы. Но, кажется, ты не ответил.

– Сколько охранников?.. – пробубнил себе под нос Деготь, при этом нервно потирая пальцами висок. – Наверное, человек десять. Не больше. Те, которые на вышках, вооружены автоматами, у остальных пистолеты.

– На каких вышках? – перебил его Константин. – Я вижу только одну.

– Остальные не совсем вышки, – поправился Деготь. – Просто мы их так называем. Это чердак в административном здании, надстройка над первым корпусом, проходная. Еще с двух точек контролируется двор. Одну из них ты уже заметил. А вторую? – Деготь хитро прищурился и, прочитав в глазах Константина недоумение, пояснил: – Вторая вон там, над складами. Немного далековато для прицельной стрельбы, но по крыше охранник может добраться сюда за несколько секунд.

«Грамотно расположились, – прикинул Константин. – При такой расстановке и двух бойцов вполне достаточно, чтобы уследить за всем, что происходит во дворе. А главное, их самих не достать».

– И как, были инциденты? – полюбопытствовал он.

Деготь утвердительно кивнул.

– Жили тут горячие южные парни. Сначала бунт устроили, потом решили бежать. Одного из них, самого резвого, уложили прямо на колючке. Остальных увели к реке. С тех пор никто их не видел. Правда, после этого случая чурок перестали сюда таскать. Сейчас на заводе только славяне. Их проще запугать. Да и собственное унижение они переносят не так болезненно.

– Тем не менее ты пытался бежать.

– А толку? Сначала спрятался в фургон среди ящиков с водкой. Тормознули на проходной. А во второй раз… – Он задумался, а потом отчаянно махнул рукой: – Да ну их всех на хрен. Третьего раза все равно не будет.

– Почему?

– Да потому, что бегун я теперь неважный. Десять метров – и от боли в селезенке волком выть хочется. Вот так… – Деготь натянуто улыбнулся. – Но, как видишь, живу. Очень уж хочется увидеть судный день. Ведь не может же это длиться бесконечно. Рано или поздно вся эта шайка-лейка на чем-нибудь да прогорит. А когда московское начальство разгонит их к чертовой матери, вот тогда мы обязательно встретимся и побазарим. Как положено, по-честному, с глазу на глаз. И посмотрим, кто из нас большее дерьмо.

Константин слушал его молча. Согласиться с мыслями Дегтя он не мог, но и возражать не стал. Не хотел взваливать на себя миссию гробовщика. Ведь кто Деготь без этой своей слепой веры в праведных начальников и торжество справедливости? Труп, да и только!

«Хотя нет. На труп он больше похож сейчас, – непрошено пронеслось в голове у Константина. – Нельзя ему потакать. Нельзя! Уж лучше пусть кто-нибудь другой, но не я, вобьет последний гвоздь в крышку его гроба, в который он сам себя и уложил».

– Мы уйдем отсюда вместе, – неожиданно для Дегтя произнес он и посмотрел тому прямо в глаза: – Завтра же.

Но на лице Дегтя не промелькнуло даже тени воодушевления. Он лишь криво усмехнулся и отвел взгляд.

– Завтра же, – уверенно повторил Константин. – Но сначала я должен кое с кем встретиться. Говорят, есть тут в охране один парень. В поселке его Топором зовут. Шрам на виске…

– Семен, что ли? – уточнил Деготь, при этом тупо рассматривая облупившийся носок своего ботинка. – На кой хрен он тебе?

– Потолковать надо. Я, в общем-то, и пришел сюда только для того, чтобы встретиться с ним. Правда, пока его не заметил.

В глазах Дегтя появился едва уловимый интерес.

– Я так понимаю, разговор серьезный намечается?

– Серьезнее не бывает. Вчера в поселке убили одного хорошего парня. А девушка по имени Даша, за которую я поручился головой, пропала. Скорее всего ее похитили. И во всем этом замешан Топор. Почему я в этом уверен? Убитого еще не обнаружили, а у Топора местные уже заприметили его зажигалку. Выходит, либо Топор был где-то рядом, либо сам во всем участвовал.

– Второе больше похоже на правду, – мрачнея, протянул Деготь. – Да-а-а, утешил, родной. И знаешь, что это значит? Ничего хорошего! Если он тебя признает, считай, ты труп. А если нет, лучше смолчи. Не нарывайся. Этот завод – не самое удачное для тебя место встречи.

Константин едва не поперхнулся от возмущения.

– Ты меня не понял! Даша все еще жива. Я чувствую это.

– Ты тоже ничего не понял, – тяжело выдохнул Деготь, вставая. – Если хочешь, чтобы убили и ее, и тебя, – действуй. В этом деле я тебе не помощник. И вообще спать уже пора. Устал как черт. А вставать рано.

– А я ведь рассчитывал на тебя… – вслух подумал Константин.

– Извини. – Развернувшись к двери, Деготь рванул на себя ручку и шагнул за порог.

Выкурив еще несколько сигарет, Константин вдруг осознал, что уже не в состоянии принимать какие бы то ни было решения. Чтобы снять накопившееся за день напряжение и заставить голову работать четко и ясно, нужно было взять тайм-аут, хотя бы немного поспать.

Он возвратился в барак и прилег на кровать, при этом невольно бросив взгляд в сторону Дегтя. Тот уже спал. Словно ребенок: свернувшись калачиком и сладко посапывая.

«Так вот они какие, сны о свободе…» – с иронией подумал Константин и переключился на мысли о завтрашнем дне. Незаметно подступил сон. Но внезапно он поймал себя на том, что все еще лежит в одежде. Если в лесу спать в таком виде вполне сносно и оправданно, то здесь, когда рядом и одеяло, и простыня, непростительно глупо. Лениво поднявшись, снял с себя куртку и небрежно швырнул ее на тумбочку. И вдруг сон как рукой сняло. Из куртки выпал пистолет. И не просто выпал, а ухнул на пол с таких грохотом, что Константину показалось – содрогнулась вся казарма. Судорожно оглянувшись, успокоился – никто из спавших по соседству даже не пошевелился.

«Значит, обошлось, – подняв пистолет, он сунул его под подушку, а сам, сбросив туфли, брюки и рубашку, забрался под одеяло. – Вот тебе, Жиган, и урок, – подумал он с укором. – Никогда не расслабляйся. Даже в том случае, когда тебе ничего не угрожает».