332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Зверев » Забей стрелку в аду » Текст книги (страница 18)
Забей стрелку в аду
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:35

Текст книги "Забей стрелку в аду"


Автор книги: Сергей Зверев




Жанр:

   

Боевики



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Святой угадал настроение собаки, превращенной жестокосердыми людьми в идеальную машину для убийства. Он сел, прислонившись к стене, и отвел взгляд от узких зрачков пинчера.

– Не выпустишь? – улыбнулся беглец.

Словно извиняясь, Клинтон вновь вильнул обрубком хвоста. Это был последний жест в его собачьей жизни. У угла раздался негромкий хлопок, точно кто-то откупорил бутылку с шампанским. Длинное, коричневое тело Клинтона перекатилось на спину, увлекаемое силой раскаленного свинца. Смертельно раненная собака душераздирающе завыла, пытаясь встать. Но задние лапы пса с перебитым пулей позвоночником не слушались. Сдирая о камень когти передних лап, Клинтон полз к приближающемуся хозяину. Он жалобно скулил, оставляя позади себя кровавый след.

Подошедший Ястреб навел на продолговатую голову собаки пистолет с привинченной трубкой глушителя:

– Предатель…

Повторный выстрел стал актом милосердия. Клинтон дернулся и, вытянув все четыре лапы, затих…

* * *

Мерно отбивал ритм маятник напольных часов, украшавших кабинет Ястреба. Золоченые стрелки ползли по кругу белого циферблата с черным клеймом фирмы в нижнем полушарии. Святой сидел напротив старинного прибора, отмерявшего время. Его ладони согревали холодные грани хрустального стакана, на четверть наполненного коньяком. Пить угощение, предоставленное желтоглазым, он не спешил, хотя атмосфера в кабинете располагала расслабиться.

Не такой беседы ждал Святой после сорвавшегося побега. Он был готов к истязаниям, побоям, оскорблениям и другим испытаниям, связанным с физическим воздействием. Но фантазия Ястреба, бодро разгуливающего по кабинету, простиралась гораздо дальше банального мордобоя. На мелочи перед решающим броском желтоглазый не разменивался.

– У тебя потрясающая способность создавать проблемы, – в промежутках между глотками произнес хозяин виллы.

Святой многозначительно хмыкнул, не торопясь отвечать. За фальшивой любезностью главаря банды скрывалось что-то зловещее.

– Да ты пей! Коньяк не отравлен. Рывок на побег был, конечно, сумасбродством, но и за глупое геройство полагается награда, – наслаждаясь собственным великодушием, сказал Ястреб и опустился в любимое кресло, отодвинутое от письменного стола. – Жаль, что мы раньше не встретились. Еще до твоих подвигов… Но сейчас, как говорится, поезд ушел.

Бессодержательная, пересыпанная намеками болтовня самовлюбленного главаря с лицом патологического садиста надоела Святому после первых предложений. Умея находить в любых ситуациях хоть что-то приятное, он со смаком выпил коньяк. Взвесив на ладони стакан, Святой поймал себя на шальной мысли: «А не размозжить ли хрусталь о башку этой сволочи? Шарахнуть так, чтобы его совиные глаза вылезли на лоб».

Поставив стакан, он отогнал бесполезную идею. За дверью дежурили молодцы, доставившие пленника в кабинет, а наручники, соединенные цепью, оставались неотъемлемым аксессуаром, дополняющим гардероб Святого.

Ястреба обуял приступ красноречия, бывшего следствием бодрого расположения духа. Видимо, намеченное дело продвигалось без сучка и задоринки. А может, сказывалось нервное возбуждение преступника, разогретого предвкушением злодеяния, равного которому не было в анналах истории человечества. Святой плевал на эмоции поджарого ублюдка, распинающегося точно древнеримский оратор. Но благостная болтливость Ястреба предоставляла возможность узнать хоть что-нибудь о любимом человеке.

– Где Даша? – прервал словесный поток Святой.

– Девушка в порядке…

Фраза, произнесенная на ломаном русском языке, заставила Святого обернуться. Плотный коротышка вошел в комнату незаметно. Мягкие туфли на тонкой подошве тонули в длинном ворсе ковра, гасящем звук шагов.

– Я уважаю достойных противников, но не переношу помешанных на справедливости глупцов, – медленно, стараясь правильно выстраивать предложения, произнес коротышка, располагаясь рядом с Ястребом.

Теперь Святого изучали две пары внимательных глаз.

– Потрясающее совпадение мнений, Ибрагим, – зычно расхохотался компаньон албанца. – Как видишь, наш призрак состоит из крови и плоти. Он довольно агрессивен и чуточку любопытен. Много разболтал разжиревший на гамбургерах американец?

– Достаточно, – не стал отпираться Святой.

– У тебя есть шанс войти в историю. Причем не одному, а на пару с очаровательной журналисткой, – повел издалека Ястреб. – Мы с господином Ибрагимом Хаги забронируем вам почетные места. Потомки никогда не забудут ваши имена.

Святой насторожился. Патетическое вступление предваряло какую-то сатанинскую гнусность, приготовленную этим преступным тандемом. Принадлежность вальяжно развалившегося коротышки с трубкой в зубах к клану отбросов человечества сомнений не вызывала. Он одобрительно ухмылялся каждому слову Ястреба.

– Понимаешь, Святой, мы бизнесмены, деловые люди, и за славой не гонимся. Наши лица не годятся для обложек журналов. А вот твое подойдет… Репортаж Дарьи Углановой о сложной судьбе офицера войск специального назначения будет иметь достойное продолжение.

Ястреб достал из ящика стола потрепанный журнал двухгодичной давности, развернул и показал фотографию: Святой в пятнистой камуфлированной форме докуривал сигарету, всматриваясь в неровную, изломанную кромку вершины горного хребта, к которому устремлялась цепочка солдат его отряда.

– Трогательный репортаж. Печальная доля русского офицера, потерявшего бойцов, угодившего под трибунал и вычеркнутого из жизни. Но он продолжает служить Родине, как и положено патриоту. Правда, на свой манер. Самостоятельно выбирая врагов и способ возмездия, – возбужденный собственным рассказом, Ястреб смочил горло глотком коньяка.

Воспользовавшись паузой, Святой докончил за него:

– Умно задумано. Вы намереваетесь совершить преступление, а вину переложить на меня. Достаточно потертая идея.

– Но вполне осуществимая, – вернул себе инициативу Ястреб. – Человеческий материал надо использовать без остатка. Ты подвернулся весьма кстати. Я и Ибрагим не хотим, чтобы нас разыскивал Интерпол, судьи международного трибунала или другие служители закона. Мы получим свой гонорар, а тебе оставим славу.

– Посмертную славу террориста? – уточнил Святой.

– Скорее всего… Милашка запечатлеет тебя профессиональной видеокамерой. Мы не поскупились на оборудование, – Ястреб стрельнул своими круглыми глазами в сторону журнального столика, на котором стояла еще не распакованная аппаратура. – Ты очень фотогеничный. Главное, подобрать надлежащий фон. Но об этом побеспокоимся мы!

Ястреб и албанец обменялись торжествующими улыбками никогда не проигрывающих триумфаторов.

Глава 2

Капитан Тараканов заступал на боевое дежурство. Это случалось нечасто, всего несколько раз в месяц. Надраив до зеркального блеска обувь, он облачился в форменный китель, перепоясался портупеей и, взяв в руки фуражку, отправился в часть, сдав ключи домохозяйке, у которой снимал комнату. Квартиры в закрытом военном городке, где проживало подавляющее большинство сослуживцев, для капитана не нашлось.

Тараканов, прослуживший в части полтора года, держался особняком и дружбы ни с кем не водил. Гарнизонные кумушки, знавшие про все и всех на свете, судачили, что угрюмый капитан со щеткой прокуренных до желтизны усов на понурой физиономии вляпался в грязную историю и поэтому его перевели в захолустье. Впрочем, гарнизонные дивы быстро потеряли интерес к малообщительному и непривлекательному с женской точки зрения капитану.

Контрразведчики строго режимной части также претензий к Тараканову не имели. Службу он нес исправно, пил в меру, любовницу завел из местных провинциалок, как и остальные офицеры гарнизона. В общем, за капитаном закрепилась устойчивая репутация середнячка, которому, как поется в песне, «…никогда не стать майором».

Но в тихом омуте черти водятся. На самом деле капитан, прозванный солдатами и сослуживцами, естественно, Тараканом, сгорал от честолюбия. Он считал себя недооцененным и незаслуженно обойденным чинами, должностями и поощрениями. Даже любовница ему досталась третьесортная – флегматичная продавщица с печальными глазами недоеной коровы из отдела трикотажных изделий местного универмага. Девушек посимпатичнее эксплуатировали шустрые товарищи по службе, насмехающиеся над вечно что-то меланхолически пережевывающей пассией Тараканова.

– Не соглашайся на минет. А то краля твой болт сжует и не подавится, – с грубоватой солдатской прямотой хохмили коллеги на офицерских вечеринках.

Шутки задевали самолюбие капитана, скрывавшего ненависть к окружающим за маской равнодушия.

До перевода в отдаленную часть Петр Тараканов зарабатывал звездочки на погоны, охраняя объект Двенадцатого управления Министерства обороны, расположенный сравнительно неподалеку от столицы. В бункерах, глубоко запрятанных под землю, находились лаборатории автоматизированных комплексов, проверяющих работоспособность узлов и механизмов ядерных устройств. Самих «шариков», то есть ядерных зарядов, на спецобъекте не было. Экспериментировать с атомным оружием вблизи многомиллионного мега-полиса, резиденции правительства и финансового центра страны командование управления, ведавшего техническим обеспечением и обслуживанием ядерных боеприпасов, не отваживалось. Златоглавая находилась слишком близко.

Большой город – большие соблазны. Одурев от нарядов и караулов, капитан Тараканов отрывался в столице. Впрочем, это слишком сильно сказано. Учитывая весьма скромные размеры офицерской зарплаты, выплачиваемой с многомесячными задержками, капитан мог позволить себе немного: порезвиться с проституткой среднего пошиба, покуролесить в недорогом ресторане.

Но если есть желание, появятся и возможности. Офицеры с техническим образованием подавали в отставку и перебирались под крыши коммерческих фирм. Технари были нарасхват, а выпускник училища внутренних войск мог претендовать только на место охранника частного агентства, оберегающего тушу какого-нибудь толстосума, спекулирующего нефтью. Перспектива стать живым щитом преуспевающего бизнесмена, век которого на Руси, как правило, не очень долог, Тараканову не нравилась. Он хотел пожить в свое удовольствие. Такое стремление разделял непосредственный начальник капитана, отвечавший за безопасность спецобъекта.

Вскоре под поднятый полосатый шлагбаум контрольно-пропускного пункта проскользнула роскошная иномарка без регистрационных номеров, которые заменяла бумага с надписью «транзит», приклеенная скотчем к лобовому стеклу. Машины пропускались беспрепятственно и выстраивались ровными рядами на забетонированной площадке напротив солдатских казарм. Строго режимный, секретный объект превратился в подобие автомобильного салона, торгующего дорогими средствами передвижения.

Лимузины, джипы, машины представительского класса пригоняли типы с характерной внешностью мафиози. Одинаково коротко стриженные, благоухающие дорогой мужской косметикой, поскрипывающие куртками из тонко выделанной кожи, они вызывали зависть у Тараканова своей независимостью, наглостью и туго набитыми кошельками.

Начальник капитана связался с автомобильной мафией, выводившей иномарки из-под таможенного оформления и лишнего внимания со стороны правоохранительных органов, не имевших доступа на территорию режимного объекта. Пока мафиози подыскивали покупателя и оформляли бумаги, машины мариновались в идеальном отстойнике.

Тараканов получал долю, намного меньшую, чем начальство, но в валюте. Сумма позволяла заглянуть в бары на Тверской и снять длинноногую жрицу любви, отличавшуюся от прежних как овца от антилопы. Но аппетит приходит во время еды, и чувство обделенности не покидало капитана. Начальник успел отгрохать симпатичный коттедж из красного кирпича, обкатать новенький «Форд-Мондео» и справить шумную свадьбу дочери. А Тараканов никак не мог поднакопить капитала, способного гарантировать безбедное будущее. Деньги утекали сквозь пальцы, словно пригоршня мелкого песка.

Почти каждый вечер он садился в шикарную тачку и нарезал кружок по площадке. Опробовав дорогущий лимузин, он откидывал сиденье и, лежа в салоне, долго курил, размышляя о несправедливости жизни, дающей одним все, а достойным – лишь крохи.

На сигарообразный «Понтиак», поступивший с очередной партией машин, Тараканов положил глаз сразу. Но опробовать ходовые качества шедевра американского автомобилестроения он не успел. Покупатель появился у КПП внезапно…

Проверявший несение караульной службы капитан отчитывал солдата-первогодка, плохо вымывшего пол в бетонной клетушке пункта, когда пронзительный автомобильный сигнал потребовал поднять полосатую жердину шлагбаума.

Тараканов вышел на крыльцо КПП, заложив руки за ремень. Раскачиваясь с носка на пятку, он смотрел на прибывших без предупреждения гостей, размышляя о том, что компаньоны начальника совсем оборзели и не испытывают никакого уважения к службе. Нарочито медленно достав пачку сигарет, он начал прикуривать, ломая спички одну за одной. Солдатик с совком и веником покорно подбирал мусор, дожидаясь команды поднять шлагбаум.

Капитан, увлеченный занятием добывания огня, не заметил, как поджарый мужчина, подогнув длиннополое пальто, пробрался за заграждение.

– Ну что, Таракан, так и не надрочился прикуривать с первой спички, – произнес чей-то насмешливый голос.

Солдатик, громыхнув жестяным совком, сдавленно хихикнул. Его командир поднял глаза, готовясь дать отпор наглецу.

– Ястреб?! – Прилипшая к нижней губе сигарета чуть не заскочила в глотку капитана.

Перед ним стоял респектабельный господин, щелкающий золотой зажигалкой, в котором сложно с ходу было опознать однокашника по училищу. Только глаза Сереги Ястребцова остались неизменными: круглыми и бездонными, как линзы оптического прицела снайперской винтовки.

– Серега, старый волчара, каким ветром… – заревел капитан, распахивая объятия. – Ты, я вижу, цветешь и пахнешь!

Однокашник, не настроенный целоваться и тискать капитана в объятиях, вежливо отстранился:

– Я не фиалка. Но в целом дела идут нехило. А ты как?

– Гнию помаленьку, – состроив скорбную мину, пожаловался Таракан.

Окинув мимолетным взглядом территорию режимного объекта, задержавшись глазами на пирамидальных опорах сторожевых вышек и добротных постройках, скрывавших входы в бункера, Ястреб похлопал по капитанским погонам:

– Государева служба – дело нелегкое. На таком хозяйстве сидишь и смуреешь. Глупо, Таракашка. На себя вкалывать надо, а не на государственную пенсию…

Отстояв наряд, капитан Тараканов уехал вместе с однокашником, блаженствуя в пропахшем натуральной кожей салоне «Понтиака».

Для желчного служаки наступили золотые деньки. В незаконном автомобильном бизнесе приятель заполучил свою долю, увеличив доходы однокашника. Чихать хотел капитан на задолженности по зарплате, получая из рук Ястреба пухлые конверты, набитые хрустящими купюрами. Он неоднократно намекал приятелю, что готов сменить род занятий и влиться в сплоченные ряды организованной преступности. Тараканов не прикидывался наивным простачком, насмотревшись на образ жизни Ястреба. А тот, в свою очередь, платил откровенностью за откровенность:

– Боевиков у меня хватает. Военное ремесло я знаю получше твоего. Так что терпи, Таракан. Ожидай своего звездного часа и служи Отчизне. Я благотворительностью не занимаюсь. А если серьезно, в этой долбаной стране всегда нужны преданные люди на разных местах. Будешь в резерве… Может, министром обороны станешь! Тогда выделишь мне боксы Кантемировской дивизии под стремные тачки! – с издевкой в голосе шутил Ястреб.

Гром грянул среди ясного неба. Следователи регионального управления по борьбе с организованной преступностью раскололи на допросе литовского перегонщика, работавшего на автомафию. Литовца взяли с поличным, вытащив из «Мерседеса» с халатно перебитыми номерами двигателя. Машина числилась в угоне по компьютерной картотеке немецкой полиции. Прибалт, больше смерти боявшийся уральских лагерей и сибирских лесоповалов, согласился сотрудничать со следствием. Но из-за противодействия военных, не допустивших «следаков» на секретный объект, расследование продвигалось черепашьим шагом. Подразделение собственной контрразведки тоже землю носом не рыло.

Скандал мог иметь далеко идущие последствия для его участников. Вокруг объекта засуетились оперативники, вынюхивающие подельников автомафии из числа военных. Зачастили и проверки из управления. Генералы приезжали на служебных машинах, оставив в гаражах тачки, еще недавно стоявшие на бетонном пятачке части. Они вели нудные беседы с личным составом и отправлялись строчить отчеты за столами московских кабинетов.

Тараканов запаниковал. Высоких покровителей у него не было. Но Ястреб в беде не оставил. Заявившись с бутылкой «Абсолюта» и банкой испанских маслин в прокуренную холостяцкую обитель капитана, он с порога взял быка за рога:

– Завтра получишь перевод в другую часть! Уйдешь чистеньким, даже с повышением в должности. Копать под тебя не будут. Гарантирую. Но и ты держи рот на замке!

Спешно накрывающий на стол Тараканов поставил пластиковые стаканы, глядя на гостя с собачьей преданностью:

– Заметано, Ястреб! Ну ты волшебник… А мой начальничек не откроет хавалку? Если козла прижать… – капитан многозначительно покачал головой.

Ястреб не ответил, молча разлив водку по стаканам.

– Помянем подполковника, – он сухо усмехнулся, чокаясь с остолбеневшим капитаном.

Непосредственный командир Тараканова плавал в ванне краснокирпичного коттеджа лицом вниз. Вызванная дочерью бригада «Скорой помощи» констатировала смерть от сердечного приступа, не заметив следа от укола на локтевом сгибе правой руки.

Гроза благодаря стараниям однокашника прошла мимо. Оказавшись на новом месте службы, в провинциальной глухомани, капитан Тараканов словно впал в спячку. Нет, конечно, он ходил на разводы, дрессировал солдатиков, развлекался с любовницей. Но это была не жизнь, а существование, отравленное мыслью о том, что про него забыли.

Ястреб запретил звонить или иным образом выходить с ним на связь. Дело автомафии находилось под контролем Генеральной прокуратуры. Затем залетел со шлюхами сам Генеральный прокурор, и о стоянке краденых автомобилей на режимном объекте уже никто не вспоминал. Служители закона занялись разборками между собой.

Контакты капитана с Ястребом возобновились. Он вырывался из глуши подышать столичным воздухом, а щедрый приятель оплачивал увеселительные мероприятия с девочками, блистающими распаренными задами в номерах сауны, походы в казино, загульные попойки опять же с готовыми удовлетворить самую извращенную блажь особами женского пола.

– Ты не таракан, а кролик! Петушишь всех б… без разбора. Когда халяву отрабатывать будешь? – полушутливо вопрошал Ястреб, подавая чумному с бодуна капитану стакан с пузырящейся таблеткой быстрорастворимого аспирина.

Проглатывая спасительную жидкость, снимающую головную боль, Тараканов божился:

– За мной не заржавеет. Хочешь, ящик «стволов» из части уведу?

– Протрезвей, чудик! Этой хреновени в Москве валом, а на Кавказе у чеченов вообще немерено. Только «бабки» отстегивай. Принесут в оружейной смазке. Нулевые. И еще розовой ленточкой перевяжут, – смеялся Ястреб над наивным предложением однокашника.

Но в начале лета желтоглазый резко изменил свое поведение. Он стал особенно обходительным и расточительным. Во время очередного столичного загула, растянувшегося на весь отпуск, оторвавшись по полной программе, перед самым отъездом в часть, за прощальным столом капитан спросил:

– Ты чего темнишь, Ястреб? За дурака меня держишь?

Принимающая сторона, то бишь Сергей Ястребцов, развлекался раскалыванием ребром натренированной ладони скорлупы грецких орехов. Осколки он складывал в серебряную конфетницу. Оставив забаву, Ястреб пронзил собеседника взглядом.

– Есть дельное предложение. Лови момент, Таракан. Московские каникулы за мои «бабки» – это полная фигня по сравнению с возможным будущим, – тихо произнес он, пронзая капитана взглядом птичьих глаз.

– Говори, – кивнул Тараканов.

– После услышанного у тебя не будет выбора. Или ты со мной до конца, или ты… – Ястреб скорбно поджал губы, не желая произносить слово «покойник».

Предостережение следовало взвесить. Ястреб слов на ветер не бросал. Налив бокал минералки, капитан осушил его до дна. Громко отрыгнув газами, он осмотрел роскошное жилище однокашника и вспомнил блеклые обои своей комнаты, стены казармы, выкрашенные ядовитой зеленой краской, щербатый асфальт гарнизонного плаца.

– Не дави на психику. Выкладывай свое предложение, – с неожиданной злостью произнес Тараканов.

По мере услышанного он все больше бледнел и хлестал минеральную воду из горлышка бутылки. Но когда Ястреб закончил, капитан, совладав с собой, твердым, командным голосом произнес:

– Игра стоит свеч. Ради суммы с шестью нулями я готов рискнуть. Ты во мне не ошибся!

– Надеюсь, – ухмыльнулся желтоглазый, радуясь неожиданно легко оформившейся сделке.

Ястреб легко манипулировал людьми, но сейчас он играл открытыми картами, заготовив блеф на потом…

* * *

Внешне неброский эшелон готовился к отправке. Солдаты с эмблемами железнодорожных войск в петлицах проверяли буксы восьмиосных вагонов, неотличимых от рефрижераторов для перевозки замороженного мяса. Три локомотива в голове состава подняли дуги контактов, соединившись с высоковольтной линией проводов, уходивших вдаль.

Состав не отличался от тысяч иных эшелонов, курсировавших по стальным магистралям России каждый день. Два спальных вагона, два рефрижератора, цистерна, несколько грузовых стояли, вытянувшись в линию. Но начинка состава была особенной. Под крышами рефрижераторов в кромешной темноте находились пусковые установки твердотопливных ракет типа «скальпель». Каждая из двенадцати ракет была снабжена разделяющимися ядерными боеголовками. Компактно размещенное оружие страшной разрушительной силы по сигналу из центра управления огнем, расположенного в вагоне, похожем на почтовый, могло взмыть в небо, чтобы поразить цели за тысячи километров от места пуска.

Советские конструкторы создали настоящий ракетный бронепоезд: мощный, маневренный, почти неуловимый для средств поражения потенциального противника. В начале девяностых годов, когда Союз затрещал по швам и на железных дорогах участились аварии, катастрофы и прочие неприятности, первый и последний президент уходящей в небытие супердержавы запретил выход ракетных бронепоездов в районы боевого патрулирования. Но соединения железнодорожного базирования баллистических ракет не прекратили своего существования. Приписанные к пунктам постоянной дислокации, они несли боевое дежурство, не покидая расположения частей.

Международная ситуация изменилась, когда на Югославию посыпались натовские бомбы. Уязвленная пренебрежением западных партнеров, Россия решила напомнить, что с мнением ядерной державы следует считаться и что у России еще есть порох в пороховницах.

Ракетные бронепоезда вышли на маршруты боевого патрулирования. Американские спутники-шпионы зафиксировали бесстрастными объективами демонстрацию военной мощи русских. Обеспокоенный госдепартамент провел неофициальные переговоры с представителями Кремля и военного ведомства. Русские заверили, что поводов для беспокойства нет, двусторонние договоренности по-прежнему соблюдаются и после проведения плановых учений все возвратится на круги своя. Американцам пришлось проглотить горькую пилюлю, но давить на ядерную супердержаву они не посмели, переведя системы слежения в усиленный режим работы.

Загорелся зеленый глаз семафора, показывая, что путь для литерного состава открыт. По-разбойничьи свистнул локомотив, предупреждая об отправлении. Группа военных, находившихся на железнодорожной рампе, взяла под козырек, провожая состав так, как провожают отходящие от причала корабли.

Эшелон дернулся, лязгая железом сцепок, и плавно двинулся вперед. С каждой минутой состав набирал скорость, вибрируя на стыках рельс. Движение происходило в строгом соответствии с графиком, определявшим время прохождения каждого участка маршрута боевого патрулирования. Через минут двадцать эшелон затерялся в зеленом массиве густых хвойных лесов, окружавших стальную магистраль.

Капитан Тараканов расстегнул верхнюю пуговицу комбинезона защитного цвета. Отхлебнув невкусного чая, заваренного бестолковым дневальным, он поставил стакан, дребезжавший в старомодном подстаканнике, и посмотрел на часы с люминесцентными стрелками. Сверив время, он поднял стальную штору, отсекавшую кубрик начальника отделения охраны и обороны от внешнего мира.

За запыленным окном проплывал знакомый пейзаж. Эшелон проследовал мимо черной проплешины, оставленной лесным прошлогодним пожаром. Скелеты обгорелых елей напоминали рисунок, созданный нетвердой детской рукой, начертавшей частокол корявых, изломанных линий.

Опустив штору, Тараканов прилег на кушетку. Кобура с табельным оружием впилась под ребра, но капитан не замечал неудобства. Он прислушивался к перестуку вагонных колес, ожидая, когда монотонный ритм сменит темп. За пожарищем находился железнодорожный мост, под опорами которого протекала безымянная речушка, преградившая дорогу пламени. Тараканов вызубрил маршрут наизусть и теперь, глядя в потолок, проверял свое пространственное воображение.

Мост ракетный бронепоезд прошел с точностью до секунды. Проход отразился на мониторах Центрального командного пункта ракетных войск стратегического назначения, осуществлявшего тотальный контроль за перемещением мобильных групп от Владивостока до Смоленска. Доложив начальнику ЦКП, молодцеватому генерал-майору, ответственному за принятие оперативных решений, дежурный офицер отвел воспаленные глаза от монитора, вставая, чтобы размять ноющую поясницу.

Капитан Тараканов так же рапортовал командиру эшелона, подполковнику с браво закрученными чапаевскими усами. Вытянувшись по стойке «смирно», он стоял у стены вагона управления, покачиваясь в такт движению поезда. Подполковник Васильев недолюбливал смурного капитана, подозревая в нем человека с двойным дном. Но подозрения – это дело контрразведчиков, а Васильев, запустивший с полигонов за годы службы больше ракет, чем иной пацан воздушных змеев, держал эмоции при себе.

– Экраны кругового обзора проверяли? – спрашивал подполковник, недавно отказавшийся от тихой кабинетной работы в штабе дивизии.

– Так точно! – вытягивался в струну Тараканов.

– Как настроение личного состава?

– Бодрое. Во вверенном мне подразделении обстановка нормальная. Люди на постах. Следующая смена отдыхает. Никаких чрезвычайных происшествий не отмечено, – отбарабанил капитан, пожирая глазами начальство.

Ответственный за охрану состава капитан Тараканов украдкой взглянул на часы. Одернув манжету комбинезона, он спрятал хронометр и вновь преданно уставился на командира. Жест не остался незамеченным. Васильев, водивший по топографической карте остро заточенным карандашом, усилил нажим и сломал грифель.

Черное пятно пометило отрезок пути, где трасса, описывая дугу, начинала идти под уклон. На этом участке локомотив сбрасывал скорость, спускаясь в зажатую холмами узкую долину, которую местные жители называли «Чертов хвост».

– Куда спешите, Тараканов? – недовольно спросил командир эшелона.

– Скоро вечер, товарищ подполковник. Надо обойти состав, проверить караулы, провести инструктаж для заступающих в наряд, – Тараканов заискивающе улыбнулся, словно пытаясь загладить какую-то вину.

«Слизняк этот начальник охраны. А может, я придираюсь к мужику. Не вписался Тараканов в коллектив, и всех-то делов. Ничего, годков пять потянет лямку, заносчивости поубавится. Станет приличным офицером, с которым и чарку не грех пропустить под соленые грибочки», – остудил себя подполковник.

Ракетный бронепоезд приближался к спуску в долину. Места оправдывали свое неприглядное название. Заболоченный лес подступал к самому полотну железной дороги, чуть ли не смыкая мохнатые ветви вековых елей над крышами вагонов. Имелась и другая особенность, беспокоившая подполковника.

Сравнительно недавно газодобывающая компания в обход запретов проложила ветку магистрального газопровода, по которому голубое топливо гнали в Западную Европу. Трубы большого диаметра пустили параллельно с путями по дну долины, нарушая элементарные правила безопасности ради меньших затрат на строительство.

Газовые магнаты, заправлявшие в Москве, сэкономили кучу денег, но добавили головной боли железнодорожникам и военным. Ехать рядом с кишкой газопровода – это все равно что курить, усевшись на бочку с порохом. Может пронести, а можно и взлететь.

– Разрешите идти, товарищ подполковник? – Лицевой нерв на физиономии капитана предательски задергался.

Обремененный иными проблемами, подполковник не обратил внимания на симптомы сильного волнения подчиненного, мявшего руками с побелевшими костяшками пальцев фуражку.

– Идите, Тараканов, – спешно произнес подполковник, занятый мыслями об опасном участке трассы.

Развернувшись на каблуках, начальник охраны покинул вагон управления. Продвигаясь в хвост состава к вагонам с пусковыми ракетными установками, Тараканов поминутно смотрел на часы и ускорял шаг. Забежав в свой кубрик, он достал из висевшей на стенном крючке полевой сумки блок сигнальных ракет и так же спешно вышел.

Ракетный бронепоезд догонял солнце, опускавшееся в долину «Чертов хвост».

Давно покинутый людьми поселок старателей не был отмечен на картах. Лес наступал, стараясь уничтожить следы присутствия человека. Занесенные ветром семена прорастали чахлыми деревцами на полусгнивших крышах бревенчатых бараков. Гравийная дорога, ведшая к оскудевшему руднику, заросла травой. Кирпичная кладка здания администрации покрылась мхом.

Когда-то здесь кипела жизнь. Сновали бородатые геологи с образцами породы в рюкзаках. На митингах чествовали ударников социалистического труда и вручали им ценные подарки вроде редких в те времена патефонов или отрезов ивановского ситца в горошек. Вечерами устраивались танцы и драки, а поутру жители поселка исчезали в недрах рудника.

В войну, когда немецкие генералы обозревали через бинокли окраины Москвы, а эвакуированные за Урал заводы ковали в три смены оружие, на рудник пригнали первую партию заключенных. Прямо с этапа, вручив каждому тяжеленное кайло или тачку, так называемых «врагов народа» отправили в забой. На вечерней перекличке начальник лагеря собственноручно расстрелял несколько доходяг, не выполнивших норму. Воюющая страна нуждалась в стратегическом сырье. Наградой за усердный труд в забое стала лишняя миска жидкой баланды, заправленной отрубями.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю