332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Зверев » Экстремальная зона » Текст книги (страница 9)
Экстремальная зона
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:27

Текст книги "Экстремальная зона"


Автор книги: Сергей Зверев




Жанр:

   

Боевики



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 17

– Не отставайте! – обернулся Романенко к своим спутникам. – Тащитесь, как дохлые коровы. С таким темпом мы и до Нового года туда не доберемся.

Поиски Дингли продолжались. Группа двигалась по следам, которые, к счастью, не пропадали и давали возможность безошибочно реконструировать путь подданного британской короны.

Ни тяжелые котомки, ни жаркие лучи летнего солнца так не изнуряли их, как гнус. Утром не давали покоя комары. Когда же солнце встало высоко, навалилась мошка, а затем появился и овод. Вся эта масса надоедливых насекомых преследовала путников неотступно. Вначале все отмахивались, но скоро это утомительное занятие до того надоело, что шедшие уже почти не сопротивлялись, сдавшись «на милость победителям».

– Есть, шеф! – послышался возглас.

В течение пары последующих минут была обнаружена жердина, лежавшая поперек тропки, а чуть дальше – ботинок.

– Да, заросли проломаны так, что можно подумать – стадо мамонтов ломилось, – сказал охранник, – видать, что-то здесь не то.

– Убегал от кого-то, не иначе…

– От кого?! – этот вопрос внес беспокойство в душу Романенко.

Ситуация, выглядевшая до этого более-менее ясной, начинала осложняться. Кто мог гнаться за британцем?

Дальше – хуже. СледДингли был потерян, и, как ни старались «банкиры», отыскать его уже не удалось. В изнеможении все присели передохнуть.

– Ничего, будем искать, – проговорил Романенко, – все от нас зависит. Да, кстати, хочу вас, ребятки, попутно предупредить насчет одной заразы. В этом году ее особенно много.

– Не томи, Лысый, о чем ты? – отозвался один из «бойцов».

– Энцефалитный клещ. Смотрите внимательно на кожу, не подцепите его. Потом проблем не оберешься, – Романенко говорил отрывисто. – Если он, гад, впился в кожу, самому вытаскивать его нельзя. Иначе только хуже будет. Надо капнуть масла, он тогда сам вылезет.

– Да где же его возьмешь, масло-то?

– У меня есть с собой пузырек. Конечно, потом они, когда крови напьются, отпадают. Но только дело уже сделано – в теле жертвы гуляет вирус…

– Энцефалита?

– Не только, – «утешил» Лысый, – клещ тебе целый букет может оставить: от тифа до лихорадки.

– А какие признаки? – подчиненные, слушая его, невольно начинали ежиться и посматривать на открытые участки кожи.

– Появляется вдруг слабость в руках и ногах, кожа немеет. Через неделю-две температура подскакивает, появляется лихорадка, тошнота и рвота, мышечные боли во всем теле. Начинаешь биться в судорогах, сознание терять, – пояснял «лектор».

– А сама болезнь пройти может?

– Вместе с жизнью, – пошутил Романенко. – Если меры не принять, то клиента ждет онемение, паралич конечностей, помрачение сознания, кровавая рвота, и в итоге откинешь коньки. Нет, бывает, конечно, что и само проходит, но только этому счастливчику не позавидуешь.

– В смысле?

– Остаточные явления – паралич, эпилепсия, снижение интеллекта…

– Тебе, Андрюха, это не грозит! – толкнув парня в плечо, расхохотался его сосед. – Если интеллект и так на нуле, то хотя бы здесь бояться нечего.

– И откуда ты это все знаешь, Лысый?

– Жизнь и не такому научит. Ладно, хорош базарить. Ищите! – воскликнул руководитель. – Мы должны его найти.

Все рассыпались по лесу, но целый час поисков ничего не дал. Лысый чертыхался, скрипел зубами, метался из стороны в сторону, но – никаких результатов.

– Потеряли мы его.

– Потеряли… Сам вижу. Придется возвращаться, – решил Романенко, – ничего не поделаешь. Вернемся на катер и тогда продолжим поиски.


* * *

– Да, Витек, я вижу, ты просто народный умелец, – хмыкнул Романенко, видя что судно уже приведено в полную боевую готовность. – Хоть что-то приятное происходит.

Вернувшись к катеру, «банкиры» застали здесь же и старообрядцев. Как сказал Витек, без их помощи, хоть и неквалифицированной, он бы ни за что не справился.

Вернувшаяся группа в изнеможении развалилась на берегу. У старшего был полон рот забот, так что такую роскошь, как отдых, он себе позволить не мог.

– Владимир Иванович, это Романенко, – произнес он, набрав номер президента «ВСК-банка», – ситуация следующая…

Получив информацию, Коренев предупредил, что к поискам подключились десантники в лице Лаврова и Ломакина. Прозвучало требование ускорить поиски, действовать жестко – на кон поставлено очень много.

– Понял, Владимир Иванович, – отрапортовал Романенко, – сделаем все возможное.

Сказать, конечно, было легко, но теперь стоило прикинуть, как же действовать дальше. Исходя из полученной информации, никто из людей губернатора британца пока не нашел – они только приступили к поискам.

Сидя перед развернутой картой, Романенко пришел к выводу, что Дингли банально заблудился. На карте было видно, что лес плавным, почти полным кругом огибала река. Само собой было очевидно, что человек, идущий прямо, в конце концов уткнется в реку. Ну, а двигаться более-менее по прямой способен каждый здравомыслящий человек, к которым явно относился и англичанин. Мох на деревьях, растущий на северной стороне, движение солнца и так далее…

– Да может, этот лох будет по кругу ходить, – предположил один из «банкиров». – Как мы узнаем, куда он двинулся?

– Лох – это ты! – обозленно сказал Романенко. – Никогда нельзя думать о противнике, что он дурак. Многие на этом сгорали. Думали, дескать, я такой-сякой, а другие не допетрят. Допетрят!

– Значит, будем просто курсировать по реке на протяжении вот этого участка, – Лысый отчертил на карте кусок реки, – через полчаса отходим.

Затем он сошел на берег. Его подчиненные уставились на типичного жителя здешних мест – ондатру, сидевшую под огромной корягой. При появлении людей она не стала долго рассиживаться, ловко нырнула под воду, при этом совсем не подняв брызг. На том месте, где только что сидел зверь, валялись кости рыб и каких-то мелких животных.

– Где-то здесь нора у него, – ткнул пальцем «механик», – видишь, следов сколько? Полезный зверек.

– В чем это его польза? – пожал плечами второй. – Рыбу жрет так, что если бы их больше было…

– А шубы, а шапки? – последовало возражение. – Ты учитывай все в комплексе.

– Ну, если в этом смысле, тогда – да, – согласился первый.

– А рыба – что ж? – рассуждал любитель ондатр. – Ей ведь тоже харчеваться надо. Не кору же глодать.

Полчаса пролетели быстро. Исправленный двигатель завелся без проблем, и судно на водной подушке стремительно начало удаляться.

– Вот ведь люди, а, Пров? – повернулся бородач к стоявшему рядом товарищу. – Ни тебе благодарности за помощь, ни доброго слова…

– Гнилые они вовсе, – плюнул тот себе под ноги, – хотят вроде человека спасти, а сами – как волки. Видел, как энтот главный у них глазищами-то из-подо лба зыркал? Нет, я одно скажу: Содом и Гоморра у них там как были, так и остались.

– Во-во! Еще и хуже.

Глава 18

Стоявшие на губернаторском катере люди, задрав головы, наблюдали, как рядом, на берегу, садится личный вертолет Дмитрия Степановича. На редкость изящной конструкции винтокрылая машина опускалась в центре поляны. Колеса вертолета на миг зависли в полуметре от земли. Ураганный ветер пригнул траву, ломая сочные стебли и швыряя их в кусты. В следующее мгновение колеса коснулись земли, но лопасти винта все еще сливались в сплошной мерцающий круг.

– Ого! – присвистнул Ломакин. – Вот это аппаратик… Прямо как из фантастики.

– Ну что ж, идемте. – Махнув рукой, Пересветов сам первый последовал на берег, топоча ногами по трапу.

Батяня был поражен внутренней отделкой. Тут все обито коврами, обтянутая кожей мебель – диван и кресла, бар, чистота такая, что страшно, если волос упадет. На таких машинах ему летать еще не доводилось.

– Последняя разработка. Новейший «Bell 429», впервые анонсированный два года назад, – пояснил пилот, пожав руку майору. – Что сейчас в мире с этой моделью делается! Только вылупившись, этот «птенец» мгновенно превратился в предмет ажиотажа.

– Оно и понятно, – кивнул Лавров.

– Как говорится, два в одном – он совмещает в себе мобильность вертолета с комфортом и безопасностью роскошного бизнес-джета, – нахваливал пилот свою машину. – Салон просторный, кондиционируемый, подойдет и для отдыха, и для работы: специально разработанные «тихие интерьеры» изолируют от шума двигателя, – рассказывал тот, кто управлял этим вертолетом.

Далее Лавров, которого заинтересовала начинка винтокрылой машины, убедился, что управление «умным интерьером» во многом сосредоточивалось на подлокотниках кресел либо на смежных поверхностях обшивки вертолета.

– …система, предупреждающая столкновения. Положение в пространстве автоматически определяется по GPS.

– А как это действует? – не удержался от вопроса сержант.

– Да очень просто. Следуя за перемещением вертолета, бортовой компьютер обращается к базе данных ландшафтов, которую сравнивает с информацией о реальной окружающей обстановке, полученной с помощью различных сенсоров, – продолжал пилот. – Так что управление вертолетом может осуществляться в условиях любой видимости лишь по приборам – пилоту совсем не обязательно отрывать глаза от дисплеев.

Десантники не успевали оценить то одно, то другое чудо техники.

– Масса всяких прибамбасов. К примеру, в качестве дополнительного оборудования, увеличивающего живучесть аппарата в случае аварии, вертолет может быть оснащен надувающимися поплавками для посадки на воду, – завершил короткую характеристику машины пилот.

– Даже так?

Пересветов, прищурившись, с довольным видом наблюдал за произведенным впечатлением. Похоже было, что ему доставляло удовольствие поражать гостей чудо-вертолета.

– Что, майор, впечатляет? – ухмыльнулся Любинский.

– Ничего, ничего, – кивнул Лавров, осматриваясь вокруг, – страна у нас богатая, можно себе все позволить.

Последние слова он произнес потише, поэтому секретарь губернатора их не услышал.

– Да, это тебе не «Ил» и не «Ан», – вспомнил молодость Любинский, – на этом аппарате летают те, у кого жизнь удалась.

– Каждому свое, – глубокомысленно произнес Лавров, – ну, а судьба, как известно, вообще дама своенравная. Сегодня так повернется, а завтра этак…

– Ну что ж, майор, давай поговорим о ваших дальнейших действиях, – уселся напротив Лаврова губернатор.

Дальнейшие десять минут прошли в обсуждении задачи майора. Батяня и губернатор, склонившись над картой, обсуждали задачу маленькой группы.

– Таким образом, – завершил свои напутствия Пересветов, – задача вам понятна. Действуйте. Чем быстрее мы закончим нашу операцию, тем быстрее вы вернетесь в родную часть. Короче говоря, это в ваших же интересах.

Они выбрались наружу. Батяня отправился на катер, чтобы завершить последние приготовления, а Пересветов и его секретарь, отойдя в сторону, еще несколько минут переговаривались о чем-то без свидетелей.

Батяня усмехнулся. Несмотря на прошедшие годы и коренное изменение всего и вся, выходило так, что роль Любинского очень напоминает его прежние функции – тех времен, когда он еще носил погоны и был особистом. Сейчас, как видно, он тоже собирается слушать, смотреть, запоминать и контролировать…

– Это что, товарищ майор – такие аппараты теперь губернаторам по штату полагаются? – спросил Ломакин, прерывая задумчивость командира.

– Можно сказать и так, – уклончиво ответил Батяня.

Через пару минут вся троица – майор, сержант и Любинский – снова оказалась в салоне.

– Присаживайся, сержант.

Ломакин с изумленным видом продолжал разглядывать интерьеры. Все это было так далеко от армейских образцов, виденных до этого, что сдержать восхищение было трудновато.

Вертолет поднялся в воздух. Все смотрели в иллюминаторы. Катер становился все меньше, а вокруг открывались необъятные просторы сибирской тайги. Река ослепительно блестела на солнце.

Разговаривать с секретарем губернатора у майора не было никакого желания. Так что разговор велся с Ломакиным и пилотом. Последний рассказывал о случившемся с ним в свое время происшествии.

– …Вертолет тогда повис над маленьким просветом в лесу, где я и лежал с переломанной ногой.

– А что вы там делали? – спросил Ломакин.

– Да я же и говорю: ногу сломал, – вспоминал случившееся когда-то с ним вертолетчик, – тогда я еще на таком аппарате летать и не мечтал. А сесть там нигде не было возможности. Так что нужно было произвести эвакуацию человека, то есть меня.

– А дальше?

– Экипаж ювелирно завис так, чтобы лебедка оказалась над проплешиной среди стволов деревьев. Борттехник подцепил кресло к лебедке и прицельно стал опускать его в этот зеленый колодец из сосен и елей. Когда кресло коснулось земли, я подтянул его к себе. Затем застегнул замок фиксации ремней и отмашкой руки показал, что можно поднимать. Там включили электропривод лебедки. Она потянула меня вверх, – рассказывал пилот, – но тут-то все и началось. В момент отрыва от земли получился рывок, который раскачал меня, и по ходу подъема меня начали хлестать концы веток крон деревьев. Одна из веток зацепилась за мою одежду и начала накручиваться на трос, который подтягивал меня к вертолету.

Пилот сделал крутой вираж и ненадолго замолчал.

– А дальше-то что было?

– А было следующее: рукой, движением вниз, я показываю экипажу, что меня нужно опустить, но там мои жесты не понимают, и лебедка тянет меня вверх вместе с веткой. Правда, она все же оборвалась, дав дополнительный рывок, увеличивший раскачку. Но это уже произошло за вершинами деревьев. И тут я почувствовал легкую встряску. За встряской начались короткие рывки, такие, как ощущаешь, когда рвешь в руках крепкие нитки или тонкую леску. Мне стало понятно, что это рвутся нитки стального троса. Я снова показываю: опускайте, мол, черти!

– И что – поняли? – пошевелился Лавров.

Нечто подобное в его жизни уже происходило. Но это было давно и не на просторах Сибири…

– Поняли! И в тот момент, когда борттехник, поняв меня, включил лебедку на опускание, от меня стремительно стала уходить земля. Вертолет набирал высоту, а рывки по тросу продолжались. С каждым таким рывком я понимал, что с лебедкой происходит что-то ненормальное. А тем временем высота увеличивалась, а вместе с ней и угол раскачки. На опущенном на полную длину тросе меня выносило под переднюю сферу кабины пилотов так, что я видел их лица, а затем проносило мимо открытой двери фюзеляжа, где были видны испуганные лица борттехника и бортмеханика. Понимая, что мой возврат к земле с помощью лебедки уже невозможен, они включили ее на подъем. Чем выше меня поднимали к вертолету, тем меньше становился угол раскачки, а количество мелких рывков увеличивалось, – провел ладонью по подбородку рассказчик, – а вместе с рывками и тревога нарастала. И вот уже совсем рядом лица экипажа. Они руками стараются удержать трос от раскачки. Разворотом кронштейна лебедки меня поворачивают спиной и усаживают на обрез вертолетной двери. И в этот момент, – пилот сделал почти театральную паузу, глядя на выражения лиц слушателей, – последняя нитка закушенного троса обрывается, и он, распушаясь, как колючая проволока, обрывком повисает на лебедке!

– Вот это да! – не удержался от возгласа сержант.

– Везучий ты, еще мгновение – и кранты, – говорит тут мне кто-то. Я сижу в кресле и пока с трудом перевариваю происшедшее. Представьте только – с высоты трехсот метров я упал бы на частокол из вершин деревьев.

– Однако, – протянул Ломакин, – такой смерти не позавидуешь.

– Вот и я о том же. Только тут я все и осознал! Только тут страх и накатил. Так что пришлось стресс снимать с помощью фляжки спирта.

– Спирта? – поморщился сержант-трезвенник.

– Так я же водой запивал! – пояснил пилот.

Все расхохотались. Машина шла вперед еще некоторое время.

– Подлетаем, – сообщил пилот, – те, кто уснул, могут просыпаться.

Все взглянули вниз. Посреди огромного болота виднелся небольшой остров, над которым они теперь снижались.

– Да там уже работа кипит, – произнес Любинский, указывая на эмчээсовский вертолет, стоявший на поляне посреди острова, – садимся рядом.

– Где же тут сядешь? – отрицательно покачал головой пилот. – Там сейчас для нас места нет.

И правда – островок сам по себе не мог похвалиться приличными масштабами. Посередине имелась поляна, да и та уже была занята. Половину ее занимал аппарат, потерпевший крушение, а половину эмчээсовцы.

– Что делать будем? – вопросительно глянул на майора секретарь.

– Придется мне спускаться на подвеске, – озвучил единственно возможный вариант Батяня.

Вертолет снизился, и майор, проделав весьма привычный для него трюк, оказался на земле, если, конечно, можно было так назвать насквозь пропитанную водой почву.

На островке сейчас негде было яблоку упасть.

– Майор Лавров, – козырнув, отрекомендовался Батяня руководителю группы.

– Нам уже говорили, – кивнул седоватый мужчина лет пятидесяти, крепкий, как медведь, с живыми, буравящими насквозь глазами.

Батяня, не теряя драгоценного времени, задавал вопросы, выясняя положение. Спасатели оказались откровенны, ведь Батяня для них был «человеком Пересветова».

– Как думаете, что послужило причиной катастрофы?

– По предварительной версии, виновато некачественное топливо, – сообщил собеседник. – Пока, конечно, с уверенностью сказать невозможно, однако…

Трупы экипажа, накрытые простынями, уже находились в вертолете эмчээсовцев. Батяня мельком взглянул на них.

– Отлетались, – произнес тот, кто находился рядом.

Батяня вернулся на «исходную».

– «Черный ящик»? – разговор шел на повышенных тонах из-за шума нависающего над головой губернаторского вертолета.

– Его-то нашли, но пока что, естественно, говорить не о чем, – закашлялся руководитель группы.

– Возможно, это даже диверсия, – сказал еще один подошедший офицер.

– Диверсия? – поднял брови Лавров.

– А что вы думаете? – вопросом на вопрос ответил собеседник. – Вполне может быть.

– Кому это нужно?

– Ну, вы меня удивляете! – развел руками тот. – Сегодня это сплошь и рядом, и заинтересованных в дестабилизации – пруд пруди.

Рассуждать сейчас о причинах катастрофы более подробно времени уже не оставалось, и Батяня торопился.

– А что насчет англичанина, Дингли?

– Среди погибших его нет, следы ведут в болото. Большая вероятность того, что он утонул. Хотя, естественно, никакой гарантии дать нельзя.

– Понятно, – кивнул Лавров.

Несмотря на то, что время поджимало, он быстро прошелся по этому клочку суши, затерянному среди болота. Возможно, если бы он оказался здесь в самом начале, то можно было бы найти больше информации, но сейчас на земле имелось такое количество следов, что ничего сказать уже было нельзя. Пришла пора возвращаться.

– Давай! – махнул Батяня, глядя вверх, и трос начал поднимать его, приближая к губернаторскому вертолету.

Глава 19

Деревня Соболий Стан возникла здесь, на высоком берегу реки, еще в незапамятные времена. Как говорили старожилы, основали ее рязанские поселенцы, бежавшие в начале восемнадцатого века от реформ царя Петра. Старообрядцы тогда уходили куда поглубже, и Сибирь стала для них землей обетованной. Жили здесь и сегодня во многом, как встарь: крепко, дружно, истово. Чужаков не привечали, да те сюда особо и не захаживали.

Надречная часть деревни вытянулась вдоль однорядной улицы. Фасад каждого дома глядел на юг, потому дома с утра до вечера освещало солнце, и было в них светло, тепло и уютно. Перед домами – дорога, а за дорогой, напротив усадьбы – огороды, сады, стремились в небо колодцы-журавли.

У резных ворот стояли два соседа. Один – высокий, несмотря на нестарые еще годы, седой как лунь. Второй – коренастый, чернявый.

– … так что, сосед, не знаю, как и быть, – делился чернявый своими проблемами. – Лес-то я еще тогда на баньку заготовил. И лес-то какой, скажу я тебе – бревнышко к бревнышку. Все как на подбор, аж звенят. А вот возьми река и подмой берег. Все – уплыли мои бревнышки.

– Ну что же, дело такое… – развел руками собеседник. – Придется по новой.

– Так я к чему говорю-то? Уж не пособишь ли?

– Да как не пособить, помогу, конечно, – успокоил сосед.

– Ну, спаси тебя Христос! – обрадовался седой. – Тогда в понедельник и поедем.

– Добро…

Сельчане, как обычно, занимались повседневными заботами. Кто копался на огороде, кто возвращался с косьбы – занятие было у каждого. Раздался стрекот приближавшегося вертолета. Привлеченные им сельчане вышли на улицу. Деревня с удивлением наблюдала, как личный вертолет губернатора идет на посадку в самом центре площади.

Сказать, чтобы Дмитрия Степановича здесь любили, нельзя было даже при всем желании. Пересветов пользовался здесь дурной славой. На это имелись свои, вполне конкретные причины. Все прекрасно помнили, как в свою бытность секретарем здешнего обкома партии он боролся с религией.

Разрушение нескольких закрытых церквей по причине «аварийного состояния», проработка детей, замеченных в храме или праздновании христианских дат, его гневные выступления, клеймящие отсталых людей, – все это характеризовало тогдашнего обкомовца.

Время изменило многое. Страна стала иной, и многие также изменились. В этом смысле Пересветов оказался просто-таки хрестоматийным персонажем. Став губернатором, он коренным образом «перестроился» и в этом смысле.

Теперь Дмитрий Степанович был образцом христианина. Теперь он строил храмы, много и часто рассуждал о положительной роли церкви в жизни державы, вызывая от этого еще большую брезгливость у тех, кто знал цену его словам.

Исходя из всего этого, деревня, словно по мановению волшебной палочки, стала мгновенно пустеть. Люди исчезали с улиц, скотина загонялась в хлев, дети, подобранные заботливыми мамашами, прекращали игры. Старообрядцы, как люди последовательные и принципиальные, закрывались в домах.

– И что же это такое? – произнес Батяня, оказавшись на земле и видя такое преображение. – Похоже, нам совсем не рады. Что думаешь, сержант?

– Это точно, – кивнул тот. – Не желают.

Специально встречать гостя вышла лишь пара любопытных, да и те стояли в отдалении, не выказывая никакого желания приближаться.

– Ерунда, – брюзгливо произнес Любинский, – я здесь – начальство, так что сейчас местные обо всем доложат и чем нужно обеспечат.

Перед майором он держал себя настоящим барином, которому стоит только щелкнуть пальцами, и все будет происходить так, как ему вздумается.

– А, ну раз так, тогда конечно, – скептически произнес Лавров, – начальству всегда виднее.

Любинский, не обращая внимания на его слова, огляделся по сторонам и быстрым шагом направился к двум стоящим женщинам. Скрестив руки на груди, они, не двигаясь, глядели на приближавшегося какой-то петушиной, подпрыгивающей походкой секретаря губернатора.

– Тореадор на арене, – прокомментировал Лавров, – не хватает только шпаги и пестрого жилета. А так – хоть сейчас в бой.

– Здравствуйте, голубушки! – резким голосом бросил Любинский.

– А ты кто таков-то будешь? – подозрительно поинтересовалась одна из них.

– Я секретарь нашего губернатора, – важно произнес он, – быстренько соберите всю деревню.

– Ах, секретарь? – издевательским тоном произнесла женщина. – А может, и он с тобой прилетел?

– Это неважно. Соберите народ.

– Ишь, чего захотел! Ты слышишь, Прасковья? Энтот толстый боров уж и к нам пожаловал. Ну так вот чего я тебе скажу, секретарь: убирайся-ка ты отсюда. Никто с тобой разговаривать не будет.

– Можешь передать своему губернатору! – поддержала ее вторая. – Хозяин у тебя – перевертыш, да и ты, по всему видать, тоже такой же.

– Да вы что, тетки, охренели?! – взвился Любинский. – Вы знаете, с кем разговариваете?

– С гнидой, – с этими словами две тетки зло захохотали и, круто развернувшись, двинулись прочь. Вскоре они исчезли за поворотом улицы.

Любинский стоял, обалдело хлопая глазами. Важный вид с него слетел, и он просто не знал, что ему предпринять.

– Не любят вас тут, – сделал несложное заключение Батяня. – Видать, с авторитетом проблемы.

– Да я сейчас… – хорохорился секретарь.

– Ничего у тебя не выйдет, – махнул рукой майор, – надо мне попробовать. Стойте тут, я скоро вернусь.

Майор направился к ближайшему дому. Вокруг всей усадьбы, как и повсюду здесь, высились мощные заборы, напоминавшие частокол. Похоже, традиции местных поселенцев не особенно изменились со времен сибирских первооткрывателей века этак семнадцатого. Тайга есть тайга. Майор постучал в калитку.

– Эй, хозяева, есть кто дома? – громко провозгласил он.

Ответа не было. Майор пожал плечами, нажал на щеколду и, отворив калитку, двинулся во двор. Не успел он сделать и трех шагов, как из-за угла выскочила огромная овчарка. С громким лаем собака бросилась к непрошеному пришельцу с явно враждебными намерениями.

Батяня ретировался на исходную позицию. Стоя за воротами, ему приходилось наблюдать, как здоровенная псина наскакивает на отделявшую их деревянную перегородку, клацая внушительными зубами. Наконец двери в доме отворились, и на крыльцо вышел бородатый мужик в самотканой рубахе.

– Здравствуй, хозяин! – растягивая рот в улыбке, поздоровался майор.

– Здорово… – произнес мужик, не выказывая никакой радости.

Глядя на него, можно было подумать, что он с большим удовольствием позволил бы своей собаке делать что угодно с тем, кто сейчас выглядывал из-за калитки. Но Батяня старался пока не допускать в мыслях ничего негативного. Ему нужен был результат.

– Ты бы убрал своего цербера, а то ведь так на гостей бросается, что спасу нет.

– Гостей в дом приглашают, а незваных от порога отучают, – мрачно срифмовал бородач, – ты кто такой?

– Да мы здесь человека ищем… – начал было свое повествование майор.

– Нечего вам тут искать, и некого! – на помощь мужу из дверей показалась дородная женщина. – Идите, откуда пришли, подобру-поздорову!

Лавров попытался еще что-то сказать, однако тяжелая дверь с грохотом захлопнулась. Постояв немного, майор двинулся назад.

– Что, немногим лучше? – ухмыльнулся Любинский.

– Да уж… – развел руками Батяня. – Видно, крепко они вас не любят.

– Ничего, мы им устроим! – мрачно пообещал секретарь.

– А что ты им сделаешь? Они на своей земле, и это их право – принимать или не принимать кого-то.

– Какое еще право? – скривился Любинский. – Я – власть, и они должны эту власть почитать и уважать.

«Ну, если ты и есть – власть, тогда понятно, откуда берется такое к ней отношение», – подумал Лавров.

Но так или иначе, а необходимо было что-то предпринимать.

– Ну, что будем делать? – вопрос Любинского повис в воздухе, а ответа так и не находилось. – Нет, с этими староверами я точно с ума сойду. Это же какие-то туполобые бараны!

– Ладно, попробуем разобраться, – вздохнул сержант.

– Чего? Ты еще тут будешь разбираться? – вконец расстроенный секретарь теперь нашел отдушину в едком сарказме. – Уж если нам от ворот поворот устроили, так тебе вообще нечего туда соваться!

– Ты погоди, не горячись-то, – осадил его Батяня, уже понимая, что к чему: сержант, сам из старообрядческой семьи, в данном случае вполне мог бы оказать неплохую помощь.

То же самое думал и Ломакин. Уж кому как не ему было знать так нужные сейчас традиции. Сержант поправил ремень, приосанился и двинулся вдоль улицы, минуя те дома, где уже успели побывать с неудачными визитами его старшие коллеги.

Следующий дом, стоявший по соседству с тем, где не захотели принять «вертолетчиков», выглядел подобным образом. Высоченная ограда, крыша из оцинкованного железа, уходящие в глубь двора хозяйственные постройки. Все говорило о хорошем хозяине. Хотя, как уже заметил Батяня, по-другому здесь жить не принято.

Сержант взглянул в окно. Там, за занавеской, мелькнула тень. Ну что же, будет с кем поговорить. Собаки во дворе подняли лай, но сержант успел подняться на крыльцо. Он постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, отворив ее, шагнул внутрь. Оказавшись в горнице, он увидел сидевшую у окна семью: хозяин, хозяйка и трое детей разного возраста.

В отличие от своих мало осведомленных в подобных тонкостях коллег, Ломакин приветствовал хозяев не классическим «здравствуйте».

– Да святится имя Его, – после произнесения христианской формулы он перекрестился двумя пальцами на иконы, отвесив поклон.

– Во веки веков, – в ответе хозяина чувствовалось немалое изумление.

Да и сам могучего телосложения заросший черной бородой мужик выглядел ошеломленным. Еще бы – прилетает в село эта чертова железная стрекоза их злейшего врага – губернатора. Понятно, что и подчиненные у него – нелюди, а тут такое…

– А ты кто сам-то будешь?

– Да я, можно сказать, здешний, – ответствовал Ломакин.

– Вот как?

Сержант рассказал о себе, своей родне, а главное – о том, что он также является древле-православным христианином. На несколько каверзных вопросов, поставленных с целью окончательной проверки, сержант также дал исчерпывающие ответы, вследствие чего контакт с семьей был установлен.

– …а тот, что в военной форме, – он тоже никакого отношения к губернатору не имеет, – вступился за Батяню подчиненный, – ему приказали – он и полетел.

– Ну, ежели так, тогда – другое дело, – кивнул хозяин, – но вот того, второго, мы на порог не пустим. Видали мы его…

Еще немного побеседовав, сержант отправился за командиром. Нельзя сказать, что нежелание видеть Любинского в любом доме села было воспринято им с энтузиазмом, но это меньше всего волновало Батяню, отправившегося вслед за сержантом.

– Николай меня зовут, – представился хозяин, высокий, крепкий, лет пятидесяти с небольшим мужчина, – проходите в дом.

– Майор Лавров.

– Офицер, значит? Гм… – оценивающе взглянул бородач.

Войдя в дом-четырехстенок, Батяня огляделся – красный угол с большими, потемневшими от времени иконами. Стены в горнице были расписаны затейливыми узорами и яркими красками. Изображения диковинных зверей, птиц, пышные и большие цветы, затейливый растительный орнамент создавали удивительное, сказочное впечатление. Полы застилали тканые половики, изюбровые шкуры. Вдоль стен стояли кованые сундуки, на кроватях лежали красивые вышитые покрывала. Но самым уютным и теплым местом в доме была, безусловно, печь. Над ее пологом виднелись полати, на которых спали дети. Здесь же располагался длинный стол, на котором стояла всевозможная посуда и другая кухонная утварь.

Горница содержалась в такой чистоте, будто в ней никто и не жил. Пол, столы, подоконники, как это принято в Сибири, здесь скребли ножами, добела оттирали песком каждую субботу. Да и все остальное носило отпечаток заботливой хозяйской руки.

Приветливую жену Николая звали Степани-дой. Дородная, приятная лицом женщина лет сорока встретила гостей радушно, с улыбкой. Мальчонка, возрастом три-четыре года, не отходил от матери ни на шаг и с любопытством посматривал на незнакомых людей. Она быстро накрыла на стол.

– Присаживайтесь, – пригласила хозяйка гостей.

Они уселись в просторной горнице за стол, на котором, по сибирскому обычаю, было так много блюд, что у Батяни разбежались глаза.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю