332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Зверев » Забей стрелку в аду » Текст книги (страница 14)
Забей стрелку в аду
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:35

Текст книги "Забей стрелку в аду"


Автор книги: Сергей Зверев




Жанр:

   

Боевики



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Может, не стоит гонять с оружием по городу?

– Для подстраховки, – отрезал Святой, давая понять, что знает, что делает.

Развитый до предела за годы службы инстинкт предвидеть опасность еще никогда не подводил бывшего офицера частей специального назначения.

«Урал», выплюнув через никелированные выхлопные трубы облачко газа, завелся с пол-оборота. Святой оттолкнулся ногой от умытого ночным дождем асфальта, и ездоки тронулись в путь. Они спешили, и неприметная «девятка», схожая по цвету с мокрым асфальтом, не привлекла их внимания. Тонированные стекла автомобиля укрывали четырех пассажиров от внешнего мира, не ограничивая при этом сектора обзора, в который попадали и подъезд, и балкон квартиры журналистки.

Больше суток уютное гнездышко Даши Углановой было под колпаком установивших непрерывную слежку людей Ястреба. Адрес известной журналистки любезно предоставила справочная служба милиции по запросу участкового, которому отстегивал Лишай.

Лишай с ходу предложил чуть ли не штурмом взять квартиру и побеседовать с журналюгой о судьбе героя ее репортажа. Затею выйти на некоего Святого через писаку, настрочившую про него пару лет назад несколько строк, Лишай находил гнилой и беспредельно глупой. Но шеф на то и шеф, чтобы выполнять его причуды. Очень скоро бандюга убедился в интеллектуальном превосходстве Ястреба, отменившего штурм и приказавшего попристальнее присмотреться к дому, квартире и балкону.

– Хари не высовывайте, а то детей заиками сделаете. Смотрите в оба. Связь держите по необходимости и почем зря не выходите в эфир, – таковы были краткие, но исчерпывающие инструкции Ястреба.

Ровно в полдень Лишай подавился бутербродом с салями, увидав спускающегося по ступеням широкоплечего, подтянутого мужчину со спортивной фигурой. Кусок застрял в глотке бандита. Отправив еду дальше по пищеводу здоровенным глотком пива, Лишай, чуть не заглатывая широко раскрытой пастью мобильник, заорал так, что пуделек, ставивший неподалеку метку на столбик ограждения, заскулил и бросился к ногам хозяйки-пенсионерки.

– Ястреб, этот деловой тут… Точняк! Крутой с пляжа здесь кентуется.

Мобильник отозвался довольным смешком шефа:

– Уверен?

– Без балды. Зуб даю, он.

– Зубы тебе еще понадобятся. А пока замрите и хай не поднимайте. Спешить не будем. Если хочешь, пришлю смену, – довольный своей недюжинной проницательностью, произнес Ястреб.

Увлеченный охотой, бандит со своим подразделением остался на посту. Усердие было вознаграждено. Ровно через полчаса на балконе возник силуэт толстяка, вышедшего на свежий воздух выкурить сигарету под кофе. Мистер Хоукс поставил дымящуюся чашку на широкие перила, а рядом подцепил за загнутую крышку пустую консервную банку для пепла. На необычайно чистоплотного жильца, не желающего загрязнять окружающую среду даже пеплом и окурками, отреагировал один из наблюдателей.

– Толковый пузырь! Культурно поступает, чтобы всякое говно людям на бошки не сыпалось.

Лишай поднял глаза и непроизвольно клацнул челюстью. Через секунду рапорт был принят на вилле. И снова Ястреб притормозил дело, не позволив ворваться в квартиру и скрутить в бараний рог решившего поиграть в прятки американца.

– Слишком складно все получается и слишком легко, – сказал он внимательно следившему за ходом событий албанцу.

Группу, контролирующую квартиру инженера, он перебросил для усиления команды Лишая, а двух головорезов, Дональда и Шарика, дергать не стал, полагая, что от амбалистых недоумков прока меньше, чем от козла молока. Лишняя суета могла насторожить и инженера, и его защитника. А то, что он профессионал высшей марки, Ястреб уже знал и понапрасну подставляться не хотел, постановив взять крутого защитника иностранца, выражаясь языком спецслужб, в плотную разработку.

Но события приняли непредсказуемый характер той же ночью. Обеспокоенный долгим молчанием посланцев к старику, Ястреб направил проверяющих с жестким указанием начистить болванам морды и разобраться что к чему. Гонцы вернулись растерянными.

– Братанов завалили, как кабанов. Кишки Дональда менты лопатой собирали, а у Шарика в груди дыра. Наповал уложили брателлу, – взахлеб докладывал старший из проверяющих, высокий, словно жердь, бандит по кличке Боярин.

Информацию слил стоявший в оцеплении возле ангара сержантик, которого люди Ястреба угостили сигаретами.

По донесениям поднадзорные из дома никуда не отлучались. Значит, рассуждал Ястреб, произошла досадная накладка, в результате которой двое его головорезов отправились держать ответ перед богом.

Досадные промахи могли разрушить безукоризненно составленный план. Ястреб был на полшага от успеха и отказываться от задуманного не собирался, постановив идти напролом. Того же мнения придерживался албанец, поставивший на карту все. Инженер был нужен им как воздух. У бородатого компьютерщика, поднаторевшего на взломах электронных счетов и кодов, не хватало квалификации мастерски обходиться с военными программами.

Досье на Хоукса, собранное при помощи американских связей Ибрагима Хаги, позволяло со стопроцентной точностью быть уверенными, что инженер справится и сможет заложить в электронный мозг ракеты нужные координаты. Выбора у Ястреба не оставалось и времени тоже.

Отмеченный невидимой меткой день стремительно приближался. Судьба дает шанс только один раз. И только глупцы упускают из рук птицу удачи. Проведя беспокойную ночь, Ястреб постановил действовать на опережение и больше не испытывать судьбу.

– Хватит церемониться, уговаривать и играть в прятки с упрямым толстяком. Возимся с Хоуксом как с младенцем. А он всего лишь заплывший жиром боров. Ходячее кладбище гамбургеров. С инженером надо построже. Они, америкашки, привыкли кичиться своей силой и понимают разговор только с позиции силы, – Ястреб только что получил утреннее сообщение от выставленных рядом с домом журналистки соглядатаев.

В кабинете на втором этаже виллы шел военный совет. Албанец, забросив ноги на стол, чадил трубкой и согласно кивал в такт словам Ястреба.

– Будем брать Хоукса?! – Он вопросительно уставился на албанца, пытаясь разглядеть через дымовую завесу выражение лица Хаги.

Тот медлил с ответом. Одно дело похищать иностранцев в стране, охваченной пламенем гражданской войны, другое – орудовать дикими методами в каком-никаком, но цивилизованном государстве. Но мосты к отступлению уже были сожжены и терять наркобарону без империи было нечего.

– Согласен, – вынес свой вердикт Хаги.

Поднеся к уху мобильный телефон, Ястреб собирался продублировать приказ о захвате, но албанец, потеребив себя за мочку уха, предложил:

– Может, моих людей подключим? Они профессионалы высшей пробы. Не завалят работы.

Это предложение Ястреб воспринял как оскорбительный намек на бездарность и беспомощность своей команды. Впрочем, для таких предположений имелись веские основания, и это делало предложение вдвойне оскорбительным. Сжав губы, Ястреб отрицательно покачал головой:

– Мои справятся без помощников. А твои абреки пускай сидят, как крысы в подполье, и раньше положенного срока носа не показывают. Каждому овощу свое время.

Мгновенно составив в уме инструкции, он плюхнулся в кресло и, приложив ко лбу ладонь, вступил в диалог с заждавшимся Лишаем. Связь по мобильнику была отличной. Мембрана телефонного аппарата передавала без помех интонации голоса, каждый, пусть даже невнятно произнесенный звук. На первоклассную технику Ястреб денег не жалел.

– Слушай внимательно, инженера берет Боярин и его команда, – почти по слогам произнес Ястреб, поглядывая на албанца. – Берет при первом же удобном моменте.

Белая «девятка» и темно-вишневый джип, припаркованный за гаражами-ракушками, загромождавшими двор, принялись синхронно выруливать на трассу, по которой проследовал мотоцикл. Но переговоры в эфире не прекратились.

Лишай, сверливший взглядом лобовое стекло, успевал отдавать лающим голосом команды по портативной рации группе поддержки, ехавшей на вишневой «Тойоте», и вести оживленную дискуссию с шефом.

– Ястреб, какого хрена ты посылаешь долговязого? Я ведь инженером занимался, – возмущенный до глубины души Лишай чувствовал себя уязвленным.

Финальную стадию дела доверяли выскочке, сопляку по кличке Боярин, корчившему из себя аристократа с хромированной «береттой» в кобуре под мышкой, как у Джеймса Бонда. Лишай откровенно недолюбливал молодого выскочку, претендующего занять когда-нибудь его место в банде.

– Твоя и Монина харя примелькались. Можете спугнуть америкашку. Брать будет Боярин. Я с ним свяжусь. Ты же доставишь журналистку. Разворачивайся и поезжай к редакции, – Ястреб выстреливал слова, не позволяя прерывать себя. – Постарайся взять писаку без крика. Аккуратненько, в безлюдном переулке или на хате. И никаких неприятностей с ментами. Уяснил?

– Не очень. На фига козу хомутать, – пробурчал Лишай, обдумывая, где лучше повернуть.

– Вопросы задают прокуроры и я. Нарываешься, Лишай, – в голосе говорившего засквозила неприкрытая угроза.

От напряжения шея бандита стала багровой, а воротник рубашки превратился в удавку, перехватившую дыхание. Шеф умел приводить в чувство даже на расстоянии.

– Без базара, Ястреб! Все заметано. За журналюгу я отвечаю, – просипел бандит, кивком головы приказывая водителю свернуть направо.

«Девятку», притормозившую у светофора, обогнал подмигнувший фарами джип. Высунувшись в окно, Лишай махнул рукой, показывая направление движения, по которому должен следовать автомобиль. Группа разделилась, и разговор с шефом стал бессмысленным. Задачи были поставлены, роли распределены. Но перед тем как спрятать трубку мобильника в карман куртки, Лишай не удержался и спросил:

– А с крутым что? Боярин может крупно нарваться. У него жар в перьях, как у молодого петушка. Крутой мигом перышки ощиплет если что. Он, бляха, такой пистон может вставить… На своей шкуре испытал, – без ложной стыдливости, со злорадными нотками, произнес Лишай, – передай, пусть Боярин понты не давит. Или сразу грохнет крутого, или берет инженера, когда того не будет поблизости.

Выговорившись, бандит приготовился к потоку брани. Шеф не переносил советчиков. Но на сей раз Ястреб многозначительно хмыкнул и приторно-елейным голосом произнес:

– Умнеешь, бродяга. Действительно, за одного битого двух небитых дают… За совет спасибо, а с кентом будем разбираться в зависимости от обстоятельств. В любом случае твое мнение я передам.

Короткие сигналы отбоя запищали в трубке мобильника. Не сдерживая себя, Лишай грязно выругался и пару раз шарахнул трубкой по панельной доске. Спутники деликатно молчали. Только Моня на правах старого друга философски заметил:

– Не кипятись. Кто знает, где найдешь, а где потеряешь…

Гориллоподобный гигант, лихо крутивший баранку белой «девятки», даже не предполагал, что обладает даром предсказывать судьбу. Наученный горьким опытом Моня не горел желанием отомстить незнакомцу, который отделал его на пляже. Весть о гибели Шарика, самого молодого из тройки, оставила неприятный осадок. Вообще все, что было хоть каким-то образом связано с не потерявшим военной выправки мужиком с седыми висками, Моне не нравилось. Будь его воля, он не стал бы даже чихать в сторону крутого на расправу незнакомца. Но Моня состоял на службе, где наказанием было при хорошем раскладе не выговор или лишение премии, а пуля в лоб. При плохом – долгая и мучительная смерть с вымачиванием в собственной крови и испражнениях. Поэтому изменение приказа он воспринял с облегчением, как неожиданный подарок от Ястреба.

Утопив до предела педаль газа, Моня гнал «девятку» по ленте шоссе с тихим злорадством, поглядывая назад, где едва различимый джип напоминал о себе там-сям мелькающей вишневой крышей.

Вестибюль больницы гудел, словно переполненный улей. Посетители томились в ожидании завершения утреннего обхода, чтобы перед процедурами успеть навестить больных близких и родственников.

Посудачив с сестрой из приемного отделения, Святой метнулся в гардероб, где после долгих переговоров с недружелюбным божьим одуванчиком, злобной старушкой, похожей на запертую в клетку и лающую на всех взбесившуюся болонку, ему выдали халат, давно утративший первозданный цвет. Прикрыв плечи ветхой хламидой, выглядевшей из-за пятен словно шкура леопарда, побывавшая в химчистке, Святой подошел к инженеру. Хоукс сидел на длинной скамье, обтянутой потрескавшейся искусственной кожей и тянувшейся от окна гардероба до стеклянного дзота регистратуры, откуда постреливала глазками дебелая медсестра с кокетливым чепчиком на пышно взбитой прическе, напоминающей гриб атомного взрыва.

Даме явно приглянулся статный, подтянутый мужик, что-то втолковывающий плешивому толстяку с бледным лицом. Но проклятая стеклянная стена, заклеенная к тому же во многих местах объявлениями, мешала медсестре пустить в ход свои чары или хотя бы привлечь к себе внимание. Навалившись мощным бюстом на стойку, дама, подперев ладонью щеку, горестно вздохнула, размышляя о нелегкой женской доле увядающей разведенки, на которую, может, и клюнет лысый пузач, но стройный красавец, похожий на героя голливудских боевиков, – никогда.

– Стив, нас вдвоем к деду не пропустят. Может, и мне не удастся прорваться, – Святой говорил быстро, придерживая сползавший халат.

Американец покорно мотал головой, как очень послушный ребенок перед воспитателем детского сада. Он боялся крови, за что над ним насмехались в военном колледже дружки-курсанты. Смотреть на раненого старика у Хоукса не было ни малейшего желания.

– О'кей. Я поскучаю на скамейке. Может, покурю у входа или поболтаю с сексапильной блондинкой, – инженер глазами указал на пышнотелую даму, томно моргающую накладными ресницами.

Обернувшись, Святой вымученно улыбнулся медсестре и продолжил:

– Постарайся никуда не отлучаться. Я скоро вернусь. Только проведаю деда и поговорю с врачами. Это займет минут двадцать, не больше.

Запахнув халат, он быстрым шагом двинулся к полутемному коридору, ведущему в глубь больницы. Лифтом Святой подниматься не стал, отдав предпочтение быстрому восхождению по лестнице. Окна пролетов выходили к центральному подъезду. Когда Святой находился между вторым и третьим этажами, он отметил, как мечется в поисках свободного пятачка для парковки вишневый джип. Примелькавшаяся еще на трассе «Тойота» возбуждала смутные подозрения. Нагнувшись, Святой прильнул к окну, чтобы получше рассмотреть пассажиров автомобиля. Вышедший из джипа долговязый субъект пнул переднее колесо ногой, огляделся и, спрятав руки в карманы брюк, беззаботно пошел к стеклянным дверям главного входа для посетителей.

– Вам плохо?

Вопрос молоденькой сестрички, поднимавшейся, как и Святой, вверх с коробом пробирок для анализов, заставил его выпрямиться. Чтобы исправить неловкое положение, Святой галантно перехватил довольно увесистый деревянный ящик.

– Я вам помогу, – сказал он, пропуская вперед сестричку.

– Мне во вторую хирургию. Нам по пути? – улыбнулась девушка неожиданному кавалеру.

– Попали в яблочко. Я дедушку навестить пришел. Сторожа с огнестрельным ранением. Вчерашней ночью к вам доставили и прооперировали.

Миловидная сестричка, заступившая на дежурство, тем не менее оказалась в курсе всех событий. Благодаря ей Святому не пришлось блуждать по больничным коридорам, напоминающим запутанные переходы катакомб. Она же провела переговоры с суровым врачом-реаниматологом, разрешившим посещение тяжелого пациента.

– Раненый плох, но не безнадежен. К счастью, пуля не задела легкое и нам удалось остановить внутреннее кровотечение. Однако организм пациента изношен. Возраст дает о себе знать. Поэтому возможны самые непредвиденные осложнения, – устало говорил врач, провожая Святого к больному. – Ничего гарантировать не могу. Пока делаем все возможное. Вы должны быть готовы ко всему, даже к самому худшему. Простите, что столь откровенен, но лгать я не привык.

Перед тем как войти в стерильно чистую палату, Святой остановился и, дотронувшись ладонью до плеча прямодушного доктора, спросил:

– Шансы есть?

– Процентов тридцать, что выкарабкается, – так же прямо ответил врач.

– Это немало…

– Но и не много, – глухо произнес реаниматолог, надавливая на дверную ручку. Затем он быстро добавил: – Пациент в сознании. В вашем распоряжении минуты три, не более. Постарайтесь не волновать больного. Только положительные эмоции… Вообще-то я грубейшим образом нарушаю служебные инструкции. К пациенту, поступившему с огнестрельным ранением, допускаются только ближайшие родственники, и то с разрешения следственных органов.

Но дополнение не смутило Святого. Он ободряюще улыбнулся молоденькой медсестре, сопровождающей их, обернулся к вспомнившему о бдительности врачу и отчеканил:

– Я и то и другое.

– То есть? – недоуменно пожал плечами доктор.

– Следователь и родственник в одном лице, – отрубил Святой, оттесняя врача от двери реанимационной.

В его действиях было столько решительности, что доктор не посмел задерживать странного посетителя.

Компанию Николаевичу составлял бедолага, пострадавший в автомобильной катастрофе. Огромный, точно бизон, мужик лежал на первой от входа кровати, забинтованный от макушки до пяток. Его туша заслоняла сухонького старика, возле которого возвышалась пирамида аппаратуры и стояло целых три штатива для капельниц.

Обойдя покалеченного гиганта, Святой приблизился к кровати. Дед, лежа на животе, слабо пошевелил рукой, давая понять, что заметил гостя. И без комментариев медиков было понятно, насколько Николаевич плох. Губы старика имели синеватый отлив, как у утопленника, долго пробывшего в воде. Лицо было землистого цвета, а дыхание прерывистое и неровное.

Подогнув край одеяла, Святой присел рядом с другом.

– Досталось, Николаевич, на орехи. Что за скоты на тебя наехали? – Святой не удержался и смачно выругался.

Опутанный трубками, нитями проводов, убегающих к датчикам, Николаевич выглядел особенно жалким и беззащитным. У Святого запершило в горле. Он отвернулся и смахнул с ресниц предательски набежавшую слезу. Совладав с собой, Святой вновь обратился к раненому, пытавшемуся что-то сказать:

– Не напрягайся, Николаевич. Мы еще вставим пистон тварям, приказавшим стрелять по тебе. Загоним, обещаю, по самые гланды. Ты выздоравливай и ни о чем не беспокойся… Знаю, наслышан, как ухайдакали ты и Михеич бешеных псов. Все правильно сделали, по совести. Теперь сволочи в морге крутизной козыряют. Там их место.

Святой говорил, запинаясь, стараясь наигранно грозной речью приободрить раненого. Он не был уверен, что подбирает нужные слова и интонации. Но произносить слезливых причитаний Святой отродясь не умел и не хотел. Поэтому и рокотал, как полковой барабан на плацу: мрачно и торжественно.

Очнувшийся перебинтованный горемыка-автомобилист в такт речи Святого стал постанывать и вертеть головой, похожей на верхний шар снеговика, из которого вытащили нос-морковку и сняли ведро, оставив только точки глаз. На секунду маневры гиганта отвлекли внимание Святого.

– Тихо, приятель. Сейчас я уйду, – с таким же успехом он мог обращаться к бревну или бетонной стене.

Мумия реагировала на какие-то внутренние импульсы своего организма, но отнюдь не на громкую речь гостя реанимационной палаты.

– Святой, а ведь эти паразиты тебя искали, – фраза, произнесенная Николаевичем, напоминала шелест осенней листвы.

Старик, насколько было возможным, приподнял голову. Он экономил остатки сил, не позволяя себе тратиться на приветствие, второстепенные слова и даже на улыбку. Николаевич старался донести максимально важную информацию, не размениваясь по пустякам. Он жестом попросил Святого наклониться. Тот беспрекословно подчинился и склонился к раненому.

– Кто искал?

– Быки эти стриженые, – просипел старик, с трудом шевеля синими губами. – Я ничего про тебя не сказал.

– Не сомневаюсь, – тепло улыбнулся Святой, поправляя сбившуюся постель.

В дверном проеме все чаще мелькал врач. Он бросал укоризненные взгляды и многозначительно постукивал пальцем по часам, напоминая о строго ограниченном времени, отведенном для визита. Святой понимающе кивал, но вставать не спешил. Ему подольше хотелось побыть с дедом, и вовсе не для того, чтобы выведать подробности ночного происшествия, узнать побольше о людях, интересовавшихся его персоной. Просто Святому было до слез жаль мастерового старика, пострадавшего от рук неизвестных подлецов.

Но злоупотреблять терпением врача было не в интересах раненого. К тому же приборы, фиксировавшие состояние пациента, начали подозрительно попискивать, а зеленая линия на круглом экране аппарата, похожего на осциллограф, вдруг стала резко менять конфигурацию, вычерчивая вместо плавной линии загогулистую кривую с острыми пиками.

Святой взял ладонь старика. Она была холодной точно мрамор.

– Держись, дед. Не сдавайся. Все будет нормально, и мы еще прокатимся с ветерком на тачке этого борова Геринга. По всем московским проспектам дадим чада, да так, что гаишники в обморок попадают.

– Без вопросов, – прошелестел Николаевич и изнеможенно смежил веки.

Почему-то в этот момент Святому стало страшно. Он видел смерть много раз и в разных обличьях. Ему померещилось, что сейчас костлявая бабка с косой пришла забрать старика. Вскочив, Святой заорал что было мочи:

– Доктор, скорее…

На крик в палату влетела целая бригада медиков во главе со строгим реаниматологом. Они взяли в плотное кольцо кровать, поочередно поглядывая на датчики аппаратуры. Очень скоро ситуация разрядилась. Здорово переволновавшийся доктор, у него кровь прихлынула к лицу, не выбирая выражений рявкнул:

– Давай, паникер, шуруй на выход! Так и заикой сделать можно.

Отступая к двери, Святой спросил рассерженного эскулапа:

– Ложная тревога?

– Заболтал дедушку. У него дыра между лопаток и большая потеря крови. А ты лясы точишь, как с приглянувшейся девчонкой. Очумел?! – Сменив гнев на милость, врач, выпроваживая посетителя, уже более спокойным тоном добавил: – Все в пределах нормы. Не переживай, паникер. Старики в нашей стране особой закалки. За просто так в гроб не укладываются. Так что будем надеяться на лучшее…

Между тем оставленному в вестибюле больницы Стивену Хоуксу надоело изучать аляповатые плакаты о СПИДе, которыми были увешаны стены. Он успел накуриться до тошноты, высмолив три сигареты подряд, переброситься ничего не значащими фразами с пышнотелой блондинкой из регистрации и отсидеть заднее место на жесткой лавке с порванной обшивкой. Коротая время, инженер вымерял шагами коридор, безучастно поглядывая по сторонам.

Вдруг его взгляд задержался на тонкой девичьей фигурке, мелькнувшей за стеклом дверей. Только по силуэту американец узнал Дану. Она стояла на ступенях лестницы и улыбалась ему.

– Дана?! – беззвучно произнес инженер.

Его ноги сами по себе, словно подчиняясь какому-то животному инстинкту, направились к бесподобной в сексе подруге. В эту секунду Хоукс был похож на самца паука, который ползет к самке, гонимый половым влечением. Ползет, подвергая себя смертельному риску быть съеденным еще до наступления блаженного момента совокупления, за который приходится расплачиваться жизнью. Стивен, завороженный видом сексапильной девицы, на какое-то время лишился чувства самосохранения.

Дана стояла, переминаясь с ноги на ногу. При этом она чуть покачивала бедрами и облизывала губы, накрашенные кроваво-красной помадой, своим остреньким языком. А толстяк брел, как загипнотизированный удавом кролик, и повторял:

– Дана…

Однако прежде чем выйти на улицу, Хоукс осмотрелся. Ничего подозрительного он не заметил. Какой-то пожилой мужчина, прижимая пакет с порвавшимися под тяжестью продуктов ручками, пробежал мимо. На стоянке у вишневого джипа крепко сбитый молодой человек кормил с ладони бродячую собаку. Вокруг большой клумбы с визгом носились дети, которым, видимо, наскучило торчать у постели занемогшего родителя.

Успокоенный мирным пейзажем, инженер вышел.

– Дана, как ты здесь очутилась? – спросил Хоукс, вдыхая неповторимый аромат женщины, действовавшей на него как самое сильное возбуждающее средство.

Продолжая сиять улыбкой, девица сделала шаг навстречу. Дана была хороша. Затянутая в голубые классические джинсы, она походила на фотомодель, рекламирующую продукты здорового образа жизни. Только скверно замаскированные макияжем мешки под глазами свидетельствовали, что девица далека от целомудренного времяпрепровождения и предпочитает предаваться пороку.

– Нам надо о многом поговорить, – торопливо бормотал Хоукс, пытаясь поймать ее руку.

– Во-первых, здравствуй! – Дана ловко увернулась и поднялась на одну ступень выше. – Во-вторых, тебе действительно не стоит молчать.

Взяв голову инженера обеими руками, она чуть приоткрыла губы и впилась в Хоукса долгим поцелуем. Острый язык девицы раздвинул зубы Стивена, проникая все глубже и глубже. От возбуждения инженер присел, будто готовясь взмыть в небеса. Он даже начал задыхаться. Атаки, оказывается, бывают не только психологические, но и эротические. Последнюю девица провела просто классно.

Инженер не заметил, как из джипа вынырнул долговязый вместе с мордастым напарником. Они рысью, прямо по клумбе, подбежали к лестнице.

Изнемогающему от удушающего поцелуя инженеру было одновременно и очень приятно, и не слишком удобно. Дана вытворяла своим языком черт знает что. В другой обстановке Хоукс, невзирая на прошлое, немедленно занялся бы с ней любовью, оставив разборки на потом.

– Дана, нам надо разобраться в происходящем, – выдавил Хоукс.

– Надо… Но не с этой кобылой и не здесь, – отрезал грубый голос.

И в тот же момент вороненый ствол пистолета уперся в поясницу мистера Хоукса. Он отшатнулся от девицы. Дана смотрела на инженера с холодной улыбкой предательницы. Размазанная помада придавала ее мордашке зловещее выражение, точно она напилась крови и, плотоядно облизываясь, ждет новой порции.

– Стерва, – выдохнул Стивен.

– Коротенькая сказочка окончилась, дорогой, прежде чем ты, мудак, успел кончить в штанишки, – довольная грязным каламбуром, сочиненным на ходу, Дана резко развернулась и направилась к джипу.

Инженер был в надежных руках. С двух сторон его контролировали «стволы», а глаза бандитов выдавали непреклонную решимость не выпускать жертву при любом ходе событий.

– Сейчас мы аккуратненько идем и садимся в тачку. Вздумаешь орать, получишь по загривку. Дернешься – вставлю свинцовую клизму. Где второй мудак?

Боярин говорил тихо, но внушительно.

Перечить бандиту было бесполезным занятием.

– В реанимации… – просипел инженер.

– Самое место для него… А теперь перебирай поршнями… Двигай к тачке, – лицо Боярина растянулось в ухмылке, похожей на волчий оскал.

Для острастки он буквально вонзил «ствол» под ребра инженера. Хоукс непроизвольно вскрикнул и, согнувшись, заковылял к джипу. У машины бандит, руководивший захватом, нагнул пленнику голову. Резким движением Боярин втолкнул американца в салон «Тойоты».

– Принимайте клиента, – весело прорычал долговязый. – Заводи, и сматываемся!

Эти слова адресовались водителю, возле которого прихорашивалась, глядя в зеркало заднего обзора, Дана.

Но прежде чем уехать, джип, сделав разворот, протаранил припаркованный мотоцикл. «Урал» упал набок, брызнув осколками стекла разбившейся фары.

– Теперь полный порядок, – удовлетворенно пробормотал Боярин, набирая номер на мобильнике, чтобы доложить шефу о безупречно проведенной акции.

Святой не нашел американца в вестибюле больницы. Он несколько раз прошелся по коридору, заглянул в воняющий хлоркой туалет. Сумка с оружием, оставленная под скамейкой на попечение инженера, была на месте. Повесив ее на плечо, Святой застыл в недоумении. Глухая волна раздражения медленно нарастала в душе экс-спецназовца.

– Кретин, – сквозь зубы процедил Святой, определяя дальнейшее направление поиска.

– Простите… – кто-то мягко прикоснулся к его плечу. – Вы друга потеряли?

Готовый к любым неожиданностям, Святой чуть приспустил плечо, и ремни сумки соскользнули вниз. При необходимости он мог одним движением извлечь ружье с коротким стволом и передернуть затвор. Но необходимости пускать в ход оружие не было. Перед ним стояла пышнотелая блондинка, у которой белый халат не сходился на арбузном бюсте.

– Да, просил подождать, а он куда-то испарился, – изображая высшую степень растерянности, сказал Святой.

Медсестра, похожая на певицу Ларису Долину до похудания, горела желанием помочь симпатичному мужчине, запавшему в сердце, что называется, с первого взгляда. Она придвинулась, касаясь бюстом широкой груди Святого, и, сделав круглые глаза, произнесла заговорщическим шепотком:

– А вашего приятеля того…

Чтобы ускорить изложение информации, Святой взял женщину за плечи и деликатно встряхнул.

– Кто?

– Пигалица заджинсованная и двое мордоворотов. Затолкали в темно-вишневый джип и укатили так быстренько, быстренько…

Медсестра оказалась на редкость толковой женщиной. Уловив, что каждая подробность важна для статного красавца, она без запинки, словно рапортуя, выдала свои наблюдения. К тому же глаз у блондинки был наметан, как у профессионального сыщика, привыкшего фиксировать все нюансы.

– Я подымить вышла… Курнуть с вашим другом за компанию. Глядь, его пигалица взасос целует. Ну, я и повернула обратно, чтобы интим не перебивать. А потом решила понаблюдать, порадоваться чужому счастью. У нас в больнице скорее слезы увидишь, чем такое…

Святой не перебивал. Иногда проще и быстрее выслушать все, чем задавать наводящие вопросы, от которых люди сбиваются и теряют нить разговора.

– Я у окошечка за шторкой пристроилась и наблюдаю. Соплячка возле вашего друга потерлась и отвалила. Знаете, пошла так, задком вихляючи, как приличные женщины не ходят. А от машины двое жлобов прут, как паровозы. По клумбе, по цветам… Ну прямо как кабаны, – медсестра остановилась, воссоздавая в памяти подробную картину происшедшего. Исправив ошибку в памяти, она торопливо продолжила: – Нет. Эта коза худосочная еще облизывала вашего друга, когда парни подлетели и взяли его в клещи. У меня сердце в пятки ушло. Думаю, будут метелить мужика. Уж больно хари у них были зверские, бандитские какие-то, – она удрученно поджала губы и глубоко вздохнула, так что ложбинка между грудей сомкнулась, словно створки закрывающейся ракушки.

В конце содержательного монолога блондинка назвала марку машины и, что удивительно, полный набор цифр и букв номерного знака внедорожника. Иссякнув, медсестра легким толчком ладони отстранилась от Святого, поняв, что сейчас мужчине не до нее и знакомство вряд ли будет продолжено.

Благодарность незнакомца была скупой, короткой и совсем не джентльменской. Хлопнув блондинку по плечу, Святой рванул на выход. Но, остановившись у двери, он послал глазастой медсестре нечто вроде воздушного поцелуя.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю